В РАЗВИТИЕ ДОКУЧАЕВСКОЙ ТЕОРИИ ЧЕРНОЗЕМА (ПОСВЯЩАЕТСЯ МЕЖДУНАРОДНОМУ ГОДУ ПОЧВ)

TO THE PROGRESS OF DOKUCHAEV’S THEORY OF BLACK SOIL (TO THE INTERNATIONA YEAR OF SOILS)

 

С.В. Левыкин, Г.В. Казачков

S.V. Levykin, G.V. Kazchkov 

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки

Институт степи Уральского отделения Российской академии наук (ИС УрО РАН)

(Россия, 460000, г. Оренбург, ул. Пионерская, 11) 

Institute of Steppe of the Ural Branch of the Russian Academy of Sciences (IS UB RAS)

(Russia, 460000, Orenburg, Pionerskaya St., 11)

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Ведущим фактором, направившим почвообразование к генезису почв черноземного типа, в свете новых данных представляется литогенная основа в виде позднеплейстоценового лёсса. Окончательное подтверждение того, что в позднем плейстоцене лёсс-содержащие едомы покрывали всю гиперзону грассландов, включая территорию современной степной зоны, станет принципиальным в доказательстве лессовой природы чернозема.

Taking the new data into consideration, the Late Pleistocene loess as the parent rock is assumed as the main factor directed the pedogenesis to a black soil. The final confirmation that loess containing yedoma covered in Late Pleistocene the whole grassland hyperzone including the modern steppe zone territory would be the principal prove of the loess nature of black soil. 

Проблема сохранения и восстановления степей Северной Евразии не может быть эффективно решена без современного представления о генезисе степных экосистем Евразии, закономерностях их пространственной организации в голоцене. Главным фактором в судьбе степей был и остается чернозем – одна из самых плодородных почв в мире, наиболее ценные почвы для сельского хозяйства, ставшие таковыми и для охраны природы как исчезающие.

Отдавая должное великому российскому ученому-новатору В.В. Докучаеву, выполнившему колоссальную исследовательскую работу и заложившему основы российского генетического почвоведения, получившего мировое признание, мы попытаемся ниже задать определенное направление развития его наследия. В ходе острой научной полемики В.В. Докучаеву удалось доказать базовую концепцию образования почв черноземного типа. Основным его достижением считаются два положения: чернозем может образовываться на любой горной породе, хотя и констатировал, что лучшие черноземы удаются все-таки на лёссовой подпочве; чернозем является местным образованием, сформировался под влиянием системы сложного взаимодействия следующих факторов: местного климата, растительных и животных организмов, состава и строения материнских горных пород, рельефа местности и возраста страны [3-5].

Принимая эти положения за основу, с учетом результатов наших полевых исследований и научных обобщений, мы вынуждены констатировать, что, безусловно, с В.В. Докучаева началось научное почвоведение, но оно на нем не заканчивается. Позволим себе отметить, что по сути канонизированное утверждение В.В. Докучаева о системе факторов образования чернозема, тем более их равнозначности, больше подходит общему представлению о почвообразовании вообще. Для такой уникальной почвы как чернозем должен быть ведущий фактор. В начале наших разработок мы предполагали в качестве таковых литогенную основу или климат, в ходе последних исследований подтверждается предположение о ключевой роли литогенной основы.

Формулируя наше представление, отметим, что В.В. Докучаев успел кропотливо исследовать лишь наиболее плодородные европейские степи России и Украины на восток до долготы Бузулука и Бугуруслана Оренбургской области, но не исследовал восточный сектор степей Евразии, в т.ч. подзону сухих степей в Казахстане; не наблюдал аласов Якутии [1] и арктических ископаемых лёссов [6]; не имел возможности наблюдать те процессы, свидетелями которых мы являемся: самовосстановление степных экосистем, потепление климата в Арктике с активизацией выхода ископаемого лёсса на дневную поверхность и его зарастания злаками. Кроме того, существенно развились научные представления о позднем плейстоцене Евразии, в т.ч. о гиперзоне грассландов [2]. Одним из краеугольных камней дискуссии В.В. Докучаева с оппонентами была роль лёссовой подпочвы в формировании чернозема. В конечном итоге геолог В.В. Докучаев все-таки не выделил литогенный фактор как ведущий, а признал его равнозначным.

Мы получили веские основания продолжить эту дискуссию в попытке распутать единый едомно-лёссово-черноземный клубок проблем. Русская едома – лёссово-ледовое геологическое тело позднего плейстоцена сохранившееся в Центральной Арктике; североевразийский лёсс – мелкодисперсный плодородный субстрат; и русский чернозем имеют проблемный генезис и взаимосвязь в позднем плейстоцене, требующую окончательного подтверждения. Действительно, говоря о проблеме сохранения и, главное, реставрации степей голоцена, важно ясно представлять себе переход гиперзоны грассландов с ее мамонтовой мегафауной, но без возможности зернопроизводства, в монотонную степную зону голоцена без мамонтовой мегафауны, но с быстрым формированием лучших почв для зерновых.

Острую научную проблему следует не размывать общетеоретической равнозначностью факторов, а искать ведущий фактор. В свете новых данных ведущим фактором пока представляется литогенная основа. В пользу ее ведущей роли, а именно позднеплейстоценового лёсса, свидетельствуют:

  1. Достижение целинным черноземом насыщения, по наступлении которого дальнейшее развитие прекращается (20% гумуса, 1,5 м мощности). Возможность степной экосистемы ограничена лёссовым субстратом: насытить его органикой до возможного предела.
  2. В восточном секторе степей Евразии имеются такие крупные природные объекты лишенные лёссового перекрытия как Сыпсынагашская ложбина, Тургайская ложбина, которые, пересекая степную зону с севера на юг, в ландшафтном отношении резко отличаются от окружающих лессингоковыльных степей (сосновые боры, солонцы, соленые озера, и т.д.).
  3. Северная граница степной зоны обусловлена в основном климатически, в то время как южная граница обусловлена в основном литогенно. Переход к солонцам полупустынной зоны резкий.
  4. В восточном секторе степной зоны более половины территории приходится на внутризональные разновидности степей не на почвах черноземного типа.
  5. Ковыли демонстрируют свойства пионерный растений, создавая чернозем, не требуют высокое плодородие почвы.
  6. Глубина гумусовых горизонтов сопоставима с глубиной проникновения массы корней дерновинных злаков и уменьшается с севера на юг.
  7. Интенсивное зарастание вышедшего на поверхность ископаемого арктического лесса злаками в условиях дренирования.

К сказанному добавим, что многие исследователи склоняются к мысли, что если бы не существовало лёссового перекрытия, а, например, был бы песок, то сосновые боры были бы доминирующим ландшафтом, во всяком случае в юго-западной части европейских степей.

Принципиальным в подтверждении лёссовой природы чернозема является общее признание того, что едомы в позднем плейстоцене покрывали всю гиперзону грассландов, включая территорию современной степной зоны. Если это будет окончательно доказано, то в концепции В.В. Докучаева можно будет провести следующую корректировку: подпочва – скорее не столько продукт разрушения и преобразования местных пород, сколько следствие травяной обработки принесенного извне лёсса. Иными словами, подпочва пришла не снизу, а сверху водным либо воздушным путем. Лёсс – ведущий фактор происхождения чернозема степей голоцена, а не один из равнозначных.

Подтверждение лёссовой природы чернозема, во всяком случае его эталонных разновидностей, позволит по-новому сформулировать концепцию пространственной организации степной зоны голоцена на основе уточненного понятия ее эталона – степного плакора. Если ранее ключевое значение придавалось именно величине уклона способного удержать подпочву, саму почву, обеспечить определенный дренаж, то теперь на передний план выходит наличие лёссовой подпочвы. При подтверждении лёссовой природы чернозема степной плакор можно будет трактовать так:

«Степной плакор голоцена Евразии – внутриконтинентальная горизонтальная поверхность с уклоном не более 4 градусов, перекрытая равномерным слоем позднеплейстоценого лёсса, способного к удержанию и накоплению органики, на котором в условиях семиаридного климата сформировались эталоны монотонной дерновинно-злаковой зональной степи».

В такой трактовке лёсс является подпочвой, или скорее предпочвой, чернозема и условием степного плакора.

В заключение не можем не отметить важную роль антропогенного фактора в генезисе чернозема. Современное степеведение трактует эволюцию степей голоцена скорее как их коэволюцию с человеком. Его активная деятельность, во всяком случае в пожарах и в изъятии степной растительности, началась практически одновременно с формированием степных почв, а затем человек практически все черноземы, распахав, переделал в агроземы. Дальнейшая судьба чернозема так же в руках человека, на современном этапе его деятельность является ведущим фактором дальнейшей эволюции черноземов. Пока чернозем постепенно приближается по свойствам к своему предшественнику. 

Работа выполнена по теме: «Геоэкологическое обоснование инновационных принципов землепользования и недропользования, обеспечивающих устойчивое развитие земледельческих регионов России», № гос. рег. 01201351530. 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Аласные экосистемы: Структура, функционирование, динамика / Д.Д. Саввинов, С.И. Миронова, Н.П. Босиков и др. Новосибирск: Наука, 2005. 264 с.
  2. Величко А.А. Природный процесс в плейстоцене. М.: Наука, 1973. 265 с.
  3. Докучаев В.В. Избранные труды. М.: Изд-во АН СССР, 1949. 643 с.
  1. Докучаев В.В. Русский чернозем. М.: Сельхозгиз, 1952. 215 с.
  2. Крупенниковы И. и Л. Путешествия и экспедиции В.В. Докучаева. М.: Гос. изд-во геогр. лит., 1949. 127 с.
  3. Томирдиаро С.В. Лессово-ледовая формация Восточной Сибири в позднем плейстоцене и голоцене. М.: Наука, 1980. 184 с.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!