УДК 631(09)

ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА ОРЕНБУРГСКОЙ ГУБЕРНИИ НА РУБЕЖЕ XIX-XX ВВ.

 

 

И.В. Осипова

Институт степи УрО РАН Россия, г. Оренбург, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

История превращения нашего края в житницу страны насчитывает несколько столетий. Коренные народы, ведя кочевой образ жизни, занимались скотоводством. Земледелие было распространено лишь у тех, кто соседствовал с земледельческими пародами. Увеличение пахотных земель началось с постепенного заселения Оренбургских степей. Переселявшиеся в край русские, татары, украинцы, мордва, чуваши и представители других земледельческих народов способствовали развитию новых форм земледелия, внедрению новых сельскохозяйственных культур и более современных орудий и инвентаря. Этнические особенности земледелия, характерные для начальных этапов хозяйственного освоения края, сохранялись в большей или меньшей степени вплоть до начала массовой коллективизации.

Our region's history of turning into the nation breadbasket may be traced back more than several hundreds years. The indigenous people had nomadic lifestyle and raised cattle. The arable farming was the case only for those who neighbored with agricultural nations. The arable land increase was triggered by gradual settlement across the Orenburg steppes. Moving into the region, Russians, Tatars, Ukrainians, Mordvi-nians, Chuvashes and representatives of other agricultural nations contributed to development of new forms of arable farming, introduction of new agricultural crops and more modern tools and household equipment. The ethnic patterns of arable farming that were characteristic for initial phases of the region's development remained, to a greater or lesser extent, up to the beginning of mass collectivization.

Оренбургская область изначально формировалась как многонациональный регион, характеризующийся постоянным взаимодействием различных этнических общностей как в плане культурно-бытовом, так и в геоэкологическом: взглядах на землю как ценнейшее богатство человечества. Цель данной публикации - выявить особенности этнического использование этого ценнейшего богатства на примере Оренбургской области.

В конце XVIII - начале XIX в. Оренбургскую губернию характеризует массовый наплыв переселенцев из различных регионов страны. Этому способствовала государственная политика власти: необходимо было продвижение московского владычества на восток, чему содействовала купеческая колонизация, отыскивавшая себе рынки и усиливавшая торговые связи с Азией. По следам вольного пионерского заселения шла правительственная военная колонизация. Центральным местом, привлекавшим переселенцев, являлась р.Урал с ее многочисленными притоками и озерами, богатыми рыбой и привольными степями. Волны русских переселенцев шли сюда со стороны Самары, Уфы, Уральска, крестьяне из густонаселенных Рязанской, Тамбовской, Курской, Воронежской губерний. Слухи о просторе и плодородных землях сдвинули с мест крестьянство Ульяновской (Симбирской), Саратовской и других смежных с ней заволжских губерний. Наряду с русскими крестьянами в губернию переселялись и немцы, украинцы, «великороссы». Переселенцы из других земледельческих народов способствовали развитию новых форм землепользования и методик обработки земли, внедрению новых сельскохозяйственных культур и более современных орудий и инвентаря [2].

С момента заселения степей началось массовое освоение земельных угодий - увеличение пахотных земель, т.к. коренные жители, ведя кочевой образ жизни, занимались исключительно скотоводством. Так же развитию земледелия в крае мешала малочисленность населения и примитивность орудий труда.

Различия в природных особенностях края (резко-континентальный климат) заставил переселенцев перенять опыт использования земли у местных жителей. В первые годы освоения Оренбургского края переселенцы засевали «мягкую», то есть ранее вспаханную землю. До 1902 г. переселенцы арендовали «мягкую землю» у русских и башкир.[4] После трехлетнего использования землю пускали под зеленый пар, а затем перешли от двухлетнего зеленого пара на черный. Поля после пара засевали пшеницей, овсом, ячменем, кукурузой, просом. Беднота засевала землю вручную. Хлеб убирали косой, для обмолота пользовались семибороздковым камнем.

Сев обычно производился вручную, только небольшое количество крепких хозяйств сеяло рядовыми, сошниковыми и дисковыми сеялками. Крестьяне понимали преимущество машинной техники, которая обеспечивала равномерное расположение семян на площади и в глубину, экономию зерна и быстроту посева. Однако высокая стоимость сеялок была главным препятствием в распространении машинного сева. Ручная техника сева имела свои, чисто этнические особенности. Наиболее распространенным для ручного сева приспособлением была белорусская «коробка», сплетенная из ржаной соломы и лыка, известная у русских и украинцев под названием «сетива» и «севалки». У татар и башкир анало­гичный короб назывался «тубал». Довольно широко был распространен так называемый «кузов», сделанный из луба в форме ведра. Украинцы сеяли также из мешка. У башкир раньше существовал сев из подола рубахи, полы халата. Русские, украинцы, белорусы, чуваши сеяли в два сева: бросив семена вперед и несколько вправо, сеятель делал широкий шаг вперед и снова, взяв в горсть семена, бросал их вперед и несколько влево. Татары и многие башкиры тоже сеяли в два сева, но не с одним, как в предыдущем случае, ас тремя бросками в каждом севе. Сеятель, взяв горсть семян, рассевал их вперед и влево, затем делал шаг, брал еще горсть семян и снова рассевал в том же направлении, делал следующий шаг, брал горсть семян и выбрасывал руку с большей силой, рассевал семена. После трех бросков влево сеятель в таком же порядке делал три броска вправо и затем снова три влево и так чередовал разбрасывание семян все время сева. Разумеется, что частота и равномерное расположение семян на пахоте при ручной технике посева зависели от индивидуальных способностей сеятеля. Частота сева регулировалась двумя приемами: чтобы сделать посев реже, сеятель брал меньше зерна в горсть и, наоборот, для более густого посева он брал более полную горсть семян. В случаях, когда предполагался редкий посев, сеятель выбрасывал руку с большой силой и держал ее немного выше обыкновенного, вследствие чего горсть семян занимала большую площадь, а следовательно, размещалась на ней реже. Напротив, чтобы сеять гуще, сеятель опускал руку ниже, вследствие чего расстояние между рукою и почвою по линии падения семян уменьшалось, а вместе с тем уменьшалась и засеянная площадь, в результате чего семена ложились гуще. Умение пользоваться приемами сева приобреталось только путем продолжительной практики [1,4].

Техника земледелия у народов края была чрезвычайно разнообразна, так как представители каждой нации при переселении привозила с собой привычные орудия труда. Процесс подбора лучших, более приспособленных к местным условиям, пахотных орудий и замена ими старых за период между крестьянской реформой и коллективизацией привел к их унификации. Русская соха, татарский сабан, малороссийский плуг и рало в 60-70 гг. XIX в. заменили плугом-косулей, который даже перед коллективизацией вполне мог конкурировать с плутом заводского изготовления. Косулей легче и проще регулировалась глубина вспашки, чем плугом. Пахарь, в нужную минуту надавливая на косулю, получал более глубокую борозду, а при желании пахать мельче - слегка приподнимал ее. Недостатком косули крестьяне считали то обстоятельство, что она «тяжела на руки пахаря».

Подбору и подготовке семян к посеву большинством крестьян не уделялось достаточно внимания - поля засевались неотобранными, неочищенными и непротравленными семенами. Башкиры обычно совершенно не заботились о качестве семян, немцы, напротив, почти все в той или иной степени уделяли внимание этому вопросу. Для ускорения всхожести семян таких культур, как просо, кукуруза, бахчевые большинством крестьян практиковалась их предпосевная намочка в теплой воде.

Заделка семян производилась в основном крестьянскими боронами. Заводские бороны в основном встречались в немецких хозяйствах. У русских, мордвы, чувашей и татар они являлись редкостью, а у башкир не встречались совсем. Процесс замены крестьянских борон заводскими шел медленнее, чем плугов. Функции крестьянской бороны как почвообрабатывающего орудия заключались в том, что она, вследствие тяжести своего корпуса и заостренности зубьев, вонзалась в почву. При волочении бороны она зубьями как бы расчесывала почву, разрушая комья, выравнивала ниву и очищала ее от сорняков. Вместе с тем борона выполняла другую важную работу - смешивала высеянные семена с почвой, зарывая их в рыхлую землю, создавая этим благоприятные условия для прорастания. Некоторые немецкие, украинские и белорусские хозяйства укатывали посевы, используя специальные деревянные катки кустарной работы.

Из многочисленных видов удобрений - минеральных и органических - в крестьянских хозяйствах в то время применялся навоз, изредка - зола. Немецкие и почти все белорусские хозяйства использовали навоз со своего скотного двора полностью на 100%, украинские, русские, мордовские хозяйства - на 50-70%. Татарские хозяйства использовали 20-30% собираемого навоза, а башкирские хозяйства навоза практически не применяли [3].

Охрана посевов также имела этнические особенности. Чаще всего это делалось с помощью изгородей из жердей и плетня. Вопрос охраны посевов от потравы скотом в Оренбургской губернии имеет свою историю. Он возник еще в то время, когда здесь встретились две культуры: земледельческая - оседлая и скотоводческая - кочевая. Их носители совершенно по-разному смотрели на использование степи: кочевники, скот которых вольно ходил по степи, считали для себя стеснительным и непонятным требование земледельцев -пасти скот, не пускать его в посевы. Они считали более правильной свою точку зрения, по которой земледелец, вторгшийся в степь со своими посевами, должен сам их охранять и огораживать [1,3].

Русские и белорусы сжатый руками или жнейками хлеб вязали в снопы и складывали их в «бабки». Под этим названием следует понимать тип кладки, состоящий в том, что ставят сноп вертикально и к нему прислоняют под небольшим углом еще восемь снопов, а затем последним, десятым, обращенным колосьями вниз, покрывают всю кладку. Данный способ кладки снопов отличался простотой и большой приспособленностью к местным хозяйственным и климатическим условиям, так как он обеспечивал скорое высыхание соломы и в то же время предохранял от проникновения дождевой влаги. Поэтому данный способ кладки снопов был заимствован крестьянами практически всех национальностей. Умелое хранение хлеба в поле позволяло убирать его с минимальными потерями и хорошим качеством. После сбора снопов их везли на гумно. Там немцы, украинцы, белорусы клали снопы в закрытые помещения, а башкиры, татары, чуваши и отчасти русские хранили снопы под открытым небом. В целях предохранения нижних снопов от гниения на место предполагаемого хранения под открытым небом подстилали солому, клали ветви или жерди. Правильно сложенный в «клади» и «скирды» хлеб мог без особого риска порчи простоять необмолоченным до 2-3 лет [1].

Этнические особенности в земледельческой технике народов Оренбуржья сложились давно и продолжали существовать до коллективизации. Они сохранялись до тех пор, пока орудия оставались народными, то есть изготавливались самими крестьянами с помощью сельских кузнецов, народных умельцев, а хозяйства были натуральными.

Народы, населяющие Оренбургский край, живут в мире и добрососедстве в течение нескольких столетий. За этот период значительно возросла их материальная и духовная культура. Заимствование друг у друга сельскохозяйственных орудий и опыта работы на земле являлось важнейшей составной частью этого процесса и имело важное значение в истории края.

Список литературы

  1. История Уделов за столетие их существования. 1797-1897. Т. 2. - Оренбург: Тип. Гл. упр. Уделов, 1901.-144 с.
  2. Ловырев Д.Л. Сельскохозяйственные районы и земельные нормы Оренбургской губернии. - Оренбург: Оренполиграфпром, 1927. - 307 с.
  3. Материалы по истории Башкирской АССР. Т.З. - М., 1949. - 501 с.
  4. Черемшанский В.М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношении. - Уфа, 1859. - 472 с.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!