Вопросы степеведения #11 (2014)

Вопросы степеведения. Научные доклады и статьи, подготовленные к научным чтениям, посвящённым 60-летию освоения целинных земель. Т. XI. – Оренбург: Институт степи УрО РАН, 2014. – 117 с.

Скачать (1,8 Mb PDF)

ГЕОЭКОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОГО ОСВОЕНИЯ СТЕПНОЙ ЗОНЫ РОССИИ И КАЗАХСТАНА. 

 

А.А. Чибилёв, С.В. Левыкин

(Географические аспекты взаимодействия общества с природой: тез. докл. к X съезду РГО. СПб: изд. РГО, 1995. с. 121-122).

 

В отличие от лесных и влажных приморских ландшафтов степи подвержены значительным колебаниям климата, что неоднократно служило причиной переселения народов. При миграциях народы стремятся выбрать для себя условия ландшафта, как можно более напоминающие родину. Русские предпочитают расселяться и лесостепи, украинцы -в плодоносной степи, казаки - по долинам рек и т.д. Грандиозное переселение русских и украинцев из привычных ландшафтов на целинные земли в 50-60 гг. XX в. существенно отличается от тех естественно-миграционных процессов, которые наблюдались в прошлом. Целина, как реальный природно-хозяйственный комплекс, представляет состав в настоящее время этногеографическую и экологическую антисистемы. 1) Диагностическими признаками этнографической антисистемы, сложившейся в урало-казахстанских степях, являются низкая доля постоянного населения, интенсивная миграция (преимущественно отток первоцелинников в города или районы прежнего проживания), отсутствие у населения местных традиций землепользования, не сформировавшийся уклад жизни, слабое развитие местной социально-экономической инфраструктуры и т.д. 2) В современном природном отношении целина относится к районам с кризисной экологической обстановкой. Распаханность плакорных местностей увеличилась за период с 1950 по 1980 гг. с 10-15% до 85-90%. В результате ветровой эрозии к 1965 г. только в Казахстане было описано 9 млн. га черноземных пахотных угодий, суммарные потери гумуса составили около 30% от исходной массы. Характерным показателям экологической антисистемы степной целины являются: самый высокий, среди всех ландшафтных зон, процент краснокнижных видов растений и животных, почти полное уничтожение эталонных образцов зональных типов почв, слабое развитие сети охраняемых природных территорий, фактическое отчуждение переселенцев от земли, связанное с отсутствием естественно-исторических традиций степного природопользования.

В сложившейся экологической обстановке важнейшими направлениями оптимизации степных ландшафтов Урало-Казахстанского целинного региона являются: 1) формирование и поддержание экологически обоснованной структуры ландшафтно-земельного фонда и, в первую очередь, сокращение доли пашни за счет перевода малопродуктивных пахотных угодий в сенокосы и пастбища с умеренной нагрузкой; 2) восстановление и поддержание естественнойобводненностиландшафтовпутемэкологическогонормированиярегулирования и использования местного и транзитного стоков; 3) дальнейшее развитие экологически и экономически целесообразного лесомелиоративного каркаса; 4) целенаправленное формирование ландшафтно-заповедного фонда, восстановление и сохранение местного генофонда биологических видов, их сообществ и популяций; 5) экологизация земледелия и животноводства на основе нормирования нагрузок на ландшафт при различных видах сельскохозяйственного освоения; 6) гармонизация и гуманизация ландшафтов степной зоны, предусматривающая сохранение эстетических и этических ценностей.

При всем разнообразии и неодинаковой направленности перечисленных оптимизационных мероприятий, они должны базироваться на трех основных научных подходах: ландшафтном (экосистемном), признавшем основным объектом оптимизации территориальные единицы, как интегральные; экологическом, предусматривающем биоцентризм и антропоцентризм оптимизации; социально-экономическом, способствующем решению оптимизационных задач, заданных обществом.

ИННОВАЦИОННЫЕ ПОДХОДЫ К ОПТИМИЗАЦИИ СТРУКТУРЫ СТЕПНОГО ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ В ПОСТЦЕЛИННЫЙ ПЕРИОД. 

 

А.А. Чибилёв, С.В. Левыкин

Экология и степное природопользование: сб. науч. тр., посвящ. 90-летию со дня образования уральской опытной станции и 100-летию со дня рожд. Н.И.Башмакова. Уральск, 2005. с. 63-65

 

Нами на основании концепции оптимизации степного землепользования (Докучаев, Чибилёв, 1992) разработаны инновационные подходы оптимизации структуры степного природопользования в постцелинный период:

  1. Формирование сети охраняемых эталонных зональных экосистем, имеющих практическое значение в качестве объектов мониторинга и семенного генофонда:

- выявление и паспортизация сохранившихся зональных степных эталонов на сельскохозяйственных угодьях;

- организация новых форм территориальной охраны выявленных степных эталонов, отвечающих интересам местного населения.

  1. Структурная оптимизация использования земельного фонда:

- разработка теоретических подходов и инновационных землеоценочных методик, позволяющих оптимизировать использование биопотенциала степных почв;

- разработка соответствующей законодательной базы, в том числе и по налоговым льготам лицам, консервирующим низкопродуктивные земли;

- проведение натурного ландшафтного землеустройства и межевания на основе новой методической и законодательной базы.

  1. Фитомелиорация низкопродуктивной пашни по следующей системе:

- пассивный метод, путем оставления пахотных земель в залежь;

- традиционное залужение пашни многолетними травами и травосмесями;

- фитомелиорация методом «агростепей».

  1. Восстановление и экологическая реставрация степных ландшафтов путем интегрированного управления биоразнообразием:

- реинтродукция диких копытных, степное дичеразведение: фермы диких копытных, питомники диких птиц, саранчеводство;

- управление и использование степных фитоценозов: управление генеративным потенциалом степных травостоев, организация генетических питомников степной флоры, лицензионная заготовка растений в естественной среде обитания;

- использование степных ландшафтов в рекреационных и оздоровительных целях: создание степных парков-биостанций, развитие степного агротуризма, ипотерапия, в том числе кумысолечение;

- использование восстановленных степных фитоценозов в качестве кормовой базы для развития коневодства и мясного скотоводства на постцелинном пространстве: развитие мясного скотоводства на основе пастбищеоборота и сенокосооборота.

  1. Организация научно-обоснованной системы управления и мониторинга использования сенокосных и пастбищных угодий:

- принятие законодательной базы, регламентирующей антропогенные нагрузки на степные сенокосы и пастбища (Степной кодекс);

- создание межрайонной службы в системе МПР контроля за рациональным использованием землевладельцами степных сенокосов и пастбищ в условиях оборота сельхозугодий;

- организация государственного биомониторинга, с использованием сети охраняемых зональных экосистем.

  1. Оптимизация степной агролесомелиорации.

По нашему мнению, одновременно со структурными изменениями использования земельного фонда сельскохозяйственных угодий региона необходима оптимизация агролесомелиоративных работ, основная суть которой заключается в формировании научно-обоснованного лесомелиоративного каркаса степного ландшафта. Он должен создаваться как единый ландшафтно-экологический остов территории и представлять собой гармоничное сочетание разнообразных типов урочищ местности (Чибилёв, 1992). С учетом вышесказанного, при проектировании и создании лесомелиоративного каркаса необходимо придерживаться следующих принципов, отвечающих концепции оптимизации степного землепользования:

- вести проектные работы с учетом проведения экологически обоснованного землеустройства, открывающего новые возможности для лесовосстановления, которое должно осваивать часть выводимых из пашни земель;

- создавать на землях, остающихся в пахотном фонде, законченную систему лесных полос;

- отказаться, в целях недопущения в перспективе уничтожения биологического разнообразия степей, от облесения кальцефитных степей, солонцов, выходов горных пород, каменистых степей с эндемичной и реликтовой флорой;

- сконцентрировать усилия на облесении оврагов, пойм малых рек, склонов сыртов, участков с почвами легкого механического состава;

- усилить охрану сохранившихся степных колков и способствовать их экологической реабилитации после порубок и выпаса скота.

Созданный таким образом лесомелиоративный каркас будет вносить дополнительные элементы природного разнообразия, как основы устойчивости агроландшафта.

Данные подходы при их повсеместном практическом внедрении позволят сохранить и восстановить ландшафтное и биологическое разнообразие степей на постцелинном пространстве в условиях оборота сельхозугодий.

Разработаны инновационные подходы оптимизации структуры степного природопользования, которые опробованы на землеоценочной модели СПК «Боевогорский», отвечающие следующим критериям:

1) репрезентативность территории, отражающая основные ландшафтные особенности в пределах степной зоны Приуралья; территория СПК «Боевогорский» включает все основные типологические разновидности водораздельно-сыртовых ландшафтов;

2) местоположение хозяйства (водораздельные ландшафты Урало-Илекского междуречья), компактность территории; наличие на территории хозяйства больших площадей непахотнопригодных угодий, обусловленных приводораздельным положением;

3) экономическое положение данного хозяйства в целом отражает ситуацию в АПК степной зоны;

4) наличие на территории выбранного хозяйства или по его границам эталонных степных участков и объектов природного наследия;

5) поддержка руководством хозяйства целей и задач проекта.

На основании вышеизложенных подходов для руководства СПК «Боевогорский» разработан проект ведения устойчивого степного землепользования.

Список использованной литературы

  1. Абдуллин М.Р., Миркин Б.М. Опыт создания «агростепей» в Башкирском степном Зауралье // Бюлл. МОИИ. Отд. биол. - М., 1995. - Т. 100, вып. 5. - С. 77-84.
  2. Дзыбов Д.С. Основы биологической рекультивации нарушенных земель: Методическое указание. - Ставрополь, 1995. - 58 с.
  3. Дзыбов Д.С. Эколого-ценотические основы ускоренного восстановления травяной растительности Центрального Предкавказья: Автореф. дис. докт. биол. наук. -М., 1996.-40 с.
  4. Докучаев В.В. Наши степи прежде и теперь. - М., Л.: Сельхозгиз, 1936. - 118 с.
  5. Веденьков Е.П. О восстановлении естественной растительности на юге Украины. - Аскания-Нова, 1997. - 39 с.
  6. Реймерс Н.Ф. Охрана природы и окружающей человека среды. Словарь-справочник. - М.: Просвещение, 1992. - 320 с.
  7. Левыкин С.В. Актуальные проблемы сохранения природного наследия Оренбургской области. // Проблемы степного природопользования и сохранение природного разнообразия. - Оренбург: Изд-во ДиМур, 1998. - С. 17-26. (соавт. В.П. Паршина).
  8. Чибилёв А.А. Степи Северной Евразии (эколого-географический очерк и библиография). - Екатеринбург: УрО РАН, 1998. - 202 с.

ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОГО ОСВОЕНИЯ СТЕПНЫХ ЛАНДШАФТОВ ЕВРАЗИИ В СЕРЕДИНЕ XX ВЕКА. 

 

А.А. Чибилёв

(тез. докл. науч.-практ. конф., посвящ. 40-летию освоения целины. Оренбург: изд. ВНИИМС, 1994. с. 54-56).

 

Для исторической географии и этнографии феномен освоения целинных к залежных земель СССР в пятидесятые годы нынешнего столетия представляет интерес, в первую очередь, как грандиозное переселение народов с целью нетрадиционного хозяйственного освоения степной ландшафтной зоны Евразии.

На протяжении трех тысячелетий в степях Евразии господствовала кочевая культура сменявших друг друга народов. В истории человечества кочевой быт - явление сравнительно новое. В послеледниковый период человечество, населявшее наш континент, развивалось по двум направлениям: сложились группа охотников за травоядными крупными животными и группа собирателей растительной пищи и сырья, из которых в неолите образовались примитивные земледельцы. Развитие примитивного земледелия создало достаток пищи, позволивший собирателям начать приручение травоядных животных. К III тыс. до н.э. (эпоха бронзы) такой хозяйственный уклад, сочетающий скотоводство, земледелие, металлургию на основе разработки медистых песчаников и товарообмен с соседями, сложился в степях Урала и Казахстана.

Однако низкий уровень техники земледелия имел своим прямым последствием уничтожение дернового покрова вокруг поселений. Этому способствовало вытаптывание пастбищ у водопоев стадами домашнего скота к уничтожение редкой древесной растительности, используемой как топливо и для выплавки меди. Процесс временного иссушения степной и пустынной зон, происходивший во II тыс. до н.э. усугубил выветривание легких степных почв и способствовал наступлению пустынь. Площади, пригодные для земледелия и оседлого скотоводства, сократились. Из создавшегося тяжелого положения население аридной зоны Евразии нашло выход в развитии кочевого скотоводства. Кочевые степные народы одомашнили лошадь, изобрели телегу на легких колесах, придумали вьючный транспорт, изобрели универсальное жилище - юрту, добились небывалого военного могущества (хунну-гунны, тюркюты, монголы-татары).

В отличие от лесных и влажных приморских ландшафтов степи подвержены значительным колебаниям климата, что неоднократно служило причиной переселений народов. При миграциях народы стремятся выбрать для себя условия ландшафта, как можно более напоминающие родину. Русские предпочитают расселяться в лесостепи, украинцы - в плодоносной степи, казаки - по долинам рек и т.д. Грандиозное переселение русских и украинцев из привычных ландшафтов на целинные земли в 50-60 годы XX века существенно отличается от тех естественно-миграционных процессов, которые наблюдались в прошлом. По нашему мнению, Целина, как реальный природно-хозяйственный комплекс, представляет собой в настоящее время этнографическую (1) и экологическую (2) антисистемы.

  1. Для детей переселенцев из центральных районов Русской равнины засушливые безлесные районы урало-казахстанских степей с жарким летом и суровой малоснежной зимой стали новой родиной. Но Отечеством новая земля становится только для правнуков, когда становится ясным, что новый народ пустил на новой земле глубокие корни. Главная святыня народа, основа его - прошлое, предки. У земледельцев могилы предков всегда рядом. У кочевников есть списки предков от Адама. К сожалению, таких традиций у новых жителей целины нет. Большинство целинных командиров - представителей бывшей целинной номенклатуры с семьями съехало со степи в городские квартиры. Немало первоцелинников или их дети вернулись на родные запущенные земли. Русские и украинские первоцелинники кустанайских и акмолинских степей оказались в чужом государстве. Во многих целинных совхозах за 40 лет население полностью сменилось.
  2. Другой немаловажный историко-этнографический аспект освоения целины — это отсутствие у переселенцев естественно-исторических традиций степного природопользования. Уничтожение степного ландшафта, истребление флоры и фауны поставили многие районы степной зоны на грань экологической катастрофы. Так расправляться с природой может только чужеземец. За 20-30 лет освоения степная природа Заволжья, Урала и Казахстана деградировала сильнее, чем средняя полоса России за тысячелетие хозяйственного освоения.

Сложившийся на целине аграрно-производственный комплекс существовал до последнего времени лишь благодаря беспрецедентным темпам ограбления накопленных биосферой природных ресурсов и осквернения неповторимых ландшафтов и поэтому обречен. Выход видится в экологически обоснованной трансформации земледельческих ландшафтов с учетом вековых традиций народов на основе неистощительного природопользования. А достичь этого можно только в том случае, если на целине сложится устойчивое население со своей культурой, традициями, общностью экономической жизни, которые будут соответствовать вмещающему их степному ландшафту.

ИТОГИ НАУЧНЫХ ЧТЕНИЙ, ПОСВЯЩЕННЫХ 60-ЛЕТИЮ ОСВОЕНИЯ ЦЕЛИНЫ 

 

Ученый секретарь ИС УрО РАН А.Г. Рябуха

 

3 марта 2014 года в г. Оренбурге состоялись, научные чтения, посвященные 60-летию освоения целины, организованные Институтом степи УрО РАН, при содействии Оренбургского регионального отделения BOO «Русское географическое общество», Оренбургской областной универсальной научной библиотеки им. Н.К. Крупской и Проекта ПРООН/МПР/ГЭФ «Совершенствование системы и механизмов управления ООПТ в степном биоме России». Целью проводимых научных чтений являлось обсуждение с широкой общественностью проблем, связанных с масштабным освоением целинных и залежных земель в Оренбургской области и с сохранением и восстановлением ландшафтов, флоры и фауны в постцелинном пространстве.

В работе научных чтений приняли участие представители органов государственной власти и местного самоуправления, научного сообщества, представители неправительственных организаций, преподаватели и студенты высших учебных заведений Оренбургской области.

Перед началом научных чтений участники и гости смогли познакомиться с несколькими выставками, посвященными освоению целинных и залежных земель. Сотрудники Института степи УрО РАН подготовили выставки: «Мир степи» (фоторепродукции картин) и «История целины в марках, значках, открытках». Ведущим научным сотрудником Государственного архива Оренбургской области Косцовой Е.Н. была подготовлена экспозиция «Степь, отдаю тебе сердце», в которой были представлены архивные документы тех лет. Отделом краеведческой литературы Оренбургской областной универсальной научной библиотеки им. Н.К. Крупской была подготовлена подборка научной литературы, посвященной освоению целины.

Открыл научные чтения директор Института степи УрО РАН чл.-корр. РАН, д.г.н. Чибилёв А.А. В своем приветственном слове, он подчеркнул, что год 60-летия освоения целины — благоприятный повод еще раз оценить роль целинной эпопеи в жизни нашего государства.

С вступительным словом выступил Шмарин В.Н., заместитель министра сельского хозяйства, пищевой и перерабатывающей промышленности Оренбургской области, который отметил, что трудовой подвиг целинников неоценим, и что бы ни говорили современные аналитики о тех далёких днях, они смогли в короткое время, порой на одном энтузиазме, спасти Советский союз от продовольственного кризиса, дав стране главное хлеб.

Серию научных докладов открыл доклад д.г.н., заведующего лабораторией агроэкологии и землеустройства ИС УрО РАН Левыкина С.В. и к.б.н., научного сотрудника ИС УрО РАН Казачкова Г.В. «Целине 60: Новый взгляд на истоки, последствия и сущность», в котором целинная кампания 1950-х годов рассматривается как важнейшее политическое, географическое и социально-экономическое событие, коренным образом изменившим ход истории степной зоны Евразии. Авторы раскрыли и охарактеризованы наиболее распространённые версии истоков целинной компании: продовольственную -ликвидация острой нехватки зерна; внутриполитическую - утверждение политических амбиций Н.С. Хрущёва через новую аграрную доктрину, идеолого- миграционную - попытка перенаправить энергию молодого поколения на освоение новых земель; внешнеполитическую - лишить Мао Цзе Дуна оснований заявлять о «пустующих» степях Сибири и Казахстана; централизационную - стремление союзного центра углубить социально-экономическую зависимость отдалённых и слабоосвоенных регионов. А также рассмотрена новая версия, названная авторами, космической, согласно которой основной причиной Целины, прежде всего её необычного характера, являлась необходимость сохранения секретности сооружения космодрома Байконур. У истоков Целины стояла необходимость скрытой переброски людей и техники на строительство космодрома, а далеко не волюнтаризм советских лидеров и неприятие «пустующих» земель; не столько острая потребность в зерне, сколько стратегическая необходимость достижения паритета в гонке ракетных технологий. Особое значение космической версии в том, что она объясняет именно труднообъяснимый характер кампании: молниеносность и поистине космические масштабы распашки. Вероятно, масштабы и сроки перемещения грузов на строительство космодрома определяли интенсивность потоков на Целину. Поэтому переброшенные техника и люди не могли простаивать и тем более скапливаться. Аграрные инициативы Н.С. Хрущёва были доведены до их известных масштабов и молниеносности под неизбежным влиянием ракетной программы. Этим объясняется катастрофическое для степей утроение изначального плана подъёма целины с 13 до 40 млн. га уже в самом начале.

Доклад д.г.н., заведующего отделом геоэкологии Оренбургского НЦ РАН Нестеренко Ю.М. был посвящен водным ресурсам степей, до и после освоения целинных земель.

Доцент кафедры географии и регионоведения ОГУ, к.г.н Семенов Е.А. выступил с докладом «Целинные земли Оренбуржья: предпосылки и итоги освоения, постцелинная трансформация землепользования», в котором раскрыл предпосылки и масштабы освоения целинных земель как в Оренбуржье, так и в России и Казахстане. Используя данные статистической информации, научных исследований и экспертных оценок Семенов Е.А. представил аналитический ракурс экономических итогов освоения целины и проанализировал причины и факторы экономической неэффективности сельскохозяйственного производства в большинстве районов целинного агросектора.

Доклад к.э.н., научного сотрудника НИИ региональной экономики Поляковой И.Л. был посвящен перспективам развития постцелинных районов Оренбуржья через создание туристско-рекреационного кластера «Соленые озера».

Развитие мясного скотоводства в целинных районах Оренбуржья освятил в своем докладе, д.с.-х.н., профессора, заместитель директора по научной работе Всероссийского научно-исследовательского института мясного скотоводства Каюмов Ф.Г.

В научных чтения принимал участие руководитель проекта ПРООН/ГЭФ/ МИНПРИРОДЫ России «Совершенствование системы степных ООПТ и механизмов их управления в степном биоме России» Кузнецов Е.А., который доложил о реализации проекта и отметил, что проект, прежде всего, направлен на повышение роли ООПТ в сохранении степей России, причем имеется в виду как повышение пригодности для сохранения степей уже существующей сети ООПТ, так и увеличение площади степных экосистем, обеспеченных территориальной охраной. Кроме того, помимо поддержки традиционных ООПТ, проект впервые дает надежду на создание в России альтернативных форм сохраняемых степных территорий, основанных на соглашениях с землевладельцами и землепользователями. Проект также должен решить задачу восстановления степных экосистем на месте залежей, причем не в качестве музейной экспозиции, а на значительных площадях, чтобы это могло иметь заметный эффект для сохранения степного биома. Поэтому основным методом выбрана поддержка землепользователей в создании посевов травосмесей степных видов кормовых трав (житняка, люцерны, эспарцета) с условием не препятствовать естественному остепнению посевов.

Закончились научные чтения свободным обсуждением на круглом столе проблем сохранения и восстановления ландшафтов, флоры и фауны в постцелинном пространстве.

ЛАНДШАФТНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОСВОЕНИЯ ЦЕЛИНЫ В ЗАВОЛЖЬЕ И КАЗАХСТАНЕ.

 

А.А. Чибилёв, С.В. Левыкин

(тез. докл. науч.-практ. конф., посвящ. 40-летию освоения целины. Оренбург: изд. ВНИИМС, 1994. с. 52-54).

 

На рубеже XIX и XX вв. в России впервые осознали, что низкая культура хозяйствования угрожает полным уничтожением степному ландшафту. В эти годы настойчиво звучали призывы русских ученых Докучаева, Талиева, Бородина, Алехина не дать степям окончательно погибнуть. Они неопровержимо доказывали: степям как никакому другому ландшафту России нужны заповедники и разумное природопользование. Академик И.П. Бородин писал, что «именно степь, девственную степь, мы рискуем потерять скорее всего». Этим предложениям не суждено было сбыться. Россию постигла волна революций, а при построении нового общества заветы русских ученых были преданы забвению. В результате экстенсивного развития советского сельского хозяйства к середине XX века степной ландшафт к западу от Волги был полностью уничтожен.

К началу 50-х годов последняя на земле классическая ковыльная степь лежала сплошным массивом к востоку от Волги. Это был последний в стране земельный фонд, за счет которого можно было за короткий срок технически увеличить пахотный клин сразу на десятки млн.га.

Игнорируя и пренебрегая рекомендациями классиков степного почвоведения и природопользования, руководство страны развернуло в середине 50-х годов грандиозную работу по земледельческому освоению восточной целины. Сплошная распашка целины привела к тому, что к середине 60-х годов все пахотно-пригодные земли в степной зоне были распаханы. Площадь поднятой целины превысила 42 млн. га. Степной ландшафт был полностью заменен на полевой, со всеми вытекающими негативными последствиями.

Степной тип растительности на зональных почвах стал самым редким в стране. Сохранившиеся отдельные популяции на неудобьях деградировали под влиянием перевыпаса. Во время освоения целины не было создано ни одного заповедника, наоборот, уже существующие были закрыты, а их территории распаханы.

Глубокая вспашка привела к изменению структуры почв, началось интенсивное разрушение гумусного слоя. В бывшем целинном крае к 1960 г. от дефляции пострадало свыше 9 млн.га вновь освоенных земель.

Существующая система земледелия в Северном Казахстане является почвозатратной. Из 4,3 млрд.т запасов гумуса в целинной пашне безвозвратно утрачено за счет различных видов эрозии 1,2 млрд. т, или 28,3%. Применяемая система чистых паров на площади 20% приводит к резкому окислению, сжиганию гумуса. Вследствие биологической эрозии разложилось 0,7 млрд. т гумуса, выделив при этом в атмосферу не менее 1 млрд. т СОГ Для создания бездифицитного баланса гумуса на целине необходимо ежегодно вносить в почву не менее 150 млн. т навоза. Современное поголовье скота способно обеспечить производство навоза чуть более 60 млн. т в год. При таком соотношении растениеводства и животноводства, даже при условии внесения всех имеющихся сейчас органических удобрений, интенсивные технологии возделывания зерновых возможны только на половине пашни (Аханов, Соколенко, 1990).

Сплошные массивы вспаханной почвы, имея темный цвет, провоцируют засуху, которая является причиной аридизации всей степной зоны, которая вызвала усыхание озер и рек. Неудобья, числящиеся в разряде пастбищ, находятся из-за систематического перевыпаса на различных степенях сбоя. Комплекс всех этих негативных явлений в конечном итоге сказался на состоянии животного мира степной зоны. Подорваны, а местами полностью уничтожены запасы ценных охотничье-промысловых видов птиц и животных. На грани вымирания находятся дрофа и стрепет. Ареал сурка стал разорванным. Резко сократился ареал сайгака.

Культивирование продолжительное время монокультуры зерновых привело к глубокому нарушению экологического равновесия в природе. Природа потеряла способность к самовосстановлению и саморегулированию, в результате чего сорняки и фитопатогенные вредители стали серьезной угрозой для земледелия.

Таким образом, современная эксплуатация целинных почв не отвечает экологическим и экономическим требованиям настоящего времени и ведется за счет будущих поколений. Необходимо интенсифицировать зерновое хозяйство на целине. Для этого необходимо не менее, чем в 2 раза сократить площадь пашни, вывести, в первую очередь эродированные, каменистые, солонцеватые почвы и перевести их в пастбищно-сенокосный фонд. Это коренным образом улучшит экологию степной зоны, положит начало возрождению утраченного степного ландшафта, предотвратит вымирание целого ряда животных и растений, которые, заняв свою нишу в биоценозе, повысят продуктивность степной зоны. Сельское хозяйство станет экологически более безопасным и рентабельным.

УДК 911.3:63:502.4

НЕВОСТРЕБОВАННОСТЬ ЗЕМЕЛЬ КАК СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА ПОСТЦЕЛИННЫХ РЕГИОНОВ (НА ПРИМЕРЕ ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ)

 

А.А. Чибилёв, СВ. Левыкин, А.А.Чибилёв (мл.), Г.В. Казачков

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт степи Уральского отделения Российской академии наук, Оренбург

 

Рассмотрены современные проблемы утраты бывшими сельхозугодьями социально-экономической привлекательности и их взаимосвязь с российской спецификой аграрного освоения степей и лесостепей. Для модельной территории Оренбургской области рассмотрена динамика посевных площадей и сельского населения. Проведена классификация неиспользуемых земель. На основе полевых экспедиционных исследований характеризуются массивы вторичных степей на неиспользуемых землях, оценивается их природоохранная ценность и перспективы организации на них степных ООПТ, в т.ч. трансграничных. Показана нецелесообразность полного возвращения в пахотный оборот неиспользуемой пашни. Предложены новые подходы к дальнейшему использованию земель, утративших социально-экономическую привлекательность как сельхозугодья.

Ключевые слова: неиспользуемые сельхозугодья, невостребованный земельный фонд, маловостребованный земельный фонд, вторичная степь, динамика посевных площадей, динамика сельского населения, трансграничные степные ООПТ.

Бывшие пастбищно-степные, а в пятидесятых-восьмидесятых годах прошлого века целинно-залежные районы Заволжья, Южного Урала и Южной Сибири в настоящее время испытывают сильное воздействие процессов интенсификационного «сжатия пространства». Эти процессы связаны, в первую очередь, со сложившейся за последние 20 лет демографической ситуацией и перемещением трудовых ресурсов из сельскохозяйственных районов в другие отрасли. Возникла необходимость повторного освоения малолюдных (и безлюдных) территорий с использованием новых форм землепользования. В связи с этим предпринята попытка проанализировать основные процессы формирования невостребованного земельного фонда, разработать типологию угодий этого фонда и наметить пути его использования в современных условиях.

Построение моделей развития степных регионов России в современных условиях является специфической задачей, находящейся на стыке целого ряда областей знания, в том числе степеведения. Решение этой задачи во многом сводится к вопросам аграрного степного землепользования. К началу 1990-х годов степная зона России характеризовалась явным превышением допустимых пределов вовлечения земель в пахотное использование. Это обусловило региональный ландшафтно-экологический кризис, о необходимости преодоления которого писали многие исследователи [5,6,12,13,17,18,21]. Однако на практике вместо планомерного изменения структуры использования земельного фонда в 1990-е годы по экономическим и политическим причинам практически все сельскохозяйственные угодья были формально переданы миллионам гражданам для ведения сельского хозяйства в принципиально новых для них рыночных условиях. Далеко не все владельцы земельных паев смогли адаптироваться к новым условиям и вести рентабельное сельское хозяйство. Низкий биоклиматический потенциал степных земель юго-востока России осложнялся низкой культурой земледелия и недостаточным уровнем профессиональной подготовки владельцев паев. Это привело к развитию стихийного землепользования, следствием которого стало появление залежей, заброшенных сенокосов, неиспользуемых пастбищ. Ситуация усугубляется большими масштабами регулярных степных пожаров, которые превратили бывшие сельхозугодья в пирогенные «бедленды». Перераспределение населения в сторону крупных населённых пунктов способствовало появлению больших безлюдных территорий и формированию невостребованного земельного фонда.

Современные процессы утраты сельхозугодьями их социально-экономической привлекательности связаны с российской спецификой аграрного освоения степей и лесостепей. Освоение степей всегда осуществлялось с приоритетом земледелия, которое на протяжении всей своей истории было экстенсивным. За время аграрного использования степная и лесостепная зоны пережили целый ряд целинных кампаний. Так же неоднократно отмечалась и массовая трансформация пахотных земель в залежи по различным причинам, прежде всего социально-экономическим. По сути, развитие степных регионов России - это попытка постоянного увеличения посевных площадей [3,7,11,14,15,20].

Массовое сокращение посевных площадей в степной зоне современной России началось после серии засух 1995-1996 гг., нескольких лет стихийного рынка, износасельскохозяйственной техники. Следующий обвал пашни стал следствием засухи 1998 года, когда большинство хозяйств лишилось даже посевного материала, и пришёлся на 1999 год. Максимальный спад посевных площадей совпал по времени с существенной корректировкой экономической политики в стране в сторону усиления роли государства в регулировании экономики, прежде всего аграрной сферы. Вновь был поставлен вопрос об активной государственной поддержки отечественного производителя сельскохозяйственной продукции. Одновременно с усилением господдержки сельского хозяйства была продолжена земельная реформа, направленная на достижение многоукладности в землепользовании. Для регулирования земельных отношений был принят достаточно либеральный Земельный Кодекс РФ, в частности, уравнивавший все типы сельхозугодий, в т.ч. залежь. Однако, под давлением аграрного лобби регулирование оборота сельхозугодий было выведено из-под действия Земельного Кодекса в виде отдельного закона. В результате был принят весьма противоречивый и достаточно сложно реализуемый на практике Федеральный Закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» -своего рода компромисс между сторонниками консервативной аграрной и рыночной концепций развития сельского хозяйства России [10]. В результате, сложившееся законодательство не только не способствовало развитию земельного рынка и становлению класса эффективных земельных собственников, но настолько осложнило проблему, что многие обладатели права на земельную долю были вынуждены отказаться от кропотливой и дорогостоящей процедуры официального оформления участка и выделения его в натуре.

Несмотря на все государственные меры поддержки сельскохозяйственного использования степных земель, в первую очередь зернопроизводства, на степном юго-востоке России посевные площади, вопреки данным официальной статистики, нигде не достигли уровня 1990 года, а после спада и некоторого подъёма стабилизировались к 2005-2006 годам. По-прежнему остаются невостребованными значительные площади бывших сельхозугодий. Возникает вопрос, насколько целесообразно прилагать усилия для достижения уровня 1990 года по структуре сельхозугодий?

Там, где плотность сельского населения превышает 10-12 человек на 1 км2 и поддерживается и техническая вооружённость хозяйств в землепользовании наблюдается некий аналог переложно-залежной системы с краткозалежной ротацией. На территориях, лишившихся сельского населения, сельхозугодья и прочие земли действительно не востребованы. При этом отсутствуют даже проекты их дальнейшего использования.

В качестве модельного региона степной зоны России может служить Оренбургская область. Область пережила не одну целинную кампанию. В 1950-е годы в Оренбуржье было распахано около 2 млн. га целинных и залежных земель, при этом было распахано более 1 млн. га потенциально малопродуктивных земель на Общем Сырте, в Оренбургском Предуралье и Зауралье [22].

Максимальная площадь распахиваемых земель Оренбургской области за всю её историю было отмечена в 1990 году. Зерновыми и техническими культурами засевалось 5,4 млн. га, с учётом трех-, четырех- и семипольных севооборотов обрабатывалось до 1 млн.

га паров. Таким образом, обрабатываемые земли соответствовали площадям официальных пахотных земель и составляли около 6,4 млн. га. В дополнение к этому зерновыми ежегодно засевалось до 0,7-0,8 млн. га т.н. «земель коренного улучшения» (по сути, забалансовой пашни) для повышения валовых сборов и статистических показателей урожайности.

Существенное сокращение посевных площадей началось в 1996 году вследствие серии засух; обвал произошёл в 1998 году, так же после засухи. Соответственно, посевные площади максимально сократились к 1999 году. Начиная с 2000 года, во многом благодаря усилиям региональной исполнительной власти, посевные площади были не только восстановлены до уровня 1998 года, но даже несколько превзошли его и стабилизировались на уровне 4,5-4,7 млн. га, из которых под зерновыми и зернобобовыми - 3-3,2 млн. га, техническими культурами и многолетними травами - 1 млн. га, паров - 0,5-0,7 млн. га.

В целом, анализируя динамику посевных площадей всех сельскохозяйственных культур 1990-2010 гг. по административным районам Оренбургской области, отметим, что снижение площадей произошло по всем 35 муниципальным образованиям. Динамике посевных площадей в рамках муниципальных образований присуща неоднородность, которая позволяет группировать районы по степени снижения посевных площадей [2]. Сокращение посевных площадей рассматривается нами как основной показатель невостребованности сельхозугодий. Этот показатель имеет реальное значение, так как мясное пастбищное скотоводство пока не получило необходимого развития.

Группу районов с наименьшим снижением абсолютных значений посевных площадей (от 15 до 40 тысяч гектаров) образуют: Ташлинский, Илекский, Октябрьский, Сакмарский, Тюльганский, Саракташский и Адамовский районы. Начиная с 2000-2001 гг. наблюдается стабилизация посевных площадей, а в одном из наиболее благоприятных по биоклиматическим условиям Октябрьском районе даже произошло увеличение на 9 тыс. га [2]. В целом, эти районы характеризуются относительно благоприятными для богарного земледелия Оренбургской области природными условиями.

Наибольшим снижением посевных площадей (от 120 до 141 тысячи гектаров) характеризуется группа, включающая Первомайский, Курманаевский, Соль-Илецкий, Акбулакский и Светлинский районы. Эти районы демонстрируют устойчивую тенденцию к сокращению посевных площадей [2]. Эта группа районов полностью принадлежит к проблемным территориям особого риска богарного земледелия, характерным для степного юго-востока России и степного юга и юго-востока Оренбургской области. На юго-западе области дополнительно сказывается фактор перемещения трудовых ресурсов в нефтяную отрасль.

Характерно, что практически все районы обеих групп с крайними показателями являются пограничными с другими субъектами РФ или Республики Казахстан. С Республикой Казахстан граничат 4 из 5 районов с самыми высокими показателями снижения посевных площадей всех сельскохозяйственных культур (рисунок 1).

Посевные площади варьируют на фоне перераспределения и уменьшения сельского населения. За период 2002-2010 гг. сельское население области сократилось на 10,7% с 919,4 до 820,6 тыс. человек. Количество сельских поселений сократилось с 1742 до 1707 [2]. В целом, плотность сельского населения Оренбургской области относительно невысока, гораздо ниже, чем в степях и лесостепях России. При этом самую низкую плотность сельского населения имеет восток области (рисунок 2).

В области сократилось число официально зарегистрированных предприятий и организаций по виду экономической деятельности «Сельское хозяйство, охотничье и лесное хозяйство». С 2005 года наибольшее число предприятий и организаций, занятых в этой сфере, прекратили своё существование в Оренбургском (199), Адамовском (134), Сакмарском (133) и Беляевском (133) районах. В процентном отношении наибольшее сокращение численности организаций по Оренбургской области наблюдается в Адамовском (70,2%), Беляевском (65,2%) и Ясненском (63,1%) районах. [2]. Сокращение количества

Рисунок 1 — Порайонная динамика посевных площадей в Оренбургской области в 1990-2010 гг.

Рисунок 2 - Плотность сельского населения по районам Оренбургской области на 2011 г.

предприятий является мало достоверным показателем невостребованности земель, так как на смену обанкротившимся мелким и средним хозяйствам приходят крупные агрохолдинги, владеющие сотнями тысяч гектаров сельхозугодий. Например, в Оренбургской области известна деятельность как минимум четырёх крупных агрохолдингов, среди которых наиболее выделяется международный холдинг «Иволга», имеющая наибольшие площади пашни в России и Казахстане.

Несмотря на активную деятельность крупных агрохолдингов, в области общая площадь невостребованных сельхозугодий ежегодно возрастает, пополняя фонд перераспределения, который с 2005 года ежегодно увеличивался приблизительно на 200 тыс. га и достиг в конце 2008 г. - 940,7 тыс. га, из которых сельхозугодья составили 925,6 тыс. га, в т.ч. пашня - 603,1 га [8]. Всего же невостребованные доли земельных пайщиков хозяйств-банкротов составляют 1341,1 тыс. га, включая земли сельских администраций, изъятые ранее у хозяйств [16]. Само понятие невостребованности оказывается достаточно условным, т.к. условия невостребованности различны. Это может быть физическое отсутствие держателя пая (смерть, миграция, крайняя экономическая пассивность). Это может быть земельный пай в хозяйстве-банкроте, которые владельцы не могут обработать по экономическим причинам. Земля так же может быть невостребованна в связи с её крайне низким биоклиматическим потенциалом либо удаленностью от населенных пунктов и трудной доступностью.

В практике государственного учёта сельскохозяйственные угодья степной зоны, особенно пахотные, которые по официальной отчётности не используются для производства сельскохозяйственной продукции, принято считать неиспользуемыми землями. При этом весьма проблематично достоверно определить неиспользуемость участка земель, если это не пахотные угодья. Кроме того, пахотные угодья, неиспользуемые по назначению, как и залежные земли фактически используются в зимний период как охотугодья хорошего и среднего качества. Более того, залежные и целинные степи даже без аграрного освоения самим фактом своего существования оказывают целый ряд экосистемных услуг. Таким образом, вопреки реальному экологическому и хозяйственному значению сельскохозяйственных угодий степной зоны, до сих пор сохраняется представление о залежах как о «пустом» пространстве, укоренившееся в традиции советского землеустройства и служащее обоснованием необходимости вложения государственных средств в залежные земли для их возвращения в пахотные угодья.

В настоящее время неиспользуемые по различным причинам сельхозугодья государство стремится включить в так называемый фонд перераспределения для предоставления земель более эффективным собственникам на правах аренды либо выкупа. При этом к землям сельхозназначения применяется понятие неиспользуемости, охватывающее только аграрный вид деятельности, хотя значение почвы-земли гораздо шире. Если проводится хоть какой-то государственный учёт территориальных параметров этого земельного фонда, то их качественное состояние, в том числе природоохранный потенциал, не учитывается. Для разработки комплексного подхода к дальнейшему использованию неиспользуемых сельскохозяйственных земель в степной и лесостепной зоне предлагается следующая дифференциация таких угодий.

Невостребованный земельный фонд - земли, главным образом сельскохозяйственного назначения, возможно лесного фонда и других категорий, в силу природных предпосылок малопригодные для ведения любого вида сельскохозяйственной деятельности, в т.ч. пастбищного животноводства, либо недопустимо удалённые от сельских населённых пунктов. В настоящее время такие угодья как правило не используются, на них активно протекают процессы восстановления биологического разнообразия. Нередко эти земли бесхозны, поэтому на них крайне осложнен контроль за соблюдением природоохранного законодательства. Эти земли в наибольшей степени являются очагами возникновения пожаров природного и антропогенного происхождения.

Маловостребованный земельный фонд – земли сельскохозяйственного назначения с биоклиматическим потенциалом достаточным для ведения сельскохозяйственной деятельности, в том числе богарного земледелия, но не вовлечённые в сельское хозяйство в связи с оттоком населения.

Земли, теряющие востребованность -земли сельскохозяйственного назначения, временно необрабатываемые и неиспользуемые вследствие длительного ухудшения демографической, социальной ситуации или неблагоприятной рыночной конъюнктуре, либо в связи с процедурой банкротства сельхозпроизводителя. До вступления в права нового собственника или пользователя тысячи гектаров угодий могут не использоваться в течение ряда лет, но с приходом эффективного собственника такие земли возвращаются в сельскохозяйственный оборот.

Нами на основе многолетних полевых исследований были выявлены основные ареалы неиспользуемых сельхозугодий, расположенные в основном в южных и юго-восточных районах Оренбургской области. Особенно много таких земель в Предуралье и сопредельных районах Казахстана. По разработанной нами методике была проведена оценка природоохранного потенциала неиспользуемых земель, в основном пахотных угодий, находящихся в залежном состоянии более 10 лет. Степень развития вторичной степи оценивались методом экспертных оценок по семибальной шкале с возрастанием баллов от отсутствия признаков восстановления степных экосистем до вторичной степи.

В 2008-2012 гг. в Оренбургской области РФ и сопредельных районах Казахстана выявлены участки неиспользуемых земель, перспективные для создания степных ООПТ, в том числе трансграничных:

  1. Два участка, примыкающие к Донгузской степи с запада и востока. Относятся к землям, теряющим востребованность, рассматриваются как перспективная ОПТ «Стрепетов Дол». Первый участок - Маячный (16,5 тыс. га) между Донгузской степью и железной дорогой, пос. Первомайский и Боевой горой. Второй участок - Дедуровский (26 тыс. га). На данном участке расположен ряд уникальных степных целинных и вторичных эталонов на плакорах: Суходольный (740 га), Никольский (1660 га), Городищенский (3760 га).
  2. Троицкий участок Соль-Илецкого района Оренбургской области (20 тыс. га). Относится к невостребованным землям с одним из самых низких в области биоклиматических потенциалов. Вторичная лессинго-ковыльная степь со сформированным базисом степной экосистемы. Компактность массивов вторичных степей в сочетании с меловыми плато, меловыми горами и обнажениями делает территорию участка перспективной для создания степной ООПТ трансграничного характера.
  3. Луговской участок Кувандыкского района Оренбургской области. Относится к маловостребованным землям. Территориальной основой участка является памятник природы Кзыладырское карстовое поле (порядка 3600 га) и вторичные степи, примыкающие непосредственно к карстовому полю площадью 4100 га.

Наибольшее значение для сохранения и восстановления степных экосистем имеет не столько площадь залежей, сколько степень развития на них вторичных степей, от которой зависит значение угодий и для адаптивного животноводства, и для территориальной охраны степей. Наилучшие предпосылки для развития и долговременного существования вторичных степей имеются на тех землях, которые на протяжении длительного времени освобождены от пахотного использования. В этой связи считаем нецелесообразной постановку задачи максимального возвращения в пахотный оборот неиспользуемой пашни. Прежде всего, это касается относительно плодородных земель, теряющих востребованность, на которых протекают процессы самореабилитации редких и исчезающих степных биологических видов. В этой связи требуется принципиальное согласование и соответствующая доработка природоохранного и земельного законодательств. Так же это касается земель с биопотенциальной урожайностью 10-12 ц/га. На этих землях необходима государственная поддержка традиционных адаптивных форм ведения сельского хозяйства [19], в первую очередь, пастбищного скотоводства, табунного коневодства, возможно, бизоноводства.

Наблюдаемые процессы утраты пахотными угодьями их социально-экономической привлекательности, прежде всего потенциально малопродуктивными, расценивается нами как явление, создающее условия для восстановления степных экосистем. В то же время, отток населения и прекращение всякого сельскохозяйственного использования земель имеет негативное значение в силу природоохранной специфики современных степей. В связи с этим количество и распределение сельскохозяйственных копытных не может компенсировать утрату диких. Степи почти в равной степени чужды и полная распашка, и абсолютная заповедность, приводящая к вырождению травостоев и частым пожарам.

Долгосрочное планирование развития муниципальных образований и природоохранной деятельности требует принимать во внимание природоохранный и аграрный потенциал старых залежей - вторичных степей, особенно в южных и юго-восточных районах. К сожалению, следует отметить, что в России до сих пор нет ни одного законодательного акта, направленного на сохранение и восстановление степных экосистем на землях сельскохозяйственного назначения в качестве поставщика экосистемных услуг и пастбищ для адаптивного животноводства. Лишь в последнее время на государственном уровне стали уделять внимание проблеме развития мясного животноводства в степных регионах страны. Ставится задача диверсификации аграрного производства и развития агротуризма.

В Оренбуржье таким задачам отвечают территории постцелинных районов Зауралья: Ясненского, Домбаровского, Светлинского. Светлинский район имеет природные предпосылки для охотничьего хозяйства, агротуризма и для создания новых охраняемых территорий. С учётом вступления России и Казахстана в ВТО, эти районы требуют отдельной стратегии развития и территориального планирования, ориентированных на переход от земледелия особого риска к адаптивному степному животноводству с созданием дополнительной кормовой базы в виде посевов сорго (не более 10% современных пахотных угодий), к развитию охотничьего и аграрного туризма. Возникает необходимость в принятии региональной программы трансформации малопродуктивной пашни в житняково-типчаково-ковыльные полуприродные угодья для развития коневодства, овцеводства, бизоноводства.

По отношению к землям со средним биоклиматическим потенциалом целесообразно подходить с позиций построения «поляризованной биосферы» Б.Б. Родомана [12]. То есть, выбывшие из сельхозоборота ранее неудачно распаханные земли в степной зоне рассматривать как угодья, подлежащие декультивации - целенаправленному превращению во вторичные природные системы. Вместо необратимого превращения степной зоны в зернозону, практически аграрную пустыню, необходимо вводить своего рода длительный «ландшафтооборот», обеспечивающий полное восстановление степных экосистем [12]. Подобный подход, адаптированный к степной зоне, неоднократно предлагался нами в виде моратория на распашку залежей, создания фонда стабилизации и восстановления почвенного плодородия, ландшафтного и биологического разнообразия степей. Для Оренбуржья такой фонд может составить порядка 300-400 тыс. га, которые по существу могут сформировать самую малозатратную и эффективную степную охраняемую территорию. На степном пространстве России от Калмыкии до Алтая такие земли могут составить несколько миллионов гектаров. В этих условиях само понятие «пустующих» земель станет неактуальным в связи с признанием за ними выполнения природоохранной, экосистемной, рекреационной и аграрной функций.

Оценивая потенциальную экономическую эффективность непахотного использования маловостребованных земель, представленных в основном вторичными и целинными степями, следует отметить высокую стоимость мяса, выращенного экстенсивным способом на естественных степных пастбищах. Например, стоимость «травного» австралийского мяса в Москве в 2012 году доходила до 900 рублей за килограмм. Бизоноводство, судя по данным бизоноводческих ассоциаций США и Канады, на протяжении уже более чем десятилетия является наиболее динамичной и устойчивой к кризисам отраслью мясного животноводства, позволяющей извлекать дополнительную прибыль от туризма и продажи дорогостоящих дериватов [23].

Нами на базе рекомендаций Всемирного банка [1] разработана методика экономической ценности степных экосистем, в основу которой положена системная оценка прямых и косвенных выгод от их существования. На сегодня оценке поддаются стоимость ежегодной растительной продукции, потенциала охотничьих ресурсов, предотвращенных потерь гумуса (0,415 тонн в год), стоимость существования (готовность оплачивать само по себе существование степей). В общей сложности, выгоды от существования 1 га степи оцениваются в 2200 рублей в год. Помимо перечисленного, существует ряд экосистемных услуг, выгоде от которых пока сложно дать номинальную оценку: депонирование углерода, эстетическое значение, научное значение, функция эталона в оценке земель, воспитательные функции, функция объекта развития географического патриотизма и другие [4, 9]). Соответственно, оценка потенциальной экономической эффективности непахотного использования конкретного земельного массива будет складываться в зависимости от ситуации на основании существующих оценок для 1 га степных экосистем.

Работа выполнена при поддержке программы фундаментальных исследований Президиума РАН № 31 «Роль пространства в модернизации России: природный и социально-экономический потенциал» (Проект 12-П-5-1005 Степь и лесостепь Российской Федерации: актуальные проблемы землепользования и пространственного развития в условиях модернизации экономики).

Список литературы

  1. Бобылев С.Н. Экономика сохранения биоразнообразия: (повышение ценности природы). - М.: Наука, 1999. - 88 с.
  2. Города и районы Оренбургской области: Стат. сб. / Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. - Оренбург. 2012. -274 с.
  3. Землеустройство и рациональное использование земли / Под ред. Г. А. Кузнецова и В.П. Прошлякова. - М.: Колос, 1977. - 247 с.
  4. Земля: как оценить бесценное. Методические подход к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны / С.В. Левыкин [и др.]; под общ. ред. С.В. Левыкина. - Новосибирск : Сиб. экол. центр, 2005. - 170 с.
  5. Кирюшин В.И. Экологизация земледелия и технологическая политика. - М.: Изд-во МСХА, 2000. - 473 с.
  6. Климентьев А.И. Почвенно-экологические основы степного землепользования. - Екатеринбург: УрО РАН, 1997. - 248 с.
  7. Ключевский В.О. Сочинения в 9 т. Т.1. Курс русской истории. 4.1 / Под ред. В.Л. Янина.-М.: Мысль, 1987.-430 с.
  8. Кувшинов А.И., Степовик Д.А. Анализ состава, структуры и использования земель Приволжского федерального округа // Изв. Оренб. гос. аграр. ун-та. - 2008. - №2 (18). -С. 190-192.
  9. Левыкин С.В. Теория управления земельными ресурсами агроэкосистем на основе сохранения и реабилитации ландшафтно-биологического разнообразия степей: Автореф. дисс. д-ра геогр. наук. - Астрахань, 2006. - 35 с.
  10. Мазуров А.В., Нахратов В.В., Чуркин В.Э. Комментарий к Федеральному закону «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» - М.: Частное право, 2009. - 304 с.
  11. Прянишников Д.Н. Популярная агрохимия. - М.: Наука, 1965. - 397 с.
  12. Родоман Б.Б. Поляризованная биосфера: Сб. статей. - Смоленск: Ойкумена. -2002.-336 с.
  13. Русанов A.M., Кононов В .М. Основные положения концепции пахотнопригодности земель // Оптимизация природопользования и охрана окружающей среды Южно-Уральского региона: материалы Рос. науч. практ. конф. - Оренбург, 1998. - С. 70-73.
  14. Настольная книга русского земледельца. - М.: АО «Прибой», 1993. - 704 с.
  15. Соловьёв С.М. Сочинения в 18 т. Кн. 1. История России с древнейших времён. Т.1-2.-М.: Голос, 1998.-752 с.
  16. Степовик Д.А. Состав и структура земель сельскохозяйственного назначения Оренбургской области // Изв. Оренб. гос. аграр. ун-та. - 2010. - №1(25). - С. 108-110.
  17. Тишков А.А. Десять приоритетов сохранения биоразнообразия степей России // Степ. бюл. - 2003. - № 14. - С. 10-12.
  18. Тишков А.А. Организация территориальной охраны биоты и экосистем степной зоны России // Вопросы степеведения. - Оренбург, 2005. - Вып. 5.- С. 28-38.
  19. Файзуллин Г.Г. Правовые вопросы государственного управления сельским хозяйством в России. - М.: Изд. дом «Право и государство», 2004. - 296 с.
  20. Формозов А.Н. Изменения природных условий степного юга Европейской части СССР за последние сто лет и некоторые черты современной фауны степей // Исследования географии природных ресурсов животного и растительного мира (к 60-л со дня рождения А.Н. Формозова). -М.: ИГ РАН, 1962.-С. 114-160.
  21. Чибилёв А.А. Экологическая оптимизация степных ландшафтов - Екатеринбург: Наука, 1992.- 172 с.
  22. Эволюция земледельческого использования степей оренбургско-казахстанского региона / Чибилёв А.А., Левыкин С.В., Казачков Г.В., Рябуха А.Г. // Современное состояние и технологии мониторинга аридных и семиаридных экосистем юга России. Сб. Стат. - Ростов н/д: Изд-во ЮНЦ РАН, 2010. - С. 206-219.
  23. The National Bison Association. URL: http://www.bisoncentral.com/news/2010-best-year-record-bison-business (Дата обращения: 30.03.2011 г.)