«ВЕЛИКАЯ ЯСА» ЧИНГИСХАНА КАК ДРЕВНЕЙШИЙ ИСТОЧНИК ЕВРАЗИЙСКОГО ПРАВА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ВЕЛИКОЙ СТЕПИ (К 850-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЧИНГИСХАНА)

 

А.Г.Палкин  

A.G.Palkin

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт степи Уральского отделения Российской академии наук

(Россия, 460000, г.Оренбург, ул.Пионерская, 11)

Institute of Steppe of the Ural Branch of the Russian Academy of Sciences

 (Russia, 460000, Orenburg, Pionerskaya st., 11)

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

В статье исследуется вопрос об историко-правовом значении евразийской империи Чингисхана. Показана роль степи, как ландшафтно-экологической основы данной империи. Рассмотрена концепция евразийцев о том, что именно Россия является геополитическим наследником империи Чингисхана.

The question about the historical meaning of the Eurasian Empire of Genghis Khan is analyses in the article. The role of the steppe as the basis for the Empire is shown. The article deals with the conception of the Eurasians that the Russian Federation exactly is the geopolitical successor of the Genghis Khan Empire. 

Чингисхану (1162-1227) принадлежит заслуга в объединении кочевников и создании сильного монгольского государства. Он объединил Монголию и расширил ее пределы, создав крупнейшую империю в истории человечества. Сборник законов Чингисхана «Великая Яса» долгое время оставался правовой основой кочевых народов Азии.

В 1206 г. на курултае была принята «Великая Яса». Большинство ученых–монголоведов и историков отдают должное тому огромному значению, которое имело последовавшее на том же курултае обнародование свода военных и гражданских законов под общим названием «Великая Яса» для становления государственности в империи Чингисхана, установления на огромной территории Монгольской империи твердого правопорядка, несоблюдение законов которого каралось смертью, а также благотворного влияния на нравы кочевых племен и на развитие законодательства в последующие царствования (издание уставов Юаньской (монгольской) династии в Китае).  

«Великий Джасак» – законодательство Чингисхана наиболее полно сохранилось в летописях Рашид ад-Дина [5]. «Большая Яса» делилась на два крупных раздела: «Билик» – сборник изречений самого Чингисхана, который содержал в себе мысли, наставления и решения законодателя как общего, теоретического характера, так и высказанные им по поводу различных конкретных случаев; собственно «Яса» – это свод положительных законов, военных и гражданских, обыкновенно с установлением соответствующих кар за неисполнение. Отличительной особенностью «Ясы» было утверждение о необходимости почитания Единого Бога («Тэнгри», «Иисус», «Будда» или «Магомет»). Вера в монгольском государстве охранялась законом. «Великая Яса» запрещала ссоры среди монголов, неповиновение детей родителям, кражу коней, регламентировала воинскую обязанность, правила поведения в бою, распределение военной добычи.

В империи был установлен строгий порядок, который становился обязательным благодаря мессианскому духу, которым он был пропитан. Чингисхан действительно осознал, насколько важна упорядоченная администрация. Политико-административная централизация способствовало расцвету сухопутной торговли. Впервые в истории трансконтинентальные караванные пути были абсолютно безопасны. Централизм это реализация в политическом плане, т.е. на практике, органического всеединства нации на основе религиозной легитимации. Таким образом, можно считать Монгольскую империю в высшей степени современной моделью для построения будущего, а не модели прошлого.

Законы «Ясы» созданы на основе туранской этики. Акцент в них сделан именно на морали верности и чести, которая является основой, тогда как  остальные нормативы гражданского общежития выступают в качестве второстепенных.

Туранское  единобожие очень конкретно. «Бог – на небе, Ха-хан – Могущество Божие – на земле». Нельзя помыслить одновременно верность Богу и предательство начальника, который есть подчиненный другого начальника, и так вплоть до самого Чингисхана. Следовательно, верность и дисциплина являются основными критериями благочестия. Но главный акцент сделан на реальный становой хребет евразийской государственности – на пассионариев, служилый класс, воинов–организаторов.

В таком порядке благополучие и защищенность «горожан», «индивидуумов», «родов», «семей», хотя признается и гарантируется, но все же подчиняется высшей цели, ставится на второе место. Права человека в «Ясе» второстепенны перед лицом прав имперостроительной евразийской иерархии, которая призвана не только сохранять достигнутое, но и преумножать, воспроизводя снова и снова великий завет «Царя царей и Владыки человечества». Н.С. Трубецкой писал про Чингисхана: «Поэтому главный завет, который он дал своим потомкам и всем кочевникам, состоял в том, чтобы они всегда сохраняли свой кочевой быт и остерегались становиться оседлыми… Отличительным признаком государства Чингисхана являлось то, что это государство управлялось кочевниками…» [9, с. 233-235].    

Многие представители уникального идеологического движения евразийцев, к которому относился и Н.С. Трубецкой, призывали изучать кочевничество и представляли физические описания кочевников и свойственных им морфологических особенностей, расхваливали их умение ориентироваться, здоровую пищу, свежий воздух, великолепную приспособляемость к окружающей среде и их единение с природой [9, c. 83–86]. Культ кочевничества и кочующих стад, присутствующий во всех работах евразийцев, представлял собой типичный пример переоценки талассократических ценностей, их ниспровержение и создание идеалов иной человеческой психологии. Туранская «психика» отличается такими ценными качествами, как храбрость, сила и мужественность. Например, смелость «есть добродетель чисто степная, понятная тюркам, но непонятная… романогерманцам…» [8, c. 133]. Для евразийцев кочевничество проявлялось, главным образом, в истории человечества благодаря почти сверхчеловеческой военной доблести: «Ни одна историческая среда не может, пожалуй, дать такого подбора образцов военной годности и доблести, какие дает кочевой мир» [6, c. 350].

Н.С. Трубецкой отмечал: «Туранская психика сообщает нации культурную устойчивость и силу, утверждает культурно-историческую преемственность и создает условия экономии национальных сил» [8, c. 154].

Таким образом, степную полосу Евразии – можно представить как геополитическим и культурно-историческим ядром Евразии, ее первоначалом, основным  принципом. Евразийская степь является самым континентальным пространством мира, выражаясь в удаленности от океана более чем на 2400 километров. Следовательно, степи Северной Евразии должны стать территорией крайней континентальности. Чрезвычайную континентальность необходимо развивать как одну из основ самобытности.

Характерными особенностями усиленной степени континентальности Великой степи являлась, является и должна являться традиционная система ценностей, военная система, а также идеократический строй и приоритет духовного начала. П.Н. Савицкий признавал: «Исход к Востоку – это и есть возврат к себе» [7, c. 155].

Отметим основные характеристики евразийского менталитета это, прежде всего, открытость (принесенная кочевниками оседлым народам); это духовная, этническая, социальная, религиозная и бытовая терпимость; это характерный для жителей Азии приоритет духовных ценностей над материальными; это преобладание коллективных принципов общественного устройства над индивидуализмом.

Одной из ключевых характеристик евразийских народов является преобладание коллектива над частно-индивидуальной формой деятельности в любой сфере. Как известно, данная черта связана с выживанием человека в особых географических и климатических условиях центральной части Евразии. Анализируя данную черту евразийских народов, в ней можно выделить три характерные черты. Во-первых, большие пространства лесостепи, степи, полупустынь можно освоить только в составе больших коллективов. Во-вторых, закрепляются общинные формы организации хозяйственной деятельности. В-третьих, унифицирована трайбалисткая модель организации социальных и политических систем, характерная для кочевых народов.

В силу географических условий у казахов, русских, кыргызов, украинцев, белорусов, жителей Кавказа, Сибири и многих других этносов Евразии сформировался принцип коллективного труда, основанного на невысокой эффективности производства. В этом случае община (у кочевых народов родовая община) по происхождению представляла собой единый производственный организм. Коллективный труд неизбежно порождал такой феномен, как общая (родовая) собственность, а на его основе происходило совместное потребление произведенного продукта ключевой фактор выживания людей. Складывался механизм круговой поруки и общинной взаимопомощи. В результате исторического данного признака у евразийских народов становится нормой ориентация на коллективный труд и совместное потребление [4, c.42]. Таким образом, на протяжении тысячелетий складывалась уникальная, своеобразная и неповторимая мировоззренческая, экономическая и правовая система Великой Степи.

«Внутренний голос» поведал Чингисхану, что он станет счастливым избранником богов. Империя была замыслена как орудие Вечного Неба для установления порядка во всей вселенной. Завоевание мира было обязанностью Великого хана, а установление всеобщего мира было его конечной целью. Итак, империя воплощала волю «справедливого» правления в истинном смысле этого слова, основанном на религиозном, этическом и особенно универсалистском идеале: «Идеалом Чингисхана было создание Единого Царства Человечества» [10, с. 163]. В теории Москвы Третьего Рима можно увидеть продолжение данной концепции.

«Яса» утверждала подчиненных в убеждении, что царство «идеи» принесет в мир смысл и порядок как для нации в целом, так и для каждого индивида. Это царство представляет собой единственно возможный ответ на хаос и анархию Запада, на его поверхностную юриспруденцию.

В отличие от западного, римского права, монгольское законодательство представляется абсолютным, выражавшимся в форме религиозной, в противоположность механическому и «вне-идеологическому» регулированию отношений между индивидами. Монгольская империя подтверждала, таким образом, стремление к принципу идеократии, к власти, основанной на высших ценностях идее, религии в качестве объяснения мира и политической практики одновременно. Благодаря своему всемирному призванию и роли мессии, монгольское, а затем и русско-евразийское пространство должно выражать как свою географию, так и свою политическую систему в форме религиозной, юридической или научной «истины».

Монгольское законодательство не оказало прямого влияния на формирование русского права. Однако влияние ордынской системы правления можно наблюдать в некоторых принципах, а также духе нового Московского права, так в русском законодательстве  появились черты жестокости (увечащие наказания), коллективная ответственность за преступления, ранее ему несвойственные. В области административного, финансового, военного законодательства также было заметно монгольское влияние (понятия «казны», регламентация подушных сборов, переписи населения, ямской службы и т.п.). Но наиболее это влияние проявилось в сфере государственного управления, усилив в нем черты централизации и авторитарности.

Законы Чингисхана не были одной теорией. Он умел дать им силу и заставить исполнять их. Этого Чингисхан достиг строгостью и умением выбирать людей. Законность пускает в народе корни только тогда, когда он видит, что закон обязывает не только сам народ, но и его правителей. В этом отношении сам Верховный Правитель представлял живое воплощение безусловного подчинения изданным им самим законам. Не подлежит сомнению, что такой пример, подаваемый самим ханом, должен был оказать благотворное влияние на нравы всей монгольской администрации, что, в свою очередь, воспитывало народ в духе строгой законности.

Монгольская империя в свете истории представляется совершенно отличной от тех восточных деспотий, в которых высшим законом является произвол верховного правителя и его ставленников. Империя Чингисхана управлялась на строгом основании закона, обязательного для всех, начиная от главы государства и заканчивая последним подданным. [2].   

«Яса была для потомков Чингисхана ненарушимым законом, от ее предписаний они ни в чем не отступали» [1]. Сам Чингисхан учреждению «Ясы» и строгому ее соблюдению всеми придавал большое значение. Чингисхан говорил: «Если государи, которые явятся после этого (самого Чингисхана), вельможи, багадуры и нойоны… не будут крепко соблюдать Ясы, то дело государства потрясется и порвется. Опять будут охотно искать Чингисхана и не найдут…» [3].

«Яса» соблюдалась довольно долго и после смерти Чингисхана. Но все меняется, все проходит. Кодекс Чингисхана не только не действует теперь в мире, но даже монголы не руководствуются им. От собственно «Ясы» остались лишь некоторые фрагменты, по которым трудно представить законодательство в целом. Но несомненно, что «Яса» Чингисхана сыграла огромную роль в жизни созданной им империи и долго служила монголам основным кодексом права, влияя на все стороны их жизни, а также на жизнь покоренных им народов.  Но постепенно этот чистый туранский закон утратил свое значение, забылся. Евразийский дух стал  искать иные формы. Но именно «Яса» является чистой парадигмой того, что можно назвать евразийским правом. 

Э. Хара-Даван делал вывод: «Стремление к объединению если не всех, то больших групп наций в одно государство есть проблема ХХ века. То, что едва не осуществилось в XIII веке силой оружия, возможно, состоится путем мирного соглашения народов в ХХ веке» [10, с. 163]. 

CПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Березин Н.И. Очерк внутреннего устройства улуса Джучиева // Труды восточного отделения Русского археологического общества. Т. VIII, СПб., 1864.
  2. Грумм-Гржимайло Г.Е. // Западная Монголия и Урянхайский край. Ленинград, 1927.
  3. Козин С.А. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г. М.-Л., 1941.
  4. Народы Евразии: культура и общество: Третий Международный Евразийский научный форум: Тезисы докладов и сообщений / Под ред. С.А. Абдыманапова. Астана, 2004.
  5. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1, М., 2002.
  6. Савицкий П.Н. О задачах кочевниковедения // Континент Евразия. М., 1997.
  7. Садовский Я. Оппонентам евразийства // Евразийский временник III. 1923.
  8. Трубецкой Н.С. Взгляд на русскую историю не с запада, а с востока // Наследие Чингисхана. М., 2000.
  9. Хара-Даван Э. О кочевном быте // Тридцатые годы (Утверждение евразийцев). Париж, 1931.
  10. Хара-Даван Э. Чингисхан как полководец и его наследие // Русь монгольская. М., 2002.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!