УДК 502.72

ОРГАНИЗАЦИЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ОХРАНЫ БИОТЫ И ЭКОСИСТЕМ СТЕПНОЙ ЗОНЫ РОССИИ

А.А. Тишков

Институт географии РАН, Москва, Россия

 

В Российской Федерации, согласно «Сводному списку особо охраняемых природных территорий Российской Федерации» [3], общее число особо охраняемых природных территорий (ООПТ) на 2001 год составляло около 15 600, в т. ч. более 13 500 - местных и региональных и 255 — федеральных (табл. 1). Последующие 4 года новые федеральные ООПТ не создавались, а их площадь приросла незначительно. С региональными и местными территориями картина иная. Субъекты Федерации постоянно инициировали создание новых федеральных и региональных ООПТ, но в условиях незавершенной административной и земельной реформ, а также в ожидании пакетного изменения природоохранного законодательства, эти действия часто оказывались безуспешными. Почувствовав резкое «охлаждение» государства к экологическим проблемам, лидеры субъектов Федерации начали наступление на сложившиеся региональные и местные системы ООПТ. В 90-х годах прошлого века была создана основная масса региональных и местных ООПТ (более 90%). Причем их статус оказывался не всегда соответствующим задачам долгосрочной охраны, т. к. ограничивал сроки существования ООПТ (заказывания, заповедывания, существования в качестве природного парка, памятника природы и пр.) годами пребывания у власти местного лидера, данного законодательного собрания и т. п. В некоторой степени политика экстренного формирования региональных природоохранных систем — реакция местных властей на начало земельной политики и реформы по разграничению полномочий между Центром и регионами. Но мы предупреждали неоднократно, что с приходом нового регионального лидера к власти, его приоритеты в отношении природных парков, заказников и памятников природы могут меняться, и тогда все многолетние усилия по созданию региональных ООПТ окажутся безрезультатными.

Особенно это касалось степных регионов, где с 1992 года создано только 4 ООПТ (из 45 новых!) — Убсунурская котловина, Богдинско-Баскунчакский и Ростовский заповедники и Хвалынский национальный парк.

Почувствовав наметившееся в начале реализации реформ и разделения полномочий противостояние Центра и регионов, последние стали создавать свои ООПТ решением губернатора или регионального законодательного органа. Однако если федеральные ООПТ закрыть сложно, то региональные, созданные решением одного человека (хоть и губернатора), закрыть оказалось просто. Так, в ряде регионов страны в 2003—2004 годах стали закрываться местные ООПТ — заказники и природные парки, расширилась хозяйственная деятельность в охранных зонах заповедников и национальных парках. Опрос федеральных ООПТ показал, что Центр и регионы по-разному оценивают, согласно земельному кадастру, площади заповедников и национальных парков, расположенных в субъекте Федерации (www.biodat.ru). Например, многие степные регионы (Воронежская, Орловская, Самарская, Челябинская, Кемеровская области, Башкортостан, Калмыкия и др.) числят за собой федеральных земель ООПТ на 15,0—420,0 тыс. га меньше, чем площадь, получаемая простым сложением площадей ООПТ федерального статуса. Это — первый сигнал к тому, что на заключительных фазах земельной реформы степные регионы могут потерять и то, что удалось сохранить в последнее десятилетие.

Кроме того, к концу 2004 - началу 2005 года все ООПТ регионального и местного значения (природные парки, заказники, курортные зоны, памятники природы и т. д.) на территории Российской Федерации оказались вне подчинения как местных, так и федеральных властей. Согласно ст. 47 122—ФЗ от 22.08.2004 г. «полномочия по контролю над особо охраняемыми природными территориями были переданы из подчинения властям субъектов РФ Федеральной службе по надзору в сфере природопользования МПР России». Но уже 29 декабря 2004 г. вступил в силу 199—ФЗ, согласно ст. 17 которого была отменена ст. 47 122—ФЗ. При этом вопрос о данном изменении не согласовывался с профильными министерствами и ведомствами, которым поручено следить за состоянием дел в заповедниках, национальных и природных парках. Этой неразберихой также воспользовались те, кто посягал на заповедные земли. Серьезные перестройки в государственной системе ООПТ ожидаются не только по завершению административной реформы, предполагающей распределение полномочий между местными, региональными и федеральными властями и укрепление вертикали власти, но с началом активного правоприменения при реализации новых Земельного, Лесного и Водного кодексов.

Таблица 1

Структура системы особо охраняемых природных территорий

Российской Федерации

Наша статья посвящена стратегическим проблемам организации территориальной охраны биоты и экосистем степей в современных условиях России, оценке позитивных и негативных явлений при ее реализации.

Современная ситуация с территориальной охраной степного биоразнообразия

Есть ли у России стратегия сохранения и устойчивого использования экосистем степной зоны? Сразу ответим — нет. Мы писали по этому поводу неоднократно [1, 2, 12, 14, 15]. Об этом многократно писал и говорил А.А. Чибилёв [16, 17], ориентируя нас на оптимизацию степ­ного ландшафта, сочетающего в себе заповедные и аграрные земли разного целевого назначения. Современная ситуация с территориальной охраной степного биоразнообразия России, на наш взгляд, критическая. Анализ системы природоохранного финансирования, проведенный Проектом ГЭФ «Сохранение биоразнообразия» [10], показал, что из более 2100 международных проектов по сохранению биоразнообразия, реализованных в период с 1991 по 2001 год в России, только 16 (0,47%) были посвящены сохранению лесостепи, степи и полупустыни.

Крупных проектов по сохранению степей в последнее десятилетие не было, хотя предложения международным донорам поступали неоднократно. Они реализовались в Проекте ГЭФ «Сохранение биоразнообразия Российской Федерации» (1997—2002), в проекте «Разработка экологической сети Центрально-азиатского региона в целях долгосрочного сохранения биологического разнообразия» (ГЭФ, 2002; Казахстан, Узбекистан, Киргизстан, Таджикистан, Туркменистан), «Сохранение биоразнообразия в приграничном Галицко-Слобожанском коридоре» (ГЭФ-2003; Польша, Украина, Россия), «Создание экологических сетей в приоритетных экорегионах России» (ГЭФ, 2002), «Подготовка стратегической программы действий (СПД) для бассейна Днепра и механизмы ее реализации» (Украина, Россия, Беларусь, 2001). Они включены в Программу ТАСИС по сохранению степей приграничных регионов России, Казахстана и Украины (2004) и в заявку России в ГЭФ «Развитие территориальной охраны живой природы на основе экологизации систем землепользования староосвоенных регионов Европейской России в условиях формирования рынка земли» [8].

В табл. 2 представлены сведения о биоразнообразии 10 заповедников, в которых приоритетно сохраняются степные экосистемы. Этим списком степные ООПТ федерального уровня в России не исчерпываются. Степи сохраняются в других заповедниках (например, Алтайский, Тигерекский, Кузнецкий Алатау, Богдо-Баскунчакский, Ильменский, Воронинский, Белогорье, Хоперский, Волжско-Камский, Приволжская Лесостепь, Шульган-Таш, Черные Земли) и национальных парках (Нечкинский, Башкирия, Хвалынский, Самарская Лука, Нижняя Кама, Алханай, Смольный). Но, как и в случае с нашими «традиционными» степными заповедниками, здесь площади, занятые охраняемыми степями, незначительны. Даже расположенные в степной зоне или в поясе горных степей ООПТ ориентированы преимущественно на сохранение либо лесных, либо водно-болотных экосистем. Поэтому репрезентативность таких ООПТ в отношении сохранения степных экосистем весьма низкая, а эффективность в сохранении степного биоразнообразия еще ниже.

Таблица 2

Сохранение биоразнообразия степных экосистем на особо охраняемых природных территориях России

Собственно степные ООПТ в региональных системах земель природоохранного назначения в степных регионах составляют от 3,0 до 25,0%, в среднем — около 10% (табл. 3). В площадном выражении эти цифры еще ниже, хотя оценить количественно эту пропорцию весьма сложно. Во-первых, в земельном кадастровом учете такой категории как «степи» нет. Нет у нас и «Степного фонда», в рамках которого велся бы государственный учет земель, занятых природными и полуприродными степными экосистемами. Во-вторых, традиционно степи числятся за сельским хозяйством и чаще всего относятся к категории «земель сельскохозяйственного назначения». Отсюда и подход к их учету, не позволяющий достоверно определить пул природных степей. В-третьих, еще большая, чем на государственном уровне, путаница с категориями земель в регионах, а особенно внутри хозяйств. Даже такая категория, стандартная для земельного учета, как «естественные кормовые угодья», оказывается неподвластной для оценок. Например, ее доля по разным оценкам может различаться по регионам на 10—50%, а если включить сюда и земли Министерства обороны, Лесного фонда с его «рединами» и «прогалинами» и Природно-заповедного фонда, то вычленить «степные экосистемы» будет просто невозможно.

В таком положении суммировались все издержки нашей территориальной охраны природы, когда приоритеты строятся не на сохранении того, что испытывает наибольший антропогенный пресс, а того, что в глазах обывателя является уникальным или доступным в данный момент («бери, что дают»). Именно обывателя (в нашем случае — чиновника, принимающего решения по организации ООПТ), а не ученого. Ведь не стали бы ученые создавать региональные системы ООПТ степных регионов, на 90% состоящие из искусственных лесонасаждений, прудов, родников и пр. А именно так и получилось — из рассмотренных нами региональных систем ООПТ 17 субъектов Федерации, располагаемых полностью или частично в степной зоне, практически во всех преобладали ООПТ, сохраняющие экосистемы лесов и водоемов, созданных человеком (садов, лесополос, лесонасаждений, парков, прудов, водохранилищ и пр.), геологических памятников и др. Так что ни о какой репрезентативности в отношении биоразнообразия существующей системы степных ООПТ говорить не приходится. Это не только беда России: «степная Украина» саму концепцию формирования национальной экосети строит преимущественно на сохранении лесных экосистем.

Таблица 3

Представленность собственно степных ООПТ в системе охраняемых

природных территорий некоторых степных регионов России

Неореликтовость экосистем агроландшафта и его роль как рефугиума степной биоты

Если репрезентативность существующей системы степных ООПТ в отношении сохранения степных экосистем низкая, а их эффективность в сохранении степного биоразнообразия еще ниже, то за счет чего осуществляется территориальная охрана? Возьмем на себя смелость утверждать вслед за А.А. Чибилёвым [16], что эта функция выполняется не заповедниками и национальными парками, а сформировавшимся тысячелетиями традиционным степным агроландшафтом. Но в нем биота и экосистемы степей сохраняется в биогеографическом смысле как в рефугиуме, окруженном полностью преобразованным ландшафтом, и, в соответствии с этим, несет в себе черты реликтовости, а правильнее — неореликтовости [3]. Это означает, что к организации территориальной охраны степей надо подходить с тех же позиций, с каких мы подходим к сохранению островных экосистем, рефугиумов, местообитаний с реликтовой флорой и фауной.

На природных сенокосах и пастбищах равнин и гор России представлено не менее 6000 видов сосудистых растений (около 50% флоры России). Их основу составляют семейства Роасеа, Asteracea, Fabacea, Cyperacea, Ranunculaceae. Многие из них редкие и исчезающие, и их будущее напрямую связано с сохранением агроландшафта. Кроме того, здесь представлено около 100 видов млекопитающих, 150—180 — птиц, десятки тысяч видов насекомых и других беспозвоночных животных.

Проблемы сохранения разнообразия флоры и фауны лугов России напрямую связаны с сохранением традиционного аграрного производства, в первую очередь — мясо-молочного животноводства и местных пород крупного и мелкого скота. Они могут быть сведены к сохранению традиционного агроландшафта как местообитания многих видов растений и животных.

Степные экосистемы, особенно в Европейской части России, распаханы на водоразделах полностью и разрушены чрезмерным выпасом. Например, более 70 степных растений занесены в Красную книгу Российской Федерации, а в целом на грани исчезновения не менее 200 степных растений и десятки видов позвоночных степных животных — млекопитающих, птиц, рептилий (табл. 4). В то же время в отношении разнообразия флоры европейских степей, ссылаясь на мнение О.В. Морозовой [7], можно отметить, что она в количественном отношении за период освоения человеком не претерпела существенных изменений.

Таблица 4

Важнейшие редкие виды растений и животных, характерные для травяных кормовых угодий степной зоны России, и рекомендации по их охране

Анализ материалов таблицы 4, составленной с использование данных материалов Красных книг Российской Федерации [4, 5], показывает, что для сохранения большинства представленных видов травяные угодья агроладшафтов степной зоны и горных степей являются типичными местообитаниями. Они хорошо адаптированы к условиям аграрного производства, включаются в функционирование аграрной экосистемы, получают дополнительные (а иногда и основные) источники питания. Из насекомых отметим шмелей, диких пчел, бабочек, жуков, в т. ч. очень редких и ценных для хозяйств, требующих участия опылителей. Из млекопитающих — зайца-русака, лисицу, хоря, волка, косулю, сурка, сусликов, крота, слепыша. Из птиц к условиям агроландшафта приспособились куропатки, тетерев, журавли, кулики, дрофа, стрепет, некоторые дневные хищные птицы и совы. Животные грассландов активно используют преимущества соседства с человеком — наличие полей с дополнительным кормом, отсутствие высокотравья, что позволяет быстро заметить опасность, ограничение численности хищников и пр. Например, в последние годы возросло значение грассландов агроландшафтов лесной зоны как мест кормления на пути миграции журавлей и гусей. Разрушение традиционного степного землепользования может привести к утрате значительной части биоразнообразия [15].

Конечно, можно подождать, пока решится вопрос о создании, запланированном на 2007—2010 гг., заповедников Ставропольского лесостепного, Эльтонского, Барабинского, Шайтан-Тау и национальных парков Сенгилеевские горы и Заволжье [11] и расширят свои территории заповедники Шульган-Таш, Ростовский, Белогорье, Черные Земли и др. Но в сложившейся ситуации эти, по сути экстенсивные, действия не дадут результатов. Главное — «сохранение в процессе использования». Это один из ведущих принципов экосистемного подхода в охране биоразнообразия, декларируемый Конвенцией о биологическом разнообразии.

Перспективы приграничного сотрудничества в территориальной охране степного биоразнообразия России

Выходом из создавшегося положения в отношении территориальной охраны степного биоразнообразия может стать расширение приграничного сотрудничества и создание трансграничных ООПТ России с Китаем, Монголией, Казахстаном и Украиной [12]. Еще в 1994 г. Россия подписала первое соглашение о совместном управлении трансграничной ООПТ «Даурия», включающей Даурский биосферный государственный заповедник (Россия), особо охраняемую территорию «Монгол Дугуур» (Монголия) и резерват «Озеро Далай» (Китай). В этом же биогеографическом регионе, в котором сохранились крупные массивы степей, в 1991 г. был организован Тункинский национальный парк (Республики Бурятия, 1 183 700 га). Парк полностью охватывает территорию одноименного административного района Бурятии и отнесен к объектам Всемирного культурного и природного наследия в соответствии с Конвенцией ЮНЕСКО. Обсуждается вопрос создания трансграничной российско-монгольской ООПТ на базе двух национальных парков: «Тункинского» (Россия) и Хубсугульского (Монголия). Предполагается с российской стороны увеличить территорию парка до Государственной границы за счет организации охранной зоны парка на территории соседнего Окинского района. Проектное название трансграничного парка — Хубсугульский.

Кроме того, в этом регионе предлагается создание российско-монгольских трансграничных, преимущественно степных и горно-степных, ООПТ: «Сангиленского», «Восточно-Саянского» и «Селенгинского», под которые ООПТ с обеих сторон границы только проектируются. В состав «Хэнтэйской» ООПТ предполагается ввести существующий монгольский Хан-Хэнтэйский заповедник и планируемый заповедник (или национальный парк) на юге Читинской области в Красночикойском районе. Основой «Ононской» ООПТ должен стать существующий российский Сохондинский биосферный заповедник и проектируемый в верховьях р. Онон монгольский заповедник «Эрэн-Даба».

Объект Всемирного природного наследия «Золотые горы Алтая», включающий Алтайский государственный заповедник с охранной зоной вокруг Телецкого озера, Катунский заповедник с охранной зоной вокруг горы Белуха и зону покоя «Укок», также может стать составляющей частью крупной 4-х сторонней трансграничной ООПТ России, Казахстана, Китая и Монголии. Именно такой подход к проблеме сохранения степной биоты на Алтае позволит сохранить и горно-степные агроландшафты с разными режимами традиционного природопользования, а значит и наиболее высокий уровень регионального биоразнообразия.

Наконец, очень важно на данном этапе поддержать природоохранные инициативы ЕС в степных регионах России и Казахстана в контексте возможных экологических последствий вступления их в ВТО. Казахстан провел страновую оценку возможных экологических последствий вступления страны в ВТО. Для России это вопрос ближайшего будущего. Важно, что среди возможных негативных эффектов либерализации международного рынка в наших странах прогнозируется увеличение нагрузок на агроландшафт в районах эффективного аграрного производства и расширение здесь площади пашни под сорта экспортно значимой твердой пшеницы. Отсюда и прогноз - прямые потери резервов степных земель для развития территориальной охраны степных экосистем и масштабный рост эмиссии углерода, как это наблюдалось при освоении целинных степей России и Казахстана в 50—60-е годы XX в.

Понятно, что если преимущественно вкладывать международные «экологические деньги» в России в Арктику, леса Сибири и Дальнего Востока, а в других странах СНГ - в горные регионы, и не обращать внимание на сохранение и восстановление травяных, лесных и водно-болотных экосистем аграрных регионов степной зоны, эти уникальные, играющие реальную роль в поддержании климата и окружающей среды Евразии и всей биосферы экосистемы исчезнут необратимо. Ведь при организации территориальной охраны степей обеспечивается преемственность и эффективность инвестиций в сохранение биоразнообразия в целом в Северной Евразии за счет объединения восточно-европейских и центрально-азиатских проектов по экосетям в единое целое через природный коридор «Восток-Запад» (регионы Молдовы, Украины, юга России и Северного Казахстана).

При инвестиции через проекты поддержки сохранения биоразнообразия степей происходит апробация схем таких новых финансовых механизмов, как «компенсация за экосистемные услуги», «долги на природу» (в европейском контексте) и «прямые взаимодействия в рамках Киотского протокола» в систему финансирования охраны и восстановления природы ключевого региона непрерывной Евразийской экосети. Недаром первые фьючерные соглашения по Киотскому протоколу в России имели отношение к степным регионам [6]. Конечно, развитие территориальной охраны в них может происходить исключительно в сочетании с экологизацией сельского хозяйства. Ведь внедрение идей экологичного аграрного производства в практику формирующегося в настоящее время в России земельного рынка и превентивное развитие системы резервирования земель для территориальной охраны биоразнообразия и формирования региональных экологических сетей должно содействовать их успешной интеграции в Пан-Европейскую экологическую сеть.

Для восстановления непрерывного покрова степной растительности (одного из главных условий «экосетевого подхода» к территориальной охране биоразнообразия) требуются разработка, распространение и внедрение регионально адаптированных схем экологической реставрации нарушенных земель, проведение широкомасштабных экспериментов по стимулированию восстановления растительности на землях, трансформированных добычей полезных ископаемых, чрезмерным выпасом, эрозией, загрязнением, но перспективных для заповедывания и включения в региональные экологические сети. Более остро эта проблема стоит для Украины и юга России, но и в некоторых регионах Северного Казахстана она актуальна. Результаты 3-х международных симпозиумов, проведенных Институтом степи УрО РАН (Оренбург), показали, что интерес к идеям экологической реставрации растет во всех степных регионах стран СНГ [13]. Но здесь нужна методическая помощь, обеспечение семенами и посадочным материалом, создание специальных служб (можно и коммерчески обособленных в рамках развития экологически ориентированного бизнеса). Региональные ботанические сады с такой задачей не справятся, а питомников «дикой флоры» ни в России, ни в Казахстане нет. Это касается и питомников «степной фауны» для реинтродукционных мероприятий в рамках экологической реставрации. Нужны стандартные менеджмент-планы по созданию таких питомников. А после создания их сети можно будет начинать широкую национальную компанию по реабилитации нарушенных степных земель.

На международном рынке «экосистемных услуг» и международных экологических денег, с учетом глобальных биосферных функций степных экосистем стран СНГ, они могут больше выиграть, если будут выступать вместе. В этом случае проявляется эффект географической целостности ареалов экосистем евразийских степей и полупустынь. Оценивая глобальные функции степных экосистем стран СНГ, надо принимать во внимание, что система их охраняемых природных территорий формировалась в течение XX в. как единое целое, имеет много общего и одинаково восприимчива к новым международным финансовым механизмам поддержки.

Например, это касается внедрения механизмов, учитывающих объем «экосистемных услуг», оказываемых охраняемыми природными территориями.

Именно такой подход демонстрируют российско-казахстанская и российско-украинская части Программы Европейского союза ТАСИС, определяющей сотрудничество и поддержку природоохранных проектов в странах Восточной Европы, Кавказа и Средней Азии в 2004-2006 годах. Например, в первой для реализации трансграничных проектов предлагается приграничная полоса России (Волгоградская, Оренбургская и Курганская области и др.) и Казахстана (Северо-Казахстанская, Актюбинская и Костанайская области и др.). Рассматриваемая в качестве перспективной для реализации Программы трансграничная территория является частью природного, относительно безлесного, коридора «Восток-Запад», включающего пространства Молдовы, Украины, юга России и Северного Казахстана. Она объединяет восточноевропейские и центральноазиатские лесостепные, степные и полупустынные районы, которые тысячелетия служили торговым путем из Азии в Европу (знаменитый «шелковый путь»), «глобальным природным пастбищем» для кочевых народов и крупнейшим массивом высокопродуктивных почв - черноземов. Они же были многие века ареной масштабных военных действий, что вплоть до XVI-XVII вв. (в Европейской части) и XIX-XX вв. (в рассматриваемом трансграничном регионе России и Северного Казахстана) препятствовало развитию здесь земледелия. Широкое освоение целинных степей под пашню в рассматриваемом регионе привело в середине XX в. к катастрофическому увеличению эмиссии СО2 из-за деструкции углерода почв в процессе распашки. Оно не компенсировалось забросом пашни в годы перестройки (до 10—20% от уровня 1991 года в Российской части и более 20—30% — на Севере Казахстана). Здесь произошло резкое сокращение поголовья коллективного скота (на 50—75%), что не компенсировалось его ростом в частном секторе. При этом частный скот выпасается преимущественно на пастбищах вокруг населенных пунктов, что привело к их деградации. Переход от коллективного к фермерскому хозяйству в регионе не завершен и не имеет позитивных перспектив в ближайшие годы. В то же время деградация аграрного производства и традиционного степного агроландшафта приводит к росту бедности сельского населения и повсеместному распространению браконьерства, увеличению нагрузок на биологические ресурсы и биоразнообразие. Развитие системы охраняемых природных территорий в регионе недостаточно, чтобы репрезентативно сохранять биоразнообразие, а тем более формировать эффективную экологическую сеть.

Особых перспектив сотрудничества в степном приграничье России и Украины, несмотря на их высокую актуальность для обеих стран, мы не видим. Имеются конкретные предложения по всему «степному клину» границы [12], включая Сумскую, Донецкую, Харьковскую и Луганскую — с украинской стороны и Ростовскую, Белгородскую и Курскую — с российской. Как оказалось, решить проблемы трансграничной территориальной охраны степей с Китаем и Монголией оказывается легче, чем в регионе, где ранее развитие системы ООПТ было единым процессом.

Обобщение результатов проведено в рамках гранта РФФИ № 04-05-64611.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Амирханов A.M., Тишков А.А. Национальная стратегия и национальный план действий по сохранению биологического разнообразия в России // Использование и охрана природных ресурсов России. 1999. № 5-6. С. 87-93.
  2. Елизаров А. и др. Для степной зоны необходима разработка экологической стратегии / А. Елизаров, А. Чибилёв, И. Смелянский, С. Левыкин, А. Тишков, И. Глуховцев // Степной бюллетень. 1999. № 3-4. С. 19-20.
  3. Исаков Ю.А., Казанская Н.С., Тишков А.А. Зональные закономерности динамики экосистем. М.: Наука, 1986. 145 с.
  4. Красная Книга РСФСР. Растения. М.: Росагропромиздат, 1984. 592 с.
  5. Красная Книга Российской Федерации. Животные. М.: МПР России, РАН, 2001.
  6. Мартынов А.С., Тишков А.А. К российским инициативам по активизации глобальных финансовых механизмов охраны природы на встрече в Йоханнесбурге — РИО + 10. // Новые финансовые механизмы сохранения биоразнообразия. М., 2002. С. 36-65.
  7. Морозова О. В. Таксономическое богатство флоры Восточной Европы и факторы ее пространственной дифференциации: Автореф. дис. ... канд. геогр. наук. М., 2004, 28 с.
  8. Проект «Сохранение биоразнообразия» в России заканчивается: что дальше? // Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия»: что дальше? М., 2002, С. 25-69.
  9. Сводный список особо охраняемых природных территорий Российской Федерации / ВНИИ охраны природы, 2001.
  10. Система финансирования охраны живой природы в России. Анализ и базы данных по экологическим проектам. М.: Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 2002. 150 с.
  11. Степаницкий В.Б. Предложения к государственной стратегии по развитию системы государственных природных заповедников и национальных парков в Российской Федерации до 2015 года. М., 2002. 32 с.
  12. Тшиков А.А. Перспективы развития сети пограничных охраняемых природных территорий (ОПТ) России // Заповедное дело. 1998. Вып. 3. С. 108-113.
  13. Тишков А.А. Экологическая реставрация нарушенных степных экосистем // Вопросы степеведения. Оренбург, 2000. С. 47—62.
  14. Тишков А.А. Приоритеты сохранения биоразнообразия степей // Агроэкологический вестник Представительства Всемирного союза охраны природы для СНГ. 2003. № 7, декабрь. С. 3-9.
  15. Тишков А.А. Полуприродные травяные экосистемы степного агроландшафта как ценные объекты территориальной охраны биоразнообразия // Природное наследие России: изучение, мониторинг, охрана: Материалы междунар. конф. Тольятти, 2004. С. ПО—212.
  16. Чибилёв А.А. Степи Северной Евразии (эколого-географический очерк и библиография). Екатеринбург: УРО РАН, 1998. 190 с.
  17. Чибилёв А.А. Современные проблемы степеведения // Вопросы степеведения. Оренбург, 2000, С. 5-8.
  18. Чибилёв А.А. Степи Евразии: взгляд из Оренбурга // Степи Евразии. Эталонные ландшафты: проблемы охраны, экологической реставрации и использования: Материалы III междунар. симпоз. Оренбург, 2003. С. 23-30.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!