Вопросы степеведения #7 (2009)

Вопросы степеведения. Научные доклады, статьи и основные итоговые материалы V Международного симпозиума «Степи Северной Евразии». Т. VII. – Оренбург: Институт степи УрО РАН, 2009. – 118 с.

Скачать (8,9 Mb PDF)

УДК 504:338.26



Rieks Bosch

EU PROJECT Sustainable Integrated Land Use of the Eurasian Steppe project Ukraine, 01024, Kiev, Luteranskaya 21/12 app 15, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Steppe and their natural characteristics. The Eurasian steppes are expansive grassland ecosystems that formerly extended over a broad biogeographic region from Hungary eastwards to Mongolia. These ecosystems harbour important biodiversity. Some 800 plant species have been reported in the steppe areas in eastern Ukraine. Unfortunately, throughout its range more than 90% of this habitat has been converted - mainly for agricultural purposes — and remaining natural and semi-natural grasslands are being lost by ploughing or degraded by overgrazing. At the same time, soils have been irreversibly degraded in extensive areas, leading to economic losses, loss of livelihood and outward migration of people.

During last decade new threat is coming by wide scale afforectation projects in Moldova, Ukraine, Russia. The States allocated compare large budgets for planting artificial forest on waste land and ofcourse steppe plots. This is strongly stimulated by the possibilities of carbon trade under the Kyoto protocol.

In just over ten years, the conservation status of the steppe areas has deteriorated from a situation that was already dire to one that is now truly perilous. In Europe, the conversion has been more than 95%. As a result, plant and wildlife species have declined or disappeared altogether in parts of their former range. No other terrestrial habitat in Europe holds such a high proportion of species with an unfavourable conservation status.

Steppe grasslands have a total, underground and aboveground parts, organic productivity in the order of 4,5—6 tons/ha (dry matter) in wetter years and 1—3 tons/ha in drier years, with significant amounts of carbon storage occurring underground, as steppe soils typically contain at least 7—8% humus when largely pristine. In combination with their significant area, this means that significant amounts of carbon are potentially sequestered in the steppe ecosystem, or released upon conversion.

Main shaping factors of the steppe were large herbivores and not to forget the wealth on invertebrates. In some studies it is shown that insects are responsible for over 60% of the consumption of the organic productivity.

The wild large herbivores, like Saiga, wild Horse, Deer, wild Donkeys, etc were all of seasonal migratory animals depending their routes on the availability of food. Due to the intensification of the agricultural use of the steppe the large herbivores were replaced by the herds of domestic animals. Under this process still a high level of biodiversity was saved.

One of the characteristics of steppe vegetation is their limited buffering capacity for overgrazing. This means that the margin between productive and degradation is very small. Out of the data collected on several places a increase of 0,1 to 0,2 standard husbandry unit (one unit is one standard cow) may lead to a reduction of the productivity of the vegetation with 60-70% from 1,5 ton per ha to 0,5 ton per ha or less. Further overgrazing may lead to productivities of 0,2 ton per ha. This means that doubling of the number of animals per ha gives results in 3 times less food for them. Major conclusion can be made that finding the edge of the carrying capacity of steppe is a major indicator for the efficient use of steppe. When the productivity will be closer to the natural productivity this will result in a similar effect on the biodiversity. So optimisation of the economic use of husbandry will lead to high agro-biodiversity. This is seen as one of the key option for steppe conservation.

Due to overgrazing and irrational arable farming a lot of land has been degraded. The loss of humus in soil from around 8% to 1-4% resulted in lack of water capacity and thus for higher sensitivity for drought, limiting the productivity of the land and making and through this making the land not longer suitable for economic use.

For Ukraine the surface of degraded land is estimated on 5-10 million ha, only for the Lugansk Oblast the inventory resulted already in a minimum of 230000 ha. The restoration of the productivity offers a good potential for re-use of this land, especially in the steppe zone, combing extensive use for husbandry and

high agro-biodiversity. On a number of places the re-use can be nature protection with agro-management to optimise the biodiversity and to reduce of cost of protection.

The combination of efficient husbandry with high agro-biodiversity, nature protection with agro-management and re-use of degraded land, offers good opportunities the strengthening of the large scale steppe restoration. ECONET can serve as efficient tool for large scale steppe restoration integrated into economic and social development of rural areas.

The steppe project. The primary tasks of the European Commission-funded project are to provide the beneficiary countries with the necessary technical assistance to improve biodiversity conservation and increase sustainable land use in grassland, wetland, and forest steppe ecosystems; to restore and use abandoned land, and improve management of privatised areas; to mobilize financial resources through, e.g., carbon sequestration, market driven financing and micro-financing; to mainstream biodiversity concerns into rural land use policy and practice at the regional, national and local levels; and to encourage cross border cooperation between the three partner states.

Pilot projects are being developed in two transboundary regions: eastern Ukraine (Lugansk Oblast) and south-western Russia (Rostov Oblast) and south-western Ukraine (Odessa Oblast) and southern Moldova ; (Cahul region). Activities supporting biodiversity conservation will include identification of steppe habitats and degraded lands, description of the transboundary Econets, and protected area planning. Support to rural development will include land-use planning, the introduction of sustainable grassland pasture management and sustainable agriculture. Integration of biodiversity concerns into agricultural practices by enhanced on-farm management of habitats, soils and nutrients are key to the success of the project. Biodiversity and rural development activities will be mutually supported by development of innovative economic and financial instruments, including carbon funding and market-supported financing.

The project is executed by Euroconsult Mott MacDonald, The Netherlands, in cooperation with ICF and ALVONA.

Critical Success Factors. Sustainable conservation and use of steppe resources is demonstrated in each of the two Pilot Demonstration Areas through integration of nature protection and rural development, supported by financing mechanisms and strategic policies. Key to success of the project is creating an environment where the integrated approach is supported by economic development, including for example, efficient husbandry, tourism, hunting management, horse breeding, and organic agriculture.

Options for development. All options for development will only be successful and sustainable when they are executed in an integrated — economic & social development with respect of environment conservation — approach. ECONET development, strategy for degraded land, Land Use plans, Socio-economic plans, Business sector plans, Agricultural management tools, and Management plan (for nature areas) are playing essential role in these developments.

ECONET and other planning. ECONET is an effective approach for nature conservation. ECONET can serves as tool for integration on wide area nature conservation and restoration activities into economic and social development of rural areas. ECONET has to be considered as a policy tool to select priority area and to support decision making on the use of available funds. It can be used as basis for assignment of reuse of degraded land and infrastructure development. It is an input in the land use plans. Together with the strategy for degraded land, afforestation plans, socio-economic plan and land use plan it are essential input in the management plans for the protected areas. To be efficient, ECONET approach requires (1) efficient sustainable financing mechanisms, (2) relevant regulation, and (3) proper management structure.

Socio-Economic development. Efficient husbandry is more a social than a technical issue. Most farmers are more counting the number of livestock than their total productivity and they lack the capacity to measure the productivity of their crop. There is lack of knowledge and management structure on efficient pasture management, taking into account rest period to help the vegetation to restore from grazing pressure. Even more important is the lack of ownership feeling and the need for management over pasture land.

A lot of pastures are common grounds. By lack of management tools for these pastures it is first comes, first feeds. Tools for the management of common land will be important to prevent degradation. Options are better responsibility and control of the use, transparent use of land or cattle tax for. the management of the common pastures, assignment of land users to limited plots of common land, reservation of land for , drought risk management, stimulation of haymaking and hay stock to enable a longer winter rest and to overcome drought periods. But perhaps most of all to support alternative sources of income or food supply making the local population less depending on husbandry.

Production of medical herbs, honey, quality beef, rural tourism are some of the sector which can be developed. This will only succeed by strengthening of the whole sector from producer till processing industry and trade.

First search should be creating more value out of agricultural product by refocusing or optimising the marketing. Major approaches are creating refocusing of the market, creating added value and quality improvement. To start with the last one guaranteed ecological production is a proofed instrument (eg. ecological cheese or meat).

Creating a critical economic mass and improved infrastructure a key aspects. For example when you want to market kumis to the high end city market (restaurants) the regular supply should be guaranteed. Exporting honey means minimum quantities of 10—40 ton/year, so cooperation between producers is needed. As knowledge a the marketing option is generally lacking, this makes local people easily a victim of intermediary trade which can make high profits and leaving the local producers with little income. Data from Moldova shows that were normally the price is build up by 25% for producer, 25% for whole trade, 25% for processing and 25% for consumer market, there this left for the producer only 10-15% and 40% or more for the whole sale.

Creating added value is an important instrument. Instead of collecting and direct selling of medical herb, these could be packed, mixed, and/or frozen. By effective marketing this can double the profit.

Sources of financing. To enable the economic development access to finances is necessary. This does not necessarily means credits or grants. Most reliable source of financing is market financing as mentioned above. Added value, improved marketing are key words. Access to the credit markets is problematic due to the high interests and the lack of interest of banks in rural areas. International credits for higher amounts are a possibility. This is especially feasible when investments go hand in hand with ecological improvement or...

Lately carbon financing is an upcoming instrumentation. Re-use and restoration of degraded steppe land offers good possibilities for carbon sequestration. For the official market it should be taken into account that a minimum of 10—20000 ha is required to create a tradable volume. The voluntary market offers options for smaller volumes. In Ukraine as JI country carbon sequestration under the Kyoto protocol can be realized. Russia first has to organize the procedures to meet the Kyoto protocol. Moldova has to wait for 2012 when a new decision will be made on the inclusion of carbon sequestration in soil for CDM countries. Funding of € .. and more / ha/year could be realistic.

Funding and grants are interesting as sources of co-financing for first investments and to finance the period of development. A range of regional, national, bilateral and international sources are available.

Conclusion. This integrated approach for nature protection and rural social and economic development offers good chances for livelihood and biodiversity of steppe territories.

УДК 551.43



В.П. Чичагов

Институт географии РАН Россия, 119017, Москва, Старомонетный пер., 29, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


В рамках разрабатываемой автором аридной геоморфологии равнинных регионов в современную эпоху геоморфологические результаты антропогенных преобразований сравнимы с эндогенными и экзогенными изменениями [1]. На протяжении позднего плейстоцена, раннего и начала среднего голоцена граница между степной и пустынной зонами испытывала неоднократные и значительные колебания в связи с изменением климатических условий. В эпоху климатического оптимума среднего голоцена площади степей значительно расширялись, степи интенсивно заселялись и антропогенные нагрузки на них увеличились. С этого этапа система «степь-пустыня» меняет свое состояние, функционируя в природно-антропогенном режиме, в понятия «аридность», «аридные регионы» и т. п. включается антропогенная составляющая. Антропогенные преобразования аридных регионов разнообразны, характеризуются изменчивой интенсивностью и имеют специфические отличия в областях разных цивилизаций. В целях выявления общих закономерностей проявления антропогенных изменений в пределах системы «степь-пустыня» автор проводит их изучение полевыми и дистанционными методами в пределах аридного афро-азиатского пояса, пересекающего континенты Восточного полушария между широтами 30° и 45° с. ш.

Временные рамки проводимых исследований - средний-поздний голоцен и современная эпоха. Обращает внимание рубеж на уровне 5 тысяч лет до нашей эры. В антропогенном изменении природы планеты он характеризуется рядом серьезных изменений, в частности, крупным пиком концентрации метана [3, 4J. Взаимодействие степей и пустынь, их пространственные, эволюционные и системные связи на протяжении эволюции, по-видимому, были более тесными и резуль­тативными, чем это представлялось нашим предшественникам.

По мере детализации наших знаний в области аридной геоморфологии все актуальнее становится проблема потери информации. Например, внешне девственный современный облик степей и пустынь слабо заселенной в настоящее время Восточно-Монгольской равнины скрывает длительную и богатую событиями историю ее антропогенного освоения [5].

Спектр антропогенных преобразований аридных регионов весьма разнообразен, включает точечные, линейные и ареальные типы разрушений разного генезиса, проявляющиеся на по­верхности аридных равнин. Антропогенная деструкция тесно взаимодействует с процессами функционирования созданной человеком подземной инфраструктуры, роль которой явно недооценивается. Новые данные о проявлении разрушительных процессов сетями грунтовых дорог и военными действиями в аридных регионах позволяют судить о том, что эти типы деструкции постоянно взаимодействуют друг с другом, причем вызванные ими линейные разрушения, при достижении определенных нагрузок и преодолев предел плотности, трансформируются в ареальные.

На протяжении последних 5000 лет на позорном счету человечества насчитывается 145 000 войн, которые были и остаются обычным средством решения экономических притязаний. Наибольшее количество войн и военных конфликтов в истории человечества приходится на интересующие нас аридные регионы. В некоторых из них - в Израиле, Палестине, Ираке и Афганистане они продолжаются и в начале XXI в.

Аридные равнины были во все времена наиболее удобны как для освоения, так и для проведения битв. В пределах аридного пояса Евразии издревле осваивались крупнейшие равнины платформенного типа Северной Африки, Малой Азии, Ближнего и Среднего Востока, Аравии, равнины Пакистана и Индии, Средней, Центральной и Восточной Азии. Их освоение и использование человеком в военных и мирных целях проходило в условиях постоянно менявшейся природной среды как в результате смены климатических условий, так и вследствие антропогенных воздействий.

Для получения более полной и объективной научной информации для решения вопросов изучаемой проблемы наряду с результатами полевых исследований серьезное значение приобретают документальные данные по археологии, истории и военной историографии: описания древних битв и сражений их участниками [6], источники древней картографии [7-10]. Эти документы могли бы оказать помощь в выявлении районов и областей длительного военного разрушения; в возможности датирования природных разрушений прошлого с точностью до года; в проверке и уточнении датировок событий древности. Бесценные первичные данные содержатся в ранних картографических документах: карте из Дура Европос на Евфрате [11], карте Равеннского анонима; Певтингеровой карте (рисованном дорожнике); древних картах Китая, Ближнего и Среднего Востока; картах Византийской эпохи и эпох раннего, классического и золотого века ислама; анализ современных картографических источников, восстанавливающих особенности древней природы и древнюю дорожную инфраструктуру [12]. Весьма результативен анализ обобщений, содержащихся в современных картографических источниках, восстанавливающих военные походы, завоеванные регионы и районы древних битв, а также отдельные черты природной среды прошлого: положение береговой зоны моря и озерных бассейнов, долин и русел рек, древней дорожной инфраструктуры и урбосферы в целом [13].

Важным рубежом в эволюции антропогенных преобразований аридных регионов является бронзовый век. Его ранний период в аридных областях северной части Восточного полушария характеризовался заложением основ каркаса современного этноса, бурным развитием главных древних цивилизаций: Древнего и Среднего Царств Египта, Месопотамии, Индии и Китая. В переломный период XVIII—XIX вв. до н. э. на юге Евразии протекали активные миграционные процессы, вызвавшие переселение части индоиранцев в Переднюю Азию, Иран, Индию. Процесс переселения сопровождался постоянными войнами.

Основные виды военных разрушений (нередко катастрофического характера) аридных равнин на протяжении всей их эволюции сводились к вытаптыванию, выбиванию и разрушению поверхности, сведению растительного покрова, созданию различных фортификационных сооружений, начиная со строительства древнеримских военных лагерей (походных и долговременных), к изменению русел рек и нарушению водных источников, разрушению населенных пунктов, ирригационных сетей, уничтожению сельскохозяйственных угодий, нарушению и частичной ликвидации инфраструктуры — мостов, отдельных путей и многому другому [14, 15].

Аридные равнины по сравнению с равнинами гумидных областей прошли наиболее долгий путь развития и, соответственно, разрушения войнами и дорожными сетями. Наиболее катастрофические последствия войн в аридных областях приводили к мощным вспышкам дефляции, эрозии, суффозии и других разрушительных рельефообразующих процессов; в условиях климатического опустынивания - к смене растительного покрова, существенному изменению ландшафтов, к изменению стиля геологического и геоморфологического формирования равнин. Особенно серьезные нарушения были нанесены отдельным областям и районам Средней Азии, Двуречья, Малой Азии, области Плодородного Полумесяца, Синая, Египта, областей Северной Африки, Центральной Азии и др., где на протяжении нескольких тысячелетий происходили многочисленные битвы, разрушавшие природу аридных областей, стиравшие с лица земли оросительные и ирригационные системы, портившие реки и озера, уничтожавшие леса. Природа здесь становилась другой и площади равнин, способных к естественной регенерации, резко сократились. Отдельные древние цивилизации, например, аккадская (XXIV-XXII вв. до н. э.), возможно, прекратили существование из-за крупных экологических катастроф - длительных засух [16].

Результаты полевых наблюдений, анализ космических материалов и наземной съемки позволяют судить о весьма значительном вкладе проведения военных операций и функционирования дорожных сетей в разрушение природной среды этой области, сведении первичной растительности, резком сокращении и деформации речной и озерной сети, интенсификации антропогенного опустынивания; существенных разрушениях горных массивов, островных гор и скальных равнин многочисленными каменоломнями, в которых добывался каменный материал для строительства античных городов типа Валюбилиса в Марокко, Дугги и Эль-Джем в Тунисе, Пальмиры в Си­рии, Персеполя и Пасаргата в Иране и др. Автору удалось обследовать равнины наиболее древних сражений и дорожные сети в пустынях, полупустынях и степях афро-азиатского аридного пояса, познакомиться с последствиями различных войн, кончая Второй мировой войной и арабско-израильскими войнами.

Намечаются три основные состояния разрушения аридных равнин, соответствующих трем типам военных действий: походов или перемещений войск, приводящих к обширной линейной — Дорожной деструкции аридного рельефа и разрозненным ареальным разрушениям в местах стоянок или лагерей; битв или сражений со значительными массами воинов, приводящих к огромным ареальным разрушениям равнинного рельефа. Даже во время перемирий или передышек между боями в безветренную жаркую погоду антициклонального типа происходит интенсивная адвективная деятельность, приводящая к подъему и выносу за пределы театров военных действий значительных масс аэрозолей.

На основании изучения исторических и военных историографических материалов удалось рассмотреть последствия трех основных традиционных и семь новых - с XX в. - типов военных разрушений аридных равнин. Традиционные типы военных разрушений: динамический, связанный с перемещениями людей в пешем строю, на конях, боевых верблюдах и слонах, на повозках, колесницах и проч.; стационарный или фортификационный - строительный, связанный с созданием крупных оборонительных сооружений: крепостей, лагерей, валов большой протяженности, флотов, мостов, линий связи и дорожной инфраструктуры с мостами, станциями; сооружение подкопов под крепостные стены и проч.; дистанционный - артиллерийская атака или артподготовка.

К новым типам военных разрушений аридных равнин относятся: создание долговременных укрепрайонов, аэродромов, космодромов, военных баз, временных портов и обслуживающей дорожной инфраструктуры; массированные артобстрелы с применением реактивного оружия; массированное бомбометание с самолетов; массированное минирование - наземное и с воздуха, приводящее к созданию больших площадей минных полей, заминированных пространств; прокладывание проходов сквозь них ковровым бомбометанием, приводящим к детонации мин в нужном интервале минного поля; использование тяжелой гусеничной техники - танков, самоходных орудий, ракет и проч.; использование быстродействующей землероющей техники; применение ракетной артиллерии, наконец, применение ядерного оружия.

Дорожные разрушения в мирные времена на обширных пространствах аридных равнин приводили к разным последствиям: от создания дорожных, созданных преимущественно ветром каньонов до обширных пространств испорченных земель. В эволюции дорожных сетей в пределах аридных равнин выявляется унаследованность путей (Малая Азия, Ближний и Средний Восток) как на обширных равнинах, так и в пределах небольших, межгорных, озерных и речных равнин. Издревле пути сгущались у переправ через реки, водных источников, таможен, караван-сараев, других населенных пунктов. Нагрузки на природную среду здесь были наиболее мощными и приводили к уничтожению растительного и почвенного покрова, размыву и развеванию поверхностных отложений. На космических изображениях и аэрофотоснимках эти участки осветлены до белого цвета. Аналогично выглядят и районы наиболее крупных битв прошлого.

Собранные и обобщенные материалы наших наблюдений, анализ литературных данных и изучение большого массива космических изображений, полученных экспедициями НАСА и МКС, позволили судить о недооценке, о значительно большем масштабе и большей результативности антропогенных преобразований природы в целом и рельефа аридных регионов. Приведем поучительный пример.

В 2000-2004 гг. Колумбийский университет США проводил исследования по проекту Национального географического общества США и Общества сохранения диких животных «След человека» [17] и опубликовал одноименную карту, являющуюся картой антропогенной освоенности Африки. В ее основу положены четыре признака: космические изображения, данные переписи населения и компьютерных программ, анализирующих число жителей; оживленность дорог и освещенность, которые, по мнению руководителя программы Э. Сендерсона, «оказывают самое сильное воздействие на дикую природу и ландшафты». На карте впервые с большой точностью на территории Африки нанесена дорожная сеть, выявлена степень влияния человека на природу с точностью до 1 кв. км и отражено увеличение интенсивности антропогенных преобразований в цветовой шкале от зеленых тонов через желтые к красным тонам. Один и тот же цвет отражает интенсивность разной хозяйственной деятельности человека. Так, темно-красный цвет на территории Эфиопии свидетельствует о значительных сельскохозяйственных нагрузках, а сгущение «сети красных вен» в агломерации Йоханнесбурга указывает на интенсивный характер урбанизации. Зеленый цвет, которым закрашено до 40% территории Африки, не означает, что эти регионы покрыты растительностью, а показывает, что природа лесной зоны Конго и Габона, пустынь Калахари и Сахары почти не затронута деятельностью человека. Это утверждение сомнительно. Трудно согласиться и с окраской Сахары зеленым цветом, свидетельствующим об отсутствии на ее территории антропогенных преобразований. Если нанести на карту Сахары восстановленные по многочисленным документальным источникам дорожные сети, функционировавшие на протяжении предшествующих 5000 лет, трассы перемещения войск, районы и места битв и сражений, то зеленые контуры пустыни должны были бы приобрести более теплый оттенок, местами покраснев.

За это время песчаные моря погребли, а мощная дефляция уничтожила массу важных антропогенных объектов, начиная с крупных древних городов и населенных пунктов. Этот вывод подтверждается анализом древних карт, обнаруженных на территории Ближнего и Среднего Востока. Здесь были открыты наиболее древние картографические источники: карта-подлинник из селения Дура Европос на Евфрате, датированная серединой III века, и Певтингерова карта, изготовленная на границе XII и XIII вв., но отражающая картографические знания первых веков нашей эры - позднеримской эпохи.

Карта из Дура Европос сохранилась на кожаном покрытии праздничного щита одного из ле­гионеров XX когорты пальмирских лучников, расквартированной в 230-235 гг. в гарнизоне Дура Европос. Ее неприглядный для неспециалистов облик контрастирует с солидным содержанием: она ориентирована на запад, т. е. запад расположен наверху; изображена часть черноморского побережья от Одессы до Трапезунда с устьями 12 рек и портовыми городами, расстояния между которыми обозначены римскими милями. Карта из Дура Европос — одна из разновидностей «рисованных дорожников» - itineraria picta, которые были распространены в эпоху Древнего Рима и использовались как для торговых путешествий, так и римской армией.

Певтингерова карта - известное древнее картографическое произведение - Tabula peutengeriana представляет собой узкий, длиной в 6,5 м свиток, на котором изображен весь мир, известный в античную эпоху от Атлантики до Восточного — Тихого океана, Цейлона и Индии, от Северного Ледовитого океана до гор Южной Африки и океана в Южной Азии — Индийского океана. Главную особенность и достопримечательность карты, ее основное содержание составляют сухопутные дороги, покрывающие своей сетью почти все пространство карты, показывающие как основные, так и второстепенные дороги, основные маршруты и соединяющие их поперечные пути; крупнейшие города во главе со столицей Восточной Римской империи той эпохи г. Антиохией, станции, узловые пункты, переправы и расстояния между ними. Певтингерова карта представляет также itinerarium pictum — рисованный дорожник, который в древности использовался военными, купцами и путешественниками. Материалы этих источников тщательно изучаются историками и анализируются нами в рамках разрабатываемой проблемы. По ним восстанавливается наиболее древняя, документально обоснованная, на отдельных участках значительно отличающаяся от современной, дорожная сеть и система населенных пунктов, состояние природной среды равнин, связи между древними государствами, возможность выбора наиболее безопасного пути, наконец, особенности разрушения дорогами.

Огромную полезную информацию об особенностях дорожной инфраструктуры содержат карты детально восстановленной дорожной сети [12]. Качественные характеристики рассматриваемых деструктивных процессов можно дополнить количественными. Вполне реально оценить объемы выброшенного грунта при строительстве линейных сооружений военного и гражданского назначения [18]. В качестве самостоятельной причины создания искусственных грунтов выступают военные действия. Войны в истории Земли представляют мощный фактор изменения земной поверхности и монолитности массивов горных пород. В процессе эволюции человечества совершенствовалась военная техника и росли масштабы ее воздействия на окружающую среду - рельеф, отложения и породы. Так, при создании древнего городища у г. Бельск были произведены земляные работы, объем которых превышал 250 тыс. м3. Результатом позиционного характера первой мировой войны в 1914—1918 тт. было создание в Европе сплошных укрепленных позиций фронтов общей протяженностью порядка 3000 км. В процессе создания траншей и ходов сообщения было выброшено более 240 млн. м3 грунта. В Великую Отечественную войну 1941-1945 гг. в процессе сооружения укреплений внешнего оборонительного пояса Москвы было извлечено и уложено в насыпи 2377 тыс. м3 грунта. Известно, что устройство стрелкового окопа требует проведения земляных работ объемом в 0,5 м3, блиндажа - 23,0, окопа пулеметного отделения -.0 и т. д. Таким образом, количественная оценка военного строительства возможна. Вполне реальным представляется и оценка размеров природных разрушений от бомбометания и функционирования минных полей.

Военные разрушения вносят значительный вклад в создание техногенных искусственных грунтов, уступая в этом отношении последствиям горнодобывающей промышленности. Приблизительная оценка объемов техногенных образований, создающихся при добыче и переработке рудных, нерудных полезных ископаемых и ископаемого топлива, составляет порядка 43 км3 в год, тогда как ежегодный твердый сток рек земли - 12,4 км1 [19].

Полученные данные о характере и интенсивности военных и дорожных разрушений аридных равнин позволяют сделать ряд выводов.

В разделах наук о Земле, изучающих эволюцию природы Земли и историю формирования аридных территорий - колыбели человечества в частности, явно недооценивалась роль разрушительных антропогенных процессов, связанных с военными действиями.

Ознакомление с основными вехами становления человеческого общества показывает, что в , его истории постоянными были войны; перерывы между войнами имели подчиненное значение ; и использовались с военной точки зрения для восстановления живой силы и подготовки к следуюшим походам и завоеваниям.

Наиболее частыми, длительными и разрушавшими природу издавна и по сей день были войны на территории аридных областей афро-азиатского пояса в условиях современных пустынь, полупустынь и сухих степей. Войны и военные операции сыграли весьма значительную роль в разрушении природной среды и рельефа аридных областей афро-азиатского пояса на протяжении последних 5000 лет. Начиная с бронзового века здесь была создана и устойчиво функционировала сложная дорожная инфраструктура, которая испытывала мощные перегрузки и усложнение специализированной системой военных дорог.

Суммарный эффект катастрофического (во время войн) и эволюционного разрушения (между войнами) аридных равнин внес ощутимый вклад в создание современного облика пустынь, полупустынь и сухих степей аридного афро-азиатского пояса. На протяжении позднего голоцена вдоль многочисленных антропогенных линейных нарушений активизировался комплекс экзогенных рельефообразующих процессов, в первую очередь, эрозия, дефляция и суффозия, значительно изменившие исходный рельеф, поверхностные отложения и создавшие культурные ландшафты. Войны приводили к созданию новых типов рельефа: участков выбитых антропогенных равнин и расчлененного антропогенного рельефа; расчлененных эрозией и дефляцией равнин, участков бедленда, реже мелкосопочника и холмов, специфического микрорельефа небхов.

Результаты проведенных исследований позволили прийти к новым выводам о характере и типax природных последствий войн. Это — формирование новых участков песчаных морей современных пустынь; появление комплексов эоловых аккумулятивных форм, испытывающих поступательно-возвратные сезонные перемещения по поверхности подстилающих их глинистых равнин; образование крупных дефляционных равнин и дефляционных впадин в их пределах; создание наиболее крупных дефляционных впадин, в пределах которых дефляция достигла уровня грунтовых вод; формирование ареалов развития дефляционных останцов и островных гор; разработка каменоломен в пределах островных гор и скальных останцов с частичным их уничтожением; возникновение участков каменистых пустынь — гамад антропогенного генезиса; кардинальная перестройка гидрографической сети аридных областей; усложнение системы сухих долин — вади с эпизодическими мощными паводками; сведение лесных массивов в аридных горах и лесной растительности саванн на аридных равнинах; резкое усиление линейной и площадной эрозии в горах и предгорьях, формирование генерации молодых склоновых отложений, субаэральных и подводных морских дельт, т. е. существенное изменение стиля формирования поверхностных отложений и экзогенного рельефообразования; значительное уменьшение объемов взвешенных и влекомых наносов в крупных и малых реках в результате создания гидротехнических сооружений в их верховьях, например, в русле Нила в связи со строительством плотины Ассуанской ГЭС, вызвавшим резкое нарушение естественного хода вдольберегового потока наносов и размыв песчаных побережий на юго-востоке Средиземного моря; зарождение участков молодых — коротких и крутых наклонных подгорных денудационных равнин типа педиментов, как отклик на предшествовавший эрозионный врез и начало формирования покрывающего их чехла песчано-обломочных отложений; резкое усиление результативности дефляции на обширных площадях будущих песчаных и каменистых пустынь и, возможно, локальное проявление эоловых катастроф, образование глубоких и сверхглубоких — ниже уровня моря — дефляционных котловин, вскрывших горизонты грунтовых вод; образование в районах длительных войн специфическою геоморфологического ландшафта небхов — устойчивых, долговременных крупнокучевых эоловых песков; создание антропогенной подземной инфраструктуры, начиная с использования местным населением естественных пещер в качестве убежищ; формирование новых ареалов пещер и пещерных отложений - создание сети антропогенных крутосклонных котловин - кратеров с системой горизонтальных ходов - жилищ с постоянной оптимальной температурой воздуха; формирование комплекса антропогенных поверхностных отложений смешанного генезиса и слоев «оазисных» отложений с возрастом около 2000 лет; усиление поступательного движения эоловых песков Ливийской пустыни в долину и русло самой крупной современной реки Северной Африки - Нила; участие антропогенных отложений в строении осадков прибрежного морского мелководья Средиземного, Черного и Каспийского морей.

Выяснилось, что в периоды войн дорожные сети «работают» в режиме повышенной интенсив­ности и дорожная дигрессия резко усиливается. Грунтовые дороги аридных равнин прокладывались с учетом крупных неровностей рельефа, но рисунок путей определялся также необходимостью связи с древними государствами, городами и населенными пунктами, источниками пресной воды и стратегическими и тактическими соображениями. Известно, что интенсивность дорожной дигрессии зависит от характера поверхностных отложений или пород и от размаха высот - энергии рельефа. Но, как удалось выяснить, и в пределах Прикаспийской равнины с высотами ниже уровня моря достаточно интенсивно проявляются поверхностный смыв, суффозия и дефляция и др. В старте и развитии линейного экзогенного рельефообразования дорожной инфраструктуры принимает участие заслуживающий специального анализа комплекс биогенных процессов, значение которых трудно переоценить.

Развитая военно-дорожная инфраструктура становилась информационной паутиной, объ­единявшей огромные регионы противоборствующих сторон и регионы их жизненных интересов. Выяснилось, что эта инфраструктура, созданная для решения конкретной задачи - победы в крупной битве, значительно выходит за рамки театров военных действий, соединяя нападающую сторону как со смежными странами-союзниками, так и с более удаленными государствами, например, партнерами в дипломатических отношениях.

Антропогенные преобразования рассмотренных типов происходят на фоне традиционного хозяйственного использования равнинных аридных территорий, прежде всего сельского хозяйства. Используются они здесь с глубокой древности: из семи центров культурных растений, выделенных Н.И. Вавиловым, четыре - Восточноазиатский, Юго-Западноазиатский, Средиземноморский и Абиссинский (Абиссинско-Южноаравийский) расположены в аридных областях. Одновременно рельеф аридных равнин испытывает значительную трансформацию в процессе создания и эксплуатации других антропогенных линейных нарушений: проведения газо-, нефте- и водопроводов, линий высоковольтных электропередач, линий связи разного рода, создания и эксплуатации оросительных, ирригационных систем и проч. Изучение эволюции каждого из типов вносит вклад в восстановление общей картины антропогенного преобразования природы аридных областей, прежде всего рельефа и слагающих его отложений [20].

Изучение геоморфолошческих особенностей аридных равнин афро-азиатского пояса и их антропогенных преобразований позволило внести вклад в решение фундаментальных проблем: геологической и геоморфологической корреляции, механизмов формирования поверхностей выравнивания, особенностей и закономерностей эоловых природно-антропогенных катастроф, проблемы взаимопомощи природных катастроф и др. [21].


  1. Чичагов В.П. Прошлое, настоящее и будущее отечественной аридной геоморфологии // Отечественная геоморфология: прошлое, настоящее, будущее. - СПб., 2008. - С. 24-25.
  2. Чичагов В.П. Новые пути в изучении антропогенных разрушений природы аридных регионов // Изв. РАН. Сер. географ. - 2005. - № 6. - С. 3-13.
  3. Ruddiman W.F. Orbital insolation, ice volume, and greenhouse gases // Quatern. Sci. Reviewes. -2003.-22.-P. 1597-1629.
  4. Ruddiman WE, Thomson J.S. The case for human causes of increased atmospheric CH4 over the last 5000 years // Quatern. Sci. Reviewes. - 2001. - 20. - P. 1769-1777.
  5. Чичагов В.П. Эволюция опустынивания Восточно-Монгольской равнины по палеогеографическим данным // Степи Евразии: Материалы IV Междунар. симпоз. — Оренбург, 2006. — С 766-768.

      6. Арриан. Поход Александра. - СПб., 1994. - 273 с.

  1. Зубарь В.М. Херсонес Таврический и Римская империя. — Клев, 1994. — 179 с.
  2. Ковалевский Н.Ф. Всемирная военная история. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. — 496 с.
  3. Кучма В.В. Военная организация Византийской империи. — СПб., 2001. — 207 с.
  4. Подосинов А.В. Восточная Европа в римской картографической традиции. — М.: Индрик, 2002. - 488 с.
  5. RostovtzefFM.l. The excavation at Dura Europos. — 1936. — 179 p.
  6. Miller K. Itineraria Romana. - Stuttgart, 1916. - 351 p.
  7. Connolly P. Greece and Rome at War. 2-nd publ. - 1998. - 397 p.
  8. Burn A.R. Persia and the Greece. A&G. Black. - 1962. - 381 p.
  9. Todd M. The Walls of Roma. - London, 1978. - 198 p.
  10. Михаленко В.Н. Глубинное строение ледников тропических и умеренных широт. — М.: ЛКИ, 2008. - 320 с.
  11. National Geographic. Россия. Африка. - 2005. - Спец. номер. - С. 52-53.
  12. Хазанов М.И. Искусственные грунты, их образование и свойства. - М.: Наука, 1975. — 135 с.
  13. Огородникова Е.Н., Николаева С.К. Техногенные грунты. — М.: Изд-во МГУ, 2004. — 250 с.
  14. Чичагов В.П. Война и пустыня. - М., 2007. - 104 с.
  15. Чичагов В.П. Аридные равнины Северо-Западной Африки: особенности структуры, скульптуры, истории формирования. — М., 2008. — 173 с.

УДК 577.4: 502.205



З.Ш. Шамсутдинов(1), Н.З. Шамсутдинов(2)

  1. Государственное научное учреждение Всероссийский научно-исследовательский институт кормов имени В.Р. Вильямса РАСХН, Россия, 141055,

Московская область, Лобня, Научный городок, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

  1. Государственное научное учреждение Всероссийский научно-исследовательский институт гидротехники и мелиорации РАСХН, Россия, 127550,

Москва, ул. Большая Академическая, 44


Чрезмерное экологически ненормированное воздействие антропогенных и техногенных факторов вызвало разрушение полукустарниково-травяных и травяных экосистем на значительной территории пустынной и степной зон в аридных районах Центральной Азии и России. Эти негативные процессы привели к обеднению флористического состава и упрощению ценотической структуры указанных экосистем, увеличению числа редких и исчезающих видов растений и развитию процессов опустынивания. В этой связи разработка биогеоценотически обоснованных методов восстановления биоразнообразия и продуктивности деградированных пустынных и степных экосистем в настоящее время стала одной из важнейших задач науки и практики.

Биогеоценотические основы экологической реставрации пустынных и степных экосистем [8—12] Анализ многолетнего агрономического и лугопастбищного опыта показывает, что в основу исследований и разработок, направленных на решение проблем экологической реставрации деградированных пустынных и степных экосистем, должны быть положены зональные схемы биогеоценотических структур и на этой основе разработаны методы экологической реставрации нарушенных пустынных и степных экосистем:

  • Принцип флористической и ценотической неполночленности пустынных и степных экосистем и его значение для обоснования возможности их экологической реставрации

Естественные пустынные и степные экосистемы аридных зон Центральной Азии и России, занимающие громадные площади, характеризуются флористической и ценотической неполночленностыо. Согласно Л.Е. Родину [7], современные аридные экосистемы без исключения — это вторичные антропогенные образования. Видовая и ценотическая неполночленность пустынных и степных экосистем выражается в сравнительно упрощенной структурной организации, обедненности ботанического состава травостоя, низкой заполненности органами растений биогоризонтов растительных сообществ. Вследствие этого в таких сообществах экологические ниши сужаются, остаются нереализованными потенциальные возможности фитоценозов к производству максимально возможного количества органического вещества в данных условиях.

Положение о наличии экологических резервов и ресурсов, не используемых флористически и ценотически неполночленньгми пустынными и степными пастбищными экосистемами, экспериментально обосновано в ряде наших работ [9,10,11,13,14]. Экологическая реставрация наруигенньгх пустынных и степных экосистем на основе использования поликультур, т. е. использование для восстановления их структуры и продуктивности смесей зонально типичных кустарников, полукустарников и трав, способных к более полному использованию материально-энергетических ресурсов аридных земель, которые в последующем могут сами создавать новые экологические ниши для других организмов.

Представление о флористической и ценотической неполночленности пастбищных экосистем и в этой связи наличие неосвоенных экологических ниш и неиспользуемых материально-энергетических ресурсов является важным, мобилизующим экологическим принципом, имеющим общезональное значение для проведения работ по экологической реставрации нарушенных пустынных и степных экосистем [9, 10, 11, 13].

  • Принцип соответствия эколого-ценотических конструкций восстанавливаемых пустынных и степных экосистем зональным типам естественных биогеоценотических структур

Биогеоценоз является элементарной самовоспроизводящейся экологической системой биосферы, в которой протекают основные процессы трансформации вещества и энергии, замыкаются узлы экологических связей и совершаются основные акты биопродукционного процесса [1, 2, 4, 6, 7]. Каждой природной зоне присущ свой зональный тип биогеоценоза [1]. Именно зональный тип биогеоценоза как взаимосвязанный комплекс живых организмов и абиотической среды данного естественно-исторического района обеспечивает максимальный выход биомассы и накопления энергетических ресурсов на единицу площади [2].

Основным носителем зонального типа биогеоценотической структуры, согласно Г.М. Зозулину [2], является жизненная форма растений.

Основной жизненной формой растений для пустынных экосистем является жизненная форма «полукустарник» (виды родов Artemisia, Kochia, Camphorosma, Salsola, Halothamnus, Eurotia).

В сухой степи и дерновинно-злаковой степи преобладают гаготнодерновинные травы, а для луговых степей характерны рыхлодерновинные и короткокорневищные злаки и осоки. К плотно-дерновинным относятся житняк пустынный {Agropyron desertorum (Fisch. ex Link) Schult.), житняк широкополосный {A. pectinatum (Bieb.) Beauv.), келерия стройная (Koeleria gracilis (L.) Pers.) ко­выль перистый (Stipa pennata L.), ковыль красивейший {Stipa pulcherrima C. Koch.), ковыль Лес-синга (S, lessingiana Frin. et Rupr), типчак валлийский (Festuca valesiaca Gaud.), типчак скальный (Festuca rupicola Heuff.).

К рыхлодерновинным и короткокорневищным злакам относятся ежа сборная {Dactylisglomerata L.), кострец безостый (Bromopsis inermis (Leyss.) Holub.), кострец береговой {B.riparius Rehm.), мят­лик луковичный (Poa bulbosa L.), осока низкая (Carex humilis Leyss.), осока узколистная (Сагех stenophylla Wahlenb.).

Принятые в качестве элементов модели различные зонально типичные жизненные формы растений послужили основой моделирования самовозобновляемых, экологически устойчивых, высокопродуктивных кормовых агробиоценозов на месте деградированных пустынных и степных экосистем.

  • Принцип адаптивной стратегии растений и его значение для обоснования возможности экологической реставрации пустынных и степных экосистем

В процессе формирования современных биоценозов шел отбор видов растений, способных существовать в условиях среды, проявляющей периодическую изменчивость как в годовом, так и в суточном цикле. У каждого вида образовалась совокупность приспособлений — своя особая адаптивная стратегия, обеспечивающая виду возможность обитать совместно с другими организмами и занимать определенное положение в соответствующих биоценозах [5]. Л.Г. Раменский [6] выделил три типа стратегии у растений: виоленты, патиенты и эксплеренты. Аналогичные типы стратегии жизни выделил J. Grime [16,17], назвав и присвоив им соответствующие символы: конкуренты (С), стресстолеранты (S) и рудералы (R).

Отсюда следует вывод, имеющий важное значение для практики экологической реставрации деградированных земель: если мы выдвигаем в качестве основной цели при экологической реставрации в пустынной и степной зонах достижение восстановления зонального флороценотического биоразнообразия и продуктивности, то должны достичь оптимизированного фитоценотического баланса путем максимальной реализации потенций разных типов адаптивной стратегии растений на основе усиления дифференциации экологических ниш и использования при формировании узловых сообществ взаимодополняющих их признаков и свойств.

  • Принцип дифференциации экологических ниш и взаимной дополняемости видов в фитоценозах и его значение для обоснования возможности экологической реставрации нарушенных пустынных и степных экосистем

Следующий важный принцип биогеоценологии, который имеет существенное методологическое значение для обоснования возможности экологической реставрации нарушенных пустынных и степных экосистем — это использование концепции дифференциации экологических ниш и взаимной дополняемости видов в процессе формирования узловых пустынных и степных экосистем.

Дифференциация экологических ниш в процессе сукцессионного формирования полночленных пустынных и степных экосистем возможна за счет совмещения разных жизненных форм растений с разным типом распределения корневых систем в почве и надземной части в воздушной сфере, с разной потребностью в элементах минерального питания, с разной потребностью в свете, с разной способностью усвоения труднодоступных форм почвенной влаги, фосфора и калия, с разной феноритмикой.

В наших работах [9, 10—13, 15, 18] было экспериментально обосновано положение о том, что более полное освоение фундаментальной экологической ниши и интенсификация использования ресурсов среды достигаются в тех пустынных и степных экосистемах, которые смоделированы по типу зональных биогеоценотических структур и состоят из смеси экологически и биологически различающихся жизненных форм растений, типичных для данной зоны. Именно в таких экосистемах наиболее полно реализуется принцип взаимной дополняемости видов кормовых растений на основе ярусного, сезонного, функционального, сукцессионного и флуктационного типов дифференциации экологических ниш [10, 11, 13, 15].

На основе широкого использования фундаментальных принципов биогеоценологии - фло­ристической и ценотической неполночленности существующих фитоценозов, соответствия эколого-ценотической конструкции восстанавливаемых пустынных и степных экосистем зональным типам естественных биогеоценотических структур, типов адаптивной стратегии растений, дифференциации экологических ниш и взаимодополняемости экологически и биологически различающихся видов в сообществах, разработаны эффективные методы ускоренной экологической реставрации нарушенных экосистем в пустынной и степной зонах Центральной Азии и России:

  • Методы экологической реставрации нарушенных пустынных и степных экосистем:

Разработка методов экологической реставрации деградированных пустынных экосистем проводилась в пустыне Карнабчуль на левобережье реки Заравшан (Узбекистан), на высоте 310 м над ур. м. Господствующий тип почвы - светлые сероземы, переходящие в серобурые почвы.

Почвы - легкие суглинки, слабо засоленные. Среднегодовая температура воздуха в пустыне Карнабчуль равна 16 °С, в июле достигает 40 °С. Годовая сумма осадков 180-250 мм.

Схема опыта включала разработку методов экологической реставрации на основе создания весенне-летних, осенне-зимних пастбищных экосистем на месте деградированных кормовых угодий.

Экологическая реставрация деградированных пустынных экосистем на основе создания весенне-летних пастбищных экосистем

Весенне-летняя пастбищная экосистема была создана посевом смеси семян Kochia prostrata (30%), Camphorosma lessingii (25%), Eurotia ceratoides (25%) и Poa bulbosa (20%) в полынно-эфемеровой пустыне Карнабчуля (Госплемзавод «Карнаб», Узбекистан). Посев был произведен 10 декабря в предварительно подготовленную почву по снежному покрову. В конце марта были получены дружные всходы всех высеянных кормовых растений.

На рис. 1 представлена продуктивность пастбищной экосистемы, где в течение 6 лет наблюдается увеличение продуктивности кормовой массы. Максимальный урожай многокомпонентное пастбище накапливает на 5—6-й годы жизни. Резкое увеличение кормовой массы происходит со второго года жизни растений, когда пастбищная экосистема рекомендуется к использованию. В структуре урожая наблюдается неравномерное распределение кормовой массы между видами растений, причем наибольший урожай приходится на долю Kochia prostrata. Если общий урожай кормовой массы пастбищной экосистемы в среднем за пять лет составляет 2,0 т/га, то из них 1,4 т/га (70,4%) приходится на долю популяций Kochia prostrata.

Одна из характерных особенностей весенне-летних пастбищных экосистем — быстрое нарастание кормовой массы в весенний период. К середине апреля, в зависимости от складывающейся метеорологической ситуации, многокомпонентное пастбище накапливает от 0,5 до 0,65 т/га сухой кормовой массы, урожайность природных пастбищ к этому периоду в засушливые годы не превышает 0,01, в благоприятные по увлажнению — 0,3 т/га сухой массы.

В последующие месяцы урожайность весенне-летней пастбищной экосистемы увеличивается. К середине мая данная пастбищная экосистема накапливает, в зависимости от конкретно складывающихся метеорологических условий, от 50 до 80% корма по отношению к общему урожаю в конце лета. Кормовые кустарники, полукустарники и травы различаются по интенсивности накопления кормовой массы по месяцам. Так, интенсивное формирование кормовой массы Kochia prostrata в основном отмечается до конца июня (60—80%), затем оно замедляется. У Camphorosma lessingii наблюдается обратная картина: до середины лета (до конца июня) кормовая масса нарастает медленно, в последующие месяцы заметно усиливается. Такая взаимодополняемость обеспечивает равномерное распределение подножного корма на весенне-летних пастбищных экосистемах, полноценное и равномерное кормление овец в весенне-летний период.

Рисунок 1. Урожайность весенне-летней пастбищной экосистемы из смеси Kochiaprostrata, Camphorosma lessingii, Eurotia ceratoides, Poa bulbosa, т/га сухой кормовой массы в пустыне Карнабчуль

Экологическая реставрация деградированных пустынных экосистем на основе создания осенне-зимних пастбищных экосистем

Для формирования такого типа пастбищной экосистемы использовались следующие виды кормовых растений: кустарник Haloxylon aphyllum — 15%+Halothamnus subaphylla — 20%+Artemisia halophila — 35+Salsola orientalis — 30%.

Посев проводился в середине февраля в полынно-эфемеровой пустыне в Госплемзаводе «Кар-наб» Самаркандской области Республики Узбекистан.

Следует отметить, что осенне-зимняя пастбищная экосистема характеризуется сложным стро­ением, состоит из 5 синузий, различающихся как в надземной, так и в подземной сфере. В возрасте 7 лет высота Haloxylon aphyllum (саксаул черный), составляющего первую синузию, достигает 400—450 см высоты при диаметре кроны 320—350 см. Корневая система мощная и глубокопроникающая (до 12 м), в горизонтальном направлении распространяется в зависимости от механического состава слоев почвогрунта от 2,5 до 5,0 м. На глубине 1 м главный корень делится на несколько корней первого порядка. Второе деление, уже от корней первого порядка, происходит на глубине 450—600 см. Здесь и ниже встречается множество живых всасывающих корешков, иногда образующих сплошные войлочно-подобные скопления. В то же время в более сухом 0—450 см слое встречаются мелкие корневые волоски. Корни саксаула черного, достигающие грунтовых вод, распадаются на большое количество мелких корней.

Высота Halothamnus subaphylla (солянка малолистная), представляющая вторую синузию, 120—140 см. Корневая система достаточно мощная, проникает в почвогрунт довольно глубоко — до 750 см. На глубине 50—60 см главный корень делится на два корня первого порядка, которые на глубине 3—4 м распадаются на несколько корней второго порядка. До глубины 350—400 см корни Halothamnus subaphylla почти голые, с незначительным количеством мелких нитевидных корней. В слое 450—650 см выделено значительное количество всасывающих корешков.

Синузия полукустарника Salsola orientalis (солянка восточная) в надземной сфере занимает в высоту 50-60 см, по ширине куста 40-45 см. Корни мощные, в горизонтальном направлении распространяются на 200 см. На глубине 1 м главный корень распадается на 3 ветви, каждая из которых несет по 4-5 мелких корней светло-коричневого цвета, от которых отходит большое ко­личество всасывающих корешков, представляющих собой рабочую часть корневой системы.

Полукустарник Artemisia halophila (полынь солелюбивая) составляет четвертую синузию. Высота его особей в изученной пастбищной экосистеме доходит до 35—40 см при диаметре куста 40—45 см. Корневая система проникает до 110 см, в горизонтальном направлении распространяется на 150 см. На глубине 15—20 см распадается на 4 ветви, несущие большое количество мелких корней второго и третьего порядков. Основная масса корней (до 85%) находится в слое 15—80 см.

Синузия травяных растений представлена большим количеством эфемероидов, доминируют Роа bulbosa (мятлик луковичный), эфемеров — Bromus tectorum (костер кровельный), Malcolmia turkestanica (четыр); высота особей 20—25 см. Корни мятлика луковичного и костреца кровельного мочковатые, образуют плотный дерн на поверхности почвы (0—5 см), достигают 25 см. Основная масса корней находится в слое 0—15 см.

Корни малькольмии проникают на глубину 45 см. Деление корня на 7—8 ветвей происходит у корневой шейки. Корни твердые, но сочные, светло-коричневого цвета. В нижней части корни делятся на 2—3 тонких корешка.

Таким образом, кустарники, полукустарники и травы, занимая различные экологические ниши в надземной части пастбищной экосистемы и в эдафической сфере, дополняют друг друга, что свидетельствует о более полном использовании ими материально-энергетических ресурсов.

Осенне-зимние пастбищные экосистемы, включающие различные жизненные формы кормовых кустарников, полукустарников и трав, характеризуются высокой и устойчивой урожайностью кормовой массы по годам и сезонам года.

На рис. 2 представлены данные, характеризующие продуктивность в осенне-зимних пастбищных экосистемах, созданных из смеси Haloxylon aphyllum, Halothamnus subaphylla, Salsola orientalis, Artemisia halophila.

Рисунок 2. Урожайность осенне-зимней пастбищной экосистемы, созданной из смеси Haloxylon aphyllum, Halothamnus subaphylla, Salsola orientalis, Artemisia halophila, т/га сухой кормовой массы в пустыне Карнабчуль

Из его данных видно, что уже через 3 года после сева урожайность этого типа пастбищной экосистемы в 2 раза выше, чем естественных пустынных пастбищ. В возрасте 4—6 лет формирование кормовой массы стабилизируется. Максимальная урожайность, осенне-зимней пастбищной экосистемы наблюдается на 9—10 году жизни (2,2—2,6 т/га сухой массы). Доля участия кормовых растений в общей кормовой продукции пастбищной экосистемы зависит от вида и жизненной формы растений. Наиболее урожаен кейреук (Salsola orientalis), на долю которого, в зависимости от возраста и метеорологических условий года, приходится 11,6—59,4% подножного корма. Значительным колебаниям подвержена урожайность Halothamnus subaphylla и Artemisia halophyh. Снижение урожайности Halothamnus subaphylla на 5 и 7 годах жизни связано с повсеместным по­вреждением этого полукустарника ржавчиной.

Если Halothamnus subaphylla и Salsola orientalis способны быстро накапливать кормовую массу в первые же годы жизни (2-4 год), то у Haloxylon aphyllum формирование урожая кормовой массы в данной пастбищной экосистеме идет значительно медленнее. В зависимости от возраста и метеорологических условий, оказывающих большое влияние на показатели роста и накопление кормовой массы, на долю Haloxylon aphyllum приходится от 3,6 до 28,1% урожая пастбищной экосистемы.

Присутствие в осенне-зимней пастбищной экосистеме полукустарников {Salsola orientalis, Artemisia diffusa, Halothamnus subaphylla) делает эти пастбища превосходными для выпаса овец в осенне-зимний период. В свою очередь, Haloxylon aphyllum служит удовлетворительным кормом осенью и предохраняет овец от зимней стужи и сильных ветров.

Анализируя результаты онтогенеза и фитоценотические взаимосвязи между различными жиз­ненными формами растений в процессе сукиессионного экологического восстановления биоразнообразия и продуктивности деградированных земель, следует отметить, что типичные для условий пустыни кустарники и полукустарники в культуре отличаются быстрым ростом и развитием, ранним и дружным вступлением в генеративную фазу, интенсивным плодоношением.

Процесс формирования структуры особей кустарников и полукустарников идет, в общем, так же, как и в природе. Отлична лишь продолжительность отдельных периодов развития. В частности, в условиях культуры, сокращается период от всходов до цветения. Формирование скелетных осей происходит более дружно, благодаря чему кусты имеют правильную форму, хорошо обраста­ют однолетними побегами и дают большой урожай кормовой массы и семян. Сокращается старческий период, так как в результате дружного массового плодоношения процесс отмирания всех скелетных осей идет одновременно.

Анализ размещения надземных органов в сложных кустарниково-полукустарниково-травяных экосистемах показал, что кроны кустарников, как правило, не перекрывают друг друга, а лишь иногда соприкасаются.

Корневые системы кустарников, полукустарников и трав созданных пастбищных экосистем осваивают почвенную среду более полно. В размещении корневых систем хотя и наблюдается приуроченность корней различных жизненных форм к разным глубинам, но имеет место значительное захождение корневых систем одних видов в почвенные слои, занятые другими видами.

В структуре весенне-летних и осенне-зимних пастбищных экосистем наблюдается мозаичность, приуроченность крон к разной высоте надземного пространства, что позволяет избегать затенения и лучше уживаться в пастбищной экосистеме растениям различных жизненных форм. При этом проективная полнота в разных группировках колеблется в пределах от 45 до 65%. Перекрытие бывает незначительным (3—10%).

Полевые эксперименты по разработке методов экологической реставрации деградированных сухо-степных экосистем проводились на территории ОПХ «Ленинское» Черноярского района Астраханской области. Почвы опытного участка — светло-каштановые, солонцеватые, тяжелосуглинистые. Климат континентальный, засушливый. Годовая сумма осадков — 250—350 мм. Схема опыта предусматривала разработку методов экологической реставрации деградированных степных экосистем на основе создания пастбищных экосистем весенне-летнего типа: полукустарники (прутняк стелющийся, камфоросма Лессинга, терескен серый) — 50% + многолетние злаковые (житняк ширококолосный, мятлик луковичный - 30% + бобовые травы (астрагалы) - 20%; пастбищные экосистемы осенне-зимнего типа: полукустарники (прутняк простертый, камфоросма Лессинга, терескен серый) — 80% + многолетние злаковые травы (житняк ширококолосный, мятлик луковичный, типчак скальный, типчак валлийский, келерия стройная, ковыль перистый) — 20%; пастбищные экосистемы круглогодового использования: кустарники (джузгун) — 20% + полукустарники (прутняк стелющийся, камфоросма Лессинга, терескен серый) — 65% + многолетние злаковые травы (житняк ширококолосный, мятлик луковичный, типчак скальный, типчак валлийский, келерия стройная, ковыль перистый) — 15%.

Подготовка почвы под опыты на деградированных пастбищных землях проводилась путем по­лосной основной обработки почвы на глубину 18—20 см с одновременным боронованием. Посев семян проводили в декабре при заделке семян кормовых полукустарников на глубину 0,5—1,0 см, многолетних трав — 1,0—3,0 см.

Нормы высева семян: пругняк стелющийся — 3 кг/га, терескен серый — 2—3 кг/га, камфоросма Лессинга — 3 кг/га, злаковые травы (мятлик луковичный, житняк ширококолосый, типчак валлийский) — 12—15 кг/га в расчете на 100% хозяйственную годность семян.

Данные таблицы 1 показывают, что высев смеси зонально типичных доминантных видов многолетних злаковых трав и некоторых кормовых полукустарников обеспечивает восстановление кормовой продуктивности деградированных сухостепных экосистем.

Если продуктивность целинных естественных полынно-травяных экосистем сухих степей составляет не более 0,5 т/га сухой фитомассы, то в разных вариантах опыта по восстановлению их продуктивности составляет 2,6—3,0 т/га сухой фитомассы.

Для сохранения продуктивного долголетия восстановленных сухостепных пастбищных экосистем необходимо регламентировать процесс их эксплуатации. Наряду с применением системы пастбищеоборотов важным критерием является величина допустимого ежегодного отчуждения растительности, которая составляет не более 70% всей продуцируемой годичной надземной фитомассы. Исходя из этой нормы и нормы суточной потребности овец в корме (Методическое пособие..., 1995), рассчитаны емкость и нагрузка на пастбищные экосистемы, которые не нарушают процесс ежегодного возобновления и нормального формирования фитомассы (табл. 2).

Таблица 1.

Продуктивность восстановленных сухостепных пастбищных экосистем на основе высева смеси зонально типичных доминантных видов кормовых растений

Таблица 2.

Емкость и нагрузка восстановленных пастбищных экосистем путем высева смеси доминантных видов кормовых растений

Данные табл. 2 свидетельствуют, что все пастбищные экосистемы, созданные на основе высева смеси доминантных видов растений, в 5,6—6,6 раза превосходят естественные пастбищные экосистемы по емкости и допустимой нагрузке, что, в свою очередь, соответственно может обеспечить увеличение выхода животноводческой продукции с единицы площади.

Увеличение продуцируемой пастбищными экосистемами фитомассы оказывает позитивное влияние на мелиоративное состояние почв. Расчеты показывают, что при режиме полной нагрузки на восстановленные пастбищные экосистемы ежегодное поступление органических веществ в почву увеличивается по сравнению с естественными ценозами в 1,4—2 раза и за десятилетний период составляет 9—13 тонн на один гектар (табл. 3).

В аридных районах, где отсутствуют обширные лесные массивы, основным объектом, поглощающим атмосферную углекислоту, является пастбищная растительность. Расчеты показали, что 1 гектар пастбищной экосистемы в пустынной и сухостепной зоне поглощает за день около 20 кг атмосферной углекислоты, что за сезон составляет около 2—2,5 тонн. Учитывая, что продуктивность восстановленных многовидовых пастбищных экосистем в несколько раз превышает таковую естественных пастбищ, а длительность активной вегетации кормовых полукустарников более чем в 1,5 раза превышает длительность вегетации естественной растительности, объем поглощаемой ими углекислоты может достигать 6—8 тонн за 1 год.

Таблица 3.

Поступление органического вещества в почву в системе восстановленных пастбищных экосистем путем высева смеси доминантных видов кормовых растений

Заключение. Предлагаемые методы экологической реставрации деградированных пустынных и степных пастбищных экосистем с использованием зонально типичных, экологически специализированных видов — ксерофитов, галофитов, псаммофитов, принадлежащих к разным жизненным стратегиям (С, S, R- виды), являются принципиально новым подходом, в полной мере отвечающим биогеоценотическим, биосферным требованиям и хозяйственным интересам.

Опираясь на фундаментальные принципы биогеоценологии путем использования отобранных зонально-типичных жизненных форм и видов кормовых растений, разработаны методы ускоренной экологической реставрации деградированных пастбищных экосистем. Предлагаемые методы экологической реставрации деградированных пастбищных земель на основе комбинации доминантных видов разных типов адаптивных стратегий, дифференциации экологических ниш и взаимодополнения растений в процессе формирования узловых пастбищных экосистем на месте деградированных пустынных и степных экосистем строятся по схеме структурно-функциональной организации зональных типов естественных биогеоценотических структур.

Биогеоценотически обоснованные методы экологической реставрации реализуются путем формирования весенне-летних, осенне-зимних и круглогодовых самовозобновляющихся пастбищных экосистем на месте деградированных пустынных и степных экосистем.

По сравнению с применяемыми в настоящее время агротехнологнями, предлагаемые методы экологической реставрации имеют ряд экологических, экономических и социальных преимуществ:

  • Экологические преимущества заключаются в том, что обеспечивают восстановление зональ­но типичного биоразнообразия деградированных пустынных и степных экосистем по аналогии естественных флористически и ценотически полночленных зональных типов биоценозов, что многократно увеличивает природоохранную эффективность предлагаемых методов экологичес­кой реставрации. В результате прекращаются процессы деградации почв и опустынивания арид­ных территорий и восстанавливаются оптимальные параметры окружающей человека среды.
  • Экологическая реставрация на основе формирования весенне-летних, осенне-зимних и круглогодовых пастбищных экосистем путем высева смеси зонально типичных доминантных видов является агроэнергетически эффективной: полученные данные показывают, что агроэнергетический коэффициент составляет 21-23 (при сроке эксплуатации 10 лет). Это означает, что энергетическая стоимость продукции восстановленных пастбищных экосистем за этот срок в 21—23 раза превышает затраты на их создание и поддержание.
  • Позволяет получить экономическую выгоду: до проведения работ по восстановлению деградированных пастбищных экосистем урожайность в пустынной зоне составляет 0,15—0,30 т/га, в сухостепной зоне 0,35—0,50 ц/га сухого вещества. После проведения мероприятий экологической реставрации продуктивность пустынных и степных экосистем возрастает в 5—8 раз.
  • Совокупность позитивных изменений (восстановленное биоразнообразие, повышенная продуктивность некогда бесплодных земель, оптимизированная окружающая среда) создают фундаментальные биологические, экологические и научно-организационные предпосылки для экологически ориентированного управления пустынными и степными экосистемами.


  1. Залетаев B.C. Жизнь в пустыне. - М.: Мысль, 1976. - 271 с.
  2. Зозулин Г.М. Научные и практические аспекты использования ландшафтов как эталонов природы // Человек и биосфера. — Ростов: Изд-во Ростов, гос. ун-та, 1977. — 336 с.
  3. Методическое пособие по агроэнергетической и экономической  оценке технологии и систем кормопроизводства. — М., 1995. — 174 с.
  4. Миркин Б.М. Теоретические основы современной фитоценологии. — М.: Наука, 1985. — 136 с.
  5. Работнов ТА. Фитоценология. — М., 1933. — 296 с.
  6. Раменский Л.Г. Введение в комплексное почвенно-геоботаническое исследование земель. — М.: Сельхозгиз, 1938. - 620 с.
  7. Родин Л.Е. Продуктивность пустынных сообществ // Ресурсы биосферы. - Л.; М.: Наука, 1975. - Т. 1.- С. 128-166.
  8. Сукачев В.Н. Основы лесной биогеоценологии / Под ред. Д.В. Дылис. - М.: Наука, 1964. -517с.
  9. Шамсутдинов З.Ш. О теории и практике фитомелиорации пустынных пастбищ // Пробле­мы освоения пустынь. - 1979. - № 6. - С. 27-37.
  10. Шамсутдинов З.Ш. Эколого-фитоценотическое обоснование фитомелиорации пустынных пастбищ// Вести, с.-х. науки. - 1988. - № 12. - С. 30-37.
  1. Шамсутдинов З.Ш. Мировой опыт биологических мелиорации и перспективы их использования в устойчивом развитии пастбищного хозяйства Западного Прикаспия // Биота и природная среда Калмыкии. — М., 1995. — С. 106—157.
  2. Шамсутдинов З.Ш., Ибрагимов И.О., Утаев Ю. Эколого-фитоценотическое обоснование частичной обработки почвы при фитомелиорации пустынных пастбищ // Аридное кормопроизводство. — Ташкент, 1985. — С. 3—16.
  3. Шамсутдинов З.Ш., Савченко И.В., Шамсутдинов Н.З. Галофиты России, их экологическая оценка и использование. — М.: Изд-во ООО «Эдель-М», 2000. — 399 с.
  4. Шамсутдинов Н.З. Реставрация деградированных пастбищных земель в Северо-Западном Прикаспии (биогеоценотический подход) // Вестн. Каспия. - 2000. - № 3 (23). - С. 84-89.
  5. Шамсутдинов З.Ш., Шамсутдинов Н.З. Галофитное растениеводство (эколого-биологические основы). — М., 2005. — 404 с.
  6. Grime J.P. Plant strategies and vegetation processes. - New York: John Wiley, 1979. - 222 p.
  7. Grime J.P. Plant strategies, Vegetation processes. And Ecosystemproperties. 2 Edition. - Chichester et al: John Wiley and Sons, Ltd. 2001. - 417 p.
  8. Shamsutdinov N. and Shamsutdinov Z. Halophyte utilization for biodiversity and productivity of degraded pasture restoration in arid regions of Central Asia and Russia. Biosaline Agriculture and High Salinity Tolerance Editer by Chedly Abdelly / Munir Ozturk, Muhammad Ashraf and Claude Grignon, 2008 BirkhauserVertag/ Switzerland. - PP. 233-240.

УДК 551-585.55




А.Н. Золотокрылин

Институт географии РАН Россия, 119017, Москва, Старомонетный пер., 29, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Введение. Наблюдаемое в настоящее время изменение климата характеризуется как «продолжающееся глобальное потепление» [3]. Большая часть территории России, включая степную зону, находится в области значительного наблюдаемого и прогнозируемого изменения климата, последствием которого могут быть новые территориальные различия климатических условий.

Ныне нет единого мнения по отношению к будущему климату степей России. Климатические сценарии разных моделей общей циркуляции атмосферы и океана (МОЦАО) не исключают как аридизацию, так и гумидизацию степного климата. Изменения зимних и летних осадков к середине XXI в., рассчитанные по ансамблю из 16 МОЦАО для самого жесткого сценария А2 (без ограничения выбросов парниковых газов в атмосферу), указывают на вероятное иссушение степной зоны [3,4].

Принимая во внимание сформулированную А.А. Григорьевым [1] основную географическую закономерность взаимосвязи между географической зональностью и изменениями режима тепла и влаги, можно ожидать реакцию динамичных компонентов зональных ландшафтов на территории наибольших изменений климата. Реакция будет обусловлена изменением распределения тепла и влаги и их соотношения (степени соразмерности). В качестве показателей степени соразмерности используют радиационный индекс сухости Будыко (отношение годового радиационного баланса к энергетическому эквиваленту годовых осадков) и коэффициент увлажнения (отношение годовых осадков к годовой испаряемости).

Доклад состоит из двух частей. В первой анализируется динамика климата степной зоны Европейской России за период 1936-2000 гг. с целью дифференциации зоны по особенностям проявления в ней глобального потепления. Вторая часть посвящена оценке тенденции показателей соотношения между теплом и влагой, на основании которой можно будет сделать предварительный вывод о реакции увлажнения степных ландшафтов на глобальное потепление.

Территория, материалы и методика исследования

Степная зона Восточно-Европейского и Кавказского секторов и ее провинции рассматриваются согласно «Ландшафтно-экологическому районированию России» [2]. Увлажнение территории дифференцировано по методике, представленной в «Мировом атласе опустынивания» [9] и рекомендованной Конвенцией по борьбе с опустыниванием [8] для засушливых земель.

В докладе использованы материалы, подготовленные Е.А. Черенковой [6] для анализа изменения увлажнения суббореальных равнинных ландшафтов России в XX в. Материалы включают ежедневные данные метеорологических наблюдений за температурой воздуха и осадками за период 1936—2000 гг. из климатического архива Международного Центра данных Росгидромета в Обнинске. Отдельно анализировались ряды среднемесячных значений радиационного баланса, составленные по актинометрическим справочникам за 1961—1986 гг., и ряды наблюдений среднемесячного радиационного баланса за период 1996—2000 гг. Международного Центра данных Росгидромета. Распределение метеорологических и актинометрических станций на территории представлено на рис. 1.

Изменения климата оценивались как разности климатических показателей сравниваемых периодов 1936—1960, 1961—1990 и 1991—2000 гг. В качестве меры интенсивности климатических изменений за периоды 1936—2000 и 1976—2006 гг. использовался коэффициент линейного тренда, определенный по методу наименьших квадратов и характеризующий среднюю скорость изменений климатических показателей, соответствующую тренду.

Рисунок 1. Суббореальные ландшафты Европейской России [2].

Изолинии — коэффициент увлажнения за период 1936—2000 гг. Годовая испаряемость в формуле коэффициента увлажнения вычислена по методу Торнтвейта [7].

Дополнительно рассмотрены климатические изменения индексов экстремальности атмосферных осадков за период 1976—2006 гг. [3]. Первый из этих индексов — повторяемость интенсивных осадков (R10), который рассчитывается как число дней в году с осадками не менее 10 мм/сутки. Второй индекс — максимальная за год продолжительность сухих периодов (CDD). Он рассчитывается как максимальное число последовательных дней в году с осадками менее 1 мм.

В докладе затронута динамика опасных атмосферных засух (ОАЗ) в степной зоне. ОАЗ оценивалась по критерию, рекомендованному Гидрометцентром Росгидромета: засуха возникает в сезон вегетации, когда в течение не менее 30 дней подряд при среднесуточной температуре воздуха выше 25 °С осадки не превышают 5 мм в сутки.

Как показано в работах Е.А. Черенковой [5, 6], при анализе среднесуточных температур воздуха и осадков нередко встречаются ситуации, когда на фоне установившегося периода с температурой воздуха больше 25 °С бывают 1—3 дня с более низкой температурой. Временное понижение температуры, как правило, связано с выпадением неэффективных осадков (менее 5 мм). Если после такого понижения температуры вновь превышают 25 °С, то такие случаи рассматриваются как слабые ОАЗ, в отличие от сильных ОАЗ по критерию Гидрометеоцентра Росгидромета.

Радиационный индекс сухости Будыко вычислялся за периоды 1961-1986 и 1996-2000 гг. Так как малое количество актинометрических станций было недостаточным для детального анализа радиационного индекса сухости, то было проведено сравнение коэффициентов увлажнения Высоцкого, Иванова, Чиркова, Торнтвейта с радиационным индексом сухости. Наиболее высокую корреляцию с радиационным индексом сухости (0,87—0,91) показал коэффициент увлажнения Торнтвейта. Ниже представлена формула Торнтвейта [7], по которой рассчитывалась испаряемость в коэффициенте увлажнения:

Еоторнетвейт= 1.6(10Т/I)a

где Еоторнетвейт — испаряемость, см мес-1;

Т - средняя месячная температура воздуха, °С;

а = f(I), где I— тепловой индекс, учитывающий поправку на широту.

Для расчета годовой испаряемости учитываются только месяцы с положительной средней месячной температурой воздуха.

Дополнительно анализировались карты изменения экстремальных показателей климата, трендов испаряемости в XX в., опубликованные в «Оценочном докладе об изменениях климата и их последствиях на территории Российской Федерации» [3,4].


Температура воздуха. Картина пространственного изменения температуры степной зоны динамична. Она меняется в зависимости от длины временного интервала. Среднегодовая температура воздуха в период 1961—1990 гг. по сравнению с периодом 1936—1960 гг. стала выше на 0,1—0,7 °С (0,05—0,3 °С за 10 лет), причем потепление возрастало с запада на восток зоны. Максимум потепления отмечался в Заволжской Высокосыртовой провинции. В декаду 1991—2000 гг. потепление ускорилось (0,3—0,8 °С за 10 лет), но его максимум сдвинулся на запад в Окско-Донскую, Приволжскую и Заволжскую Низкосыртовую провинции.

Потепление происходило в основном в холодный период года (ноябрь-март) и его максимум в начале был в Заволжской Высокосыртовой провинции, а в конце века — в Окско-Донской, Приволжской и Заволжской Низкосыртовой провинциях. Характерно, что в Азово-Кубанской провинции в конце века отмечалось понижение температуры холодного периода.

Повышение температуры теплого периода года в 1961—1990-е годы было незначительным (0,1-0,2 °С за 10 лет). В Азово-Кубанской провинции зоны отмечалось даже похолодание. Наибольшее потепление (до 0,2—0,3 °С за 10 лет) отмечались в Окско-Донской и Приволжской провинциях. Далее к востоку изменения температуры были минимальными. Но в Заволжской Высокосыртовой провинции потепление усилилось с максимумом на востоке провинции. В последнюю декаду XX в. произошло резкое повышение температуры теплого периода (до 0,9 °С) в Приволжской, Заволжской Низкосыртовой провинциях и в восточной части Заволжской Высокосыртовой провинции.

Картина пространственного изменения температуры в степной зоне несколько меняется, если удлинить интервал наблюдений и ограничиться периодом усиления глобального потепления 1976—2006 гг. Распределение коэффициента линейного тренда температуры за этот период показывает, что средняя скорость изменения среднегодовой температуры составила 0,5°/10 лет на большей части степной зоны. И только в Донецкой и Приазовско-Манычской провинциях скорость была ниже 0,2°/Ю лет. Летом наибольшая скорость (0,5—0,6°/10 лет) отмечалась в западных провинциях, а минимальная — в восточных провинциях. Характерно, что в Заволжской Высокосыртовой провинции отмечалась практически нулевая скорость.

Таким образом, проявившееся в начале в восточных провинциях степной зоны потепление позднее распространилось на центральные и отчасти западные провинции. Потепление холодного периода преобладало в восточных и центральных провинциях. В период интенсивного глобального потепления наметилась тенденция наибольшего повышения температуры летнего сезона в западных провинциях, чем центральных и восточных.

Осадки. Период 1961-1990 гг. характеризуется повышенными средне многолетними годовыми осадками на большей части степной зоны по сравнению с периодом 1936—1960 гг. Значительное повышение осадков наблюдалось в Среднерусской и Окско-Донской провинциях (до 20 мм/10 лет). Максимальное повышение (35 мм/10 лет) было в Заволжской Низкосыртовой провинции. В декаду 1991-2000 гг. рост годовых осадков замедлился или сменился падением, как это произошло на востоке Заволжской Высокосыртовой провинции. Но и здесь средние за период годовые осадки были выше, чем за период 1936—1960 гг. Рост осадков (не менее 25 мм/10 лет) продолжился в Среднерусской степной и Ергенинской провинциях.

Повышение годовых осадков в степной зоне в период 1961—1990 гг. по отношению к периоду 1936—1960 гг. отчасти произошло за счет осадков холодной части года. Максимальное повышение осадков на 25—30 мм/10 лет было в Заволжской Низкосыртовой провинции. В декаду 1991—2000 гг. изменение осадков холодного периода было минимальным почти во всей степной зоне. Но заметное падение осадков имело место в Ставропольской провинции.

Осадки теплого периода возросли (до 15 мм/10 лет) в Среднерусской и Окско-Донской, Приволжской и Заволжской Низкосыртовой провинциях в период 1961-1990 гг. по отношению к периоду 1936-1960 гг. Изменения были минимальными в провинциях Кавказского сектора и в Заволжской Высокосыртовой провинции. В последнюю декаду XX в. осадки увеличились на 20-30 мм/10 лет на большей части степной зоны, за исключением Заволжской Высокосыртовой провинции. Здесь осадки понизились почти на 20 мм/10 лет.

Представляет интерес пространственное распределение локальных коэффициентов линейного тренда сумм осадков в степной зоне за период 1976-2006 гг. Тренд годовых осадков был положительный (около 5%/10 лет) в большинстве провинций. Отрицательный тренд наметился в Приволжской степной, Заволжской Низкосыртовой и в крайне восточной части Заволжской Высокосыртовой провинциях. Падение осадков в Приволжской степной и в Заволжской Низкосыртовой провинциях объясняется снижением как зимних, так и летних осадков. В то же время увеличение летних осадков в Заволжской Высокосыртовой провинции не смогло скомпенсировать их падение зимой на всей территории.

Положительные тренды числа дней с интенсивными осадками и максимальной в году про­должительности сухого периода в 1976-2006 гг. отмечались в Заволжской Низкосыртовой провинции и в степных провинциях Кавказского сектора. В остальных провинциях наблюдались отрицательные тренды этих индексов. Иными словами, в этих провинциях степной зоны возросла экстремальность осадков, характеризуемая ростом повторяемости интенсивных осадков и максимальной в году продолжительности сухого периода, в то время, как в остальных провинциях экстремальность осадков уменьшилась.

Таким образом, во всей степной зоне среднемноголетние годовые осадки возрастали вплоть до конца 1980-х годов. Позднее тенденция роста ослабла или изменила знак. Тенденция снижения среднемноголетних годовых осадков наметилась преимущественно в восточных провинциях степной зоны.

Засухи. В период 1936-1960 гг. сильные ОАЗ охватывали большую часть степной зоны, за исключением ее самых западных провинций. В период 1961-1990 it., по сравнению с 1936-1960 гг., сильные ОАЗ наблюдались преимущественно в восточных провинциях, а частота ОАЗ была ниже. Одновременно произошло увеличение средней продолжительности ОАЗ на 3—5 дней. Охват сильными ОАЗ в степной зоне увеличился в период 1991—2000 гг. за счет Приволжской провинции и провинций Кавказского сектора. Также возросла частота ОАЗ, но средняя продолжительность засухи при этом сократилась.

Степная зона целиком входит в ареал слабых ОАЗ. Для периода 1961-1990 гг. по сравнению с 1936-1960 гг. характерно снижение частоты и средней продолжительности слабых ОАЗ в западных провинциях, за исключением центральных провинций, где частота засухи повысилась. Период 1991-2000 гг., по сравнению с 1961-1990 гг., характеризуется ростом частоты и средней продолжительности слабых ОАЗ в большинстве провинций.

Показатели соотношения тепла и влаги. В качестве показателей соотношения тепла и влаги рассмотрены радиационный индекс сухости Будьгко, коэффициенты увлажнения (годовая испаряемость рассчитывалась разными методами) и гидротермический коэффициент (ГТК) Селянинова.

Прежде чем перейти к анализу показателей соотношения тепла и влаги, остановимся на ре­зультатах наблюдений за радиационным балансом и испаряемостью. В степной зоне на фоне сильной межгодовой изменчивости радиационного баланса стали проявляться его разнонаправленные тренды в теплой и холодной частях года. К концу XX в. радиационный баланс холодной части года статистически значимо увеличился за счет сокращения периода со снежным покровом, а теплой части — уменьшился в результате увеличения облачности. В итоге, на большинстве станций преобладал небольшой рост годового радиационного баланса.

Во второй половине XX в. наблюдалось повсеместное уменьшение испаряемости и испарения на территории Европейской России [3, 4]. Скорость отрицательного тренда на территории возрастала в южном направлении и была максимальной в степных и полупустынных ландшафтах (50—60 мм за 40 лет). С середины 1980-х годов межгодовая амплитуда колебаний испаряемости стала уменьшаться по сравнению с предыдущим периодом.

Выявленная многолетняя тенденция повышения годовых осадков и падения испарения в степной зоне проявилась в изменении соотношения между ними. Сравнение вычисленного по данным наблюдений радиационного индекса сухости Будыко за периоды 1961—1986 и 1996—2000 гг. указывает на его понижение к концу XX в., т. е. — на тенденцию повышения увлажнения степной зоны. Особенно сильно радиационный индекс сухости понизился в Заволжской Низкосыртовой провинции, где он стал заметно меньше двух.

Похожую картину изменения дает анализ разных коэффициентов увлажнения в степной зоне. Статистически значимую скорость положительного линейного тренда показывают все рассмотренные коэффициенты увлажнения за период 1936-2000 гг. Наибольший коэффициент тренда коэффициента увлажнения (годовая испаряемость вычислялась по методу Торнтвейта [7]) был в Среднерусской провинции. Максимальное относительное повышение коэффициента увлажнения отмечалось в период 1961-1990 гг. в Среднерусской, Заволжской Низкосыртовой, Заволжской Высокосыртовой провинциях, где оно возросло более чем на 20% по отношению к периоду 1936-1960 гг. В декаду 1991-2000 гг. произошли разнонаправленные изменения коэффициента увлажнения по сравнению с периодом 1961—1990 гг. Увлажнение Донецкой, Приазовско-Манычской, восточной половины Заволжской Высокосыртовой провинций и провинций Кавказского сектора возросло, а увлажнение остальных провинций снизилось. Несмотря на снижение увлажнения в конце XX в., все же оно оставалось более высоким, чем в период 1961-1990 гг. Отметим, что средний коэффициент увлажнения степной зоны в периоды 1936-1960, 1961-1990, 1991-2000 гг. равнялся соответственно 0,67, 0,76, 0,77.

Систематическое повышение увлажнения вегетационного сезона степей за период 1936-2000 гг., характеризуемое ГТК Селянинова, не было таким повсеместным, как годовое увлажнение. В период 1961-1990 гг. по отношению к периоду 1936-1960 гг. наибольшее повышение ГТК произошло в западных провинциях зоны (примерно до р. Волги). Восточнее повышение ГТК было более слабым. В декаду 1991-2000 гг. на большей части степной зоны ГТК понизился. Исключением стали провинции Кавказского сектора и восточная половина Заволжской Высокосыртовой провинции. Средний ГТК для степной зоны менялся в периоды 1936-1960,1961-1990, 1991-2000 гг. соответственно 0-78, 0-87, 0-86.

Таким образом, степная зона дифференцируется на западные провинции, где имело место относительно слабое потепление и наибольшее увеличение годового увлажнения, и на восточные - с наибольшим потеплением и относительно слабым повышением увлажнения за год и вегетационный сезон. Увлажнение степной зоны было максимальным в период 1961-1990 гг.

Рисунок 2. Изменение положения изолиний коэффициента увлажнения за разные периоды в степной зоне.

Изолинии коэффициента увлажнения: а) - 0,65; б) - 0,50; пунктирная линия - 1936-1960 гг., тонкая линия - 1961-1990 гг., толстая линия - 1991-2000 гг. Тонкой штриховкой на затемненном фоне выделен коридор стандартного отклонения коэффициента увлажнения за период 1936—1960 гг. Верхняя линия — северная граница суббореальных ландшафтов. Годовая испаряемость в формуле коэффициента увлажнения вычислялась по методу Торнтвейта [7].

Представляется важным ответить на вопрос: как повлияло повышение увлажнения степи в XX в. на положение изолиний коэффициента увлажнения, близких к границам сухой степи? По значениям коэффициента увлажнения, в котором годовая испаряемость определена по методу Торнтвейта, были выбраны изолинии 0,65 и 0,50 (рис. 2). Согласно Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием [8] эти изолинии отделяют сухие субгумидные земли от субгумидных на севере и семиаридных на юге. Далее была построена карта коэффициента увлажнения за период 1936-1960 гг. и выделены изолинии 0,65 и 0,50. Для этих изолиний были построены коридоры стандартного отклонения, отражающие территориальные смещения изолиний в пределах коридора в 67% всех случаев. Затем на эту карту были нанесены изолинии коэффициента увлажнения, построенные за периоды 1961-1990 и 1991-2000 гг.

Сравнение положения изолиний коэффициента увлажнения показало, что изолинии за более поздние периоды не выходят за пределы коридора, хотя они сместились почти вплотную к южному пределу коридора. Таким образом, наблюдаемое повышение увлажнения оказалось недостаточным, чтобы говорить о статистически значимом смещении рассматриваемых изолиний к югу. Но рост увлажнения степной зоны имел значение для природных процессов, например, для демутации растительного покрова, повышения уровня грунтовых вод и т. д.

Дискуссия. Обнаружение изменений климата есть процесс определения, что климат меняется в соответствии с некоторыми статистически заданными критериями без выявления причин этих изменений. Без понимания причин невозможно предвидеть дальнейшие изменения. Климати­ческие сценарии, построенные с помощью моделей климата, являются основным инструментом предсказания и выявления причин будущих изменений климата.

Из-за несовершенства моделей современный уровень климатических сценариев еще недостаточен, чтобы уверенно предсказывать, например, изменение режима осадков. В результате моделям до сих пор не удается удовлетворительно воспроизвести распределение соотношения тепла и влаги, соответствующее полученным данным.

Но есть довод качественного порядка, который следует принять во внимание при оценке будущего увлажнения степной зоны. Он базируется на многолетней цикличности годовых осадков. Положительная фаза многолетнего цикла отчетливо проявилась в степной зоне в период 1961— 1990 гг., а отрицательная - в период 1936-1960 гг. В конце XX в. наметилась тенденция снижения годовых осадков в Приволжской и на большей части Заволжской Низкосыртовой провинциях, которая продолжилась в начале XXI в. Одновременно в этих провинциях отмечалось слабое снижение увлажнения. Возможно, что в этих провинциях степной зоны начинается формирование отрицательной фазы цикла осадков.

Заключение. Динамика степного климата Европейской России в условиях глобального потепления второй половины XX в. имеет следующие характерные черты:

  1. Неравномерность потепления, которое проявилось вначале в восточных провинциях степной зоны и позднее распространилось на центральные и отчасти западные провинции. Потепление холодного периода преобладало в восточных и центральных провинциях. В конце XX в. наметилась тенденция наибольшего повышения температуры летнего сезона в западных провинциях, чем центральных и восточных.
  2. Во второй половине XX в. наблюдался статистически значимый рост годовых осадков во всей степной зоне, который можно рассматривать как положительную фазу многолетнего цикла. В конце XX в. возникла тенденция снижения осадков в некоторых степных провинциях.
  3. Рост годовых осадков и падение испаряемости вызвали рост увлажнения степной зоны, которое достигло максимума в конце 1980-х — начале 1990-х годов.
  4. В конце XX в. возросла частота опасных атмосферных засух. Одновременно увеличилась экстремальность осадков в некоторых степных провинциях.
  5. Степная зона дифференцируется на западные провинции, где имело место относительно слабое потепление и наибольшее увеличение годового увлажнения, и на восточные - с наибольшим потеплением и относительно слабым повышением годового увлажнения за вегетационный сезон.

Автор благодарен Е.А. Черенковой за предоставленные к докладу материалы и рисунки. Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (проект № 07-05-00593).


  1. Григорьев А.А. Некоторые итоги разработки новых идей в физической географии / А.А. Гри­горьев // Изв. АН СССР. Сер. геогр. и геофиз. - 1946. - № 2.
  2. Исаченко А.Г. Экологическая география России/А.Г. Исаченко.— СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2001.-328 с.
  3. Оценочный доклад об изменениях климата и их последствиях на территории Российской Федерации. Т. I. Изменения климата. — М.: Росгидромет, 2008. — 227 с.
  4. Оценочный доклад об изменениях климата и их последствиях на территории Российской Федерации. Т. И. Последствия изменений климата. — М.: Росгидромет, 2008. — 288 с.
  5. Черенкова Е.А. Динамика опасной атмосферной засухи в Европейской России во второй половине XX в. / Е.А. Черенкова // Метеорология и гидрология — 2007. — № 11. — С. 14—25.
  6. Черенкова Е.А. Изменение увлажнения суббореальных равнинных ландшафтов России в XX и XXI веках: автореф. дис.... канд. геогр. наук. - М., 2009. - 19 с.
  7. Thornthwaite C.W. An approach toward a rational classification of climate // Geog. Rev. - 1948. -Vol. 38, No. 1.-P. 55-94.
  8. UNCCD: United Nations Convention to combat desertification in those countries experiencing serious drought and desertification, particularly in Africa. - Geneva, 1994.
  9. UNEP. World atlas of desertification. - L.: Arnold, 1992. - 69 p.

УДК 911.9:613



Б.В. Шкуринский

Западно-Казахстанский государственный университет им. М. Утемисова Республика Казахстан, 090000, Уральск, ул. Красноармейская, 19, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Здоровье населения является одной из наиболее важных характеристик развития общества и уровня жизни, которая в значительной мере зависит от генетических особенностей организма, социально-экономических условий и факторов окружающей среды. Наиболее четко соотношение роли природных и социально-экономических условий для здоровья населения любой местности выразил В.О. Португалов, который писал, что единственная причина всех болезней человека «...есть его борьба за существование с окружающими его условиями жизни, по преимуществу общественными, а затем, на втором плане, с природными...» [3].

Цель исследования состоит в изучении значения восстановления степных ландшафтов в оптимизации природных условий, влияющих на здоровье населения Западного Казахстана.

Для ее достижения были решены следующие задачи:

1) изучены природные и социально-экономические условия окружающей среды, влияющие на здоровье населения;

2) выявлены пространственные закономерности проявления этих условий среды на территории Западного Казахстана;

3) исследована территориальная дифференциация Западного Казахстана по степени проявления условий природной и антропогенной среды, влияющих на здоровье населения.

Объектом исследования является медико-географическая система Западного Казахстана, включающая в себя население, условия его жизни и окружающую среду как совокупность влияющих на здоровье условий. Предметом исследования является проявление совокупности условий данной территории, влияющих на здоровье местного населения.

Антропогенные воздействия (распашка земель, чрезмерный выпас скота и пр.) привели к значительной деградации степных ландшафтов. В свою очередь деградация окружающей среды оказывает значительное влияние на состояние здоровья населения. Поэтому в последние годы проводятся широкие исследования по экологической оптимизации степных ландшафтов. Оптимизация ландшафтов — это комплекс (система) мероприятий, направленных на достижение максимально возможной продуктивности ландшафта при сохранении экологического равновесия и его красоты для человека. Эти мероприятия в приложении к определенным потребностям человека должны носить не только эколого-экономический, но и эколого-географический и медико-социальный характер.

Медико-географические аспекты охраны окружающей среды — вопросы, связанные с прогнозированием и предупреждением возможных эпидемиологических ситуаций и процессов, возникающих в результате воздействия человека на природу. Были выделены 3 типа этих последствий:

  1. непосредственные — по типу «короткого замыкания» (завозные вспышки заболеваний);
  2. опосредованные (изменение ареалов зоонозов и их структуры в результате развития животноводства и мелиорации земель; изменение роли водного фактора в эпидемиологическом процессе вследствие урбанизации);
  3. отдаленные (связаны с антропогенными изменениями ландшафтов и экосистем, путей циркуляции возбудителей и условий формирования их генофонда) [2].

Все разделы медицинской географии пронизывает географический подход, дающий возможность рассмотрения связей в системе среда—здоровье в пространственном аспекте. Географический подход позволяет исследовать связи и отношения, в которых находится население, с географическими объектами с точки зрения закономерностей, определяющих их территориальную неоднородность и разнообразие [4].

Географический подход в исследованиях имеет ряд важнейших преимуществ:

Комплексный учет совокупного воздействия факторов природной среды на состояние здоровья населения обеспечивается только при помощи ландшафтно-географического или геосистемного подхода.

В качестве основы для медико-географического районирования можно использовать сложившуюся иерархию геосистем, каждой из которых присуща определенная устойчивость по отношению к внешнему воздействию.

Только с помощью географического подхода обеспечивается изучение объектов и явлений, дифференцированных в пространстве.

Проведенное нами исследование позволило определить следующие группы основных природных факторов стенной зоны, влияющих на здоровье населения (рис. 1):

  1. геохимические (А — зональность подземных вод, Б — мутность речных вод);
  2. геофизические (А — солнечная радиация, Б — магнетизм);
  3. геомолисмологические (А — загрязненность окружающей среды);
  4. климатические (А — скорость ветра, Б — атмосферная засуха, В — амплитуда температур воздуха, Г — продолжительность безморозного периода, Д — снежный покров, Е — метель);
  5. биогенные (А — миграции перелетных птиц).

Медико-географическое районирование — закономерный и необходимый результат комплексных исследований, являющийся итоговой оценкой системы природных и территориально-производственных комплексов в плане их влияния на здоровье человека. По определению З.И. Мартыновой, медико-географическое районирование заключается в подразделении географической среды на регионы, отличающиеся характером или интенсивностью воздействия природных и социально-экономических условий на здоровье населения, возникновение и географическое распространение болезней человека. Ценность медико-географического районирования заключается в том, что оно отражает сложное естественное разнообразие и пространственную дифференциацию географической среды и в то же время синтез и интеграцию информации об этих территориальных подразделениях [4].

Рисунок 1. Факторы природной и антропогенной среды, влияющие на заболеваемость населения Западного Казахстана

Другое определение данному понятию дал В.Я. Подолян. По его мнению, сущность медико-географического районирования территории заключается в том, чтобы, всесторонне изучив и оценив природные и социально-производственные условия среды, определить пределы, в которых эта среда оказывает на организм человека относительно однотипное влияние и имеет региональную особенность [5].

Метод районирования основан на картографировании, поскольку любое подразделение территории невозможно без использования карты. На базе районирования и картографирования осуществляется прогнозирование возможных изменений в состоянии здоровья населения во всех регионах [1].

В данном исследовании нами было проведено комплексное типологическое районирование территории Западного Казахстана, которое складывалось с помощью сопряженного анализа серии карт, отражающих территориальную дифференциацию природных условий (рис. 2). Для оценки их влияния на состояние здоровья населения использовалась картографическая информация, включающая серии карт природных условий Республики Казахстан. На основе группировки факторов нами проведено районирование территории республики по степени проявления условий природной и антропогенной среды. Для этого было определено, какие из элементов среды играют преобладающую роль в возникновении и распространении болезней человека, а какие - второстепенную. Так, на данной территории наибольшее влияние на здоровье человека оказывают загрязненность окружающей среды, скорость ветра и солнечная радиация, а наименьшее — миграции птиц, снежный покров и продолжительность безморозного периода в воздухе. Таким образом, была составлена оценочная карта природных предпосылок возникновения болезней на территории Казахстана.

Рисунок 2. Степень опасности проявления факторов природной и антропогенной среды на территории Западного Казахстана

Таким образом, на основе влияния комплекса факторов природной и антропогенной среды на территории РК были получены следующие результаты. Районами с наибольшей опасностью возникновения и распространения болезней человека являются Прикаспийская и Мангыстауская пустынные провинции, Предуральская полупустынная провинция и Эмбинская провинция. На данных территориях проявляется действие комплекса наиболее значимых факторов природной и антропогенной среды, влияющих на уровень заболеваемости населения.

Огромная по площади и разнообразная по природным условиям территория Республики Казахстан отличается поляризацией природных и антропогенных условий, влияющих на состояние здоровья населения. Поэтому, кроме территорий с повышенным риском заболеваемости населения, выделяются и районы, где действие неблагоприятных природных факторов проявляется в меньшей степени. Это Устюртская, Степная Зауральская и Южно-Тургайская провинции.

Для нейтрализации влияния неблагоприятных природных и антропогенных условий на уровень заболеваемости, состояние здоровья населения и улучшения сложившейся ситуации необходимо проведение комплекса (системы) мероприятий, направленных на восстановление степных ландшафтов, для оптимизации природных условий, влияющих на здоровье населения Западного Казахстана.


  1. Келлер А.А. Современное состояние и задачи медико-географических исследований. - М., 1983.
  2. Малхазова СМ. Медико-географический анализ территорий: картографирование, оценка, прогноз. - М., 2001. - 240 с.
  3. М арковин А. П. Исторический очерк развития отечественной медицинской географии // Геогр. сб. Том XIV. Медицинская география. - М.-Л., 1961. - С. 14-28.
  4. Мартынова З.И. Медико-географические методы оценки качества окружающей среды. -М.: ЦОЛИУВ, 1983.
  5. Подолян В.Я. Методологические основы медицинской географии: [Сб. науч. тр.]. - Л.: ГО СССР, 1983. - 159 с.

УДК 333.37: 631.611



С.В. Левыкин, Г.В. Казачков

Институт степи УрО РАН

Россия, 460000, Оренбург, улица Пионерская, 11 Тел./ факс: (3532) 77-44-32, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Текущий 2009 год примечателен тем, что очередной 55-летний юбилей крупнейшей советской целинной кампании совпал по времени с мировым финансовым кризисом. Судя по реакции мировой экономики и политическим заявлениям последнего времени, закончился очередной период существования значительных финансовых ресурсов, требующих вложения. Наступает период экономии ресурсов и, возможно, структурных изменений в экономике и даже в сельском хозяйстве. Примечательно то, что в этом же году исполняется 15 лет последнему массовому забросу пахотных земель и активизации научного сообщества в сфере оптимизации степного землепользования.

Из истории степного землепользования известны периоды скачкообразной распашки массивов целинных степей — целинных кампаний, а также периоды стихийного сокращения посевных площадей. Практически все известные целинные кампании объединяет общая парадигма земледельческого освоения степей с распашкой максимально возможной площади. Мы задаемся вопросом: в чем причина длительного существования такой парадигмы освоения степей? В природных особенностях степной зоны? В реальном дефиците продукции сельского хозяйства? В частной инициативе? В концентрации капитала, требующего инвестиций? В личных или политических амбициях?

  1. Целинные кампании как ключевой фактор разрушения степей Северной Евразии

Истоки отечественных целинных кампаний восходят к концу XVIII века, когда появилась возможность освоения «Дикого Поля». В XIX веке правительство уже стимулировало процесс колонизации новых степных земель. При этом крепостное право сохранялось до середины промышленного XIX века, а общинная форма организации труда во многом сохранилась до сих пор. Манифест Александра II «Об отмене крепостного права» 1861 г. положил начало новой эпохе социально-экономического развития села. Хотя землю в Европейской части страны получили не отдельные крестьянские семьи, а общины, это было первым шагом государства к разрушению общинного строя и развитию индивидуального предпринимательства. Естественно, в таких условиях частично освобожденная инициатива приложилась, прежде всего, к целинным землям. Во второй половине XIX века товарное земледелие сместилось на юг, стихийная распашка степей достигла таких масштабов, что в степной зоне развился первый эколого-экономический кризис. Сопровождавшие его голодные годы и деградация почв стали тяжелейшими вызовами времени, в ответ на которые возникло российское степеведение. Однако, несмотря на появившиеся достижения науки, парадигма сельского хозяйства России не претерпела изменений.

Попыткой качественно изменить сельское хозяйство России стали столыпинские реформы начала XX века, целью которых было создание слоя зажиточных крестьян-собственников. Одной из проблем, требовавших решения, было владение сельскохозяйственными угодьями экономически пассивных помещиков, которое в условиях того времени не могло быть отменено административными методами. Решение этой проблемы П.А. Столыпин видел как в выкупе крестьянами земель, так и в переселении их на так называемые «свободные земли» на востоке страны. В условиях того времени во многих случаях проще было перейти на новые земли, чем выкупать староосвоенные. По замыслу аграрного реформатора предполагалось, что на новых землях должно было развиться передовое конкурентоспособное сельское хозяйство. Его позитивному примеру вполне могла бы последовать и Европейская Россия.

На целинные черноземы Зауралья устремились миллионы переселенцев. Начиная с 1906 года государство стало регулировать и поддерживать переселенческое движение, были созданы специализированные разветвленные государственные структуры. Для распашки было выделено свыше 10 млн. га целинных земель - бывших летних пастбищ. В целом вновь освоенные земли характеризовались высоким биоклиматическим потенциалом, поэтому они резко увеличили валовые показатели сельского хозяйства. Российская продовольственная экспансия на мировые рынки, имевшая место в начале XX века, стала возможной в том числе и за счет освоения целинных земель. Завершить аграрные реформы помешали гибель П.А. Столыпина, первая мировая война и последовавшие революции 1917 года.

После полного провала аграрной политики «военного коммунизма» советской власти пришлось временно смириться с крестьянином-единоличником. Аграрная политика НЭПа 1921— 1927 гг. в целом оказалась успешной. И, что примечательно, восстановление аграрного производства шло за счет увеличения производительности труда и вовлечения в оборот большей части земель, заброшенных во времена Гражданской войны. Для увеличения валовых показателей до­полнительного освоения целины не потребовалось.

К сожалению, времена НЭПа оказались краткими. В конце 1920-х годов началась коллективизация - возврат к сельской общине. Кроме того, была создана разветвленная система государственного управления сельским хозяйством. Появились принципиально новые возможности организации целинных кампаний в масштабах, превышающих дореволюционные аналоги.

В 1930-е годы на целинных землях создавались совхозы — новая форма организации сельскохозяйственного производства, «государственные фабрики зерна». В тот период были распаханы последние целинные массивы в Предкавказье и Поволжье, в том числе известная Сальская степь. Снова, так же как в столыпинское время, целинные земли степей послужили территориальной базой для внедрения новых способов аграрного производства. Массовому продвижению «фабрик зерна» на восток помешала Великая Отечественная война.

Вторая половина 1940-х годов, помимо послевоенной разрухи, отмечена и продолжительными засухами, ставшими вызовами своего времени. Оперативным ответом государства на этот вызов были разработка и реализация грандиозного проекта обустройства степных регионов Европейской части страны, известного как «Сталинский план преобразования природы». Несмотря на всю амбициозность проекта, его реализация - это первые реальные действия советского государства, направленные на построение устойчивого сельского хозяйства.

Сразу после смерти И.В. Сталина проект был раскритикован и прекращен. Новый Генсек Н.С. Хрущев пересмотрел долгосрочную программу по развитию сельского хозяйства и смог инициировать крупнейшую в истории кампанию по распашке новых земель. Причины и масштабы той целинной кампании теснейшим образом связаны с личностью Н.С. Хрущева и внутриполитической ситуацией того времени.

Новый советский лидер Н.С. Хрущев за короткий срок сумел сделать политическую карьеру, что говорит в пользу его целеустремленности. При этом он так и не получил высшее образование, что не помешало занять главный государственный пост СССР и деятельно руководить.

Не пройдя среду вузов, в годы его юности еще сохранявшую традиции научных дискуссий и политической независимости научных суждений, он так и не понял суть научного подхода и мало прислушивался к научным рекомендациям. Он неоднократно высказывал свое отношение к академической науке, на его взгляд, слишком независимой. Среди его известных изречений есть и такое: «Мы разгоним к чертовой матери Академию наук!» Становится понятным, с чем связано его игнорирование рекомендаций почвоведов по масштабу распашки новых земель. Более того, даже будучи страстным охотником, Никита Сергеевич не понимал и не признавал идеи тер­риториальной охраны дикой природы. Очередное обрушение заповедной системы тоже связано с его активной деятельностью.

В начале своего правления Н.С. Хрущеву приходилось принимать решения в условиях жесточайшей борьбы за власть. Решения, принимаемые в таких условиях, были прежде всего политическими. Политическому успеху могло способствовать выдвижение личных планов и проектов развития экономики, которые позволяли привлекать и использовать административный ресурс.

Существует и такая версия, что целинная кампания была альтернативой сталинскому плану преобразования природы, сведением счетов со Сталиным. Хрущев не мог простить ему смерти своего скандально известного сына Леонида. Критикуя культ личности Сталина, Хрущев не мог не ниспровергнуть и его план преобразования природы [5].

Политические конкуренты также были активны и отстаивали свои планы. Например, оренбуржец ЕМ. Маленков еще в 1952 году заявил, что проблема зерна в СССР полностью решена. Поэтому он предлагал сконцентрироваться на структурных реформах АПК. В августе 1953 года он озвучил основные положения реформы сельского хозяйства, основанной на сокращении налогов, повышении государственных закупочных цен на сельхозгфодукцию и на поощрении развития индивидуального крестьянского хозяйства. Эти идеи были ориентированы на поэтапную реорганизацию колхозов и совхозов, что для того времени было слишком радикально. Вероятно, поэтому Н.С. Хрущев получил преимущество, а по тем временам закрепление успеха требовало решительных действий.

22 января 1954 года Хрущев неожиданно заявил об острой нехватке хлеба в стране и выдвинул собственный план развития сельского хозяйства: ударное освоение целины — нетронутых степей Казахстана и Западной Сибири. Хотя, по его же заявлениям, сделанным на полгода раньше, хлеба в стране хватало даже на экспортные операции. Современники отмечали, что ораторский успех Н.С. Хрущева обеспечивался за счет его максимализма и способности к шокирующим заявле­ниям. Например: «В стране может исчезнуть хлеб!», «Экстренное спасение сельского хозяйства лишь в освоении целины!» и т. п. На фоне таких заявлений обоснованные наукой масштабы целинной кампании утроились без серьезных возражений [4, 5, 10].

В разработке планов массовой распашки новых земель Хрущев использовал имевшийся у него опыт ударного освоения земель, удаленных от центральных усадеб, силами молодых энтузиастов, приобретенный им на различных административных постах. Даже изначально планы Хрущева выглядели авантюрно. В 1953 году руководство Казахстана было против целинной кампании, опасаясь того, что местное население может окончательно лишиться пастбищных угодий. Так, первый секретарь ЦК КП Казахстана Ж. Шаяхметов даже осмелился заявить: «Казахстан - область скотоводческая, а не земледельческая. Не стоит развивать целину» [10].

В высшем руководстве страны далеко не все соглашались с масштабностью предлагаемой кампании. Например, В.М. Молотов призывал к более взвешенному подходу и предлагал распахивать не 30 млн. га, а ограничиться десятью. К.Е. Ворошилов, констатируя острую нехватку инвестиций в сельское хозяйство центральных регионов, отмечал: «А в смоленских деревнях люди кое-где еще на себе пашут» [10].

Закрепляя свои позиции на местах, Никита Сергеевич оперативно заменил высшее руководство Казахстана. Первым лицом республики стал П.К. Пономаренко, а главным республиканским организатором кампании - Л.И. Брежнев. Ставка делалась на молодых энтузиастов, склонных к романтике и альтруизму.

Официальным стартом целинной кампании стали решения февральско-мартовского пленума ЦК КПСС 1954 года. Спустя всего месяц сотни тысяч добровольцев и мобилизованных лиц устремились на восток. В мае 1954 года на целине были проложены первые борозды. Темпы и масштабы начавшейся распашки степей не имели аналогов в мире.

К середине 1960-х годов вместо 13 млн. га было распахано 42 млн. га целинных и залежных земель [8]. Равнинная степь была окончательно потеряна как природный феномен, в зоне рискованного земледелия сформировался крупнейший в Евразии регион зернопроизводства со всеми вытекающими отсюда эколого-экономическими и социальными проблемами [7]. С точки зрения современного степеведения, целинная кампания 1954-1963 гг. оказалась самым мощным фактором потери почв и ландшафтно-биологического разнообразия грассландов Северного полушария. В конечном итоге ее проведение привело к распашке:

1)    42 млн. га целинных степей и старовозрастных залежей России, Украины и Казахстана,

2)    свыше 20 млн. га посевов многолетних трав, созданных в СССР до 1954 года,

3)    свыше 4 млн. га целинных степей центрально-азиатского типа в МНР и КНР,

4)    не менее 20 млн. га законсервированных земель в прериях США и Канады для удовлетворения потребностей СССР в импорте зерна.

Несмотря на признаки системного кризиса вновь освоенных территорий, в 1960- 1970-е годы на региональном уровне продолжался поиск новых земель для распашки. Идеологическое обеспечение целинного проекта оказалось настолько мощным, что дораспашка целины продолжалась уже по инициативе региональных лидеров. Как правило, это были первые секретари, схожие по стилю управления с Н.С. Хрущевым. Современники оценивали их как «мужиков дела, жестких руководителей». Например, в Оренбургской области это был В.А. Шурыгин, в Казахстане -В.А. Ливенцов [3]. Благодаря их деятельности к середине 1970-х годов СССР практически исчерпал свои возможности распашки новых земель в степной зоне. Нестабильная урожайность зерновых на целине способствовала переходу СССР к систематическому импорту зерна. В то же время, несмотря на явную рискованность богарного земледелия, структура сельхозугодий не могла быть пересмотрена, прежде всего, по политическим причинам.

В подтверждение того, что массовая распашка целинных земель является очередным витком распространения экстенсивного земледелия и главным тормозом внедрения инноваций в сельское хозяйство, отметим, что валовые сборы зерновых в СССР в 1981—1985 годах составляли в среднем 180 млн. т в год при средней урожайности 14,9 ц/га. В наиболее удачном 1987 году площадь пашни в СССР достигла 227,5 млн. га, посевная площадь составляла 211,5 млн. га, валовой сбор зерновых — 211,4 млн. т. Интенсивные технологии возделывания зерновых применялись на площади 35,4 млн. га. Фактическая урожайность зерновых культур в конце 1980-х была, минимум, в полтора-два раза ниже биопотенциальной и всего вдвое превосходила таковую 1913 года [6,9].

Несмотря ни на что, в 1980-е годы сохранялась целинная аграрная стратегия, проявлявшаяся в распашке последних клочков степей. В конечном итоге наступил кризис ландшафтно-биологического разнообразия степей.

  1. Накануне новой целинной кампании

Признаки восстановления степных экосистем появились в середине 1990-х годов, что было связано с попытками перехода сельского хозяйства к рыночным условиям. В 1994 году было признано, что в степной зоне России и Казахстана необходимо провести фитомелиорацию малопродуктивной пашни с ее переводом в сенокосно-пастбищные угодья. В то время не было финансовых ресурсов на реализацию таких мероприятий.

За годы реформ в России выбыло из оборота около 40 млн. га пахотных земель. Многие из них в течение этого времени стихийно вовлекались в оборот и снова забрасывались. 1990-е годы были временем активного политического противостояния, напоминающего первую половину 1950-х. На фоне кризиса сельского хозяйства аграрные проекты приносили политический успех. В ряде регионов к власти пришли лидеры, аграрная стратегия которых основывалась на распашке залежей 1990-х годов. В Оренбургской области по инициативе губернатора А.А. Чернышева только в 2000 году было распахано около 0,5 млн. га залежных земель. Однако для всероссийской кампании по распашке залежей не хватало инвестиционного капитала. Возможность провести такие кампании появились в 2004—2006 годах. В ряду приоритетных национальных проектов появился проект развития АПК, в числе приоритетов которого не было трансформации малопродуктивной пашни и развития мясного скотоводства. При этом была проведена реабилитации советской целинной кампании, объективно оцененной широким кругом специалистов в 1994 году [1]. Поддержку получили отрасли, требующие ежегодной распашки земель: зернопроизводство, свиноводство, птицеводство.

Приоритет степного сельского хозяйства снова отдан земледелию, а государственные мероприятия по достижению устойчивости сельского хозяйства сводятся к социальным программам и развитию сельской инфраструктуры. Исполнительная власть активно управляет сельскохозяйственными производителями, любая залежь воспринимается как брошенная земля. В Оренбургской области дотации шли на 1 га посевной площади, а не на массу выращенной 11родукции. В таких условиях крупный инвестор делает ставку на максимально возможное вовлечение в оборот залежных земель.

Нельзя не отметить, что все советские и постсоветские целинные кампании в той или иной степени связаны с государственными деятелями определенного типа, для которых характерны жесткость и смелость в управлении, максимализм и стремление к достижению политического лидерства путем реализации собственных крупных проектов. Их экономические решения продиктованы чисто политическими причинами.

Из сказанного выше видно, что ни одна из многочисленных целинных кампаний так и не привела к окончательному решению российского аграрного вопроса, что, на наш взгляд, является главным историческим уроком. Еще один вывод — освоение целины во все времена понималось и продолжает пониматься как массовая распашка земель. Сегодня в России перестали распахиваться десятки миллионов гектаров земель, снова стоит вопрос: что с ними делать дальше?

  1. Зарубежные целинные кампании и ликвидация их последствий

Примеры целинных кампаний известны и из мировой практики, но там двигателем целинных кампаний была частная инициатива, в разной степени поддерживаемая государством. Однако в дальнейшем государство ограничивало масштабы пахотных земель в зависимости от эколого-экономической ситуации.

Самый известный пример позитивного государственного регулирования степного землепользования — это масштабная консервация пахотных земель в низкотравных прериях США в 1930— 1950-х годах. Причем начало консервации пришлось на период Великой депрессии и «пыльной чаши» 1930-х годов. В 1933 году, в условиях тяжелейшего финансово-экономического кризиса, в США принимается «Акт о сельскохозяйственной трансформации» - законодательная основа ликвидации последствий массовой распашки прерий. Одновременно был создан механизм реализации этого закона в виде Администрации по сельскохозяйственной трансформации. Был установлен лимит в 40-45 млн. га эродированных земель, подлежащих выводу из пахотного оборота. При этом вывод земель финансово компенсировался.

В странах Евросоюза многолетними травами засеяны миллионы гектаров продуктивной пашни. Благодаря этому в странах ЕС обитает 220-240 тысяч пар стрепета - символа российских сте­пей [2]. С начала XXI века в Китае начаты работы по реализации «Всекитайского плана степного экоохранного строительства». В его рамках намечено, в частности, создание высоко продуктив­ных пастбищ и лесов на месте бывших пахотных угодий. Речь идет, как минимум, о сотнях тысяч гектаров. В Республике Казахстан в 1996 году было официально переведено в Фонд трансформации около 13 млн. га пашни.

К сожалению, в России проблема трансформации низкопродуктивных земель не является приоритетом национального проекта по сельскому хозяйству. Вопрос о залежах - так называемых «брошенных землях» - до сих пор остается скорее политическим, чем экономическим. К сожалению, в России главным принципом ведения сельского хозяйства был и остается «Распахать и засеять как можно больше, а там будет видно». С этих позиций степь всегда воспринималась не как ландшафт с правом на существование и множеством полезных функций, а как пустующие земли. Как показала практика реализации национального проекта по развитию АПК, эта установка остается в силе. Складывается впечатление, что действует принцип: «Как раньше или вообще никак!» 4. К реакции природных и социальных систем на массовую распашку степных земель Сопоставляя целый ряд отечественных и зарубежных целинных кампаний, нельзя не обратить внимание на следующие за массовой распашкой степных земель крупномасштабные негативные события.

Кампания 1. Массовая распашка земель на юге Европейской России во второй половине XIX века, связанная с незавершенностью аграрной реформы. Последующие события. Сильнейшие засухи в конце XIX века, крупные аграрные потрясения, голодные годы.

Кампания 2. Интенсивная распашка целинных степей в ходе столыпинских реформ в начале XX века. Последующие события. Гибель П.А. Столыпина, незавершенность начатых им реформ, втягивание России в Первую мировую войну, гибель Российской империи. Многократное сокращение посевных площадей, образование крупных массивов залежей.

Кампания 3. США, конец XIX - начало XX века. Сплошная распашка всех типов прерий, вы­теснение индейцев, почти полное истребление диких копытных прерий. Последующие события. Великая депрессия 1929 года, массовое разорение фермеров, пыльные бури начала 1930-х годов. Вывод десятков миллионов гектаров пахотных земель.

Кампания 4. Распашка последних целинных степных экосистем в Европейской части России в период массовой коллективизации. Последующие события. Вторая мировая война, вывод из пахотного оборота значительного количества земель, повсеместное возникновение залежей, засухи первых послевоенных лет, реализация сталинского плана преобразования природы.

Кампания 5. Крупнейшая целинная кампания 1954-1963 годов по инициативе Н.С. Хрущева. Последующие события. Карибский кризис 1962 года, пыльные бури 1960-х годов, хлебный кризис 1963 года, начало систематического импорта зерна в СССР, снятие с должности Н.С. Хрущева.

Кампания 6. Допахивание остатков целинных и залежных земель в 1960-1970-е годы по ини­циативе региональных лидеров. Последующие события. Кризис ландшафтно-биологического разнообразия степей, ежегодный импорт зерна порядка 40 млн. т. Афганские события, застой в экономическом развитии СССР, накопление технологического отставания. Перестройка, кризис советской идеологии, распад СССР. Повсеместное возникновение залежей в странах СНГ, стихийная самореабилитация степей.

Кампания 7. Региональные целинные кампании в России в начале XXI века. Распашка залежей 1990-х годов по инициативе региональных лидеров. Последующие события. «Зерновой дефолт» 2002 года.

Кампания 8. Распашка залежных земель в ходе реализации национальных проектов в странах СНГ, 2004-2007 годы. Последующие события. Климатические аномалии, ряд засух, пик роста цен на нефть.

Кампания 9. Единовременная массовая распашка залежных земель в степных регионах СНГ в 2008 году в связи с ростом цен на зерно в 2007 году и перспективами рынка биотоплива. Последующие события. Северо-кавказский кризис 2008 года, резкое падение цен на зерно и углеводородное сырье, распространение глобального экономического кризиса в России и СНГ, европейский газовый кризис 2008-2009 годов, снижение кредитных ресурсов.

Складывается такое впечатление, что в силу какого-то неизвестного закона биосферы за массовой распашкой неизбежно следует сокращение посевных площадей. События, следующие за массовой распашкой земель, - явный сигнал того, что необходимо пересмотреть целинную стратегию развития АПК и приступить к научно обоснованным проектам восстановления степных биоресурсов. Для этого, прежде всего, необходима принципиально новая государственная степная политика.

  1. Землеустройство как механизм реализации государственной степной политики Современное землеустройство должно решить следующие проблемы степного землепользования:
  2. Проблема трансформации низкопродуктивной пашни по принципу вырезания выявленных ранее криволинейных контуров малопродуктивных земель.

Реализация подобного подхода на практике является «косметическим ремонтом» целинной системы степного землепользования без принципиальных изменений — к тому же дорогостоящим и трудновыполнимым в современных экономических условиях. Выносу проектных решений в натуру препятствуют как минимум три фактора: распаеванность угодий, высокая стоимость землеустроительных работ по выносу криволинейных контуров в натуру, появление маловостребованных сельхозугодий. Считаем, что единицей трансформации в современных экономических условиях должна быть территориальная единица, выделение которой экономически целесообразно в современных условиях: поле, пай, отделение, хозяйство и т. п. Гранью пахотопригодности такой единицы должна быть ее биопотенциальная урожайность. Например, для Оренбургской области, согласно нашим расчетам, это порядка 12-15 ц/га, при которой фактическая оказывается в пределах 8-9 ц/га. Меньшая биопотенциальная урожайность - явное указание на необходимость перехода от экстенсивного рискованного земледелия к скотоводству, приспособленному к пастбищному использованию таких угодий, — адаптивному мясному скотоводству.

  1. Проблема «серого паевого фонда» — маловостребованных земельных паев.

Процедура банкротства и последующая реструктуризация сельхозпредприятия в ряде случаев влечет за собой стихийное формирование маловостребованного паевого резерва. Далеко не все владельцы паев пытаются заниматься сельским хозяйством. Это явление прослежено на юге и востоке Оренбургской области. На месте бывших гигантов экстенсивного зернового хозяйства площадью 30-60 тыс. га формируются новые фермерские хозяйства и кооперативы на базе паев и имущества наиболее экономически активной части населения. При этом малоактивные части населения остаются вне хозяйственной деятельности. Эти территории подходят для создания новых степных ООПТ, например, путем выкупа невостребованных земельных паев государством или общественными природоохранными организациями.

  1. Проблема массовой распашки старозалежных земель с признаками восстановления степных биоресурсов, в т. ч. краснокнижных видов.

Современное землеустройство не учитывает природоохранную ценность старозалежных земель. В то же время в реорганизации сельхозпредприятий-банкротов активно участвуют крупные агрохолдинги, ориентированные на зерновое производство. В силу своих финансовых ресурсов агрохолдинги имеют современную землеобрабатывающую технику, позволяющую в кратчайшие сроки вернуть в оборот все залежи хозяйства, а в отдельных случаях - распахать уцелевшие клочки целинных земель. При этом большая часть сельского населения остается и без паев, и без работы, т. к. применяемые инвестором технологии не требуют значительного количества работников. Помимо экологической проблемы сохранения степного биоразнообразия, обостряется социальная проблема занятости сельского населения.

  1. Территориальная база новационного степного землеустройства и механизмы его реализации Российскими степеведами давно доказано, что лучше всего степь сохраняется при ее рациональном использовании. Заповедный режим в его традиционном понимании для восстановления и сохранения степных биоресурсов малоприемлем. Сохранить и восстановить степь возможно только путем активного использования ее ежегодной фитопродукции. Поэтому для сохранения степей необходимо совмещение ее аграрного использования и природоохранной деятельности.

В ходе проведенных прикладных исследований установлено, что природными объектами, наиболее подходящими для совмещения аграрного использования степей и природоохранной деятельности, являются:

  1. территории МО РФ;
  2. расформированные военные объекты;
  3. плакорные степные участки, охраняемые как землеоценочные эталоны, генетические резерваты для экологической реставрации степных экосистем, объекты научного мониторинга;
  4. эталоны целинных степных полнопрофильных почв, занесенные в региональные и федеральную Красные книги почв;
  5. маловостребованный паевой фонд;
  6. малопродуктивные пахотные угодья.

Землеустройство этих территорий должно проводиться по следующему генеральному принципу: предписание сохранения и при необходимости формирования степной дернины — зональной средообразующей функции — и систематическое изъятие прироста растительной массы. На основе этого принципа нами разработаны следующие новационные формы территорий сохранения и реабилитации степных биоресурсов.

Форма 1. Парк-биостанция. Территориальной базой является нефрагментированный компактный массив степного ландшафта площадью не менее 10000 га. Осуществляется хозяйственная деятельность, ориентированная на сохранение и восстановление целостных степных экосистем, проводятся научные эксперименты. Предполагаются любые формы собственности на территорию, включая варианты совладения.

Форма 2. Фонд стабилизации и восстановления почвенного плодородия. Формируется на базе деградированных и маловостребованных пахотных угодий путем создания системы почвенных заказников. Юридическим основанием может быть введение дополнительного типа землепользования в категории земель сельскохозяйственного назначения — земли стабилизации и восстановления почвенного плодородия. Этим типом землепользования предусматривается временный мораторий на пахотное использование без запрета на сельскохозяйственное использование. Не требует затрат на функционирование.

Форма 3. Конно-сурковые хозяйства рекреационно-охотничьей направленности.

Вышеизложенные предложения представляют собой альтернативу той концепции степного землепользования, которая предполагает, прежде всего, пахотное использование степных земель. На наш взгляд, хозяйственное освоение целинных и залежных земель — это не их тотальная распашка, а система комплексного землепользования, включающая развитие адаптивного мясного скотоводства, продуктивного коневодства, бизоноводства, природоохранную деятельность, охотничье хозяйство, агроэкотуризм и т. д.

Считаем, что процедура банкротства бывших целинных хозяйств зерновой ориентации должна сопровождаться эколого-экономической экспертизой с участием в том числе степеведов-экспертов. Экспертиза может быть организована как Министерством сельского хозяйства, так и заинтересованной кредитной организацией. Задача экспертизы — вынесение заключения о целесообразности или нецелесообразности сохранения зерновой ориентации хозяйства. Мы отдаем себе отчет в том, что в современных условиях эколого-экономические рекомендации мало значимы для лиц, располагающих доступом к финансовым ресурсам. Становясь собственником земли, инвестор не связан никакими обязательствами по выбору сельскохозяйственной специализации. Следовательно, требуется законодательная база, регламентирующая степное землепользование.

Научная общественность России уже на протяжении двадцати лет предлагает принять так на­зываемый «стенной кодекс» — свод законов, регламентирующих степное землепользование. В его современном понимании «степной кодекс» должен содержать следующие законы:

  1. Закон о формировании устойчивых сельскохозяйственных ландшафтов и создании фонда стабилизации и восстановления почвенного плодородия.

Закон призван регламентировать оптимизацию степного землепользования. Нижним пределом пахотопригодности земель устанавливается биопотенциальная урожайность 12 ц/га. Предусматривается создание фонда стабилизации и восстановления почвенного плодородия, экологическая экспертиза проектов вовлечения в оборот целинных и старозалежных земель.

  1. Агроэкологические дополнения к законам, регламентирующим процедуру банкротства сельхозпредприятий.

Предусматривается эколого-экономическая экспертиза земель на предмет экономической целесообразности и экологической приемлемости сохранения зерновой ориентации хозяйства. На инвесторов накладываются обязательства по проведению структурной оптимизации земле­пользования в соответствии с рекомендациями проведенной экспертизы.

  1. Закон о рациональном использовании степных пастбищ.

Закон направлен на формирование и рациональное использование «мясного пояса» в степных регионах страны — территорий, на которых создаются благоприятные экономические условия и оказывается государственная поддержка развитию адаптивного мясного скотоводства, в т. ч. коневодства.

  1. Закон о коневодстве в Российской Федерации.

Закон должен обеспечивать поддержку развития табунного коневодства в степных регионах. Табунное коневодство с круглогодичным регулируемым выпасом позволит обеспечить восстановление и сохранение степных ландшафтов с положительным экономическим эффектом.

В заключение следует отметить, что сегодня, в очередной юбилейный год крупнейшей целинной кампании в России, необходимо наконец-то выработать взвешенную государственную степную политику, допускающую существование и восстановление степи на землях сельскохозяйственного назначения, без чего невозможно рациональное использование степных биологических ресурсов, успешная реализация национальных проектов и программ АПК, и тем более устойчивое развитие степных регионов.


  1. 40-летие освоения целины. — Оренбург: Изд-во ВНИИМС, 1994. — 128 с.
  2. Брикегги П. Птицы: [справочник] / П. Брикетти; Пер. с итал. ТА. Васильевой, Е.В. Шишловой. - М.: ООО «Изд-во ACT». - 2004. - 318 с.
  3. Земельная реформа на благо народа / Под ред. М. Жакеева. — Актобе: «Нобель», 2006. — 261с.
  4. Емельянов Ю.В. Хрущев. От пастуха до секретаря ЦК / Ю.В. Емельянов. — М.: Вече, 2005. — 416 с.
  1. Краснов B.C. Наследники Кремля / B.C. Краснов. — М.: Литература, 1998. - 544 с.
  2. Практическое руководство по освоению интенсивной технологии возделывания яровой пшеницы. - М.: ВАСХНИЛ, 1986. - 80 с.
  3. Природные условия и естественные ресурсы СССР. Казахстан. — М.: Наука, 1969. — 482 с.
  4. Развитие сельского хозяйства в основных районах освоения целинных и залежных земель: стат. сб. — М.: Респ. информ.-издат. центр, 1994. - 32 с.
  5. Сельское хозяйство СССР: стат. сб. Госкомстат СССР. — М.: Финансы и статистика, 1988. — 535 с.
  6. Таубман У. Хрущев / У. Таубман; Пер. Н.Л. Холмогоровой. - М: Молодая гвардия, 2005. - 850 с.