УДК 911

DOI: 10.2441/9999-006А-2019-11526

 

ПЕРСПЕКТИВЫ ГЕОГРАФИИ И ЗОНИРОВАНИЕ СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ НА ПРИНЦИПАХ СОТВОРЧЕСТВА ЧЕЛОВЕКА И ПРИРОДЫ

С.В. Левыкин, Г.В. Казачков, И.Г. Яковлев, Д.А. Грудинин

Институт степи УрО РАН

Россия, Оренбург

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

С учётом анализа развития географии предлагается ряд её перспективных направлений, основанных на сотворчестве человека и природы: динамическая, адаптивная, комплитивная география, география ревайлдинга, степеномия. С этих позиций рассмотрены новые критерии генерального районирования Северной Евразии. Обосновываются две генеральные зоны: открытая и лесная. Обосновывается тройственная конструкция степных и потенциально степеподобных ландшафтов включающая арктический и степной мегарегионы соединённые меридиональным коридором. Лесная зона дифференцирована на меридиональные сектора.

Ключевые слова: география, степеномия, сотворчество, ревайлдинг, зональность, арктический мегарегион, секторность, делектерра, степной мегарегион.

 

PROSPECTS OF GEOGRAPHIES AND NORTH EURASIA ZONING BASED UPON CO-CREATION BY MAN AND NATURE

S.V. Levykin, G.V. Kazachkov, I.G. Yakovlev , D.A. Grudinin

Institute of Steppe of the Ural Branch of the Russian Academy of Sciences

Russia, Orenburg

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Considering the analysis of the development of geography, a number of its promising areas based on the co-creation of man and nature are proposed: dynamic, adaptive, complementary geography, geography of rewilding, degree. From these positions new criteria of General zoning of Northern Eurasia are considered. Two General zones are justified: open and forest. Substantiates the tripartite structure of the steppe and potentially stereotonic landscapes including the Arctic and steppe megaregions United Meridian corridor. The forest zone are differentiated on the meridional sector.

Key words: geography, stepenomia, co-creation, rewilding, zoning, Arctic megaregion, division into sectors, delecterra, steppe megaregion.

 

География – это древнейшая из наук, благодаря которой человечество смогло пройти путь от непонимания и незнания окружающего мира к исчерпывающему представлению о нашей планете. История развития географии в чём-то похожа на геологическую историю: подобно длительному господству примитивных форм жизни, география проделала большую часть своего пути как описательная наука, создающая пространственную ориентацию для растущей цивилизации. Подобно Кембрийскому «биологическому взрыву» сложных форм, Великие Географические Открытия XV - XVII вв. вывели географию на передний край научного познания. Именно география – прародитель огромного количества научных направлений, в дальнейшем развившихся в отдельные области знания. В XVIII в. развивается научный подход, коллекционирование и системная основа. Великие российские географические экспедиции XVIII в. уже академические, на основе научного описания было положено на карты огромное евразийское пространство. Эпоха открытий заканчивается Антарктидой и ответом на вопрос «где?».

Развитие российской географической мысли под эгидой РГО способствовало более детальному изучению пространства экспедициями в малоисследованные районы Российской Империи и сопредельных стран, прежде всего Центральной Азии. Сведения обогащались закономерностями пространственного распределения природных ресурсов, населения и его хозяйственной деятельности. Обозначались современные разделы, начали формироваться первые научные подходы к географическому районированию и зонированию. В этот период география отвечала на вопрос «сколько?».

Принципиально новый этап отечественной географии начинается с трудов В.В. Докучаева, который отмечал особую роль и значение взаимосвязей всех природных факторов и их равноправия [Русский чернозём, Учение о зонах природы]. Свою консолидирующую парадигму он представил как всеобщий закон любви и содружества на планете, своеобразный противовес дарвиновской борьбе. Его ученик В.И. Вернадский, развивший учение Докучаева до биосферного уровня, в решающий для судеб науки момент сумел убедить В.И. Ленина в критической важности изучения географии природных ресурсов как материальной базы построения социализма. Советская власть поддержала Комиссию по изучению естественных производительных сил России (КЕПС) [1] и ещё в 1918 г. учредила Институт географии. Это не могло не вызвать настоящую экспедиционную одиссею в 1920-30-е гг. Для ресурсных исследований создавались целые экспедиционные тресты, заполнялись последние белые пятна на картах СССР.  Активизация географических исследований способствовала и развитию фундаментальных основ географии, прежде всего появлением концепции географической оболочки А.А. Григорьева. В годы Великой Отечественной войны получили стремительное развитие военная география, геодезия и картография.

Период с 1946 по 1991 гг. – это углубление комплексных исследований пространства, прежде всего на предмет природных ресурсов. Географы принимали непосредственное участие в крупнейших советских мегапроектах: «Сталинский план» (1948-1953), Целина (1954-1963), Нечерноземье, БАМ, переброска северных рек. Это так же способствовало развитию фундаментальной географии [2]. Советские мегапроекты вызвали к жизни конструктивную географию как научное сопровождение планомерного «преобразования природы» и эффективного использования природных ресурсов [3]. Сами мегапроекты и конструктивная география времени не могли быть свободными от трансформизма и необходимости считаться с ведомственными интересами. Поэтому вполне закономерна реакция геоэкологов на конструктивную географию и последствия трансформизма в виде развития географического актуализма. В рассмотренный период география отвечала на вопрос «как?» и развивалась от закона любви к трансформизму.

В позднесоветское время и 1990-е география развивается как природоохранная под впечатлением расцвета «зелёного» движения. Этот период начался с всплеска «географии тревоги», когда географы встали на защиту окружающей среды СССР. Природоохранная география, успешно занималясь обоснованием ООПТ, охраняемых видов, созданием Красных Книг, внесла огромный вклад в развитие системы террториальной охраны природы России. В этот период к традиционным направлениям добавились гуманитарная география, когнитивная география, сакральная география, и т.д. [4]. Именно тогда Академией наук были признаны актуальные проблемы степной географической зоны, и в 1996 г. для их решения был создан Институт степи УрО РАН. В этот период география то же отвечала на вопрос «как?», но с разворотом от трансформизма к территориальной охране природы.

Сегодня всё как будто уже открыто и описано, в т.ч. из космоса, а расширение территориальной охраны природы не столь популярно. В условиях реформы РАН и развития наукометрических методов оценки эффективности научной деятельности современной географии необходимо не просто сохраниться, но и активно развиваться. Импульсом к этому, в чём-то напоминающем эффект «зелёного» движения, может стать идея сотворчества человека и природы, причём эти приоритеты уже так или иначе отражены в официальных приоритетах развития России. По существу, это дальнейшее развитие природоохранной географии, но с приоритетом не системы ООПТ, а благоустройства географической оболочки Земли в целом. В этой связи отметим, что базовой идеей могло бы стать культивирование любви к планете Земля как лучшей и красивейшей планете во Вселенной, и любви к России как самой большой и красивой стране мира с глубокой географической традицией. Человек – это не покоритель, а созидатель природно-антропогенных геосистем, более продуктивных и эстетически привлекательных.

На этой основе нам представляются следующие взаимосвязанные направления развития географии. Динамическая география – системное изучение и мониторинг динамики ландшафтов и географических объектов, подверженных наибольшим изменениям: береговые линии, прежде всего разрушение ледяных берегов в Арктике, смещение климатических поясов, ареалов растений и животных. Природоохранная география не теряет своей актуальности обосновывая в изменяющихся условиях как системы ООПТ, так и сохранение редких и исчезающих видов, прежде всего в степной и арктической зонах. Адаптивная география – оперативный ответ на изменения в биосфере, принципиальным образом затрагивающие как сложившиеся экосистемы, так и жизнедеятельность человека. Прежде всего это касается экосистем существующих на грани своих возможностей, например, целого ряда систем на многолетней мерзлоте и аридных условиях. Необходима система прогнозов и рекомендаций по совместной адаптации человека и природы к меняющемуся миру: предпринимать большие усилия к сохранению сложившихся систем или помочь их адаптации путём перехода в новое качество.

Комплитивная география (от англ. to complete – завершать, доделывать) близка к адаптивной, но отличается нравственно-этическим и эстетическим приоритетами, более прикладным характером, скорее системой природоподобных технологий. Это направление лежит в русле перехода к «зелёной» экономике, во всяком случае применительно к России и Казахстану, а в мире более известно как ревайлдинг. Это направление уже имеет свои фундаментальные наработки по восстановлению степеподобных пастбищных экосистем [5, 6]. Наши исследования на постцелинном пространстве показали, что, казалось бы, обречённая экосистема имеет огромный потенциал самовосстановления, который, будучи вовремя поддержан и управляем, может привести к построению более продуктивных и эстетичных ландшафтов – вторичных степей [7]. Основными идейными оппонентами совместной экосистемной вторичности выступают приверженцы идей актуализма в географии и «зелёного радикализма» в экологии. Безусловно, новый географический конструктивизм должен реалистичным, направленным на изучение возможностей и разработку системы технологий доразвития обеднённых экосистем.

Степеномия – конвергентная область знаний и практики по решению проблемы гармонизации отношений человека и степи методами и технологиями конструктивного степеводства на основе фундаментальных разработок общего степеведения. Реализация разработок степеномии нам видится наиболее перспективной в формате национального проекта «Степи России: урожайность, диверсификация землепользования, стабильная продуктивность, экологическая реабилитация» [8]. Это то же ответ на вопрос «как», но с переходом от трансформизма и изоляции природы к сотворчеству с нею.

Приоритет сотворчества человека и природы в географии даёт повод по-новому подойти к районированию Северной Евразии, что сегодня активно развивается. Объективной предпосылкой является то, что после исчезновения мамонтовой мегафауны принципиально снизилась значимость зоогенного фактора ландшафтогенеза. Следствием этого стали свойственные голоцену монотонные таёжные дебри, тундровые заросли мхов и степные калданы. Географам всегда приходилось иметь дело с незавершёнными или неполночленными экосистемами, которые принимались за эталон, в т.ч. при зонировании, но так ли совершенны голоценовые природные зоны?

В нашем подходе критериями зонирования выступают: генетический – близость современных зон к предшествующей гиперзоне мамонтовых тундростепей; зоогенный – инженерный потенциал мегафауны; продукционный – расширение пастбищных экосистем; этический – территориальные параметры возмещения нравственного долга человечества.

В.В. Докучаев, обосновавший классическую широтную зональность, подчёркивал, что это не высокоточный, а самый общий закон [9]. Поэтому последователи вынуждены были дополнить широтную зональность азональностью, меридиональной секторностью. [10]. Дискуссии вокруг зонирования сохраняются, в основном вокруг ведущего фактора. Наиболее ярко проявляются по вопросу сути степи: климатическая зона, почвенно-ботаническая зона, лёссовая зона, внутриконтинентальное явление. Частичный ответ дало представление о «меридиональной зональности» или секторности, которое позволило представить климатическое районирование Северной Евразии в виде таблицы меридиональных секторов и широтных зон.

На табличную схему климатического районирования во многих случаях накладывается агроклиматический фактор, который делает окончательный выбор ландшафта из разрешённых климатом. Такой фактор мы предлагаем считать соведущим: избыточное водонакопление (обуславливает заболачивание), плащевое лёссовое перекрытие (при семиаридном климате даёт преимущество травам), многолетняя мерзлота (дополнительных источник подземного увлажнения). Отсутствие мамонтовой мегафауны выступает в качестве фаунистической константы, и при наличии соведущего фактора действует наряду с ним. Участок пространства, где соведущий фактор выбирает облик ландшафта среди допускаемых климатом и названной константой, предлагаем называть делектерра (от лат. delectus – отборный и terra – земля).

С этих позиций предлагаем следующую конструкцию генерального районирования. Тундровая и степная зоны рассматриваются как географически обособленные разновидности едомно-лёссового североевразийского открытого ландшафта с разным водонакоплением. Тундра – это переувлажнённые территории с потенциалом развития в луга при усилении дренажа и распространении пастбищных травоядных. Степь – это сухие травяные пространства. Их роднит открытость ландшафта, наибольшая схожесть с позднеплейстоценовым предшественником, массовые миграции наземных животных, лёссовая или едомно-лёссовая основа. Сектор тундр к востоку от Таймыра представляется специфическим едомным округом с высоким степным потенциалом, который в наибольшей степени был реализован в позднем плейстоцене [11]. Тундровая зона, особенно едомный округ, предстаёт делектеррой бессточности и фаунистической константы, и с этих позиций может быть расценена как арктический мегарегион вместе с лесотундрой и границей по полярному кругу. Степная зона нами так же представляется в виде мегарегиона вместе с лесостепью и полупустыней – Большой Степи [12].

Общность арктического и степного мегарегионов территориально воплощается в виде соединяющего их меридионального климатического коридора – «зоны завершённого влагооборота» [13], изучавшейся нами экспедиционно. Это меридиональная полоса семиаридного климата шириной до 500 км., простирающаяся от Монголии до дельты Лены. Азональность долины Лены и многолетняя мерзлота определили лесной облик этой полосы, которая на этом основании признаётся делектеррой многолетней мерзлоты и азональности долины Лены – степью, покрытой лесом. Дальнейшие изменения климата и деградация мерзлоты могут привести к открытию этого коридора травяных экосистем.

Тройственная конструкция степных, потенциально степных и луговых мегарегионов представляется основным полем деятельности ревайлдинга: разведение копытных в Большой Степи, развитие сети плейстоценовых парков и заполярного луговодства в едомном округе и по всей арктической зоне, разведение бизона в «зоне завершённого влагооборота».

Сердцевиной Большой Степи является собственно степная зона, обусловленная лёссовым и суглинистым перекрытием, дающим преимущество травам. Классики геоботаники доказали, что при наличии в причерноморье песка в качестве основной почвообразующей породы преимущество получила бы сосна обыкновенная [14]. Таким образом ось Большой Степи, степная зона – это делектерра лёсса и лёссовидных суглинков.

Для арктического мегарегиона предлагаем улучшение дренажа, предотвращение критической разморозки едом и выхода метана методами заполярного луговодства [15] и развития плейстоценовых парков [6]. Для зоны «завершённого влагооборота», потенциальной степи способной при дальнейшем изменении климата ею стать предлагаем систему плейстоценовых парков и акклиматизацию бизона. Для Большой Степи предлагаем принцип «меньше пашни, больше «долгой травы», систему плейстоценовых парков, полувольное и вольное разведение копытных с частичным восстановлением сезонных миграций.

Лесная, прежде всего таёжная зона – самая крупная и очень неоднородная широтная полоса, крайне малопродуктивная для крупных травоядных, на что указывал ещё П.П. Семёнов-Тян-Шанский [16]. В восточных секторах тайги лесная растительность не процветает, а существует на пределе возможного. Поэтому нам единая на первый взгляд широтная лесная полоса представляется рядом меридиональных секторов и делектерр.

Леса Восточноевропейской равнины наилучшим образом вписываются в концепцию лесной полосы. Мало дренируемая Западно-Сибирская низменность, представляет собой заболоченную озёрно-лесную делектерру избыточного водонакопления. Восточносибирская тайга, представляя собой классическую сибирскую тайгу, вписывается в концепцию лесной полосы. Далее на восток имеет смысл выделить Якутский лиственнично-аласный сектор с Забайкальско-Ленской зоной «завершённого влагооборота» в качестве меридиональной оси. Это не что иное как «степь, покрытая лесом», делектерра многолетней мерзлоты.

Из рассмотренных секторов лесной полосы наиболее подходящими для ревайлдинга являются заболоченная озёрно-лесная делектерра Западной Сибири и Якутская делектерра многолетней мерзлоты. В Западной Сибири необходима система мероприятий по улучшению дренируемости территории, в Якутии – достижение оптимальной доли аласов в ландшафте и их рациональное использование, развитие традиционных видов животноводства.

В лесном секторе Восточноевропейской равнины целесообразно приоритетное восстановление и развитие интенсивного сельского и лесного хозяйства, и сохранение всех массивов старовозрастных лесов. Восточносибирский таёжный сектор требует приоритета сохранения в качестве классической тайги, резервата биоразнообразия и климатического символа бореала голоцена.

В заключение отметим, что новый взгляд на зональность Северной Евразии будет способствовать более равномерному распределению аграрной нагрузки по природным зонам и обоснованной экспансии степных и степеподобных ландшафтов туда, где к их существованию имеются объективные и нравственные предпосылки, эколого-экономическая целесообразность.

Статья подготовлена в рамках НИР ОФИЦ УрО РАН (ИС УрО РАН) «Степи России: ландшафтно-экологические основы устойчивого развития, обоснование природоподобных технологий в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды» (№ГР АААА-А17-117012610022-5).

 

Литература

  1. Гумилевский Л. Вернадский. – М.: «Молодая гвардия», 1961. – 319 с.
  2. Мильков Ф.Н. Физическая география: учение о ландшафте и географическая зональность. – Воронеж, изд-во ВГУ, 1986. – 328 с.
  3. Основы конструктивной географии. / Под ред. И.П. Герасимова, В.С. Преображенского. – М.: Просвещение, 1986. – 287 с.
  4. Гуманитарная география: Научный и культурно-просветительский альманах. Вып. 5. – М.: Институт Наследия, 2008. – 432 с.
  5. Левыкин С.В., Казачков Г.В. Степной вопрос России: от степеведения к степеномии // Успехи современной науки и образования. – Т.6, №3. – С.211-219.
  6. Zimov S.A. Pleistocene Park: Return of the Mammoth’s Ecosystem. Science. 2005. 308: 796-798.
  7. Левыкин С.В. Казачков Г.В. Чибилёва В.П. Современная парадигма целины: распашка новых степей или агровозрождение Нечерноземья? Биосферная значимость и перспективы. // Проблемы региональной экологии. – 2015. – №3. – С. 228-233.
  8. Чибилёв А.А., Левыкин С.В., Кочуров Б.И., Казачков Г.В. Перспективы конвергенции наук для решения проблем критических территорий биосферы // Юг России: экология, развитие. 2018. Т.13, N4. C.129-138. Докучаев В.В. Русский чернозём. Отчёт вольному экономическому обществу. – М., Л.: Сельхозгиз, 1936. – 560 с.
  9. Докучаев В.В. Учение о зонах природы. / Со вступит. статьей Ю.Г. Саушкина “Русская ландшафтно-географическая наука” с.3-10. – М.: Географгиз, 1948. – 64 с.
  10. Исаченко А.Г. География сегодня. – М.: Просвещение, 1979. – 192 с.
  11. Томирдиаро С.В. Лёссово-ледовая формация Восточной Сибири в позднем плейстоцене и голоцене. М.: Наука. – 1980. – 184 с.
  12. Чибилёв А.А. Степная Евразия: региональный обзор природного разнообразия. М.; Оренбург: Институт степи УрО РАН; РГО, 2016. – 324 с.
  13. Русанов Б.С. Ископаемые бизоны Якутии. – Якутск: Институт геологии Якутского филиала СО АН СССР, 1975. – 143 с
  14. Алёхин В.В. Растительность СССР в основных зонах. – 2-е [испр. и доп.] изд. – М. : Сов. наука, 1951. – 512 с.
  15. Шило Н.А., Томирдиаро С.В., Киселёв И.Е., Николаев Р.И., Скородумов И.Н., Акишин А.С., Денисов Г.В., Богданов В.Л., Гришутина А.П. Формирование долговременных луговых угодий на искусственно осушенных землях днищ термокарстовых озёр тундровой зоны СССР. Рекомендации. – Магадан: СВКНИИ ДВНЦ АН СССР, 1984. – 54 с.
  16. Чернявский В.И. П.П. Семёнов-Тян-Шанский и его труды по географии. – М.: Гос. изд-во геогр. лит-ры, 1955. – 296 с.

Literatura

  1. Gumilevskij L. Vernadskij. – M.: «Molodaya gvardiya», 1961. – 319 s.
  2. Mil'kov F.N. Fizicheskaya geografiya: uchenie o landshafte i geograficheskaya zonal'nost'. – Voronezh, izd-vo VGU, 1986. – 328 s.
  3. Osnovy konstruktivnoj geografii. / Pod red. I.P. Gerasimova, V.S. Preobrazhenskogo. – M.: Prosveshchenie, 1986. – 287 s.
  4. Gumanitarnaya geografiya: Nauchnyj i kul'turno-prosvetitel'skij al'manah. Vyp. 5. – M.: Institut Naslediya, 2008. – 432 s.
  5. Levykin S.V., Kazachkov G.V. Stepnoj vopros Rossii: ot stepevedeniya k stepenomii // Uspekhi sovremennoj nauki i obrazovaniya. T.6, №3, 2017. S.211-219.
  6. Zimov S.A. Pleistocene Park: Return of the Mammoth’s Ecosystem. Science. 2005. 308: 796-798.
  7. Levykin S.V. Kazachkov G.V. CHibilyova V.P. Sovremennaya paradigma celiny: raspashka novyh stepej ili agrovozrozhdenie Nechernozem'ya? Biosfernaya znachimost' i perspektivy. // Problemy regional'noj ehkologii. – 2015. - №3. – S. 228-233.
  8. Chibilyov A.A., Levykin S.V., Kochurov B.I., Kazachkov G.V. Perspektivy konvergencii nauk dlya resheniya problem kriticheskih territorij biosfery // YUg Rossii: ehkologiya, razvitie. 2018. T.13, N4. C.129-138. Dokuchaev V.V. Russkij chernozyom. Otchyot vol'nomu ehkonomicheskomu obshchestvu. – M., L.: Sel'hozgiz, 1936. – 560 s.
  9. Dokuchaev V.V. Uchenie o zonah prirody. / So vstupit. stat'ej YU.G. Saushkina “Russkaya landshaftno-geograficheskaya nauka” s.3-10. - M.: Geografgiz, 1948.- 64 s.
  10. Isachenko A.G. Geografiya segodnya. – M.: Prosveshchenie, 1979. – 192 s.
  11. Tomirdiaro S.V. Lyossovo-ledovaya formaciya Vostochnoj Sibiri v pozdnem plejstocene i golocene. M.: Nauka. – 1980. – 184 s.
  12. CHibilyov A.A. Stepnaya Evraziya: regional'nyj obzor prirodnogo raznoobraziya. M.; Orenburg: Institut stepi UrO RAN; RGO, 2016. – 324 s.
  13. Rusanov B.S. Iskopaemye bizony YAkutii. – YAkutsk: Institut geologii YAkutskogo filiala SO AN SSSR, 1975. – 143 s.
  14. Alyohin V.V. Rastitel'nost' SSSR v osnovnyh zonah. – 2-e [ispr. i dop.] izd. – M. : Sov. nauka, 1951. – 512 s.
  15. Shilo N.A., Tomirdiaro S.V., Kiselyov I.E., Nikolaev R.I., Skorodumov I.N., Akishin A.S., Denisov G.V., Bogdanov V.L., Grishutina A.P. Formirovanie dolgovremennyh lugovyh ugodij na iskusstvenno osushennyh zemlyah dnishch termokarstovyh ozyor tundrovoj zony SSSR. Rekomendacii. – Magadan: SVKNII DVNC AN SSSR, 1984. – 54 s.
  16. Chernyavskij V.I. P.P. Semyonov-Tyan-SHanskij i ego trudy po geografii. – M.: Gos. izd-vo geogr. lit-ry, 1955. – 296 s.

 

Левыкин Сергей Вячеславович, д.г.н, профессор РАН, зав.отделом степеведения и природопользования Института степи УрО РАН. 460000 Оренбург, ул. Пионерская 11.

Казачков Григорий Викторович, к.б.н, научный сотрудник отдела степеведения и природопользования Института степи УрО РАН. 460000 Оренбург, ул. Пионерская 11.

Яковлев Илья Геннадьевич, к.г.н, научный сотрудник отдела степеведения и природопользования Института степи УрО РАН. 460000 Оренбург, ул. Пионерская 11.

Грудинин Дмитрий Александрович, м.н.с. отдела степеведения и природопользования Института степи УрО РАН. 460000 Оренбург, ул. Пионерская 11.


Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!