УДК 911.2:502.3

ПЛАКОРНЫЕ ЛАНДШАФТЫ В СИСТЕМЕ ПРИРОДНЫХ РЕЗЕРВАТОВ СТЕПНОЙ ЗОНЫ ЗАВОЛЖЬЯ И ЮЖНОГО УРАЛА

 

С.В. Левыкин, К.Р. Бехтеев

 

Заволжско-Уральский сектор степной зоны занимает срединное положение в степном поясе Северной Евразии. Он расположен между Волгой на западе и Тоболо-Уральским водоразделом на востоке. В административном отношении в Заволжско-Уральский степной регион входят Саратовская, Оренбургская (без северо-западной части) области, южные части Самарской, Челябинской областей и Башкирии, а также северные части Западно-Казахстанской и Актюбинской областей. Регион простирается с запада на восток более чем на 1200 км с севера на юг от 250 до 450 км.

На обширном пространстве Заволжско-Уральского степного региона наблюдается закономерная смена внутризональных разновидностей степей от разнотравно-злаковых на обыкновенных черноземах до злаковых на каштановых почвах (Чибилев, 1990). Замечательной особенностью биоты этого региона является взаимное проникновение и совместное нахождение на едином пространстве характерных элементов европейской и казахстанской флоры и фауны, которые существенно обогащены уральскими и туранскими элементами.

Объектами нашего исследования в пределах данного ре­гиона были фрагменты нераспаханных плакорных степей. В ландшафтном отношении фрагменты представлены антропогенными реликтами водораздельно-плакорного и придолинно-плакорного типов местностей. В биогеоценотическом отношении объектами исследования являлись участки зональной степной растительности на зональных подтипах и разновидностях почв.

Необходимо отметить, что равнинные плакорные пространства с богатой травянистой растительностью на полнопрофильных почвах составляют важнейшую и характернейшую черту степного ландшафта, что позволяло мно­гим исследователям считать понятие «степь» и «плакорная степь» практически синонимами.

В связи с этим, давая определения степи как степной ландшафтной зоне, естествоиспытатели прошлого считали необходимым расширить и уточнить это понятие.

Исходной научной формулировкой степи можно считать мнение П.П. Семенова-Тянь-Шанского (1856). «Что же в конце концов разумеет русский человек под названием степи? По-видимому, обширные равнины, богатые травянистой растительностью и не тронутые еще культурой. При этом понятию степи не противоречат ни присутствие на ней твердокаменных групп и кряжей, не произрастание на ней перелесков, состоящих из лиственных лесных пород» (цит. по: Чибилев, 1998, с. 27). Давая такое пространное определение степи, П.П. Семенов-Тянь-Шанский делал акцент на то, что именно плакорная степь - суть эталона степи вообще.

Этот тезис выдающегося естествоиспытателя был поддержан большинством географов.

В.В. Докучаев (1892) пишет: «Область бесконечных степей, где совершенно горизонтальные на глаз равнины тянутся нередко до «горизонта, могут быть названы идеалом степи...»

По мнению А.Н. Краснова (1893): «Самою главною и общего решительною для всех степей чертою - является равнинность, и в этой равнинности и лежит как условие самого существования степи, так и причина всех ее особенностей».

П.Н. Пилатов (1966) пишет: «Равнинность территории является важнейшим признаком степи, причем таким ее признаком, который в основном остается неизменным на протяжении многих тысячелетий».

Таким образом, все крупнейшие отечественные географы, изучавшие степь, отмечали, что природным эталоном степи являются равнинные степные ландшафты, которые ассоциируются с термином плакор, введенным Г.Н. Высоцким (1904), и плакорным типом местности (Мильков, 1956). В пределах Заволжско-Уральского степного региона плакорный (водораздельно-плакорный и придолинно-плакорный) тип местности впервые был выделен и закартирован А.А. Чибилевым (1974; 1979).

С ландшафтной точки зрения плакоры (не только в степной, но и других природных зонах) являются исходными типологическими комплексами, растительность которых наиболее полно отражает природно-климатические условия данной зоны. В целинном состоянии растительность выравненных водоразделов являлась доминирующей и получила название зональной (Алехин, 1925; Лавренко 1940; 1954). Равнинность зональных степей и их высокое плодородие предопределило судьбу плакорного типа местности степной зоны России и сопредельных государств. Из доминирующего типа ландшафта плакоры степи в Европейской России к концу XIX века, а к востоку от Волги до Алтая во второй половине XX века стали самыми редкими, а по сути современными антропогенными реликтовыми ландшафтами степной зоны Северной Евразии.

Российские степеведы, заранее предвидя такое положение дел, активно выступали за сохранение плакорных степных участков. Однако история природоохранного и заповедного дела в стране свидетельствует о том, что государственные и хозяйственные органы не способствовали охране плакорных степей. Напротив, гораздо проще создавались природоохранные объекты в виде лесных, горных, водных или иных ландшафтов. Подлежали охране места концентрации редких и эндемичных видов, степи же была отведена роль базы для развития сельскохозяйственного производства, основанного на общественном секторе.

Сохранение, а в дальнейшем заповедание участков Европейских степей связано с неустанной научной и организационной деятельностью конкретных личностей.

Ответом на катастрофическую засуху и неурожай 1891 г. стало практическое претворение в жизнь теоретических положений, разработанных В.В. Докучаевым в книге «Наши степи прежде и теперь». Весной 1892 г. по инициативе В.В. Докучаева была образована комплексная «Особая экспедиция» по изучению причин засухи и борьбы с ней.

Одним из стационаров этой экспедиции стал Камено-степной, расположений на междуречье Волги и Дона. Одним из первых действий экспедиции было оставление под залежь распаханных ранее плакорных ровнядей для наблюдения за процессом восстановления структуры и свойств черноземов, а также за процессом зацеленения. Всего было выделено и заповедано 9 участков общей площадью около 100 га. Наиболее старый из них - некосимый с 1882 г. (6 га), В 1997 году сотрудниками Киевского эколого-культурного центра был обнаружен участок целинной степи 12 га, выделенный Докучаевым в качестве заповедника в 1892 г., на территории другого стационара экспедиции Старобельского или Деркульского в Домбасе (Борейко, 1998).

Значение этих участков сегодня трудно переоценить: помимо того, что они являются первыми в России заповедниками, где обкатывался российский подход по сохранению степной природы (полное изъятие земель нехозяйственного пользования), только они дают представление о целинном плакорном типе местности разнотравно-ковыльных степей Центрально-Черноземного района.

Другим пионером заповедного дела в дореволюционной России был крупный землевладелец Ф. Фальц-Фейн. Обладая с юности стойким интересом к живой природе, он на территории своих владений первым в мире изъял из хозяйственного использования участки плакорных степей (1883 - 8, 1888 - 1000, 1898 - 520 десятин), Один из выделенных им участков («Старый», 1898) сохранился и сегодня, являясь при этом историческим центром известного на весь мир Биосферного заповедника «Аскания-Нова».

Степные плакорные территории охранялись в начале XX в. и в других крупных землевладениях. Наиболее известные из них: участок целины площадью около 650 десятин в имении Карамзиных в Бугурусланском уезде Самарской губернии (Бугурусланский район Оренбургской области), (Чибилев, 1998) и знаменитая «Лотаревская степь» в имении князя Вяземского Тамбовской губернии (Алехин, 1925). После революции эти уникальные степи были распаханы.

С именем выдающегося русского степеведа В.В. Алехина связано изучение и сохранение последних в мире европейских луговых степей. По его убеждению: «Каждый степной заповедник должен представить плакорную площадь (что совершенно необходимо), а также южные, северные склоны» (Алехин, 1925). Взяв за основу этот принцип, он к 1925 году открыл для науки и предложил к охране только в пределах Центрально-Черноземного района 21 плакорный степной участок общей площадью свыше 7500 га.

Заслуживает внимание факт, что при описании степей, автор рассматривает вопрос, почему сохранились отдельные нераспаханные плакоры. На тот период было несколько причин: большое использование конной тяги в хозяйстве, соответственно, развитое конезаводство, требующее определенных выпасов и сенокосов, принадлежность степей к обществам пригородных слобод. Участки, принадлежащие крупным частным землевладельцам, служили сенокосами, а также частным образом сохранялись в целинном виде как исчезающие памятники природы.

Однако в сложившихся социально-экономических условиях В.В. Алехину удалось в 1935 году заповедать только 2090 га зональных луговых степей. Остальные памятники степной природы были уничтожены распашкой. Была распахана и «Лотаревская степь» (северный вариант луговых степей), где много пет проводились исследования.

Сегодня мы имеем о ней представление только по описаниям В,В. Алехина (Алехин, 1925).

В то же время в лесостепи были созданы достаточно крупные по площади (десятки тыс. га) участки заповедников, включающие интразональные элементы - пойменные леса (Воронежский и Хоперский заповедник).

К сожалению, и в настоящее время, несмотря на значительную активизацию экологического движения в семиаридных регионах страны, принципы ландшафтного выделения объектов и их согласования остались прежними.

Практически полная трансформация в пашню плакорных степных экосистем стала едва ли не главной экологической трагедией нашего времени и настолько свершившимся фактом, что идеологи заповедного дела официально признали безвозвратную утрату возможности создания степных заповедников в СССР. В связи с этим первые шаги по организации степного заповедника в Оренбургской области и выступления в печати оренбургских географов (Чибилев, 1974; Хоментовский, Чибилев и др., 1980; Чибилев, 1980) были встречены скептически (Штильмарк, 1978).

Создание в 1989 году первого в России степного заповедника «Оренбургский» открыло принципиально новые возможности создания природных резерватов в степной зоне. Несмотря на то что зональные степные экосистемы занимают на участках госзаповедника от 5 до 30%, его создание решило задачу сохранения ландшафтного и биологического разнообразия степной зоны на региональном уровне в законодательном порядке.

Второй путь сохранения степных эталонов - развитие сети памятников природы. Первые памятники природы, включающие в себя реликты плакорных степей, создавались еще в довоенные годы на Украине (1927), а позднее в Воронежской области (1983). Однако роль степных эталонов в постоянно пополняющемся списке государственных памятников природы невелика. Так, в Волгоградской области из 37 ботанических объектов лишь в трех фрагментарно представлены зональные степи, в Саратовской - из 118 в 6 (Клинкова, 1987). В Оренбургской области из 37 выявленных степных эталонов в 1998 году удалось придать статус государственных памятников природы 16 объектам. И это при том, что общее число утвержденных памятников природы в Оренбургской области составляет 512 объектов.

Всего же Институтом степи УрО РАН в результате обследования Оренбургской области в 1993-97 гг. и в 1998 году в Волгоградской, Саратовской и Западно-Казахстанской области были выявлены 43 степных плакорных участков, наиболее крупные и выдающиеся из них расположены на землях военных полигонов.

По различным причинам в перечень утвержденных распоряжением Оренбургской областной администрации памятников природы не попали целый ряд уникальных степных плакоров. В число утвержденных государственных памятников природы не вошли объекты на территории военных полигонов. Решение этой проблемы находится в начальной стадии. Сегодня ведется поиск наиболее приемлемых форм охраны плакорных степей на полигонах в современных условиях, рассматривается возможность научного сопровождения плановых работ по основному использованию полигонов.

Данное распоряжение, по-видимому, обозначило предел традиционных для нашей страны административных возможностей утверждения системы ООПТ в области.

В перспективе не вошедшие в данное распоряжение плакорные степи могут получить защитный статус «рыночными способами»: путем выкупа, долгосрочной аренды, выплат различных компенсаций прежним владельцам (Левыкин, 1996; 1997).

В последние годы в Заволжье и Северном Казахстане в силу естественно-исторических и этнографических особенностей появились реальные предпосылки для частичного восстановления степей, в том числе и плакорных.

В этом процессе важнейшее значение имеет перевод малопродуктивной пашни в сенокосно-пастбищные угодья не стихийно, как это происходит сегодня, а на научной основе, с обязательным отражением в новых землеустроительных материалах. Доля таких земель в общем объеме пашни Южного Урала составляет от 18 до 30% (Чибилев, 1992, 1998). Эти земли должны составить основной фонд экологической реставрации степей (Тишков, 1991, 1995, 1998), используя при этом специальные агротехнические приемы, получившие название метода «агростепи» (Дзыбов, 1991, 1998; Веденьков, 1997).

Сохранение антропогенных реликтов в виде участков плакорных целинных степей является важнейшей природоохранительной задачей России, Украины и Казахстана, ответственных за судьбу самого пострадавшего биома планеты.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Алехин В.В. Растительный покров степей Центрально-Черноземной области. Воронеж, 1925.110 с.
  2. Алехин В.В. Растительность СССР в основных зонах. М„ Советсткая наука, 1951. 512 с.
  3. Борейко В.Е. Старобельский степной заповедный участок, выделенный Докучаевым, - существует! Степной бюллетень № 2. Новосибирск, 1998 С.32-33.
  4. Веденьков Е.Л. О восстановлении естественной растительности на юге степной Украины. Аскания-Нова, 1997. 39 с,
  5. Высоцкий Г.Н. О карте типов местопроизрастания // Современные вопросы русского сельского хозяйства. СПб., 1904.
  6. Высоцкий Г.Н. Избранные сочинения. М.: Изд-во АН СССР, 1962. Т.1. 499 с: ил. Т. Дзыбов Д.С. Посеять степь. Природа, 1991. № 9. С.59-63,
  7. Дзыбов Д.С. Эксперимент - в основу будущего степей. Степной бюллетень. 1998. № 1. С.16-18.
  8. Докучаев В.В. Наши степи прежде и теперь. М.-Л.: Сельхозгиз, 1936. 117 с.
  9. Докучаев В.В. Учение о зонах природы. М.: Географ-гиз, 1948. 63 с.
  10. Краснов А.Н. Травяные степи северного полушария. М., 1893.387 с,
  11. Клинкова Г.Ю. Особо охраняемые природные территории (ООПТ) и проблема сохранения биоразнообразия, Белгород, Мат-лы конференции. 4.1. С.15-17.
  12. Лавренко Е.М. Степи СССР //Растительность СССР. Т.2. М.-Л., 1940, С.1-207.
  13. Лавренко Е.М. Степи Евразийской степной области, их география, динамика и история. В кн.: Вопросы ботаники. Т. 1. М.-Л., 1954.
  14. Николаев В.А. Социоестественная история азиатских степей (от Урала до Алтая). М„, Аридные экосистемы. Т.Э. 1997. С.84-91.
  15. Пилатов П.Н. Степи СССР как условия материальной жизни общества. Ярославль, 1966. 287 с.
  16. Проблемы изучения, сохранения и использования природного и историко-культурного наследия Оренбургской области: Материалы региональной научно-практической конференции {Под науч. ред, чл.-корр. РАН Чибилева А.А). Оренбург. 1997. 88 с.
  17. Проблемы сохранения биоразнообразия аридных регионов России: Материалы международной научно-пракической конференции. Волгоград, 1998. 242 с.
  18. Степи Евразии: сохранение природного разнообразия и мониторинг состояния экосистем. Материал Международного симпозиума. Оренбург, 1997. 167 с.
  19. Чибилев А.А. Степи Северной Евразии (эколого-географический очерк и библиография). Екатеринбург: УрО РАН, 1998. 202с.
  20. Чибилев А.А. Лик степи. Л., Гидрометеоиздат, 1990. 198 с.

Placor landscapes of steppe zone of Ifavolzhie and the South Urals

S.V. Levykin, C.R. Sekhteev

The notion «placor landscape» is being considered in the article ard ths necessity of its preservation as an important nature object is being based one's arguments on facts.


Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!