ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ СТРУКТУРЫ ЛАНДШАФТОВ ОСТРОВНЫХ СТЕПЕЙ СИБИРИ

HISTORY OF FORMATION OF STRUCTURE OF LANDSCAPES OF ISLAND STEPPES OF SIBERIA

 

Е.М.Тюменцева

E.M.Tyumentseva

Восточно-Сибирская государственная академия образования

The East-Siberian state Academy of Education

(664011, Россия, г.Иркутск, ул.Пролетарская, 1)

(664011, Russia, Irkutsk, Proletarskaya st., 1)

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Рассматриваются исторические аспекты формирования современной структуры ландшафтов степей Прибайкалья и Забайкалья. На протяжении исторического развития возрастала антропогенная нагрузка в регионе, усложнялась структура ландшафтов и увеличивалась площадь занятая антропогенными модификациями геосистем. На современном этапе отмечается уменьшение воздействия хозяйственной деятельности на природу. Но изменяется структура современных ландшафтов за счет увеличения площади рекреационных  комплексов, что несет новые экологические проблемы.

Historical aspects of formation of modern structure of landscapes of steppes of Prebaikalje and Transbaikalia are considered. Over historical development anthropogenic load in the region increased, structure of landscapes was complicated and area was increased occupied with anthropogenesis updating of geosystems. At the present stage reduction of  influence of economic activity on nature checks out. But changes structure of anthropogenic landscapes through increase of area of recreational complexes, what bears new ecological problems. 

Большие возможности для анализа особенностей изменения структуры ландшафтов и динамике природных процессов во времени дает историческая география. Исследования проводились в островных степях Прибайкалья, Забайкалья, в Минусинской котловине с 1977 г. по настоящее время на физико-географических стационарах Института географии СО РАН им. В.Б.Сочавы и кафедры географии Восточно-Сибирской государственной академии образования. Регион исследования обладает уникальной природой, является одним из красивейших районов России. Проблемы взаимодействия природы и человека приобретают здесь особую остроту.

Проведен сопряженный анализ природной и антропогенной составляющей процесса природопользования в регионе. Выделены основные эпохи взаимодействия общества и природы и соответственно изменения морфологической структуры ландшафтов.

Человек на юге Сибири предположительно появился в палеолите (35000-15000 лет). Эта эпоха характеризуется сложными природными условиями, мозаичной ландшафтной структурой – горные тундры, сухие степи, редколесья, относительной малочисленностью и редкостью коллективов людей. В палеолите человек занимался охотой, рыболовством, собирательством. Нарушения природных ландшафтов были локальными, близ поселений, то есть в структуре ландшафтов появляются селитебные.

На границе палеолита и неолита (12000-8500 лет назад) произошли глобальные природные изменения, закончилась эпоха оледенения, происходит значительная перестройка ландшафтной структуры, расширяется площадь лесов в Прибайкалье, меняется фауна. Увеличивается количество древнего населения. Род их занятий – охота. Изменилась техника охоты. Употреблялись не только каменные, но и костяные и вкладышевые наконечники стрел. Получили дальнейшее развитие собирательство и переработка растительных продуктов. Воздействие на природу увеличивается пространственно.

Бронзовый век в Прибайкалье (4000-2000 лет назад) характеризуется более сухим климатом, увеличиваются площади степей и редколесий. В степных районах Забайкалья, прежде всего на Ононе, развивается скотоводство. В культурных слоях поселений Чиндант, Арын-Жалга и др. обнаруживаются кости овцы, коровы и лошади [3]. В структуре антропогенных ландшафтов появляются пастбищные. На пастбищах начинает меняться видовой состав травянистого покрова, на выбитых участках усиливаются эоловые процессы. Активизация эолового переноса вещества объясняется не только усилением засушливости степей, но и возросшей пастбищной нагрузкой [6]. Антропогенный фактор стал с эпохи бронзы почти вровень с естественной динамикой степных ландшафтов.

Во второй половине II тыс. до н.э. климат становится значительно суше, и наиболее приспособленным к меняющимся условиям оказалось кочевое скотоводство. Первыми кочевниками забайкальских степей считают племена, создавшие культуру плиточных могил. В это время появляются новые типы жилищ, одежды, кошары, табуны коней и отары овец. Культуру «плиточников» сменила культура херексуров, которые создавали каменные курганы. Херексуры, сложенные из камней и окружены оградой из вертикально вкопанных плит, сохранились в ландшафте на юге Бурятии и в Забайкалье. Население культуры херексуров занималось кочевым скотоводством. Увеличение плотности населения, вызвало значительный рост интенсивности использования пастбищ.

В конце III в. до н.э. на территории Центральной Азии и Забайкалья создали свое государство хунну. Хунну кочевали в степях Минусинской котловины, в Приольхонье. В Забайкалье кочевники хунну заселяли степи по Селенге и ее притокам. Хунну переходят со своим скотом с одних пастбищ на другие. Из домашнего скота содержат лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, верблюдов, ослов. В это время отмечается резкое увеличение поголовья скота, произошел окончательный переход к полукочевому скотоводству. В степях и лесостепях резко возрастает численность населения. Воздействие на природные комплексы увеличилось и вертикально и горизонтально, активизировались экзогенные процессы.

В железный век (вторая половина 1 тыс. до н.э. – V в н.э.) основным занятием населения остается скотоводство, но значительное место в хозяйстве начинает занимать земледелие [9]. В Прибайкалье в это время отмечается расцвет курумканской культуры. Земледельцы осваивают под пашню плоские широкие водоразделы Иркутско-Черемховской равнины. В Приольхонье в условиях сухого климата создаются сложные ирригационные сооружения. Применение оросительных систем отмечается в Боградском районе Хакасии. В Забайкалье ирригационным земледелием занимались уйгуры. Остатки ирригационных сооружений найдены в долинах рек Уды, Иволги и др.[4]. Структура антропогенных ландшафтов усложняется за счет  появления пашенных ландшафтов. В Минусинской котловине проживают народы таштыкской культуры, прежде всего  гунь-гунь (кыргызы). Большое значение у кыргызов имели земледелие и ремесло. Производство железа требовало значительного количества древесины. Вырубка сосновых боров в Минусинско-Знаменском районе привела к развитию дефляционных процессов, появлению подвижных песков.

 С Х в степи Забайкалья заселяют кочевые монгольские племена. В Х-ХI вв. южные районы Забайкалья находились в составе государства киданей. Кидании занимались кочевым скотоводством, разводили крупный рогатый скот, коней. Земледелием занимались китайцы, переселившиеся во владения киданей. В 906 г. возникло государство киданей, завоевавших степи Монголии вплоть до Алтая. Киданьские городки появляются к северу от Аргуни в южной части Восточного Забайкалья. К этому времени относится Коктуйское городище (ХI-XII вв.). Городище представляет собой остатки круглого города, с цитаделью в центре. Эта эпоха была временем широкого развития градостроительства, роста центров ремесла, торговли и земледелия. Появляются локальные участки городских ландшафтов.

 В XII в. усилились тунгусоязычные племена чжурчженей. Они основали новую империю Цзынь (золотая). В XIII в. Чингисхан объединил монгольские племена и создал монгольское государство. В период расцвета монгольской державы (XIII-XIV вв.) в Забайкалье возникли дворцы города. Крупная знать воздвигала дворцовые усадьбы. В конце XIV в единое монгольское государство распалось. Исчезли города, дворцы, а на смену им вновь приходят кочевья.

 В XV–XVII вв. этническая карта степных регионов Сибири была пестрой, проживали различные тунгусо- и монголо-язычные племена. Территорию по обе стороны Байкала населяли баргуты, баяуты, хори-туматы, булагаты, эхириты (около 25 тыс. человек). Впоследствии они составили основу бурятского народа. Традиционной основной формой их хозяйства было скотоводство. Разводили овец, лошадей, верблюдов и др. В Восточном Забайкалье господствовало кочевое скотоводство с круглогодичным выпасом скота на подножном корму. В Приольхонье основу хозяйства составляло кочевое скотоводство пастбищного типа, рыболовство, а также охота и примитивное хлебопашество. Устьевая степная часть долины р. Голоустной (западное побережье Байкала) начинает заселяться с 1673 г. Первыми жителями были Сорьел с сыновьями [1]. Основным занятием того времени были рыбная ловля и охота, скотоводство (лошади, овцы). Буряты с 25 марта по 12 июля уезжали на промыслы: рыбалку и охоту по Байкалу. 12 июля охотники приезжали и до 2 августа предавались беспечному времяпровождению: справляли свадьбы, устраивали тайлганы, которые сопровождались массовыми гуляниями в улусах. 3 августа почти все выезжали на сенокос. С 1 октября до 1 декабря снова отправлялись на охоту и рыбалку. Рыбу и пушнину продавали в Иркутске. В октябре переезжали вверх по течению реки Голоустной, на Бурхай. Там были их дома с надворными постройками. Они выезжали туда, чтобы кормить скот заготовленным летом сеном, кормили скот до конца марта. Затем опять кочевали на прибайкальскую степь.

С XVII в регион начали осваивать русские. На начальном этапе казаки, служилые люди, а затем купцы и всякие промышленные люди вели себя как разбойники. Они занимались поборами, чинили немалые обиды коренным жителям. Но впоследствии они, став исконными сибиряками, вместе с аборигенами совместно осваивали пушной, рыбный промысел, многому учились у бурят, проявляя терпимость и взаимопонимание. Так, в 1701 г. на самом берегу Байкала в районе Голоустной некто Андрей Ошаровский построил зимовье, которое служило единственной казенной переправой через Байкал на восточный берег в село Посольское. В 1740 г. купил это зимовье Отрекалов Павел Леонтьевич и открыл постоялый двор. В марте 1774 г в зимовье останавливался П.С. Паллас, отправившийся в Забайкалье. «В зимовье было множество народу, который на промысел тюленей готовился». Паллас большое внимание уделил описанию природных ландшафтов, когда они практически еще не испытали «преобразующего» воздействия человека. Однако  у  Палласа мы находим упоминания о пожарах и их влиянии на растительный покров. «Степные пожары обжигают молодые отростки караганы. Сверх того, овцы объедают молодые сучья до твердого стволу»[7].  Русские занимались землепашеством, сеяли рожь, пшеницу, гречиху и др. Площадь пашенных ландшафтов значительно увеличилась. Несмотря на интенсивное развитие земледелия в хозяйствах бурят преобладало скотоводство.  

В XIX веке хозяйственное освоение территории увеличивается в разы. Важную роль стала занимать добыча полезных ископаемых. В структуре антропогенных ландшафтов появляются промышленные. Рост антропогенной нагрузки вызывал активизацию опасных природных процессов.

Следующий этап интенсивного освоения территории – советский период. В 60-80 гг. XX в. антропогенная нагрузка достигает максимальных величин. Широкомасштабный характер принимали вырубка лесных массивов, подъем целинных и залежных земель, что привело к резкому сокращению лугово-степных и лесных площадей в Сибири, к наибольшему разнообразию антропогенных модификации геосистем, исчезновению и резкому уменьшению многих видов животных, активизации процессов водной эрозии и дефляции.  К концу ХХ в. практически во всех степных районах в сельском хозяйстве доминировало животноводство. В степях юго-восточного Забайкалья сельское хозяйство имело также ярко выраженную овцеводческую специализацию. Так, в структуре сельскохозяйственных земель в Забайкальском районе Забайкальского края на 1 ноября 1980 г. пастбища составляли 68%, пашни 16%. В Черноозерском совхозе Забайкальского района  в 80-ые гг. на 100 га сельскохозяйственных угодий содержалось 8 голов крупного рогатого скота и 41 овца. Интенсивность эоловой аккумуляции на пастбище за период исследования на ключевом участке в Онон-Аргунской степи изменялась в теплый период  с 1977 по 1980 гг. от 16 до 85 г/м2, тогда как на заповедном участке  от 10 до 40 г/м2 . Пастбищные угодья Приольхонья также испытали наиболее сильную антропогенную нагрузку в 1965-1985 гг., когда на 100 га угодий приходилось до 200-276 овец. Ветровой эрозии было подвержено 16,3 тыс. га [см. 4]. В степях Южно-Минусинской котловины к 1990 г. наблюдалась наибольшая сельскохозяйственная освоенность территории 82%. В структуре агроландшафтов преобладали пашни 47%, пастбища 44%[5]. Эоловые процессы в таких условиях  проявлялись катастрофически. Например, весной 1988 г., когда скорости ветра достигали 36 м/с, с полей был снесен слой рыхлого материала мощностью 5-7 см, местами более 10 см. Мощность наносов органо-минерального состава на заветренных бортах оросительных каналов достигала 25 см, в лесопосадках до 50 см. Величина аккумуляции на заповедном участке в Койбальской степи на наветренном склоне северной гряды и в днище суходола сопряженными с пашней достигла величин 103 и 122 кг/м2. В то же время на склоне южной экспозиции южной гряды, где не было близкого соседства с распаханными участками, величина эоловой аккумуляции составила всего 40 г/м2.

В последние годы наметились новые тенденции в характере антропогенного воздействия на природу. В связи с изменением социально-политической обстановки в России все традиционные отрасли пришли в упадок. Изменилась миграционная активность населения, произошли существенные изменения в национальном составе, возросло русскоязычное население. В структуре сельскохозяйственных угодий Ольхонского района преобладают горные сухостепные пастбища (73%). Они используются для животноводства со значительной долей овцеводства и коневодства. Оно ведется главным образом бурятским населением в Тажеранской степи, на побережье Малого моря и на Ольхоне. Во многих хозяйствах произошло уменьшение численности поголовья овец, крупного рогатого скота. Так, во всех категориях хозяйств Ольхонского района количество овец и коз снизилось за последние десять лет с 52,5 до 9,4 тыс. голов, в личных подсобных хозяйствах осталось более 5 тыс. голов. Были заброшены поля и пастбища, которые превратились в пустоши и залежи. Пахотные массивы разрознены, имеют небольшие размеры от нескольких до 100 га. Крестьянский хозяйства Ольхонского района имеют 661 га пашни, на которой выращивают корма для скота и небольшой процент зерновых. Некоторые пашни не используются по целому ряду причин. В 2009 г. поголовье овец и коз во всех категориях хозяйств Забайкальского района составило 16377 голов. Сократились посевные площади до 500 га.  Природные геосистемы начали восстанавливаться. В даурских степях стала увеличиваться численность тарбагана, журавля красавки, огаря, больших бакланов, волков и др. Редкими стали популяции кота манула, даурского ежа,  сапсана, орла. Упала численность крупных видов птиц, подверженных целенаправленному преследованию (дрофа) или чувствительных к беспокойству – даурский журавль. На данный момент (2011 г.) в Забайкальском крае от некогда многочисленного вида дроф осталось около 100 особей [2].

В Прибайкалье на первый план вышло новое направление природопользования – рекреация. В последние годы на Байкальском побережье выросли ведомственные и частные базы отдыха. Инфраструктура туризма Ольхонского района представлена 75 базами отдыха, 1 муниципальной и сетью частных гостиниц на о. Ольхон. Живописнейшие ландшафты привлекают местных и иностранных туристов. За летний сезон  2011 г. остров посетило 400 тыс. человек.  Их количество увеличивается с каждым годом. Рекреационное воздействие наиболее велико в прибрежной зоне Байкала. Здесь появились участки антропогенно модифицированных ландшафтов с комплексом форм рельефа, создаваемых туристами: пешеходные тропы, площадки с нарушенным растительным покровом или без растительности, кострища, ямы разного назначения. Кроме того, рекреационная нагрузка сопровождается замусориванием территории (например, в 2011 г. с Ольхона вывезли 1,5 тыс. м3 мусора), вырубкой деревьев, вытаптыванием травяного покрова, пожогами, нарушением сакральных мест коренного бурятского населения. В результате рекреационная нагрузка сильнее нарушает и изменяет природные комплексы, чем сельскохозяйственная деятельность, изменяется структура геосистем, увеличиваются площади рекреационных, пирогенных, селитебных ландшафтов. В результате наблюдается расширение степных геосистем. Отельные деревья на границе леса и степи вырубаются, сгорают на пожарах, новый лес не восстанавливается, остепненный травяной покров занимает все большое пространство [8]. Имеются локальные участки с кризисными ситуациями. Экологические проблемы, вызванные антропогенным воздействием: загрязнение вод, прямое изменение рельефа, нарушения почвенно-растительного покровов, нарушение режима особо охраняемых территорий и др. Возрастает риск проявления опасных природных процессов.

Таким образом, длительной истории сосуществования природы и человека в степях Сибири сменялись эпохи, культуры, приходили и уходили народы, усиливалась антропогенная нагрузка и пространственно, и по величине и по разнообразию, достигла максимума в ХХ веке. Самые старые и продолжительные по времени пастбищные нагрузки, но коренное население так вело скотоводство, чтобы воздействие на природу было умеренным. В последние годы изменение характера антропогенных воздействий в сочетании с глобальными изменениями природы привели к нарушению связей между компонентами ландшафтов и главное к нарушению информационных связей, последствия могут быть не предсказуемы.

В настоящее время проводятся различные государственные мероприятия, направленные на уменьшение антропогенного пресса. Отмечается возрастание активности населения, общественных организаций по сохранению и восстановлению нарушенных ландшафтов. К сожалению, ситуация пока остается достаточно сложной. 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ: 

  1. Бортосова Д.А. Особенности жизни бурят села Большое Голоустное//Бурятское население Иркутской области (губернии) и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа в ХХ веке. –  Мат-лы межрег. науч.-практич. конф. 7-8 июня 2001 г. Иркутск, 2002. С. 276-278.
  2. Горошко О.А. Птицы Даурии: вклад П.С. Палласа в их изучение и анализ их современного состояния // П.С. Паллас и его вклад в познание России: Сб. материалов Всероссийского симпозиума с международным участием. Чита: Поиск, 2011. С. 40-43.
  3. Константинов М.В., Константинов А.В. История. Древность и Средневековье // Энциклопедия Забайкалья. Читинская область. Т.1. Новосибирск: Наука, 2002. С. 133-147.
  4. Кузьмин С.Б., Данько Л.В., Андреева И.О. Этапы антропогенной трансформации ландшафтов Приольхонья // Структура, функционирование и эволюция горных ландшафтов Западного Прибайкалья. Иркутск: Изд-во Института географии им. В.Б.Сочавы СО РАН, 2005. С. 53-63.
  5. Лысанова Г.И. Ландшафтный анализ агроприродного потенциала геосистем. Иркутск: Изд-во Института географии СО РАН, 2001. 187с.
  6. Николаев В.А. Ландшафты азиатских степей. М.: Изд-во МГУ, 1999. 288с.
  7. Паллас П.С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. СПб, 1786. Ч. II, кн. 2, 624 с.
  8. Плюснин В.М. Реакция внутриконтинентальных горных геосистем на глобальные изменения климата // География и природ. ресурсы. 2007. № 3. С. 67-74.
  9. Рюмин В.В. Этапы взаимодействия природы и человека в Южно-Минусинской котловине // Природоохранные аспекты освоения ресурсов Минусинской котловины. Иркутск. Шушенское, 1981. С. 18-29.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!