Вопросы степеведения #14 (2018)

ВОПРОСЫ СТЕПЕВЕДЕНИЯ. НОМЕР XIV. – Оренбург: ИС УрО РАН, 2018. – 138 с.
Журнал содержит научные доклады и статьи, подготовленные к VIII Международному степному форуму Русского географического общества (г.Оренбург, 10-14 сентября 2018 г.).

Скачать (4,2 Mb PDF)

ДИНАМИКА ПОКАЗАТЕЛЕЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ МЕЗОРЕГИОНА ЮЖНОГО ПРИУРАЛЬЯ В ГРАНИЦАХ АДМИНИСТРАТИВНО- ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ДЕЛЕНИЯ

А.А. Чибилёв А.А. (мл.)

Институт степи УрО РАН

Россия, г. Оренбург

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье проводится картографический анализ некоторых показателей социально-экономического развития муниципальных образований западной части Южного Приуралья и показателей развития сельского производства. Устойчивость сельскохозяйственного производства территорий западной части Южного Приуралья зависит от селекции, удобрений, улучшения обработки почвы и т.д., но в большей степени от природных факторов. С 2000 года в структуре земельного фонда МО западной части Южного Прируралья произошли значительные изменения. Динамика посевных площадей с/х культур с 2000 года по муниципальным образованиям исследуемого субрегиона неоднородна. Для многих периферийных районов западной части Южного Приуралья сегодня наиболее остро стоит вопрос рационального использования всех сельскохозяйственных ресурсов и оптимального выбора наиболее рентабельных с/х культур для производства.

Ключевые слова: социально-экономическое развитие, Южное Приуралье, картографический анализ, муниципальные образования. 

DYNAMICS OF SOCIO-ECONOMIC DEVELOPMENT INDICATORS OF SOUTH PRIURALIE IN ADMINISTRATIVE-TERRITORIAL DIVISION BOUNDARIES 

A.A. Chibilyov (jr.)

Institute of Steppe of the UB RAS

Russia, Orenburg

 e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

The article presents a cartographic analysis of socio-economic development some indicators of municipalities in the western part of the Southern Urals and indicators of rural production. The sustainability of agricultural production in the western part of the Southern Urals depends on breeding, fertilizers, improve soil cultivation, etc., but to a greater extent on natural factors. Since 2000, there have been significant changes in the structure of the districts land fund of the western part of the Southern Urals. The dynamics of agricultural crops acreage since 2000 in the municipalities of the studied sub-region is heterogeneous. Today for many peripheral areas the most pressing issue is the rational use of all agricultural resources and the optimal choice of the most profitable agricultural crops for production.

Key words: social and economic development, Southern Priuralie, cartographical analysis, municipal districts. 

Рассматриваемый субрегион западной части Южного Приуралья является староосвоенной територией юго-восточной европейской части России, на которой за последние три столетия произошла значительная трансформация хозяйственной специализации. В выделяемых нами границах административно-территориальная структура западной части Южного Приуралья состоит из 38 муниципальных образований (32 оренбургских и 6 Республики Башкортостан, общей площадью 101,6 тыс. км2 (рис. 1, табл. 1).

В рассматриваемом субрегионе проживает около 1908,2 тыс. человек. Средняя плотность населения составляет 18,8 чел./км2. В 9 городах (Оренбург, Стерлитамак, Бузулук, Бугуруслан, Сорочинск, Соль-Илецк, Медногорск, Кувандык, Абдулино) проживает более 1,1 млн. человек. Плотность сельского населения на всей территории исследуемого субрегиона составляет около 8,1 чел./км2. В 2000-2016 гг. общая численность населения сократилась на 109 тыс. жителей. Депопуляция сельского населения составила более 11%. Из всех городов на территории западной части Южного Приуралья, лишь в Оренбурге и Стерлитамаке население за указанный период выросло (+ 27.6 тыс. жителей). Лишь в 5 из 38 муниципальных образований с начала XXI века население увеличилось: Оренбургский район (+31,6 тыс. чел.), г. Стерлитамак (+18,4 тыс. чел.), г. Оренбург (+9,2 тыс. чел.), Стерлитамакский район (+6,5 тыс. чел.) и Сакмарский район (+0,3 тыс. чел.). Наибольшие показатели убыли населения отмечены в Кувандыкском ГО (-12,3 тыс. чел.), Абдулинском ГО (-10,3 тыс. чел.), Тоцком районе (-9,5 тыс. чел.) и ГО г. Медногорск (-7,8 тыс. чел.).

В 2000-2016 гг. среднегодовая численность работников организаций в рассматриваемом субрегионе сократилась на 238,6 тыс. человек, достигнув на конец периода показателя – 403 134 работника. Такое снижение во многом объясняется общим сокращением численности населения и переходом работников в организации, являющиеся субъектами малого предпринимательства, которые не учитывает данный показатель.

Из муниципальных районов наибольшая численность работников организаций отмечается в Оренбургском (14,3 тыс. чел.), Новосергиевском (7,3 тыс. чел.), Стерлитамакском (6,6 тыс. чел.) и Саракташском (5,4 тыс. чел.) (рис. 3).

Так как этот показатель напрямую зависит от общего количества населения, проживающего в МО, целесообразно проанализировать его в относительных величинах. В Бузулукском, Тоцком, Бугурсланском и Пономарёвском районах среднегодовая численность работников организаций составляет менее 10% от общей численности населения, в то время как в Новосергиевском районе и ГО г. Стерлитамак – более 20%, а в ГО г. Оренбург и ГО г. Бузулук – более 30%. Численность безработных на территории западной части Южного Приуралья в 2000-2016 гг. сократилась с 1645 до 1296 человек.

Посевные площади всех сельскохозяйственных культур на территории исследуемого субрегиона в период с 2000 по 2016 год сократились с 3915,6 тыс. га до 3843,2 тыс. га (-1,8%). Наибольшее сокращение посевных площадей отмечается в Первомайском районе (-73,2 тыс. га) и Соль-Илецком ГО (-27,8 тыс. га). Увеличили посевные площади в 2016 году по отношению к 2000 году Октябрьский (+34,5 тыс. га), Новосергиевский (+22,9 тыс. га) и Сакмарский (+22,2 тыс. га) районы. В 2016 году общая площадь земель под посевами с/х культур составила 37,8% от территории западной части Южного Приуралья.

Из муниципальных районов наибольшую долю посевных площадей (более 50%) имеют Октбярьский, Асекеевский, Стерлитамакский и Сакмарский (рис. 4); наименьшую (20-30%) – Первомайский, Беляевский, Акбулакский, Тоцкий, Бузулукский.

По абсолютному значению наибольшая площадь с/х культур в 2016 году была сосредоточена в Оренбургском (205,2 тыс. га), Новосергиевском (197,1 тыс. га), Саракташском (157,0 тыс. га) и Октябрьском (155,8 тыс. га) районах. В 2016 году суммарно эти 4 муниципальных района увеличили посевные площади на 78,6 тыс. га по отношению к соответствующему показателю 2000 года.

Урожайность зерновых и зернобобовых культур на рассматриваемой территории в 2016 году колеблется от 8,7 ц/га в Северном районе до 22,3 ц/га в Грачёвском районе. Из рисунка 5 наглядно видно две группы районов с наибольшей урожайностью на юго-западе и северо-востоке исследуемого субрегиона.

Рассматривая показатель поголовья крупного рогатого скота, стоит отметить его сокращение с 2000 года на 280,4 тыс. голов (-31,3%). По абсолютному значению наибольшее снижение отмечено в Оренбургском (-22,0 тыс. голов), Аургазинском (-18,6 тыс. голов) и Грачёвском (-15,6 тыс. голов) районах; по относительному – в Грачёвском районе (-67,0%), Сорочинском ГО (-63,6%) и Матвеевском районе (-62,2%). Из 38 муниципальных образований лишь в 2-х поголовье КРС за рассматриваемый период увеличилось – в Акбулакском (+3,3 тыс. голов) и Саракташском (+0,4 тыс. голов) районах.

Среди муниципальных районов в 2016 году наибольшее поголовье КРС было сосредоточено в Стерлитамакском (42,2 тыс. голов), Саракташском (34,8 тыс. голов) и Ташлинском (33,3 тыс. голов) районах; наименьшее – в Матвеевском (7,1 тыс. голов) и Грачёвском (7,7 тыс. голов) районах (рис. 6).

Специализация центров пищевой промышленности в широтном направлении на исследуемой территории проявляется: в северо-западном направлении – растёт доля мукомольно-крупяной и комбикормовой; в юго-восточном направлении – увеличивается доля молочного и масло-сыродельного производств. Анализируя показатель производства сельскохозяйственной продукции на одного жителя, можно сделать вывод о проявлении линейной трансекты, сформированной 6-ю муниципальными образованиями: Бугурусланский, Асекеевский, Матвеевский, Грачевский, Тоцкий и Ташлинский районы, в которых данный показатель наибольший.

Широтное изменение урожайности сельскохозяйственных культур для исследуемой территории наиболее явно характерно для: озимой ржи – увеличивается до 20 ц/га и более на западе; яровой пшеницы – увеличивается до 15 ц/га и более к востоку и северо-востоку; подсолнечника на зерно – максимальные показатели урожайности (более 10ц/га) отмечаются в муниципальных образованиях, формирующих западную (Северный – Первомайский) и восточную (Стерлитамакский – Соль-Илецкий) линейные трансекты. 

Рисунок 1. Административно-территориальная структура* западной части Южного Приуралья.

 

Рисунок 2. Плотность населения МО* западной части Южного Приуралья.

Рисунок 3. Среднегодовая численность работников организаций МО* западной части Южного Приуралья.

Рисунок 4. Доля посевных площадей всех с/х культур в общей площади территории МО* западной части Южного Приуралья. 

Рисунок 5. Урожайность зерновых и зернобобовых культур по МО* западной части Южного Приуралья. 

Рисунок 6. Поголовье КРС по МО* западной части Южного Приуралья.

Устойчивость сельскохозяйственного производства территорий западной части Южного Приуралья зависит от селекции, удобрений, улучшения обработки почвы и т.д., но в большей степени от природных факторов. Несмотря на технологический прогресс, зависимость растениеводства на рассматриваемой территории от складывающихся метеорологический условий за последние 15 лет не уменьшилась. С 2000 года в структуре земельного фонда МО западной части Южного Приуралья произошли значительные изменения. Динамика посевных площадей с/х культур с 2000 года по муниципальным образованиям исследуемого субрегиона неоднородна. Например, в  Первомайском районе произошло сокращение на 73,2 тыс. га (-38,3%), а в Октябрьском районе – увеличение на 34,5 тыс. га (+28,4%). Помимо природных условий на подобные структурные сдвиги сильное воздействие оказывает степень инфраструктурной освоенности территории, удалённость от центров переработки и потребления и другие социально-экономические факторы. В связи с этим для многих периферийных районов западной части Южного Приуралья сегодня наиболее остро стоит вопрос рационального использования всех сельскохозяйственных ресурсов и оптимального выбора наиболее рентабельных с/х культур для производства.

Статья подготовлена в рамках темы Института степи УрО РАН «Степи России: ландшафтно-экологические основы устойчивого развития, обоснование природоподобных технологий в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды» (№ ГР АААА-А17-117012610022-5) и темы комплексной программы Уро РАН 18-5-5-49 «Эволюция и пространственная дифференциация ландшафтов Южного Приуралья в условиях климатических и антропогенных изменений». 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Муниципальные образования Оренбургской области. 2017: Г 70 Статистический сборник / Оренбургстат. – Оренбург, 2017. – 239 с.
  2. Города и районы Оренбургской области: стат.сб./облкомстат. – Оренбург, 2001. – 303 с.
  3. Социально-экономическое положение районов и городов Республики Башкортостан: Статистический сборник / Башкортостан. Уфа, 2005. – 256 с.
  4. База данных показателей муниципальных образований [Электронный ресурс]. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/bd_munst/munst.htm (дата обращения: 11.05.18 г.). 

LITERATURA

  1. Municipal'nye obrazovanija Orenburgskoj oblasti. 2017: G 70 Statisticheskij sbornik / Orenburgstat. – Orenburg, 2017. – 239 s.
  2. Goroda i rajony Orenburgskoj oblasti: stat.sb./oblkomstat. – Orenburg, 2001. – 303 s.
  3. Social'no-jekonomicheskoe polozhenie rajonov i gorodov Respubliki Bashkortostan: Statisticheskij sbornik / Bashkortostan. Ufa, 2005. – 256 s.
  4. Baza dannyh pokazatelej municipal'nyh obrazovanij [Jelektronnyj resurs]. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/bd_munst/munst.htm (data obrashhenija: 11.05.18 g.). 

Образец оформления ссылки для цитирования:

Чибилёв А.А.-мл. Динамика показателей социально-экономического развития мезорегиона Южного Приуралья в границах административно-территориального деления // Вопросы степеведения. – 2018. – № 14. – с. 99-106. DOI: 10.2441/9999-006А-2018-00011.

ЗАПОЗДАЛЫЙ ОПЫТ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ ГЛОБАЛЬНЫХ ПЛАНОВ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ПРИРОДЫ В РОССИИ

Г.С.Розенберг, С.В.Саксонов, С.А.Сенатор

Институт экологии Волжского бассейна РАН

Россия, г.Тольятти

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье обсуждаются некоторые наиболее известные глобальные планы (программы) преобразования природы, оказавшие заметное влияние на состояние окружающей природной среды в России – «сталинский план преобразования природы», федеральные целевые программы «Возрождение Волги» и «Оздоровление Волги», «майские указы» 2018 г. президента России В.В. Путина и др. Проиллюстрированы с экологических позиций как положительные моменты такого рода глобальных воздействий, так и их негативные последствия для окружающей среды.

Ключевые слова: планы преобразования природы, «Возрождение Волги», «Оздоровление Волги», экологические последствия. 

BELATED EXPERIENCE OF ENVIRONMENTAL IMPACT OF THE GLOBAL PLANS FOR THE TRANSFORMATION OF NATURE IN RUSSIA

G.S. Rosenberg, S.V. Saxonov, S.S. Senator

Institute of Ecology of the Volga River Basin RAS

Russia, Togliatti

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

In the article the authors discuss some of the most well-known global plans (programs) for the transformation of nature that have had a significant impact on natural environment in Russia – the "Stalin's plan for the transformation of nature", the federal programs "Revival of the Volga river" and "Improvement of the Volga river", "May decrees" 2018 by President of Russia V. V. Putin, etc. We illustrated both positive and negative consequences for the environment of such global programs.

Key words: plans for the transformation of nature, "Revival of the Volga river", "Improvement of the Volga river" environmental consequences.  

В геологической истории биосферы перед человеком открывается огромное будущее, если он поймет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление. <…> Человечество, взятое в целом, становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом, становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого.

В. И. Вернадский, 1944 г. [1, с. 386-387]

Природа не имеет силы над мыслию, а мысль есть сила человека; природа – как греческая статуя: вся внутренняя мощь её, вся мысль её – её наружность; все, что она могла собою выразить, выразила, предоставляя человеку обнаружить то, чего она не могла…

А.И. Герцен, 1845 г. «Письма об изучении природы» [2, с. 251]

Во все времена, каждый правитель, по-своему, охранял природу. Чаще всего, в целях сохранения и приумножения её «ресурсной составляющей». Так, например [3], царь Хаммурапи (Древний Вавилон; 1792–1750 г. до н. э.) принимает первый из известных законов об охране природы – Закон об охране лесов; император Ашока (Древняя Индия; 304–232 г до н. э.) издает предписания (наскальные эдикты), запрещающие убивать беременных самок и зверей моложе полугода (в приложении к этому эдикту – первый список охраняемых животных; [4]); князь Ярослав «Мудрый» (Киевская Русь; 978-1054), начиная с 1016 г. издает сборник правовых норм «Русская правда» [5], в котором находит свое место регулирование использования промысловых животных, охрана их местообитаний; князь Владимирско-Волынский Василько Романович (1203-1269) запрещает охоту на всех животных на территории Беловежской пущи [6]; король Дании и Норвегии Христиан III издает закон об охране растительности на дюнах (уже ближе к настоящей охране природы…). Позднее, пришло время конвенций между странами (опять же, по сохранению ресурсов, но уже в глобальном масштабе). Так, в 1839 г. была заключена Конвенция по ловле устриц и рыболовстве между Францией и Англией – первый международный договор, регулирующий использование живых ресурсов; в 1867 г. между Россией, США и Японией было подписано «Соглашение об охране морских котиков»; в это же время достигается ряд соглашений по рыболовству в Северном море. Процесс пошел…

В XX в. происходит количественный скачок в масштабах антропогенного воздействия (в середине века начинается процесс глобализации [7]), приведший к качественным изменениям во взаимоотношениях человека и биосферы. Не осталась в стороне и наша страна.

Поводом для написания этой статьи послужила «круглая дата» (70 лет) одной из наиболее известных отечественных программ, имевшей заметное влияние на состояние окружающей природной среды в России, – «сталинского плана преобразования природы». Эта комплексная программа (план) научного регулирования природы в СССР была принята по инициативе И.В. Сталина и введена в действие постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 20 октября 1948 г. «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».

Наш «Календарь событий по охране природы» [2] содержит много конспективной информации о документах (указах, программах, планах) и деяниях по глобальному изменению природы, – «история развития человеческого общества… это путь от рабства слепого преклонения перед стихийными силами природы через отрицание природы и борьбу с ней к покорению её… в широких интересах человеческого общества» [8, с. 105], – что облегчает нашу задачу и позволяет сосредоточиться только на событиях в нашей стране в XX и XXI вв. Наиболее крупные, на наш взгляд, планы преобразования природы в стране в целом, или в достаточно крупных её регионах, представлены в таблице. Прокомментируем некоторые из них.

Таблица

Глобальные планы преобразования природы, их реализация и экологические последствия 

Дата

Документ, план

Реализация и экологические последствия

2 октября (15 октября по н. ст.; всего за две недели до ВОСР) 1917 г.

 

План национальной сети заповедников «О типах местности, в которых необходимо учредить заповедники типа американских национальных парков» [9].

В докладе В.П. Семенова-Тян-Шанского, зачитанном на заседании Постоянной природоохранительной комиссии Русского географического общества, предложено 46 ландшафтов, рекомендуемых для заповедования. Этот план лег в основу новой схемы создания заповедников (1923 г.) и учитывался во всех последующих планах развития заповедной сети России (см. далее 1995 г.). На сегодня план реализован на 40% [10, 11, с. 23].

В ночь с 26 на 27 октября (с 8 на 9 ноября по н. ст.) 1917 г.

 

Декрет «О земле» (принят на Втором всероссийском съезде советов).

Декрет содержал многообразие форм землепользования и отмену права частной собственности на землю. В дальнейшем, эсеровский по своей сути «Декрет о земле», был заменен «Основным законом о социализации земли» от 27 января (19 февраля) 1918 г. за подписью Председателя Совета Народных Комиссаров В. Ульянова (Ленина) и Председателя Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Я. Свердлова. В Конституции РСФСР (принята V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г.) был закреплен принцип социализации земли, отмены частной собственности, земля стала общенародным достоянием и предоставлялась гражданам бесплатно, на общих правах. Социализация земли стала первым шагом в грандиозном эксперименте по планомерному строительству социализма в РСФСР. Положение «Основного закона о социализации земли» – «всякая собственность на землю, недра, воды, леса и живые силы природы в пределах Российской Федеративной Советской Республики отменяется навсегда», – стало главной правовой основой для организации будущей заповедной сети страны.

27 мая 1918 г.

Декрет «О лесах» (или «Основной закон о лесах»; утвержден 14 мая на заседании Совнаркома РСФСР); 27 мая Президиум ВЦИК рассмотрел этот закон и принял его. Декрет «О лесах» действовал до принятия первого Лесного кодекса РСФСР (7 июля 1923 г.).

 

Первый правовой акт советского лесного законодательства, регламентировавший использование и охрану лесов, социализированных на основании «Декрета о земле» (формально с 1917 по 1923 гг. леса находились в собственности народа РСФСР и лишь потом были национализированы государством [12, 13]). В Декрете особое внимание обращалось на необходимость сохранения защитной роли лесов (разрешались только рубки ухода за лесом и санитарные рубки). По Лесному кодексу 1923 г. все леса, за редким исключением, образовывали единый государственный лесной фонд, который разделялся на леса местного значения (охрана этих лесов ложилась на лесопользователей) и леса общегосударственного значения. 

24 июля 1920 г.

Декрет «Об охоте».

Всего одна страница машинописного текста, 12 пунктов. Регулирование охотничьего дела поручается Народному комиссариату земледелия, которому вменяется в обязанности «организация и ведение охотничьего хозяйства, включая разведение и охрану охотничьих животных, <…> учреждать заповедники, заказники, зоофермы, охотничьи парки и питомники пушного зверя, птицы и охотничьих собак, <…> производить обследования состояния охотничьего промысла, вести учет и статистику охотничьего хозяйства, созывать охотничьи съезды, организовывать лаборатории, опытные хозяйства и т. п. учреждения, издавать журналы, отчеты и т. п. печатные труды, <…> организовывать специальную охотничью стражу». 

16 сентября 1921 г.

Декрет «Об охране памятников природы, садов и парков».

«Совет Народных Комиссаров постановил:

1. Участки природы и отдельные произведения (животные, растения, горные породы и т. д.), представляющие особую научную и культурно-историческую ценность, нуждающиеся в охране, могут быть объявляемы Народным Комиссариатом Просвещения по соглашению в каждом отдельном случае с заинтересованными ведомствами и учреждениями неприкосновенными памятниками природы.

2. Более значительные по площади участки природы, замечательные своими памятниками, объявляются заповедниками и национальными парками». 

23 декабря 1921 г.

План ГОЭЛРО (Государственная комиссия по электрификации России; утверждён декретом Совета народных комиссаров «Об электрификации РСФСР» [21 декабря 2021 г.] и на IX Всероссийском съезде Советов).

План представлял собой единую программу возрождения и развития страны и ее конкретных отраслей – прежде всего тяжелой индустрии. Особо подчеркивалась в этой программе перспективная роль электрификации в развитии промышленности, строительства, транспорта и сельского хозяйства. Директивно предлагалось использовать главным образом местное топливо, в том числе малоценные угли, торф, сланцы, газ и древесину. Впервые было предложено экономическое районирование России (семь основных районов) исходя из соображений близости источников сырья (в том числе энергетического), сложившегося территориального разделения и специализации труда и удобного и хорошо организованного транспорта [14]. К 1931 г. были перевыполнены все плановые показатели по энергостроительству. Вместо запроектированных 1750 кВт новых мощностей ввели в эксплуатацию 2560 кВт; к 1935 г. советская энергетика вышла на уровень мировых стандартов и заняла третье – после США и Германии – место в мире. 

25 сентября 1922 г.

Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «Об организации управления рыбным хозяйством РСФСР».

 

«Ст. 1. Рыболовные угодья: морские, озерные и речные составляют собственность государства. <…>

Ст. 15. На Управление Рыболовства возлагается: <…>

г) обследование состояния рыболовства, научно-прикладные исследования в области рыболовства и рыбоводства и разработка улучшенных методов добычи обработки рыбных продуктов;

д) поддержание производительности рыболовных угодий, имеющих общегосударственное значение, путем искусственного рыборазведения;

е) развитие озерного и прудового рыбного хозяйства, устройство рыбоводных питомников, акклиматизация новых пород рыб и снабжение населения посадочным материалом;

ж) содействие профессионально-техническому образованию в области рыбного дела;

з) принятие всех вообще мер, вызываемых интересами рыбного хозяйства страны. <…>

Ст. 17. Управление рыболовством снимается с государственного бюджета и расходы по его содержанию относятся за счет государственной рыбной промышленности, которая переводится на хозяйственный расчет». 

7 января 1924 г.

Декрет ВЦИК, СНК РСФСР «Об учете и охране памятников искусства, старины и природы».

Декрет установил, в том числе, и порядок учета и охраны памятников природы. Этот акт вводил запреты: на самовольную рубку заповедного леса, на истребление любых насаждений, на охоту на зверей и птиц, на рыбную ловлю, на разорение гнезд, на эксплуатацию недр земли, на мелиорационные работы и пр. 

5 октября 1925 г.

Декрет «Об охране участков природы и ее отдельных произведений, имеющих преимущественно научное и культурно-историческое значение».

Этот декрет внес существенный вклад в развитие охраны природных достопримечательностей на территории нашей страны. Указанным декретом введена градация заповедников на полные и частичные. В первых запрещалось хозяйственное использование и нарушение их естественного состояния; вторые представляли собой участки природы, в которых заповедность распространялась только на отдельные части территории. В настоящее время заповедная зона есть на территории национального парка, т. е. частичные заповедники можно считать «прародителями» современных отечественных национальных парков. 

20 июня 1930 г.

Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «Об охране и развитии природных богатств РСФСР»

«Признавая, что охрана природы в условиях социалистического строительства должна являться единой системой мероприятий, направленных на защиту, развитие и качественное улучшение природных богатств страны в интересах хозяйственных, научных и культурных», на Наркомпрос РСФСР было возложено «управление и руководство деятельностью подведомственных научных и музейных учреждений как в отношении учета естественных богатств РСФСР, так и в деле изучения способов их развития и наиболее рационального использования».

25 января 1933 г.

I Всесоюзный съезд по охране природы (г. Москва). Один из вопросов съезда – обсуждение Генерального плана реконструкции фауны.

Отступление от идей Г. А. Кожевникова об «абсолютной заповедности» территорий в пользу их использования для искусственного разведения пушных зверей, введения в фауну страны новых видов [15]. На съезде по этой проблеме выступили Б.К. Фортунатов и П.А. Мантейфель. В целом оценивая этот план негативно, Ф.Р. Штильмарк [16] писал, что увлечение реконструкцией и преобразованием фауны, использованием заповедников как мест для акклиматизационных экспериментов и дичеразведения, рассматривается как отход от научных принципов заповедного дела. Еще более категоричен А.В. Виноградов [17], считающий это социально-экологическим преступлением. 

25-29 ноября 1933 г.

Ноябрьская сессия АН СССР 1933 г., посвященная проблеме Волго-Каспия

Была представлена и одобрена энерго-экономическая схема, содержавшая единое решение Волжских проблем. Участники объединенного заседания секции рыбного хозяйства и животного сырья и секции гидротехнических сооружений и водного хозяйства отметили важность каспийского рыбного хозяйства (30-50% общесоюзного улова рыбы [в 1932 г. более 400 тыс. ц]) и очевидный большой ущерб ему в случае реализации проекта Камышинского гидроузла [18-20]. На сессии единственными, кто выступил «осторожно против» строительства каскада ГЭС, оказались биологи (среди них академики Н.И. Вавилов, Д.Н. Прянишников и др.): они прогнозировали подтопление, загрязнение территорий, смыв плодородных земель, но никто (!) не предсказал проблемы «цветения водохранилищ». Из-за замедления скорости течения (почти в 10 раз), застоя воды и повышения ее температуры, наблюдается ежегодное обильное цветение сине-зеленых водорослей, что ведет к гибели рыбы, снижает рекреационную ценность Волги и пр. 

Конец 1930-х годов

«Большая Волга» – план переустройства Волги и ее притоков (фактически, обсуждался, в т. ч. и на ноябрьской сессии АН СССР 1933 г.). Под лозунгом «Волга впадает в коммунизм» проект предусматривал превращение всего русла реки в каскад электростанций и в лестницу гигантских «искусственных морей».

Заметим, что еще в начале 30-х годов проф. А.В. Чаплыгин [21] предложил построить на Волге 4 ГЭС, мощностью 2,85 миллиона киловатт, а на Каме – 3 ГЭС, мощностью до миллиона киловатт. В 1931 г. Госплан СССР поручил ВНИИ энергетики и электрификации рассмотреть предложения о размещении на Волге подпорных сооружений и разработать комплексную схему использования Волги в энергетических и транспортных целях. Эта схема в дальнейшем и получила название «Большая Волга». В ее рамках предусматривалось наиболее полное использование водно-энергетических ресурсов, создание крупных источников дешевой энергии; создание глубоководного пути и соединение реки с Балтийским, Азовским и Черным морями современными судоходными системами (реализовано строительством Беломорско-Балтийского, Волго-Балтийского, Волго-Донского каналов и канала Москва – Волга; 1931-1952 гг.); зарегулирование стока для нужд водоснабжения промышленности и населения прибрежных районов, для развития сельского хозяйства путем орошения и обводнения засушливых земель; развитие рыбного хозяйства. В целом план «Большая Волга» в своих основных чертах был сформулирован к концу 1930-х гг., когда со строительства Иваньковского (наполнение водохранилища – 1937), Угличского (1939) и Рыбинского гидроузлов (1941) и началась его реализация. Война приостановила эти работы; новый импульс им был придан в конце 1940-х годов, когда практически одновременно началось сооружение Горьковского, Куйбышевского, Сталинградского и Камского гидроузлов. В последующие годы создание каскада водохранилищ на Волге завершилось. Экологические последствия этого проекта неоднократно обсуждались – назовем здесь только статью [22] и монографию [19] – тогда директоров нашего Института. 

31 июля – 7 августа 1948 г.

Сессия ВАСХНИЛ – расширенное заседание Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина, организованное Т.Д. Лысенко и его сторонниками с целью разгрома классической генетики. 

Эта сессия имела своими последствиями и удар по отечественной экологии [23, 24]. 

20 октября 1948 г.

Постановление СМ СССР и ЦК ВКП(б) «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». 

Сталинский план преобразования природы – комплексная программа научного регулирования природы в СССР, осуществлявшаяся в конце 1940-х – начале 1950-х годов. Проект, рассчитанный на период до 1965 г., предусматривал создание 8 крупных лесных государственных полос в степных и лесостепных районах СССР, общей протяженностью свыше 5,3 тыс. км.

28 февраля – 2 марта 1954 г.

Пленум ЦК КПСС принял постановление «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель».

 

Освоение целины – комплекс мероприятий по увеличению производства зерна в СССР путём введения в оборот обширных целинных земельных ресурсов в Казахстане, Поволжье, Урале, Сибири, на Дальнем Востоке и в Крыму [25]. «Экологической реставрации» степной зоны (в рамках Сталинского плана преобразования природы) не суждено было сбыться: центром экономической политики страны стала целина. Её освоение должно было сводиться к осторожному, выборочному освоению черноземных почв под зерновые культуры и каштановых почв для развития мясного скотоводства. Но были допущены стратегические ошибки и просчеты, основной из которых явилась сплошная распашка каштановых почв сухих степей на площади около 20 млн. га. Таким образом, мы полностью повторили горький опыт США начала XX в. [26, 27]. 

24 мая 1970 г.

Постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 612 «О перспективах развития мелиорации земель, регулирования и перераспределения стока рек в 1971-1985 гг.».

 

Переброска части стока сибирских рек (Иртыша, Оби, Тобола, Ишима и других; «поворот сибирских рек» [28]) в регионы страны, остро нуждающиеся в пресной воде (Казахстан и Среднюю Азию, в Аральское море), – неосуществлённый проект, разработанный Министерством мелиорации и водного хозяйства СССР (Минводхоз), один из самых грандиозных инженерных и строительных проектов XX века. В 1976 г. на XXV съезде КПСС было принято решение о начале работ по осуществлению проекта; 14 августа 1986 г. на специальном заседании Политбюро ЦК КПСС было решено прекратить работы. 

13 марта 1972 г.

Постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 177 «О мерах по предотвращению загрязнения бассейнов рек Волги и Урала неочищенными сточными водами».

Реализация этого Постановления (положительно оценивается многими специалистами) позволила несколько стабилизировать ситуацию с загрязнением путем интенсивного строительства очистных сооружений.

14 марта 1995 г.

Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях» № 33-ФЗ.

«Особо охраняемые природные территории – участки земли, водной поверхности и воздушного пространства над ними, где располагаются природные комплексы и объекты, которые имеют особое природоохранное, научное, культурное, эстетическое, рекреационное и оздоровительное значение, которые изъяты решениями органов государственной власти полностью или частично из хозяйственного использования и для которых установлен режим особой охраны. Особо охраняемые природные территории относятся к объектам общенационального достояния».

«Сегодня федеральная система особо охраняемых природных территорий (ООПТ) включает в себя 103 заповедника, 51 национальный парк и 58 федеральных заказников общей площадью примерно 62 с половиной миллиона гектаров» (из приветственного слова министра С. Донского к участникам «Всероссийского форума по особо охраняемым природным территориям [Сочи, 29 сентября 2017 г.]; девиз мероприятия – «Сто лет сохраняем природу, которую любим!»). Уточним. На конец 2017 г. (с учетом вхождения в состав России Крыма) в стране было 110 заповедников (в т. ч. 30 биосферных) и более 2,2 тыс. региональных заказников. 

2 февраля 1996 г.

Правительство РФ Постановлением № 95 утвердило Федеральную целевую программу "Оздоровление экологической обстановки на реке Волге и её притоках, восстановление и предотвращение деградации природных комплексов Волжского бассейна на период до 2010 г. («Возрождение Волги»)"; коррекция Программы утверждена Постановлением Правительства РФ от 24 апреля 1998 г. № 414.

 

Основными целями ФЦП являлись [19, 29, 30]:

·         коренное улучшение экологической обстановки и сохранение природных комплексов Волжского бассейна для обеспечения благоприятных условий жизнедеятельности населения;

·         переход региона к устойчивому развитию в увязке с биологическими возможностями природной среды путем поэтапного перехода от ресурсорасточительных и энергоемких технологий хозяйственной деятельности сегодняшнего дня к энерго- и ресурсосберегающим малоотходным и замкнутым технологическим циклам.

Основными особенностями ФЦП стали:

·         бассейновый принцип решения социально-экономических задач;

·         комплексное рассмотрение проблем экологического оздоровления региона;

·         сквозное рассмотрение основных мероприятий по оздоровлению экологической обстановки с определением и решением задач на федеральном, бассейновом, отраслевом, территориальном (республики, области), муниципальном уровнях и уровне хозяйствующих субъектов;

·         приоритетное выполнение программных мероприятий, обеспечивающих улучшение здоровья населения, снижающих антропогенное воздействие на биологические ресурсы бассейна Волги;

·         координирующая роль по отношению к другим научно-техническим программам, действующим на территории Волжского бассейна. 

5 июня 2001 г.

Национальная Стратегия сохранения биоразнообразия России (принята на Национальном Форуме по сохранению биоразнообразия)

 

Стратегия рассматривается как совокупность экспертно выделенных принципов и приоритетных направлений деятельности государственных, коммерческих, научных и общественных структур по сохранению живой природы. В обсуждении текста Стратегии принимали участие представители академических, отраслевых институтов и вузов, депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, министерств и ведомств, общественных организаций и структур бизнеса. Принятый документ имеет статус рамочного для всего общества России. На основании Национальной Стратегии создан План действий – система конкретных мер и мероприятий по сохранению биоразнообразия [31, 32]. 

1 мая 2016 г.

Федеральный закон № 119-ФЗ «Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных на территориях субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». 

 

Программа «Дальневосточный гектар» предоставляет право каждому гражданину России на получение земельного участка площадью до одного гектара на Дальнем Востоке бесплатно. С 1 июня 2016 г. программа вступила в действие для дальневосточников, а с 1 февраля 2017 года – для всех граждан России. Естественно, первая историческая аналогия «дальневосточного гектара» – с аграрной реформой П.А. Столыпина (1906 г.; напомним, что из 3 млн. крестьян, переселившихся на выделенные им правительством в частную собственность земли в Сибирь, 18% вернулись обратно; КПД = 82% – не так и плохо…).

Реализация этой программы увеличивает экологические риски:

·         планируется включить в распределяемые земли «под гектар» те территории, которые представляются перспективными для создания ООПТ регионального значения;

·         начнется процесс «фрагментизации» территории (разбиение «гектарами» целостных в экологическом плане ландшафтов);

·         возрастет нагрузка на лесные экосистемы (включая и вырубку лесов для освоения «своих собственных» территорий);

·         неизбежно произойдут изменения в состоянии биоразнообразия и качестве экосистемных услуг;

·         фактически, эта программа «очагового освоения» и инновационного развития Дальнего Востока «экологически не проработана».

8 августа 2017 г.

Паспорт приоритетного проекта «Сохранение и предотвращение загрязнения реки Волги» («Оздоровление Волги») в рамках направления стратегического развития Российской Федерации «Экология».

 

Минприроды России подготовило и на выездном межведомственном совещании под руководством Д.А. Медведева «О сохранении, предотвращении загрязнения и рациональном использовании Волги», которое прошло в Волгограде, представило в Правительство РФ этот паспорт. Возможные экологические последствия обсуждаются далее.

7 мая 2018 г.

Указ Президента Российской Федерации «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» (новый «майский указ» В. В. Путина).

Экологические последствия обсуждаются далее.

Экологические особенности и последствия от реализации плана национальной сети заповедников В.П. Семенова-Тян-Шанского [9, 10, 16, 24], первых декретов советской власти (о земле, о лесах, об охоте, об охране памятников природы, садов и парков [24, 33]), плана ГОЭЛРО (вспомним, «Коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны» [34, с. 159; 14]) и ряда других «проектов века» до военного периода (середина 40-х годов), достаточно неплохо проанализированы. Это позволяет нам сосредоточить свое внимание на «природозначимых» планах и мероприятиях, которые обсуждались и реализовывались уже после войны, во второй половине ХХ века.

«Сталинский план преобразования природы» (СППП). По своим масштабам этот План не имел прецедентов в мире. Его целью было предотвращение засух, песчаных и пыльных бурь путём строительства водоёмов, посадки лесозащитных насаждений и внедрения травопольных севооборотов в южных районах СССР (Поволжье, Западный Казахстан, Северный Кавказ, Украина). И этот План в своей основе опирался на прекрасные исследования и практические работы отечественных почвоведов и лесоведов.

Еще в конце XIX века (в 1892 г.) В. В. Докучаев возглавил «Особую экспедицию лесного департамента Министерства земледелия и государственных имуществ по испытанию и учету различных способов и приемов лесного и водного хозяйства в степях России». Работы велись на территории одного из участков Среднерусской лесостепи, расположенного на юго-востоке Воронежской области и получившего название «Каменная Степь» за сухость, безводие, за потрескавшиеся в летнюю жару глинистые почвы и бесплодие в нередкие засушливые годы. «Самым существенным результатом опытных работ «Особой экспедиции» в Каменной Степи, признанной родиной полезащитного лесоразведения, считается уникальная система агролесомелиоративных насаждений, известная в широких научных кругах как «Докучаевские бастионы». <…> Системы полезащитных лесных полос, овражно-балочных насаждений в сочетании с прудами и водоемами, залежными участками, выполняя здесь роль мелиорирующего форпоста, служат главным условием биологизации сельскохозяйственного производства» [35, с. 4]. За 125 лет существования лесных полос достоверно доказана их приоритетная роль в защите сельскохозяйственных угодий от засух, вредоносных ветров и других неблагоприятных климатических факторов, что, в значительной мере, способствует повышению их продуктивности.

Чуть раньше, в 1886 г. на границе современных Ульяновской и Самарской областей начал закладывать лесополосы известный лесовод Н.К. Генко. Создавались они для защиты заволжских степей, используемых для сельского хозяйства, от ветровой эрозии почв [36]. Полосы были разнообразны по своему составу: в основном здесь присутствуют дуб, клён, сосна, берёза, вяз и липа. Но поскольку, лесополосы уже давно имеют свою экосистему, то внутри них идут процессы естественного возобновления, и теперь на значительной площади появилось второе поколение насаждений. Общая площадь «генковских» лесополос в Самарской губернии составляла без малого 9 тыс. га, а их протяженность – более 150 км.; эти лесополосы изучаются, но пока явно недостаточно [37-40].

Однако, вернемся к СППП, который предусматривал также внедрение травопольной системы земледелия, разработанной выдающимися русскими учеными В.В. Докучаевым, П.А. Костычевым и В.Р. Вильямсом.

Теоретическая и практическая база степного лесоразведения была заложена, но масштабы работ были совершенно иными. В соответствии с СППП предстояло посадить лесные полосы, чтобы преградить дорогу суховеям и изменить климат, на площади 120 млн. га (11,8% территории Европы). Центральное место в Плане занимали полезащитное лесоразведение (планировалось высадить более 4 млн. га леса) и орошение [41]. Для проработки и реализации СППП был создан институт «Агролеспроект» (ныне институт Росгипролес). По его проектам лесами покрылись четыре крупных водораздела бассейнов Днепра, Дона, Волги, Урала, европейского юга России. Первая спроектированная «Агролеспроектом» государственная лесополоса вытянулась от уральской горы Вишнёвая до побережья Каспия, протяжённость – более тысячи километров [42]. Общая протяжённость крупных государственных полезащитных полос превышала 5,3 тыс. км, в этих полосах было посажено 2,3 млн. га леса. Одновременно стала реализовываться большая программа по созданию оросительных систем. В рамках СППП в СССР было создано около 4 тыс. водохранилищ, которые, в основном, позволили использовать накопленную воду для орошения полей и садов.

Рассчитанный до 1965 г., СППП был фактически свернут к концу 50-х гг. Многие лесополосы были вырублены, несколько тысяч прудов и водоёмов для разведения рыбы заброшены, были ликвидированы 570 лесозащитных станций [42]. СППП был «вытеснен» другим, не менее грандиозным планом – освоением целины… «Сегодня звенья разрабатывавшегося в СССР плана реализуются в США, Китае, странах Африки, Западной Европе. Только называют это не планом преобразования природы, а созданием зеленых экологических каркасов. Им отводят значимую роль в связи с предрекаемыми последствиями глобального потепления. У нас же в стране процесс скорее обратный. Если в 1995 году полезащитных лесных полос на землях сельскохозяйственного назначения было высажено на площади 19,8 тыс. га, то в 2007 году этот показатель не превышал 0,3 тыс. га» [42].

Но пока еще живы «Докучаевские бастионы» [35], лесополосы Генко [39], фрагменты государственных лесных защитных полос, созданных в рамках Сталинского плана преобразования природы (чем не прообраз экологического каркаса территории [43, 44]…).

Поворот (переброска) сибирских рек. Об этой грандиозной программе не мало написано и сломано много копий. Несколько дополнительных «штрихов к портрету». Проект «Тайга»кодовое название проекта, входившего в проект переброски части стока северных и сибирских рек в Каспийско-Аральский регион и направленного на создание искусственного канала с помощью групповых ядерных взрывов (планировалось провести 250 ядерных взрывов [!]) между реками Печора и Колва (Пермский край). Экспериментальный подрыв трёх ядерных зарядов был проведён 23 марта 1971 г. [45]. В результате взрыва образовался канал длиной 700 м и шириной 380 м, глубина канала составляла от 10 до 15 м. В настоящее время канал заполнен водой, там возникло озеро, впоследствии названное Ядерным. Можно отметить для сравнения тот факт, что подобный «проект века» существовал и в Америке – по переброске части стока вод рек Аляски и Северо-западной Канады на юг для обводнения засушливых районов Канады, США и Мексики. Он активно разрабатывался в 1950-е гг., но потом был заброшен примерно по тем же причинам, что и в СССР: слишком дорого и высоковероятны непредсказуемые последствия для природы.

Предполагалось, что стоимость всего проекта (с учётом создания новых сельскохозяйственных предприятий) составит 32,8 млрд (тогдашних) руб., а окупится он всего за 6-7 лет. Естественно, в эту сумму не входили экологические ущербы и изменение стоимости экологических услуг подвергавшихся воздействию экосистем, не просчитывались экологические риски. Мы не любим учиться на собственных ошибках: не прошло и 40 лет, как вновь зазвучали слова о необходимости вернуться к проекту переброски вод сибирских рек в Среднюю Азию (и не последним в этом «хоре» был Ю. М. Лужков [46]) или даже в Китай [47].

Программы «Возрождение Волги» (1996) и «Оздоровление Волги» (2017). Волга – крупнейшая река Европы, национальная гордость России – протянулась на 3531 км. Бассейн р. Волги занимает на Русской равнине площадь порядка 1,36 млн. км2 (62% европейской части России, 8% всей России или почти 13% территории всей Европы) и включает 41 административную единицу (области, республики и столицу нашей Родины – Москву), две из них – в Казахстане, остальные – в России. На 1910 км он простирается с севера на юг и на 1805 км (в верхней части) – с запада на восток.

Веками складывающееся равновесие между природными процессами в таком огромном бассейне и непосредственно в реке, было нарушено зарегулированием её стока. Это привело к созданию «мощного энерго-транспортно-ирригационного народно-хозяйственного комплекса Волжского бассейна... для развития крупных промышленных узлов, включающих и некоторые электроемкие производства (например, электрохимия и электрометаллургия)» [18, с. 15]. Почти то же самое через четверть века повторил Н.С. Хрущев, приветствуя 10 августа 1958 г. строителей Волжской ГЭС им. В. И. Ленина: «Созданная вашими руками Куйбышевская электростанция дает электроэнергии в 5 раз больше, чем давали все электростанции дореволюционной России, вместе взятые. Она уже снабжает электроэнергией столицу нашей Родины – Москву, промышленность Куйбышевской и Саратовской областей, нефтепромыслы Татарии. Её ток скоро даст дополнительную энергию могучей индустрии Урала. На базе Куйбышевского гидроузла растет новый крупный промышленный район с предприятиями ряда важнейших отраслей индустрии» [48, с. 14]. Все это более чем в десять раз замедлило водообмен в бассейне, что, естественно, привело к существенным изменениям водных и наземных экосистем.

Если посмотреть на приведенную выше таблицу (1933, 1972, 1996, 2017 гг.), можно констатировать, что руководство страны демонстрирует озабоченность экологической обстановкой на Волге, примерно, раз в 20-25 лет. Один из авторов этой статьи принимал участие в разработке программы «Возрождение Волги» (ВВ), что позволяет сравнить паспорта этой программы и программ «Оздоровление Волги» (ОВ).

  • Ранг программы ОВ существенно повысился: её генеральным заказчиком выступает Правительство России, а в программе ВВ это был Комитет РФ по водному хозяйству.
  • Сроки исполнения новой программы сократились (ОВ – 9 лет, ВВ – 15 лет).
  • В области правового, нормативного и экономического обеспечения новая программа уступает программе ВВ; в последней была предусмотрена, в частности, разработка законов о реке Волге (аналогичному федеральному закону 1999 г. «Об охране озера Байкал»), о рыболовстве и охране рыбных запасов, принятие постановлений и нормативных актов о водоохранных зонах водных объектов, о создании в бассейне реки Волги единой системы управления водным хозяйством в период паводков и др. В программе ОВ лишь говорится о том, что в рамках деятельности Фонда содействия реформированию ЖКХ следует создать направление, стимулирующее реализацию инвестиционных проектов жилищно-коммунального хозяйства в сфере очистки сточных вод в целях сохранения и предотвращения загрязнения водных объектов.
  • В области водного хозяйства предполагается реализовать систему мер, направленных на рациональное использование водных ресурсов и устойчивое функционирование водохозяйственного комплекса Нижней Волги, сохранение уникальной системы Волго-Ахтубинской поймы. При этом, реконструкция (модернизация) и строительство очистных сооружений должна пройти не менее чем на 200 предприятиях – основных загрязнителях в 17 субъектах РФ. Это те территории, по которым непосредственно протекает река Волга, что также снижает эффективность программы ОВ, так как многие притоки и малые реки, впадающие в Волгу, фактически, выступают в качестве крупных, «точечных» объектов сброса неочищенных сточных вод. Следует приветствовать предполагаемые мероприятия по обводнению Волго-Ахтубинской поймы в меженный период до 100 м3/с  и  расчистке и восстановлению водных объектов бассейна реки Волги (1171 км).
  • В области экологического мониторинга повторяется не выполненная в ходе реализации предыдущей программы ВВ задача создания бассейновой автоматизированной системы непрерывного экологического мониторинга окружающей среды.
  • Очень скудно в программе ОВ прописан раздел о мероприятиях в области лесного хозяйства, растительного и животного мира, особо охраняемых природных территорий: констатируется лишь необходимость разработать, утвердить и реализовать программу поддержания и восстановления биоразнообразия реки Волги. И, к сожалению, совсем отсутствуют мероприятия (и даже специальный раздел) по работам в области рыбного хозяйства.
  • Как уже отмечалось, в новой программе большое внимание уделено Нижней Волге. Предполагается провести дноуглубительные работы на ряде рыбоходных каналов; обеспечить расчистку 200 км нерестовых каналов рыбоходов; завершить строительство и ввести в эксплуатацию гидротехнические сооружения для дополнительного обводнения Волго-Ахтубинской поймы и пр.
  • Наконец, о затратах на реализацию Программ. Программа ВВ планировалась в сумме 176,28 трлн руб. (в ценах 1994 г.; или  ~ $79,151 млрд),  программа ОВ – 245,8214 млрд руб. (в ценах 2017 г.; или  ~ $4,214 млрд). Даже если учесть инфляционные процессы и более короткий срок исполнения программы ОВ, она оказывается на порядок «дешевле». Кроме того, разработчики Программы демонстрируют все возрастающее неверие в широкое участие частного капитала и других инвестиций в реализацию программы (доля таких поступлений стала в  2 раза меньше, чем в программе ВВ,  а доля федерального бюджета увеличилась почти в три раза – с 15,5% до 46,1%).

Основным рисками (с высокой вероятностью наступления) сами разработчики Программы ОВ считают сокращение государственного финансирования проекта вследствие нестабильной макроэкономической ситуации;  невысокое качество проектирования и строительства объектов (предлагается создание специального института предпроектного анализа, контроля качества строительства и последующей эксплуатации);  и, как отмечалось выше, низкую инвестиционную активность вследствие наличия выгоды по уплате штрафов перед инвестиционной деятельностью.

В целом, очередную попытку Правительства «разрубить гордиев узел» проблем Волжского бассейна можно только приветствовать. Любая программа для своей реализации требует всего двух условий. И финансирование – на втором месте. На первом стоит желание выполнить эту программу. Будем надеяться, что такое желание у всех нас имеется, и мы будем действовать в соответствии с заветом академика М.Г. Хубларяна, который говорил: «Волга столько сделала для России, что можно и нам немного постараться для Волги».

Национальная Стратегия сохранения биоразнообразия России. При подготовке «Пятого национального доклада "Сохранение биоразнообразия в Российской Федерации"» были представлены результаты экспертной оценки (в пятибалльной шкале) степени выполнения мер по сохранению и устойчивому использованию биоразнообразия, определенных Приоритетными направлениями «Национальной Стратегии сохранения биоразнообразия России» [49, с. 71-77]. Средняя оценка за 13-14 лет – 3,6 балла; наибольшие успехи достигнуты в проведении научных биологических исследований (в первую очередь, в институтах Российской академии наук; начавшееся в 2013 г. реформирование РАН отрицательно сказалось и на этом показателе…).

С момента принятия «Национальной Стратегии сохранения биоразнообразия России» существенных изменений в значении биоразнообразия и экосистемных услуг для населения России не отмечено. «В 2013 г. номинальный объем ВВП России составил 66,7 трлн руб. В структуре валовой добавленной стоимости России доля отраслей, связанных с использованием биологических ресурсов и природных экосистем, составила около 4%, из них сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство – 3,8%, рыболовство, рыбоводство – 0,2%. Вместе с тем развитие указанных отраслей, базирующихся на сохранении и устойчивом использовании биоразнообразия, будет в перспективе играть все возрастающую роль не только в экономике страны, но и в экологической и социальной сферах» [49, с. 2].

Национальная Стратегия сохранения биоразнообразия России (как, впрочем, и Экологическая доктрина Российской Федерации, одобренная распоряжением Правительства Российской Федерации от 31 августа 2002 г., № 1225-р) – документ выверенный, правильный и способный поднять на новую ступень «экологическую проблематику» в России в целом. Беда заключается в том, что живем мы в соответствии с грустным наблюдением Эмиля Кроткого: «Резолюция часто подобна покойнику: её выносят и забывают»…

«Майские указы» (2018) Президента Российской Федерации. В Указе президента В.В. Путина «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», в частности, говорится (указ важный и «свежий», что позволяет привести большую выдержку из него, касающуюся национального проекта по экологии, который занимает 5-е место из 12, перечисленных в подпункте «б» пункта 2 настоящего Указа) [http://www.kremlin.ru/events/president/news/57425]:

«7. Правительству Российской Федерации при разработке национального проекта в сфере экологии исходить из того, что в 2024 году необходимо обеспечить:

а) достижение следующих целей и целевых показателей:

  • эффективное обращение с отходами производства и потребления, включая ликвидацию всех выявленных на 1 января 2018 г. несанкционированных свалок в границах городов;
  • кардинальное снижение уровня загрязнения атмосферного воздуха в крупных промышленных центрах, в том числе уменьшение не менее чем на 20 процентов совокупного объёма выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух в наиболее загрязнённых городах;
  • повышение качества питьевой воды для населения, в том числе для жителей населённых пунктов, не оборудованных современными системами централизованного водоснабжения;
  • экологическое оздоровление водных объектов, включая реку Волгу, и сохранение уникальных водных систем, включая озёра Байкал и Телецкое;
  • сохранение биологического разнообразия, в том числе посредством создания не менее 24 новых особо охраняемых природных территорий;

б) решение следующих задач:

  • формирование комплексной системы обращения с твёрдыми коммунальными отходами, включая ликвидацию свалок и рекультивацию территорий, на которых они размещены, создание условий для вторичной переработки всех запрещённых к захоронению отходов производства и потребления;
  • создание и эффективное функционирование во всех субъектах Российской Федерации системы общественного контроля, направленной на выявление и ликвидацию несанкционированных свалок;
  • создание современной инфраструктуры, обеспечивающей безопасное обращение с отходами I и II классов опасности, и ликвидация наиболее опасных объектов накопленного экологического вреда;
  • реализация комплексных планов мероприятий по снижению выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух в крупных промышленных центрах, включая города Братск, Красноярск, Липецк, Магнитогорск, Медногорск, Нижний Тагил, Новокузнецк, Норильск, Омск, Челябинск, Череповец и Читу, с учётом сводных расчётов допустимого в этих городах негативного воздействия на окружающую среду;
  • применение всеми объектами, оказывающими значительное негативное воздействие на окружающую среду, системы экологического регулирования, основанной на использовании наилучших доступных технологий;
  • повышение качества питьевой воды посредством модернизации систем водоснабжения с использованием перспективных технологий водоподготовки, включая технологии, разработанные организациями оборонно-промышленного комплекса;
  • экологическая реабилитация водных объектов, в том числе реализация проекта, направленного на сокращение в три раза доли загрязнённых сточных вод, отводимых в реку Волгу, устойчивое функционирование водохозяйственного комплекса Нижней Волги и сохранение экосистемы Волго-Ахтубинской поймы;
  • сохранение уникальных водных объектов, в том числе реализация проекта по сохранению озера Байкал, а также мероприятий по очистке от мусора берегов и прибрежной акватории озёр Байкал, Телецкое, Ладожское, Онежское и рек Волги, Дона, Оби, Енисея, Амура, Урала, Печоры;
  • сохранение биологического разнообразия, включая увеличение площади особо охраняемых природных территорий на 5 млн. гектаров, реинтродукцию редких видов животных, создание инфраструктуры для экологического туризма в национальных парках, а также сохранение лесов, в том числе на основе их воспроизводства на всех участках вырубленных и погибших лесных насаждений.

<…>

  1. Правительству Российской Федерации:

а) ежегодно при формировании проекта федерального бюджета на очередной финансовый год и на плановый период предусматривать в приоритетном порядке бюджетные ассигнования федерального бюджета на реализацию национальных проектов (программ), названных в подпункте «б» пункта 2 настоящего Указа;

б) обеспечить направление в приоритетном порядке дополнительных доходов федерального бюджета, образующихся в ходе его исполнения, на реализацию национальных проектов (программ), названных в подпункте «б» пункта 2 настоящего Указа».

Что такое «майские указы» президента? Это свод поручений, данных им после победы на президентских выборах 2018 г. Как мы уже говорили (повторимся), на первом месте всегда стоит желание выполнить программу (план, указ и пр.). Но приходится часто наблюдать блестящую способность наших чиновников «заболтать» любую проблему. Например, из выступления главы Башкортостана Р. З. Хамитова 14 мая 2018 г. на совещании по реализации «майских указов»: «Для нашей республики важными задачами в этой сфере являются снижение общей нагрузки на окружающую среду, особенно, как я уже сказал, в городах с развитой промышленностью, ввод современных комплексов по переработке твёрдых бытовых отходов, очистных сооружений на промышленных предприятиях, сокращение вредных выбросов, перевод транспорта на газомоторное топливо. В связи с этим мы должны посмотреть более динамичное развитие программы перевода на газомоторное топливо в соответствии с тем, что предлагает нам корпорация "Газпром". Больше внимания нужно уделять реализации комплексных природоохранных мероприятий, программ экологического просвещения, созданию "зелёных поясов" вокруг городов, сбережению действующих памятников природы, заповедных территорий, развитию экологического туризма» [https://glavarb.ru/rus/press_serv/novosti/71932.html]. Если это – не «общие слова», тогда мы – «три мушкетера»…

Буквально «вчера» (уже после завершения блестяще организованного и проведенного в Оренбурге Международного Степного форума Русского географического общества и VIII Международного симпозиума «Степи Северной Евразии», 9-13 сентября 2018 г., на котором мы представили доклад, ставший основой этой статьи) министр природных ресурсов и экологии РФ Д.Н. Кобылкин представил Национальный проект «Экология», который рассчитан на период до 2024 г. и разработан в исполнение Указа Президента РФ о целях и стратегических задачах в части экологического благополучия [http://ecopress.center/page3354803.html]. В Нацпроект вошло 11 федеральных проектов по направлениям «Отходы», «Воздух», «Вода», «Биоразнообразие»: «Чистая страна», «Комплексная система обращения с твердыми коммунальными отходами», «Инфраструктура для обращения с отходами I и II классов опасности», «Чистый воздух», «Чистая вода», «Оздоровление Волги», «Сохранение озера Байкал», «Сохранение уникальных водных объектов», «Сохранение биологического разнообразия и развитие экологического туризма», «Сохранение лесов» и «Внедрение наилучших доступных технологий (НДТ)».

Про программу «Оздоровление Волги» мы уже писали выше. Чтобы оценить всё «великое», естественно, нужна историческая дистанция. И так как нам не известно, была ли экологическая (в том числе) экспертиза этих федеральных проектов, мы опять оказываемся в ситуации «запоздалых рецензий или экспертиз». И все-таки хочется высказать (по «свежим следам») свои «мысли вслух» о некоторых из этих программ.

«Сохранение биологического разнообразия». Основные направления этого проекта неожиданно и невзаимосвязано сформулированы: создание федеральных ООПТ, реинтродукция редких видов животных и создание инфраструктуры экотуризма. Не станем возражать, что создание новых ООПТ, несомненно, обеспечит сохранение биологического разнообразия (речь идет о 24 новых особо охраняемых природных территорий с суммарной площадью 5 млн. га.), их в России и так явно не хватает [50-52]. Однако достаточно ли эта мера? Наиболее высоким разнообразием выделяются экотонные экосистемы: лесостепь, горные и субаквальные территории. Как правило, они сильно освоены, и создать там новые ООПТ уже практически невозможно.

К сожалению, эта часть проекта не затрагивает важнейший инструмент сохранения биоразнообразия, каковым является ведение Красной книги России и её субъектов. Совершенствование ведения Красных книг и создание дополнительных, ранее пропущенных иерархических уровней (Красные книги бассейнов крупных рек и федеральных округов) в значительной степени смогли бы повысить эффективность этих мероприятий [53, 54].

Биологическое разнообразие – это лишь одна из важных характеристик экосистем, но далеко не основанная, находящаяся в зависимости и в едином функционировании с ландшафтом и почвенным покровом. Сохранять одно без другого не только малоэффективно, но и вообще бессмысленно. Проект не предусматривает мероприятий по сохранению ландшафта, почвенного покрова и растительного мира, а разработка федеральных законов по этим компонентам (напомним, Федеральный закон "О животном мире" N 52-ФЗ был принят 24 апреля 1995 г.) помогла бы решить ряд вопросов сохранения биоразнообразия.

Следующее основное направление – «реинтродукция редких видов животных» также оторвано от не менее важного направления – реинтродукция растений. Реинтродукционные работы – это сложнейший комплекс биотехнических и генетических мероприятий, к тому же весьма дорогостоящий. В данном аспекте было бы удачнее говорить о восстановлении численности и мест обитания редких видов растений и животных. Целевые показатели этого направления туманны и непроверяемы. Судите сами, программа предусматривает увеличение объектов животного мира, находящихся под охраной к 2021 г. – до 1608 особей (с точностью до штуки!), а к 2024 – до 3480. Но в Красной книге животного мира России насчитывается 259 видов только позвоночных животных (птиц, пресмыкающихся, млекопитающих, рыб, земноводных). И к кому относятся эти 3,5 тыс. особей? Если к рыбам, то «отчитаться» о выполнении программы можно уже завтра… А еще есть насекомые[1] (например, в "Красной книге Самарской области. Животные" [55] их около 200; только жуков 340 тыс. видов, в то время как млекопитающих – чуть более 4 тыс.).

Третье, заключительное направление, связанное с создание инфраструктуры экотуризма, вообще не прослеживает прямой логической связи с сохранением биоразнообразия. Ни кто не станет отрицать, что повышение экологической грамотности, образования и образованности [56], не очень актуально в нашей стране. Эта группа вопросов должна быть в особой программе (чего разработки, к сожалению не учли). Увеличение количества посетителей ООПТ (до одного миллиона в 2021 г. и до двух миллионов в 2024 г.) совершенно не гарантирует сохранение биологического разнообразия, а напротив, может оказать негативный эффект. Основными причинами сокращения биологического разнообразия, по общему мнению, является антропогенное воздействие, к которому и относится (может, в меньшей степени) экологический туризм.

«Сохранение лесов». Этот проект необходимо рассматривать как один из разделов предыдущего проекта «Сохранение биологического разнообразия». Как нам представляется, стратегическая ошибка разработчиков этого компонента национального проекта «Экология» заключается в том, что лес рассматривается не как сложнейшая полифункциональная экологическая система, а как один из видов ресурса. Все основные направления программы рассчитаны не на сохранение леса, как экосистемы; скорее, это комплекс мероприятий, направленных на поддержание важнейшего биологического ресурса, что само по себе уже неплохо. Радует, что предполагается формирование новой нормативной базы по созданию механизмов «компенсационного» лесовосстановления и по совершенствованию механизма отнесения земель, предназначенных для лесовосстановления, к землям, занятым лесными насаждениями. Запланированное лесовосстановление [http://mineconom74.ru/sites/default/files/ field_downloads/1323/les.pdf] на участках, не переданных в аренду (до 310 тыс. га) и арендованных (до 1244 тыс. га) к 2024 г., на наш взгляд, сильно занижено. Планируемые к созданию 6 лесосеменных центров и тепличных хозяйств вряд ли обеспечат потребность нашей страны в посадочном материале.

И никто не отменял финансирование всех этих инициатив. «Переназначенный на должность премьера Дмитрий Медведев оценил суммарные расходы на мероприятия из этого указа сперва в 8 трлн рублей, некоторое время спустя стоимость «счастья» для россиян поднялась до 25 трлн рублей. Однако и эта цифра представляется заниженной: чтобы сделать все перечисленное в указе, по моим оценкам, потребуется более половины годового ВВП, то есть около 60-70 трлн. рублей, а может быть и все 100% ВВП, то есть более 90 трлн. рублей. И тут закономерно возникает вопрос, где взять деньги на этот праздник жизни» [57]. «Рост госрасходов за счет использования большей части поступлений от сырьевого экспорта, средств Резервного фонда, увеличения рынка внутреннего рублевого долга и налоговой нагрузки – это основные каналы привлечения финансирования» [58]. И еще один механизм – «залезть в карман» регионам… Так что выполнить «майские указы» (мы говорим только об экологической программе) будет ой как не просто!

Наконец, глобальность всех рассмотренных программ (пусть только для России, но это, как ни крути, одна девятая часть всей суши Земли), естественно, заставляет говорить и о их международном влиянии. И здесь уместно привести слова отечественного философа А.Н. Чумакова [7, с. 197]: «для западной (техногенной, капиталистической) модели культурно-цивилизационного развития характерно стремление к овладению силами и богатствами природы, сопровождающееся ускорением научно-технического прогресса, возрастанием антропогенной нагрузки на окружающую среду, непрерывным изменением социальных связей и отношений. Восток же (а можно взять и шире – «незапад»), напротив, ассоциируется обычно с традиционализмом и преемственностью культуры, где проявляется тенденция невмешательства в природные процессы и естественный ход событий». Таким образом, затевая что-либо грандиозное в преобразовании природы, можно более или менее четко ответить на вопрос: мы – кто, «западники» или «славянофилы»? А может вновь идем «своим путем»? В любом случае, следует «соблюдать правила движения» и оценивать воздействие и экологические риски не только для России, но и для мира в целом.

Завершая статью и возвращаясь к её эпиграфу (В.И. Вернадского), хочется подчеркнуть: Человек – это, действительно, огромная сила (конечно, пока еще не геологическая, но он постоянно стремится к этому). И поэтому все его «глобальные» планы, в той или иной степени касающиеся преобразования природы (цели, альтернативные пути и возможные последствия), должны быть предметом очень тщательного обсуждения, а их реализация находиться под постоянным контролем организаций международного уровня. Тогда есть надежда на то, что экологические риски будут уменьшены, и человечество действительно станет действовать себе во благо, обнаруживая в Природе то, что она (в соответствии с эпиграфом А.И. Герцена) тщательно скрывает от нас.

Работа выполнена при финансовой поддержке Программы фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2013-2020 годы по теме «Экологические закономерности структурно-функциональной организации, ресурсного потенциала и устойчивого функционирования экосистем Волжского бассейна», № AAAA-A17-117112040039-7.

 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере // Антология экологии. Тольятти: ИЭВБ РАН, 2004. С. 379-392.
  2. Герцен А.И. Сочинения в 2-х т. Т. 1. М.: Мысль, 1985. 592 с.
  3. Розенберг Г.С., Краснощеков Г.П. Всё врут календари! (экологические хронологии). Тольятти: ИЭВБ РАН, 2007. 177 с.
  4. Хрестоматия по истории Древнего Востока / Сост. и коммент. А.А. Вигасина. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1997. С. 329-338.
  5. Петров И.В. Государство и право Древней Руси (750-980 годы). СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2003. 413 с.
  6. ПашутоВ.Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М.: АН СССР, 1950. 332 с.
  7. Чумаков А. Н. Глобальный мир: столкновение интересов. М.: Проспект, 2018. 512 с.
  8. Вейцман Х.С. Заповедник будущего // Природа и соц. хоз-во. 1934. № 7. С. 105.
  9. Доклад В.П. Семенова-Тян-Шанского «О типах местности, в которых необходимо учредить заповедники типа американских национальных парков» // Столетие Постоянной Природоохранительной Комиссии ИРГО. Юбилейная книга-альманах. М.: РГО, 2012. С. 28-39.
  10. Штильмарк Ф.Р. Историография российских заповедников (1895-1995). М.: Логата, 1996. 340 с.
  11. Тишков А.А. Заповедное дело в России: сто лет спустя после создания Постоянной Природоохранительной комиссии Императорского Русского Географического Общества // Столетие Постоянной природоохранительной комиссии ИРГО. Авторы-составители А.А. Чибилев, А.А. Тишков. М.: Русское географическое общество, 2012. С. 21-28.
  12. Колбасов О.С. Советское законодательство об охране природы за 40 лет // Правоведение. 1958. № 1. С. 37-46.
  13. Пуряева А.Ю. Лес как общенародное достояние в России с 1917 г. – до вступления в силу Лесного кодекса РСФСР 1923 г. // Актуал. проб. экон. и права. 2012. № 1. С. 217-221.
  14. Гвоздецкий В.Л. План ГОЭЛРО. Мифы и реальность // Наука и жизнь. 2001. № 5. С. 102-109.
  15. Саксонов С.В. Запоздалая рецензия на книгу «Материалы по изучению природы Среднего Поволжья». Вып. 1 (1935) // Изв. Самар. НЦ РАН. 2017. Т. 19, № 2. С. 191-195.
  16. Штильмарк Ф. Р. Принципы заповедности (теоретические, правовые и практические аспекты) // Географическое размещение заповедников в РСФСР и организация их деятельности. М., 1981. С. 60-76.
  17. Виноградов А.В. Интродукция – социально-экологическое преступление // Охрана дикой природы. 2005. № 2 (32). С. 4-7.
  18. Резолюции ноябрьской сессии, посвященной проблеме Волго-Каспия. Л.: Изд-во АН СССР, 1934. 49 с.
  19. Розенберг Г.С. Волжский бассейн: на пути к устойчивому развитию. Тольятти: ИЭВБ РАН; Кассандра, 2009. 477 с.
  20. Бурдин Е.А. Ноябрьская сессия АН СССР 1933 г.: проблема Волго-Каспия // Вестн. УлГТУ. 2010. №  C. 15-18.
  21. Чаплыгин А. В. Волгострой. Самара: Гос. изд-во, Средне-волж. краевое отд., 1930. 126 с.
  22. Коновалов С.М. Волга – экологический диагноз // Экологическая альтернатива. М.: Прогресс, 1990. С. 239-261.
  23. О положении в биологической науке. Стенографический отчет сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина. 31 июля – 7 августа 1948 г. М.: Сельхозгиз, 1948. 536 с.
  24. Вайнер (Уинер) Д.Р. Экология в Советской России. Архипелаг свободы: заповедники и охрана природы: Пер. с англ. М.: Прогресс, 1991. 400 с.
  25. Брежнев Л.И. Целина. М.: Политиздат, 1980. 79 с.
  26. Чибилёв А. А. Экологические уроки целины // География. 2004. № 10. С. 4-6.
  27. Чибилёв А. А., Левыкин С. В., Семёнов Е. А. Итоги и уроки целины // Вопросы степеведения. Т. 5. Оренбург: УрО РАН; Институт степи УрО РАН, 2005. С. 7-11.
  28. Залыгин С. Поворот // Новый мир. 1987. № 1. С. 3-13.
  29. Концепция Российской государственной экологической программы "Охрана окружающей среды и рациональное использование ресурсного и хозяйственного потенциала Волжско-Северокаспийского региона (Возрождение Волги)". Н. Новгород: Изд-во Мин-ва науки, высш. шк. и техн. политики РФ, 1992. 146 с.
  30. Найденко В.В. Великая Волга на рубеже тысячелетий. От экологического кризиса к устойчивому развитию: В 2-х т. Н. Новгород: Промграфика, 2003. Т. 1: Общая характеристика бассейна реки Волги. Анализ причин экологического кризиса. 428 с.; Т. 2: Практические меры преодоления экологического кризиса и обеспечения перехода Волжского бассейна к устойчивому развитию. 366 с.
  31. Национальная стратегия сохранения биоразнообразия России / Под ред. Д.С. Павлова. М.: Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 2001. 76 с. 
  32. Стратегия и План действий по сохранению биологического разнообразия Российской Федерации. М.: Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации, 2014. 256 с.
  33. Сироткин В.Г. От «военного коммунизма» к НЭПу. Международная обстановка // Архивы раскрывают тайны…: Междунар. вопросы: события и люди / Сост. Н.В. Попов. М.: Политиздат, 1991. С. 46-75.
  34. Ленин В.И. Доклад Всероссийского центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров о внешней и внутренней политике. 22 декабря // Полное собрание сочинений. Изд. 5. М: Изд-во полит. лит-ры, 1970. Т. 42. С. 128-161.
  35. Турусов В. И., Лепехин А. А., Чеканышкин А. С. Опыт лесной мелиорации степных ландшафтов (к 125-летию «Особой экспедиции…» В. В. Докучаева). Воронеж: Истоки, 2017. 228 с.
  36. Генко Н.К. Об облесении южно-русских степей // Лесной журнал. 1886. № 3. С. 1-59.
  37. Хавроньин А. В. Водораздельные (Генковские) лесные полосы в степном Заволжье // «Зеленая книга» Поволжья: Охраняемые природные территории Самарской области. Самара: Кн. изд-во, 1995. С. 38-39.
  38. Паюсова Т.В. «Зеленые бастионы» Нестора Генко // Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии: Бюл. Т. 19, № 4. С. 177-182.
  39. Сенатор С.А., Саксонов С.В. Генковские лесные полосы // Энциклопедия Самарской области / В 6 т. Т. 2 Г–И. Самара: СамЛюксПринт, 2010. С. 21-22.
  40. Кавеленова Л.М., Корчиков Е.С., Прохорова Н.В., Терентьева Д.А., Федосеев В.А. К возможностям обнаружения и оценки состояния лесополос на основе комплексного использования данных ДЗЗ и наземного обследования // Информационные технологии и нанотехнологии: Сборник трудов IV Международной конференции и молодёжной школы "Информационные технологии и нанотехнологии" (Самара, 24-27 апреля 2018 г.). Самара: Предприятие «Новая техника», 2018. С. 882-891.
  41. Великие сооружения сталинской эпохи / Сборник статей советских ученых. М.: Молодая гвардия, 1951. 207 с.
  42. Войцеховский М.Б. Государственная лесополоса. К 60-летию сталинского плана преобразования природы // Независимая газета. Наука. 26.11.2008. http://www.ng.ru/science/2008-11-26/14_forests.html.
  43. Тишков А. А. Охраняемые природные территории и формирование каркаса устойчивости // Оценка качества окружающей среды и экологическое картографирование. Невель: ИГ РАН, 1995. С. 94-107.
  44. Елизаров А.В. Экологический каркас – стратегия степного природопользования // Степной бюлл. 1998. Вып. 2-4. С. 76-91.
  45. Проект Тайга. Три бесхозные ядерные бомбы в тайге // Сайт «Троицко-Печорск». 26.10.2010. http://www.trp.su/interesting/28/34.
  46. Лужков Ю.М. Вода и мир. М.: Московские учебники, 2008. 176 с.
  47. Полунин А. Русские реки поворачивают в Китай. Зачем Минсельхоз предлагает перебросить воду на Восток? // Сайт «СвободнаяПресса». 04.05.2016. https://svpressa.ru/economy/article/147923/.
  48. Волжская ГЭС им. В.И. Ленина. Т. 1. Описание сооружений гидроузла / Под ред. Н.А. Малышева, Г.Л. Саруханова. М.; Л.: Госэнергоиздат, 1963. 526 с.
  49. Пятый национальный доклад «Сохранение биоразнообразия в Российской Федерации». М.: Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации, 2015. 124 с.
  50. Добровольский Г.В., Розенберг Г.С., Чибилёв А.А., Рысин Л.П., Саксонов С.В., Тишков А.А. Еще раз о природном наследии России // Вестн. РАН. 2005. Т. 75, № 9. С. 787-792.
  51. Добровольский Г.В., Розенберг Г.С., Чибилёв А.А., Рысин Л.П., Саксонов С.В., Тишков А.А. Состояние и проблемы изучения природного наследия России // Успехи соврем. биол. 2006. Т. 126. № 2. С. 115-131.
  52. Саксонов С.В., Новикова Л.А., Сенатор С.А., Васюков В.М., Конева Н.В., Сидякина Л.В. Развитие природоохранительных идей в Среднем Поволжье в XIX–XXI вв.: монография / под ред. С.В. Саксонова. Тольятти: Анна, 2018. 230 с.
  53. Сенатор С.А., Саксонов С.В. Красная книга Волжского бассейна в реализации принципов устойчивого развития // Поволжский экол. журн. 2014. № 1. С. 38-49.
  54. Сенатор С.А., Саксонов С.В., Розенберг Г.С. Красная книга Волжского бассейна: тактика сохранения флористического разнообразия крупного экорегиона // Раритеты флоры Волжского бассейна. Доклады участников II Российской науч. конф. (г. Тольятти, 11-13 сентября 2012 г.) / Под ред. С.В. Саксонова, С.А. Сенатора. Тольятти: Кассандра, 2012. С. 218-230.
  55. Красная книга Самарской области: в 2-х т. Т. 2. Редкие виды животных / Под ред. Г.С. Розенберга, С.В. Саксонова. Тольятти: Кассандра, 2009. 332 с.
  56. Розенберг Г.С., Гелашвили Д.Б., Хасаев Г.Р., Шляхтин Г.В., Носкова О.Л., Рощевский Ю.К., Саксонов С.В., Сидоров А.А., Симонов Ю.В., Кудинова Г.Э. Экологическое образование и образованность – два «кита» устойчивого развития / 2-е изд. Самара: Самар. гос. экон. ун-т, 2016.
  57. Зубец А. Проблема-2014. Где найти деньги на выполнение новых майских указов // Forbes. 2018. http://www.forbes.ru/finansy-i-investicii/361343.
  58. Деев А. Майские указы-2: Деньги на реформы найдут в карманах россиян // Сайт «СвободнаяПресса». 23.03.2018. https://svpressa.ru/economy/article/196001/.

 

LITERATURA

  1. Vernadskij V.I. Neskol'ko slov o noosfere // Antologija jekologii. Tol'jatti: IJeVB RAN, 2004. S. 379-392.
  2. Gercen A.I. Sochinenija v 2-h t. T. 1. M.: Mysl', 1985. 592 s.
  3. Rozenberg G.S., Krasnoshhekov G.P. Vsjo vrut kalendari! (jekologicheskie hronologii). Tol'jatti: IJeVB RAN, 2007. 177 s.
  4. Hrestomatija po istorii Drevnego Vostoka / Sost. i komment. A.A. Vigasina. M.: Izd. firma «Vostochnaja literatura» RAN, 1997. S. 329-338.
  5. Petrov I.V. Gosudarstvo i pravo Drevnej Rusi (750-980 gody). SPb.: Izd-vo Mihajlova V.A., 2003. 413 s.
  6. Pashuto V.T. Ocherki po istorii Galicko-Volynskoj Rusi. M.: AN SSSR, 1950. 332 s.
  7. Chumakov A. N. Global'nyj mir: stolknovenie interesov. M.: Prospekt, 2018. 512 s.
  8. Vejcman H.S. Zapovednik budushhego // Priroda i soc. hoz-vo. 1934. № 7. S. 105.
  9. Doklad V.P. Semenova-Tjan-Shanskogo «O tipah mestnosti, v kotoryh neobhodimo uchredit' zapovedniki tipa amerikanskih nacional'nyh parkov» // Stoletie Postojannoj Prirodoohranitel'noj Komissii IRGO. Jubilejnaja kniga-al'manah. M.: RGO, 2012. S. 28-39.
  10. Shtil'mark F.R. Istoriografija rossijskih zapovednikov (1895-1995). M.: Logata, 1996. 340 s.
  11. Tishkov A.A. Zapovednoe delo v Rossii: sto let spustja posle sozdanija Postojannoj Prirodoohranitel'noj komissii Imperatorskogo Russkogo Geograficheskogo Obshhestva // Stoletie Postojannoj prirodoohranitel'noj komissii IRGO. Avtory-sostaviteli A.A. Chibilev, A.A. Tishkov. M.: Russkoe geograficheskoe obshhestvo, 2012. S. 21-28.
  12. Kolbasov O.S. Sovetskoe zakonodatel'stvo ob ohrane prirody za 40 let // Pravovedenie. 1958. № 1. S. 37-46.
  13. Purjaeva A.Ju. Les kak obshhenarodnoe dostojanie v Rossii s 1917 g. – do vstuplenija v silu Lesnogo kodeksa RSFSR 1923 g. // Aktual. prob. jekon. i prava. 2012. № 1. S. 217-221.
  14. Gvozdeckij V.L. Plan GOJeLRO. Mify i real'nost' // Nauka i zhizn'. 2001. № 5. S. 102-109.
  15. Saksonov S.V. Zapozdalaja recenzija na knigu «Materialy po izucheniju prirody Srednego Povolzh'ja». Vyp. 1 (1935) // Izv. Samar. NC RAN. 2017. T. 19, № 2. S. 191-195.
  16. Shtil'mark F. R. Principy zapovednosti (teoreticheskie, pravovye i prakticheskie aspekty) // Geograficheskoe razmeshhenie zapovednikov v RSFSR i organizacija ih dejatel'nosti. M., 1981. S. 60-76.
  17. Vinogradov A.V. Introdukcija – social'no-jekologicheskoe prestuplenie // Ohrana dikoj prirody. 2005. № 2 (32). S. 4-7.
  18. Rezoljucii nojabr'skoj sessii, posvjashhennoj probleme Volgo-Kaspija. L.: Izd-vo AN SSSR, 1934. 49 s.
  19. Rozenberg G.S. Volzhskij bassejn: na puti k ustojchivomu razvitiju. Tol'jatti: IJeVB RAN; Kassandra, 2009. 477 s.
  20. Burdin E.A. Nojabr'skaja sessija AN SSSR 1933 g.: problema Volgo-Kaspija // Vestn. UlGTU. 2010. № 3. C. 15-18.
  21. Chaplygin A. V. Volgostroj. Samara: Gos. izd-vo, Sredne-volzh. kraevoe otd., 1930. 126 s.
  22. Konovalov S.M. Volga – jekologicheskij diagnoz // Jekologicheskaja al'ternativa. M.: Progress, 1990. S. 239-261.
  23. O polozhenii v biologicheskoj nauke. Stenograficheskij otchet sessii Vsesojuznoj akademii sel'skohozjajstvennyh nauk imeni V.I. Lenina. 31 ijulja – 7 avgusta 1948 g. M.: Sel'hozgiz, 1948. 536 s.
  24. Vajner (Uiner) D.R. Jekologija v Sovetskoj Rossii. Arhipelag svobody: zapovedniki i ohrana prirody: Per. s angl. M.: Progress, 1991. 400 s.
  25. Brezhnev L.I. Celina. M.: Politizdat, 1980. 79 s.
  26. Chibiljov A. A. Jekologicheskie uroki celiny // Geografija. 2004. № 10. S. 4-6.
  27. Chibiljov A. A., Levykin S. V., Semjonov E. A. Itogi i uroki celiny // Voprosy stepevedenija. T. 5. Orenburg: UrO RAN; Institut stepi UrO RAN, 2005. S. 7-11.
  28. Zalygin S. Povorot // Novyj mir. 1987. № 1. S. 3-13.
  29. Koncepcija Rossijskoj gosudarstvennoj jekologicheskoj programmy "Ohrana okruzhajushhej sredy i racional'noe ispol'zovanie resursnogo i hozjajstvennogo potenciala Volzhsko-Severokaspijskogo regiona (Vozrozhdenie Volgi)". N. Novgorod: Izd-vo Min-va nauki, vyssh. shk. i tehn. politiki RF, 1992. 146 s.
  30. Najdenko V.V. Velikaja Volga na rubezhe tysjacheletij. Ot jekologicheskogo krizisa k ustojchivomu razvitiju: V 2-h t. N. Novgorod: Promgrafika, 2003. T. 1: Obshhaja harakteristika bassejna reki Volgi. Analiz prichin jekologicheskogo krizisa. 428 s.; T. 2: Prakticheskie mery preodolenija jekologicheskogo krizisa i obespechenija perehoda Volzhskogo bassejna k ustojchivomu razvitiju. 366 s.
  31. Nacional'naja strategija sohranenija bioraznoobrazija Rossii / Pod red. D.S. Pavlova. M.: Proekt GJeF «Sohranenie bioraznoobrazija», 2001. 76 s.
  32. Strategija i Plan dejstvij po sohraneniju biologicheskogo raznoobrazija Rossijskoj Federacii. M.: Ministerstvo prirodnyh resursov i jekologii Rossijskoj Federacii, 2014. 256 s.
  33. Sirotkin V.G. Ot «voennogo kommunizma» k NJePu. Mezhdunarodnaja obstanovka // Arhivy raskryvajut tajny…: Mezhdunar. voprosy: sobytija i ljudi / Sost. N.V. Popov. M.: Politizdat, 1991. S. 46-75.
  34. Lenin V.I. Doklad Vserossijskogo central'nogo ispolnitel'nogo komiteta i Soveta narodnyh komissarov o vneshnej i vnutrennej politike. 22 dekabrja // Polnoe sobranie sochinenij. Izd. 5. M: Izd-vo polit. lit-ry, 1970. T. 42. S. 128-161.
  35. Turusov V. I., Lepehin A. A., Chekanyshkin A. S. Opyt lesnoj melioracii stepnyh landshaftov (k 125-letiju «Osoboj jekspedicii…» V. V. Dokuchaeva). Voronezh: Istoki, 2017. 228 s.
  36. Genko N.K. Ob oblesenii juzhno-russkih stepej // Lesnoj zhurnal. 1886. № 3. S. 1-59.
  37. Havron'in A. V. Vodorazdel'nye (Genkovskie) lesnye polosy v stepnom Zavolzh'e // «Zelenaja kniga» Povolzh'ja: Ohranjaemye prirodnye territorii Samarskoj oblasti. Samara: Kn. izd-vo, 1995. S. 38-39.
  38. Pajusova T.V. «Zelenye bastiony» Nestora Genko // Samarskaja Luka: problemy regional'noj i global'noj jekologii: Bjul. 2010. T. 19, № 4. S. 177-182.
  39. Senator S.A., Saksonov S.V. Genkovskie lesnye polosy // Jenciklopedija Samarskoj oblasti / V 6 t. T. 2 G–I. Samara: SamLjuksPrint, 2010. S. 21-22.
  40. Kavelenova L.M., Korchikov E.S., Prohorova N.V., Terent'eva D.A., Fedoseev V.A. K vozmozhnostjam obnaruzhenija i ocenki sostojanija lesopolos na osnove kompleksnogo ispol'zovanija dannyh DZZ i nazemnogo obsledovanija // Informacionnye tehnologii i nanotehnologii: Sbornik trudov IV Mezhdunarodnoj konferencii i molodjozhnoj shkoly "Informacionnye tehnologii i nanotehnologii" (Samara, 24-27 aprelja 2018 g.). Samara: Predprijatie «Novaja tehnika», 2018. S. 882-891.
  41. Velikie sooruzhenija stalinskoj jepohi / Sbornik statej sovetskih uchenyh. M.: Molodaja gvardija, 1951. 207 s.
  42. Vojcehovskij M.B. Gosudarstvennaja lesopolosa. K 60-letiju stalinskogo plana preobrazovanija prirody // Nezavisimaja gazeta. Nauka. 26.11.2008. http://www.ng.ru/science/2008-11-26/14_forests.html.
  43. Tishkov A. A. Ohranjaemye prirodnye territorii i formirovanie karkasa ustojchivosti // Ocenka kachestva okruzhajushhej sredy i jekologicheskoe kartografirovanie. Nevel': IG RAN, 1995. S. 94-107.
  44. Elizarov A.V. Jekologicheskij karkas – strategija stepnogo prirodopol'zovanija // Stepnoj bjull. 1998. Vyp. 2-4. S. 76-91.
  45. Proekt Tajga. Tri beshoznye jadernye bomby v tajge // Sajt «Troicko-Pechorsk». 26.10.2010. http://www.trp.su/interesting/28/34.
  46. Luzhkov Ju.M. Voda i mir. M.: Moskovskie uchebniki, 2008. 176 s.
  47. Polunin A. Russkie reki povorachivajut v Kitaj. Zachem Minsel'hoz predlagaet perebrosit' vodu na Vostok? // Sajt «SvobodnajaPressa». 04.05.2016. https://svpressa.ru/economy/article/147923/.
  48. Volzhskaja GJeS im. V.I. Lenina. T. 1. Opisanie sooruzhenij gidrouzla / Pod red. N.A. Malysheva, G.L. Saruhanova. M.; L.: Gosjenergoizdat, 1963. 526 s.
  49. Pjatyj nacional'nyj doklad «Sohranenie bioraznoobrazija v Rossijskoj Federacii». M.: Ministerstvo prirodnyh resursov i jekologii Rossijskoj Federacii, 2015. 124 s.
  50. Dobrovol'skij G.V., Rozenberg G.S., Chibiljov A.A., Rysin L.P., Saksonov S.V., Tishkov A.A. Eshhe raz o prirodnom nasledii Rossii // Vestn. RAN. 2005. T. 75, № 9. S. 787-792.
  51. Dobrovol'skij G.V., Rozenberg G.S., Chibiljov A.A., Rysin L.P., Saksonov S.V., Tishkov A.A. Sostojanie i problemy izuchenija prirodnogo nasledija Rossii // Uspehi sovrem. biol. 2006. T. 126. № 2. S. 115-131.
  52. Saksonov S.V., Novikova L.A., Senator S.A., Vasjukov V.M., Koneva N.V., Sidjakina L.V. Razvitie prirodoohranitel'nyh idej v Srednem Povolzh'e v XIX–XXI vv.: monografija / pod red. S.V. Saksonova. Tol'jatti: Anna, 2018. 230 s.
  53. Senator S.A., Saksonov S.V. Krasnaja kniga Volzhskogo bassejna v realizacii principov ustojchivogo razvitija // Povolzhskij jekol. zhurn. 2014. № 1. S. 38-49.
  54. Senator S.A., Saksonov S.V., Rozenberg G.S. Krasnaja kniga Volzhskogo bassejna: taktika sohranenija floristicheskogo raznoobrazija krupnogo jekoregiona // Raritety flory Volzhskogo bassejna. Doklady uchastnikov II Rossijskoj nauch. konf. (g. Tol'jatti, 11-13 sentjabrja 2012 g.) / Pod red. S.V. Saksonova, S.A. Senatora. Tol'jatti: Kassandra, 2012. S. 218-230.
  55. Krasnaja kniga Samarskoj oblasti: v 2-h t. T. 2. Redkie vidy zhivotnyh / Pod red. G.S. Rozenberga, S.V. Saksonova. Tol'jatti: Kassandra, 2009. 332 s.
  56. Rozenberg G.S., Gelashvili D.B., Hasaev G.R., Shljahtin G.V., Noskova O.L., Roshhevskij Ju.K., Saksonov S.V., Sidorov A.A., Simonov Ju.V., Kudinova G.Je. Jekologicheskoe obrazovanie i obrazovannost' – dva «kita» ustojchivogo razvitija / 2-e izd. Samara: Samar. gos. jekon. un-t, 2016.
  57. Zubec A. Problema-2014. Gde najti den'gi na vypolnenie novyh majskih ukazov // Forbes. 2018. http://www.forbes.ru/finansy-i-investicii/361343.
  58. Deev A. Majskie ukazy-2: Den'gi na reformy najdut v karmanah rossijan // Sajt «SvobodnajaPressa». 23.03.2018. https://svpressa.ru/economy/article/196001/. 

Образец оформления ссылки для цитирования:

Розенберг Г.С., Саксонов С.В., Сенатор С.А. Запоздалый опыт экологических экспертиз глобальных планов преобразования природы в России // Вопросы степеведения. – 2018. – № 14. – С. 15-35. DOI: 10.2441/9999-006A-2018-10016.

[1] Когда британского биолога и атеиста Дж. Холдена (John Burdon Sanderson Haldane; 1892-1964) спрашивали, узнал ли он, изучая биологию, что-нибудь о Создателе, Холден отвечал: «Я ни в чём не уверен, за исключением того, что Он должен необычайно любить жуков».

КОНВЕРГЕНТНЫЕ ПРИРОДОПОДОБНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ДЛЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ СТЕПНЫХ РЕГИОНОВ РОССИИ

C.В. Левыкин, Г.В. Казачков, И.Г. Яковлев

Институт степи УрО РАН

 Россия, Оренбург

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В свете современной идеи конвергенции наук как средства решения мировых проблем рассматриваются перспективы решения современных проблем степей. Степеведение предлагается в качестве одного из центров конвергенции, которая признаётся необходимой для разработки природоподобных технологий.

Ключевые слова: конвергенция, природоподобные технологии, степеведение, степь.

 

CONVERGENT NATURE SIMULATING TECHNOLOGIES FOR THE SUSTAINABLE DEVELOPMENT OF STEPPE REGIONS OF RUSSIA

S.V. Levykin, G.V. Kazachkov, I.G. Yakovlev

Institute of Steppe of the UB RAS

Russia, Orenburg

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Prospects of solution for modern steppe problems are examined in light of the modern idea of sciences convergence as a mean of global problems solution. Steppe science is proposed as one of centers of convergence, that is considered necessary to develop nature simulating technologies.

Key words: convergence, nature simulating technologies, steppe science, steppe.

 

Современная реформа РАН представляет собой общий процесс укрупнения, охватывающий как структурные подразделения, так и научные направления. Если объединение разнонаправленных подразделений и научных школ в единую структуру вызывает определённый трудности, прежде всего выбора консолидированной перспективной тематики, то объединение научных направлений для решения глобальных задач на наш взгляд полностью соответствует современной тенденции развития научного знания – конвергенции наук.

Эта тенденция возникла в России на почве поиска решения критических ресурсных и экологических проблем [1; 2], но по общеизвестным причинам, в т.ч. социально-политическим, конвергентный подход к решению глобальных проблем отсрочился почти на столетие. До XIX в. существовала общая натурфилософия – целостная система познания самых общих законов естествознания, в свете которой мир представлялся единым целым. Технологии жизнеобеспечения были в основном природосообразными: использовалась естественное движение стихий, мускульная сила животных и человека, и т.д. Цивилизация, подобно природе, практически не производила неутилизируемые биосферой продукты и отходы.

Накопление объёма научных знаний активизировало процесс дифференциации наук и их разделов, напоминающий ветвящееся дерево, то же самое произошло и в технологиях. Дифференциация отвечала потребностям стремительной индустриализации со свойственной ей потребительской философией в обществе, экономике и технологиях, которая за 200 лет привела, с одной стороны, к колоссальному научно-техническому прогрессу, с другой – к глобальному экологическому кризису, приближающему цивилизацию к экологической катастрофе.

Стремительный рост населения, безудержное потребление с быстрой сменой его объектов в условиях продолжающейся дифференциации в науке и технике, увлечение детализацией в науках о Земле и Жизни способствовало кризисному состоянию не только отдельных видов животных и растений, но и целых природных зон, прежде всего степной. Если тенденция не изменится, то вполне возможно потерять уже не только природную зону, такую как степную, но и биосферу в целом.

 Мы согласны с тем, что для своевременного нахождения выхода из положения нужна корректировка парадигмы развития фундаментальной науки с приоритетом конвергенции, активизации совместных исследований на стыке наук, повышения качества научного результата и его практической значимости для решения наиболее актуальных задач [3]. Суть современной эпохи в том, что её вызовы носят явно наддисциплинарный характер, а значит и адекватный ответ может быть найден только совместно и скорее всего конвергентно. При этом нельзя забывать о том, что за каждым узким направлением стояли и стоят конкретные научные школы и их лидеры - видные учёные мирового уровня. Неделикатное объединение угрожает обезличиванием вклада отдельной личности и стоящих за ними школ, их столкновением, зачастую на почве личных интересов, что поднимает серьёзные этические проблемы при переходе РАН на конвергентные рельсы.

Успешно проведённая конвергенция будет способствовать восстановлению в новом качестве представлений о целостности человека и биосферы, и самой Земли, что в свою очередь поможет продвижению общечеловеческих приоритетов здравого смысла перед узковедомственными интересами разобщённых выгод. В этом подходе конвергенция похожа на элемент конструктивной глобализации, хотя даже у приоритета интересов решения мировых проблем найдутся свои оппоненты. В качестве примера не можем не привести позицию США по отношению к мировым климатическим программам.

Объективной предпосылкой к конвергенции в наше время является поиск научного решения глобальных проблем биосферы Земли и Цивилизации, каковые предлагаем признать глобальным ядром конвергенции наук. В качестве осей конвергенции предлагаем рассматривать комплексные проблемы наиболее критических территорий биосферы Земли, решение которых требует объединения усилий и обмена достижениями целого ряда наук и направлений: Арктика, степи, опустынивание, тропические леса, и т.д.

По нашему мнению, одной из самых важных проблем биосферы, её критической территорией, являются травяные экосистемы, степи и прерии Голарктики или Северного Полушария. Схожесть природных условий и трагический период в судьбе породили общую проблему физического выживания грассландов Северного Полушария в современных условиях. В Северной Америке уже накоплен определённый конвергентный позитивный опыт в решении проблем прерий [4]. Считаем, что эффективное решение проблем степей России возможно на уровне одного из приоритетных конвергентных национальных проектов.

Для продвижения конвергентных подходов в экономике и природопользовании существует определённая политическая основа. Президентом РФ В.В. Путиным на 70-й сессии генеральной ассамблеи ООН озвучено стремление России к 2030 г. сократить выброс парниковых газов до 70-75% уровня 1990 г., в т.ч. через внедрение природоподобных технологий, которые видятся средством восстановления баланса между биосферой и техносферой [5].

Суть природоподобных технологий в использовании принципов и закономерностей, заложенные природой и доказавших свою эффективность на протяжении естественной истории.

В этой связи нельзя не отметить, что целинные и вторичные степи в большей степени чем иные экосистемы способны депонировать углерод, и соответственно признание и оценка их вклада в сохранение биосферы на мировом уровне явно конвергентна.

Рассмотрим место конвергенции в решении степных проблем. В целом, конвергенция – это схождение, сближение вплоть до взаимопроникновения, противоположность дивергенции, дифференциации. В науке это взаимопроникновение и взаимодействие различных областей знаний для достижения определённой цели и решения определённого круга задач. Конвергенция в науке в определённой мере является развитием широко известной междисциплинарности и отличается от неё более высоким уровнем решаемых задач вплоть до глобального, тенденцией к объединению наук в единую с перспективой длительного её существования без разделения на составляющие. В ближней перспективе эта тенденция выражается в усвоении науками знаний и достижений других. В степеведении, или в приложении к степной проблематике это новая фундаментальная основа разработки природоподобных технологий.

В качестве площадки или центра конвергенции по степной проблематике предлагаем степеведение - специализированную междисциплинарную область знаний, изначально обладающую предпосылками к развитию в конвергентную [6]. По мере конвергенции степеведения будет усиливаться его прикладное направление, сопряжённое с прямым взаимодействием с другими науками и областями знаний, прежде всего связанными с управлением и использованием земельных и биологических ресурсов степей. Соответственно, опираясь на государственный перечень критических технологий [7] и приоритет природоподобных технологий, продукцией конвергенции по степной проблематике должна стать система степных природоподобных  технологий. Их суть в сотворчестве динамичной природы степи и «человека ответственного», направленном на увеличение продуктивности агроландшафтов по основным продукциям с сохранением оптимума ландшафтного и биологического разнообразия степей.

В современной России действенной мотивацией к конвергенции по степной проблематике должен государственный заказ, возможно, в форме научного мегагранта или национального проекта, направленного на решение комплексной проблемы степей. Широкий спектр задач, которые могли бы быть решены в рамках таких проектов, в т.ч. сопряжённых с технологическим перевооружением сельского хозяйства, могли бы превратить степные регионы России в драйвер её социально-экономического развития по пути природоподобия.

Статья подготовлена в рамках темы Института степи УрО РАН «Степи России: ландшафтно-экологические основы устойчивого развития, обоснование природоподобных технологий в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды» (№ ГР АААА-А17-117012610022-5). 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Докучаев В. В. Наши степи прежде и теперь. – М.; Л.: Сельхозгиз, 1936. – 118 с.
  2. Гумилевский Л.И. Вернадский / Жизнь замечательных людей. Серия биографий. Вып. 11(325). – М., Молодая гвардия, 1961. – 320 с.
  3. Ковальчук М.В., Нарайкин О.С., Яцишина Е.Б. Конвергенция наук и технологий – новый этап научно-технического развития // Вопросы философии. – 2013. - №3. – С.3-11.
  4. Левыкин С.В., Казачков Г.В. Бизоны степей: история, современное состояние, агроэкологические перспективы. Екатеринбург: РИО УрО РАН, 2014. – 92 с.
  5. Семидесятая сессия генеральной ассамблеи ООН // Президент России. Интернет-сайт. – 28.09.2015. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/50385 Дата обращения: 16.10.2018.
  6. Левыкин С.В., Казачков Г.В. Степной вопрос России: от степеведения к степеномии // Успехи современной науки и образования. Т.6, №3, 2017. – С.211-219.
  7. «Об утверждении приоритетных направлений развития науки, технологий и техники в Российской Федерации и перечня критических технологий Российской Федерации» Указ Президента РФ № 899 от 07.07.2011. 

LITERATURA

  1. Dokuchaev V. V. Nashi stepi prezhde i teper'. – M.; L.: Sel'hozgiz, 1936. – 118 s.
  2. Gumilevskij L.I. Vernadskij / Zhizn' zamechatel'nyh ljudej. Serija biografij. Vyp. 11(325). – M., Molodaja gvardija, 1961. – 320 s.
  3. Koval'chuk M.V., Narajkin O.S., Jacishina E.B. Konvergencija nauk i tehnologij – novyj jetap nauchno-tehnicheskogo razvitija // Voprosy filosofii. – 2013. - №3. – S.3-11.
  4. Levykin S. V., Kazachkov G. V. Bizony stepej: istorija, sovremennoe sostojanie, agrojekologicheskie perspektivy. Ekaterinburg: RIO UrO RAN, 2014. – 92 s.
  5. Semidesjataja sessija general'noj assamblei OON // Prezident Rossii. Internet-sajt. – 28.09.2015. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/50385 Data obrashhenija: 16.10.2018.
  6. Levykin S.V., Kazachkov G.V. Stepnoj vopros Rossii: ot stepevedenija k stepenomii // Uspehi sovremennoj nauki i obrazovanija. T.6, №3, 2017. – S.211-219.
  7. «Ob utverzhdenii prioritetnyh napravlenij razvitija nauki, tehnologij i tehniki v Rossijskoj Federacii i perechnja kriticheskih tehnologij Rossijskoj Federacii» Ukaz Prezidenta RF № 899 ot 07.07.2011. 

Образец оформления ссылки для цитирования:

Левыкин С.В., Казачков Г.В., Яковлев И.Г. Конвергентные природоподобные технологии для устойчивого развития степных регионов России // Вопросы степеведения. – 2018. – № 14. – С. 72-75. DOI: 10.2441/9999-006А-2018-00007.

МОДЕЛИРОВАНИЕ АГРОЛАНДШАФТОВ РАЗЛИЧНЫХ ТИПОВ С ПРИМЕНЕНИЕМ ПРИРОДОПОДОБНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ (НА ПРИМЕРЕ СОЛЬ-ИЛЕЦКОГО РАЙОНА ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ)

П.А.Косых

Институт степи УрО РАН

Россия, г.Оренбург

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье рассматриваются проблемы использования агроландшафтов, а также предлагаются варианты моделирования пяти типов агроландшафтов с использованием природоподобных технологий. Каждый тип агроландшафтов имеет свои особенности в зависимости от сложности рельефа, характера гидрографической сети и некоторых других факторов, которые учитывались при моделировании организации системы землепользования. Сделан вывод о том, что устройство агроландшафтов на основе принципов ландшафтно-адаптивного землепользования повысит их устойчивость и экологическую эффективность их использования. 

Ключевые слова: ландшафтно-адаптивное землепользование, типы агроландшафтов, мелиорация, мозаичность ландшафтов, принцип обманчивого благополучия. 

MODELING OF AGROLANDSCAPES OF VARIOUS TYPES WITH THE APPLICATION OF NATURE-LIKE TECHNOLOGIES (ON THE EXAMPLE OF SOL-ILETSK DISTRICT OF ORENBURG REGION)

P.A.Kosykh

Institute of Steppe of the UB RAS

Russia, Orenburg

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

The article discusses the problems of using agrolandscapes, as well as offers options for modeling five types of agrolandscapes using nature-like technologies. Each type of agrolandscapes has its own characteristics depending on the complexity of the relief, the nature of the hydrographic network and some other factors that were taken into account when modeling the organization of the land use system. It was concluded that the arrangement of agricultural landscapes based on the principles of landscape-adaptive land use will increase their sustainability and the ecological efficiency of their use.

Key words: landscape-adaptive land use, types of agricultural landscapes, land reclamation, mosaic landscapes, the principle of deceptive well-being.  

 

«Показателем силы и могущества государства служит правильное использование ресурсов, а не вовлечение как можно больше вещества в производство. Запасы, как бы велики они не были, ограничены, а сила ума безгранична» (В.И.Вернадский, 1916 г.)

В настоящее время большинство сельхозпроизводителей в своей деятельности руководствуются экологическим принципом, который Н.Ф. Реймерс назвал «принципом обманчивого благополучия» [1]. Согласно ему первые успехи в природопользовании могут быть кратковременными. Нередко первые успехи принимаются как окончательный результат. Это в корне не верно и позволяет в некоторых случаях получать общественное поощрение за порочные решения, не согласующиеся с естественноисторическими законами. Яркий тому пример – освоение целинных и залежных земель в Оренбургской области: после рекордных урожаев, полученных в первые годы их использования постепенно произошла деградация агроландшафтов, причем она оказалась более значительной, чем в Центральной Черноземье за 1000 лет хозяйственного освоения [2, 3]. Таким образом, делая ставку на получение сразу большой выгоды, не учитывается деградация почв, ухудшение окружающей среды, и поэтому часть чистого дохода является не реальной, а мнимой величиной, так как общество вынуждено будет израсходовать её для восстановления утраченного плодородия и природной среды, необходимой для функционирования агроэкосистем.  Анализ эффективности сельскохозяйственных предприятий Оренбургской области показывает, что наряду с экономическими причинами, большую роль в формировании низкорентабельного сельского хозяйства играют проблемы рационального размещения сельскохозяйственных угодий [4, 5].  

Одним из модельных регионов по изучению принципов организации агроландшафтов является Оренбургское Подуралье, на территории которого совмещаются как староосвоенные территории (начало XIX в.), так и земли целинного освоения (середина XX в.). Особенность ландшафтной структуры Подуралья заключается в формировании пластово-ярусного рельефа с отчетливо выделяемыми высотно-генетическими  ступенями, которые являются каркасом для организации агроландшафтных кластеров [6]. 

Для выделения агроландшафтов в рассматриваемом регионе ведущим компонентом является  сложность рельефа и характер гидрографической сети. Кроме того важно учитывать степень эродированности почв и характер растительности. Основываясь на этих компонентах и опираясь на подобный опыт ученых Воронежского государственного аграрного университета [7] было выделено пять основных типов агроландшафтов. Для каждого из них был подобран определенный участок в Соль-Илецком районе (рис. 1) и предложен вариант организации агроландшафта с применением ландшафтно-адаптивной системы землепользования (рис.2 – Прил. с. 124).

Пример первого типа агроландшафта – территория к юго-западу от г. Соль-Илецка. Территория отличается наиболее простым устройством. Приводораздельное равнинное плато с крутизной склонов не более 10. В основе их использования лежит традиционное землеустройство с относительно большими по площади прямоугольными полями, конфигурация которых обусловлена технологическими причинами. Вследствие небольшого уклона этим территориям в меньшей степени угрожает опасность эрозии. При их эксплуатации важно соблюдать принцип мозаичности ландшафта, в частности, организация полосного земледелия и высаживание кустарниковых кулис и лесополос по периметру полей.

Пример второго типа агроландшафта – территория к северо-западу от с. Буранное, западнее р. Мечетка. В данном случае агроландшафт представляет собой относительно пологие склоны оврага Ерик с перепадами высот не более 10 м. При данном типе агроландшафта пашни должны составлять не более 30-40% от всех угодий для сохранения устойчивости и плодородия почв. В данном случае важно наряду с применением принципа мозаичности ландшафта, соблюдать принцип контурной обработки полей, отходя от клеточно-прямолинейного принципа, для предотвращения эрозии. 

Третий тип агроландшафта – территория к востоку от пос. Егинсай. Представляет собой расположенные между балками относительно ровные участки.  Здесь соотношение пашни с другими угодьями для сохранения устойчивости не должно превышать 30% на 70%.  В целом, использование данного типа агроландшафта сходно с использованием агроландшафта 2-го типа, отличие лишь в большем разнообразии агротехнологий. В частности, необходимы более частые кустарниковые кулисы и лесополосы. Необходимо создавать условия для сукцессии (самооблесения) днищ балок и оврагов. Желательно полное выведение их склонов из севооборота и прекращение использования их в качестве естественных пастбищ.

Четвертый тип агроландшафта – территория к юго-востоку от пос. Цвиллинга. Представляет собой склоны овражно-балочной сети и прилегающие к ним земли. Особенность оврагов, принадлежащих к данным агроландшафтам, заключается в наличии у них ответвлений и собирающем характере водосбора.  Территория сильно подвержена эрозии, поэтому при использовании земель важно делать упор на препятствовании эрозии путем облесения склонов и днищ оврагов, формирования небольших прудов в вершинных элементах овражно-балочной сети, выведении прилегающих земель из севооборота и формировании там энтомологических заказников.

Пятый тип агроландшафта – территория к югу от пос. Дивнополье. Представляет собой сложную сильно расчлененную овражно-балочную систему, объединенную единой гидрографической сетью. В рельефе данный тап агроландшафта выражен сильно «мятым» характером.  В связи с такой сложностью устройства ландшафта здесь как нигде важна мозаичность. Необходимо применять все возможные технологии ландшафтно-адаптивного земледелия, чтобы избежать эрозии. Пашни в данном случае не должны превышать 20% территории. 

Помимо предложенных решений устройства агроландшафтов, основанных на дифференцированном устройстве земель и контроле за составом и соотношением угодий,  следует учитывать и другие направления ландшафтно-адаптивного землепользования с применением природоподобных технологий. К ним относятся лесная мелиорация, создание условий для сукцессии оврагов, противоэрозионные мероприятия, энтомологическая регуляция, соблюдение условия мозаичности ландшафтов, проведение гидромелиоративных мероприятий [8].

Таким образом, решение по переходу к ландшафтно-адаптвному землепользованию благоприятно скажется не только на экологическом состоянии территории, но и приведет к увеличению экологической эффективности использования земельных ресурсов в средней и дальней перспективе. Урожайность на построенных по предложенной модели агроландшафтах, более устойчива и в меньшей степени подвержена воздействию неблагоприятных природных аномалий (засухи, вымерзание озимых и т.д.). Агроландшафты из группы разрушающихся, вследствие их неразумной сельскохозяйственной эксплуатации, перейдут в категорию устойчивых.

Статья подготовлена в рамках темы Института степи УрО РАН «Степи России: ландшафтно-экологические основы устойчивого развития, обоснование природоподобных технологий в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды» (№ ГР АААА-А17-117012610022-5). 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Реймерс Н.Ф. Природопользование: Словарь-справочник. – М.: Мысль, 1990. – 400 с.
  2. Семенов Е.А. Социально-экономические и экологические последствия земледельческого освоения степной зоны в XX в. (на примере Оренбургской области) // Проблемы геоэкологии и степеведения. Том II. Развитие научной школы в Институте степи УрО РАН / Под ред. чл.-корр. РАН А.А.Чибилева. – Екатеринбург: УрО РАН, 2010. – С. 310–318.
  3. Яковлев И.Г., Петрищев В.П. Оптимизация системы сельскохозяйственного землепользования в постцелинном регионе Оренбургской области. // Теоретические и прикладные проблемы использования, сохранения и восстановления биологического разнообразия травяных экосистем: материалы Междунар. науч. конф. (г. Михайловск, 16–17 июня 2010 г.). – Ставрополь, 2010. – С. 442-443.
  4. Петрищев В.П., Кожевникова Н.В., Пензева С.В. Кластерная дифференциация сельскохозяйственных предприятий Оренбургского Подуралья // Проблемы региональной экологии.  2013. – № 1.  – С. 187-191.
  5. Петрищев В.П., Семёнов Е.А., Степанов А.С. Анализ динамики административно-аграрных районов Оренбургской области // Проблемы региональной экологии,  2013. – № 1. – С. 7-13.
  6. Пензева С.В., Петрищев В.П. Морфологическая типизация агроландшафтов Оренбургского Подуралья / // Поволж. экол. журн. – 2008. - № 4. – С. 325-333.
  7. Лопырев М.И. Экологизация земледелия на ландшафтной основе. Научно-практическое пособие. – Воронеж: Издательско-полиграфическая фирма «Полиарт», 2004. – 126 с.
  8. Косых П.А., Петрищев В.П. Теория и практика применения природоподобных технологий в ландшафтно-адаптивном земледелии и их связь с основными теориями степеведения // Университетский комплекс как региональный центр образования, науки и культуры: Мат-ы Всерос. науч.-методич. конф. Оренбург: ОГУ, 2018. – С.1006–1011. 

LITERATURA

  1. Rejmers N.F. Prirodopol'zovanie: Slovar'-spravochnik. – M.: Mysl', 1990. – 400 s.
  2. Semenov E.A. Social'no-jekonomicheskie i jekologicheskie posledstvija zemledel'cheskogo osvoenija stepnoj zony v XX v. (na primere Orenburgskoj oblasti) // Problemy geojekologii i stepevedenija. Tom II. Razvitie nauchnoj shkoly v Institute stepi UrO RAN / Pod red. chl.-korr. RAN A.A.Chibileva. – Ekaterinburg: UrO RAN, 2010. – S. 310–318.
  3. Yakovlev I.G., Petrishchev V.P. Optimization of the agricultural land use system in the post-virgin region of the Orenburg region. // Theoretical and applied problems of using, preserving and restoring the biological diversity of grass ecosystems: materials of the Intern. scientific conf. (Mikhailovsk, June 16–17, 2010). - Stavropol, 2010. - p.442-443.
  4. Petrishchev V.P., Kozhevnikova N.V., Penzeva S.V. Cluster differentiation of agricultural enterprises of the Orenburg Suburalia // Problems of regional ecology. 2013. No. 1. P. 187-191.
  5. Petrishchev V.P., Semenov E.A., Stepanov A.S. Analysis of the dynamics of administrative-agrarian areas of the Orenburg region // Problems of regional ecology. 2013. No. 1. P. 7-13.
  6. Penzeva S.V., Petrishchev V.P. Morphological typification of agrolandscapes of the Orenburg Suburalia / // Volga. eco journals - 2008. - № 4. - p. 325-333.
  7. Lopyrev, M.I. Jekologizacija zemledelija na landshaftnoj osnove. Nauchno-prakticheskoe posobie / M.I.Lopyrev. – Voronezh: Izdatel'sko-poligraficheskaja firma «Poliart», 2004 g. – 126 s.
  8. Kosyh P.A., Petrishhev V.P. Teorija i praktika primenenija prirodopodobnyh tehnologij v landshaftno-adaptivnom zemledelii i ih svjaz' s osnovnymi teorijami stepevedenija // Universitetskij kompleks kak regional'nyj centr obrazovanija, nauki i kul'tury: Materialy Vserossijskoj nauchno-metodicheskoj konferencii. Orenburg: OGU, 2018. S.1006–1011. 

Образец оформления ссылки для цитирования:

Косых П.А. Моделирование агроландшафтов различных типов с применением природоподобных технологий (на примере Соль-Илецкого района Оренбургской области) // Вопросы степеведения. – 2018. – № 14. – С. 68-71. DOI: 10.2441/9999-006А-2018-00006.

ОПТИМИЗАЦИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ НА ОСНОВЕ ПРИРОДОПОДОБНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Ю.А.Гулянов, С.В. Левыкин, Г.В. Казачков

Институт степи УрО РАН

Россия, г.Оренбург

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье анализируются причины деградации пахотных земель, ухудшения состояния степной флоры и фауны. Обосновывается необходимость  разработки эффективных мер  сохранения, восстановления и рационального использования почвенно-биологических ресурсов земель сельскохозяйственного назначения. Внедрение природоподобных технологий и оптимизация сельскохозяйственного землепользования  рассматриваются в качестве основного выхода из экологического тупика.

Ключевые слова: почвенно-биологические ресурсы, рациональное использование, адаптивно-ландшафтное земледелие, природоподобные технологии. 

OPTIMIZATION OF AGRICULTURAL LAND USE ON THE BASIS OF NATURE-LIKE TECHNOLOGIES

Yu.A.Gulyanov, S.V.Levykin, G.V.Kazachkov

Institute of Steppe of the UB RAS

Russia, Orenburg

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

The article analyzes the causes of degradation of arable land, deterioration of steppe flora and fauna. The necessity of development of effective measures of conservation, restoration and rational use of soil and biological resources of agricultural lands is substantiated. The introduction of nature-like technologies and the optimization of agricultural land use are seen as the main way out of the ecological impasse.

Key words: soil-biological resources, rational use, adaptive-landscape agriculture, nature-like technologies. 

Перед человечеством очевидно ещё очень долго, по крайней мере так это видится сейчас, будут стоять две взаимосвязанные проблемы – как накормить стремительно растущее население земного шара и при этом сохранить природную среду, благоприятную для своего  физического и духовного состояния.

До тех пор, пока фотосинтез будет единственным на земле неиссякаемым источником высокоэнергетического органического вещества, как сырья для приготовления продуктов питания, а сейчас ещё и сырья для производства моторного топлива, взамен невосполняемым ископаемым углеводородам (нефть, газ), антропогенная нагрузка на окружающую среду будет всё возрастать.

К сожалению, другого, доступного каждому универсального средства, альтернативного приёму пищи, ещё не изобрели. Да и кроме этого растительное сырьё используется ещё в сотнях других производств.

Огромные потребности в растительном сырье предполагают использование громадных площадей земель для его выращивания, не всегда для этого предназначенных природой или не пригодных вовсе.

В связи с этим на сельскохозяйственных угодьях нашей планеты почти повсеместно наблюдаются активно действующие деградационные процессы, постоянно снижающие почвенное плодородие и ухудшающие качество земельных ресурсов.

В Оренбургской области на начало третьего тысячелетия из 10935,3 тыс. га сельскохозяйственных угодий 3979,8 тыс. га (37%) уже были подвержены водной эрозии в сильной и средней степени, включая 2214,9 тыс. га пашни (20,4%). На 629,1 тыс. га (5,1%) сельскохозяйственных угодий и 279,4 тыс. га (2,2%) пашни в средней и сильной степени проявлялась ветровая эрозия, а 381,8 тыс. га сельскохозяйственных угодий (3,5%) подвергались одновременному воздействию водной эрозии и дефляции [1].

К настоящему времени ситуация в лучшую сторону не изменилась.

Стремительная деградация пахотных земель, а также ухудшение состояния растительного покрова сенокосов и пастбищ, вызывают вполне обоснованную тревогу за продовольственную и экологическую безопасность региона уже в ближайшем будущем. Поэтому поиск причин и эффективных мер защиты земельных ресурсов от разрушения считаются сегодня наиболее актуальными и не терпящими отлагательств задачами.

Специалисты указывают на две основные причины, приведшие к нарушению экологического равновесия на природных ландшафтах Оренбуржья.

Прежде всего, это чрезмерная распашка территории без учёта оптимального соотношения угодий и качества земель, особенно в «целинную компанию», вследствие чего площадь пашни в области с некоторыми колебаниями по периодам увеличилась с 4919,1 (1953 г.) до 6075,8 (2000 г.) тыс. га.

С 1954 по 1963 гг. Оренбуржье оказалась в зоне широкомасштабного освоения целинных и залежных земель. В Адамовском, Акбулакском, Светлинском, Ясненском, Домбаровском, Кваркенском, Новоорском, Первомайском, Гайском и Беляевском районах области было распахано 1,8 млн. га или 11% от суммарной площади вновь освоенных земель в России за этот период. В пашню было вовлечено более 700 тыс. га сверх изначально запланированной площади [2].

Освоение целинных земель позволило быстро увеличить производство зерна, однако не стало гарантом стабильности зернового производства. Среди вновь распаханных степных массивов около 120 тыс. га составляли песчаные и супесчаные земли, 600 тыс. га – солонцы, 500 тыс. га – эрозионно – опасные земли. Распашка малопригодных для земледелия территорий при экстенсивном использовании сопровождалась потерей природного плодородия целинных почв, которое по разным оценкам составило от 30 до 50% запасов гумуса, а площадь земель, подверженных дефляции, увеличилась в несколько раз.

Огромный ущерб был нанесён и степной флоре, и фауне. Резко сократилась численность уникальных растений и животных, в Красную книгу России были занесены десятки биологических видов, включая традиционных степных обитателей дрофу и стрепета [2].

Вторая, не менее значимая, причина снижения урожайного потенциала оренбургских земель заключается в многократном сокращении за последние 150-300 лет площади лесов, уменьшении, в связи с этим, их влагосберегающей и почвозащитной (конвекционной) функции [1]. Это стало особенно ощутимо в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды последнего времени.

В сложившейся кризисной ситуации выход из экологического тупика видится в модернизации аграрных и природоохранных мероприятий  путем внедрения природоподобных технологий в растениеводстве, оптимизации сельскохозяйственного землепользования, особенно в степных фито- и зооценозах, сохранения, восстановления и рационального использования почвенно-биологических ресурсов земель сельскохозяйственного назначения.

В целинных районах в коренных изменениях нуждается прежде всего современная структура землепользования, суть которых заключается в высокопродуктивном, экологически и экономически целесообразном производстве исключительно высококачественного зерна и только на лучших землях с применением адаптивной природоподобной технологии и методов адаптивно-ландшафтного земледелия.

Высвободившиеся при таком подходе низкопродуктивные пахотные земли целинных районов с убыточным производством зерна должны быть  переведены в сенокосно-пастбищные угодья, что позволит создать в степных районах зоны гармоничного сочетания щадящего земледелия и высокоэффективного скотоводства [2].

Общеизвестно, что степное Оренбуржье является зоной рискованного земледелия. Нестабильное по годам производство растениеводческой продукции связано с неблагоприятным воздействием участившихся засух, уже упомянутым выше стремительным падением почвенного плодородия из-за эрозионных процессов, дегумификации почвы, ничтожно малого возврата в почву вынесенных с урожаем элементов минерального питания.

Вполне очевидно, что для стабилизации земледелия в Оренбургской области путём восстановления и повышения плодородия почв давно назрела разработка новой рациональной системы использования земельных ресурсов [4].Она должна быть ориентирована прежде всего на биологизацию земледелия (природоподобие), адаптацию его к местным условиям с учётом таких нагрузок на ландшафт, которые обеспечивали бы его устойчивое и продуктивное функционирование. Система должна обеспечивать поступление в почву органических и минеральных веществ путём внесения соответствующих удобрений, посева многолетних трав, оставления соломы, создания оптимальных соотношений культур в севообороте с расчётом на расширенное воспроизводство почвенного плодородия.

В хозяйствах Оренбургской области необходимо наметить пути регулирования содержания органического вещества в почве.

Как свидетельствуют экспериментальные данные кафедры земледелия, почвоведения и агрохимии Оренбургского ГАУ, помимо корневых и пожнивных остатков, внесения минеральных и органических удобрений, можно использовать более дешёвые источники пополнения почвенного гумуса. К ним, например, можно отнести не имеющую кормовой ценности солому яровой пшеницы, озимой ржи, гречихи, кукурузы после уборки на зерно, отаву суданской травы и донника, обеспечивающие новообразование гумуса от 0,2 до 1,5 т/га в год.

Необходимо расширять посевы многолетних бобовых и злаковых трав (донник жёлтый, люцерна синегибридная, эспарцет песчаный, козлятник восточный, кострец безостый, пырей сизый, житняк ширококолосый), заменять чистые пары занятыми (суданская трава летнего посева) для снижения минерализации гумуса и потери органического вещества [4].

Решая задачи оптимизации гумусового состояния и режима органического вещества почвы, начинать нужно с рационального использования земельных ресурсов, противоэрозионной организации территории, почвозащитных севооборотов и систем обработки почвы.

Одновременно следует проводить мероприятия, направленные на накопление, сохранение и эффективно использование влаги – рациональные севообороты с определённой долей чистого пара, почвозащитные влагосберегающие системы обработки почвы, системы интегрированной борьбы с сорной растительностью.

По-прежнему главную роль в повышении культуры земледелия и плодородия почв играют севообороты, а их повсеместное нарушение в угоду коммерческим интересам по сути явилось главной причиной негативного положения в земледелии. Важная роль в поддержании плодородия почв и защите их от деградации принадлежит системе обработки почвы. Замена вспашки в освоенных севооборотах безотвальной, плоскорезной, чизельной обработкой и дальнейшая её минимализация вплоть до полосной (strip-till) и  нулевой (no-till,), обеспечивает сокращение эрозии, уменьшает потери гумуса и ослабляет процессы его минерализации [5].

В тоже время, укрепление кормовой базы и улучшение качества кормов определены одними из основных путей создания экономических и технологических условий устойчивого развития и отраслей молочного и мясного скотоводства. Эта стратегия развития регионального животноводства нашла отражение в ведомственной целевой программе «Развитие мясного скотоводства в Оренбургской области на 2016-2018 годы».

Результаты научных исследований и практика передовых хозяйств свидетельствуют, что в сложившихся рыночных условиях хозяйствования экономически целесообразное производство растительного сырья на продовольственные и кормовые цели также возможно только при внедрении инновационных влаго- и энергосберегающих экологически обоснованных природоподобных технологий выращивания.

Так, при возделывании по адаптивным технологиям в богарных условиях Оренбургской области многолетние бобовые (люцерна синегибридная)  и злаковые (пырей сизый)  травы формируют достаточно высокий урожай сырой (144-214 ц/га) и сухой (50,6-71,5 ц/га) биомассы [6].

На природных кормовых угодьях перспективна система мероприятий по улучшению природных условий путём регламентированного использования растительных сообществ, внедрения комплекса мероприятий по улучшению условий природной среды путём культивирования или поддержания естественных растительных сообществ. Это может способствовать повышению продуктивности и возрождению степных травостоев, повышению представительности степных растений в природных агроландшафтах.

Кроме этого, решение проблемы производства дешевых и питательных кормов для сельскохозяйственных животных, или диких животных на заповедных территориях, создания продуктивных сенокосов и пастбищ на землях выведенных из пашни и естественных кормовых угодий при их поверхностном или коренном улучшении, зависит от обеспеченности многолетних и однолетних культурных и дикорастущих трав. В связи с этим требует серьёзной перестройки организация их производства и реализации, а также обустройство питомника степной растительности.

В заключение следует отметить, что ради спасения от необратимой деградации уникальных оренбургских природных объектов – плодородного чернозёма и целинной  степи, пришло время безотлагательной конвергенции агрономии, как научной основы практических приёмов по возделыванию сельскохозяйственных культур, и степеномии [3], как научной основы практических приёмов по гармонизации отношений человека и степи методами и технологиями конструктивного степеводства на основе фундаментальных разработок общего степеведения.

Статья подготовлена в рамках темы Института степи УрО РАН «Степи России: ландшафтно-экологические основы устойчивого развития, обоснование природоподобных технологий в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды» (№ ГР АААА-А17-117012610022-5). 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Кононов В.М. Состояние земельных ресурсов области //Сохранение и повышение плодородия почв в адаптивно-ландшафтном земледелии Оренбургской области. – Оренбург, 2002. – С.8-10.
  2. Чибилёв А.А., Левыкин С.В., Семёнов Е.А. Освоение целины //Географический атлас Оренбургской области. – М.: Изд. ДИК, 1999. – С.80.
  3. Левыкин С.В., Казачков Г.В. Степной вопрос России: от степеведения к степеномии //Успехи современной науки и практики. - 2017. – №3. – Том 6. – С.211-220.
  4. Кислов А.В., Долматов А.П., Раваева Е.Л., Прогнозирование режима органического вещества в почве и приёмы его регулирования при освоении адаптивно-ландшафтных систем земледелия // Материалы международной научно-практической конференции «Повышение устойчивости биоресурсов на адаптивно-ландшафтной основе». – Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2003. – С.4-7.
  5. Кислов А.В. Рациональное использование, сохранение и повышение плодородия пахотнопригодных земель //Сохранение и повышение плодородия почв в адаптивно-ландшафтном земледелии Оренбургской области. – Оренбург, 2002. – С.5-7, 39-142.
  6. Гулянов Ю.А., Ярцев Г.Ф., Сатункин И.В., Байкасенов Р.К. Приёмы технологии, продуктивность вегетативной массы, питательная и кормовая ценность многолетних бобовых и злаковых трав на чернозёмах южных Оренбургского Предуралья //Известия Оренбургского ГАУ. – 2016.- №6(62) – С.38-41. 

LITERATURA

  1. Kononov V.M. Sostojanie zemel'nyh resursov oblasti //Sohranenie i povyshenie plodorodija pochv v adaptivno-landshaftnom zemledelii Orenburgskoj oblasti. – Orenburg, 2002. – S.8-10.
  2. Chibiljov A.A., Levykin S.V., Semjonov E.A. Osvoenie celiny //Geograficheskij atlas Orenburgskoj oblasti. – M.: Izd. DIK, 1999. – S.80.
  3. Levykin S.V., Kazachkov G.V. Stepnoj vopros Rossii: ot stepevedenija k stepenomii //Uspehi sovremennoj nauki i praktiki. - 2017. – №3. – Tom 6. – S.211-220.
  4. Kislov A.V., Dolmatov A.P., Ravaeva E.L., Prognozirovanie rezhima organicheskogo veshhestva v pochve i prijomy ego regulirovanija pri osvoenii adaptivno-landshaftnyh sistem zemledelija // Materialy mezhdunarodnoj nauchno-prakticheskoj konferencii «Povyshenie ustojchivosti bioresursov na adaptivno-landshaftnoj osnove». – Orenburg: Izdatel'skij centr OGAU, 2003. – S.4-7.
  5. Kislov A.V. Racional'noe ispol'zovanie, sohranenie i povyshenie plodorodija pahotnoprigodnyh zemel' //Sohranenie i povyshenie plodorodija pochv v adaptivno-landshaftnom zemledelii Orenburgskoj oblasti. – Orenburg, 2002. – S.5-7, 39-142.
  6. Guljanov Ju.A., Jarcev G.F., Satunkin I.V., Bajkasenov R.K. Prijomy tehnologii, produktivnost' vegetativnoj massy, pitatel'naja i kormovaja cennost' mnogoletnih bobovyh i zlakovyh trav na chernozjomah juzhnyh Orenburgskogo Predural'ja //Izvestija Orenburgskogo GAU.-2016.- №6(62) – S.38-41. 

Образец оформления ссылки для цитирования:

Гулянов Ю.А., Левыкин С.В., Казачков Г.В. Оптимизация сельскохозяйственного землепользования на основе природоподобных технологий // Вопросы степеведения. – 2018. – № 14. – С. 57-61. DOI: 10.2441/9999-006А-2018-00004.

ОПЫТ АНАЛИЗА КОМПОНЕНТОВ СТЕПНЫХ ГОРНО-ТЕХНИЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ КАК ФАКТОРОВ НЕБЛАГОПРИЯТНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ПРИМЫКАЮЩИЕ МОНОГОРОДА

Институт степи УрО РАН

Россия, г. Оренбург

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

С использованием мультиспектральных данных и полевых обследований проанализированы динамические процессы воздействия техногеосистем моногородов. На участках месторождений полезных ископаемых, расположенных в пределах урбанизированных территорий, установлена степень  трансформации ландшафтов, напрямую зависящая от типа горно-технических комплексов, добываемого сырьевого ресурса и времени разработки месторождений.

Ключевые слова: техногеосистема, недропользование, горно-технический комплекс, степная зона России, NDVI, ландшафтная трансформация, мультиспектральные данные. 

EXPERIENCE OF ANALYSIS OF THE COMPONENTS OF THE STEPPE MINING-TECHNICAL COMPLEXES AS FACTORS OF ADVERSE IMPACT ON THE NEAR TO MONOCITIES

S.A.Dubrovskaya, S.Yu.Noreyka

Institute of Steppe of the UB RAS

Russia, Orenburg

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Using multispectral data and field surveys, the dynamic processes of the impact of the technogeographic systems of monocities are analyzed. At the sites of mineral deposits located within urbanized territories, the degree of landscape transformation has been established, which directly depends on the type of mining and technical complexes, the extracted raw material resource and the time of development of the deposits.

Key words: technogeosystem, subsoil use, mining and technical complex, steppe zone of Russia, NDVI, landscape transformation, multispectral data. 

При разработке генеральных планов городов градостроительные организации ищут оптимально компромиссные, на их взгляд, решения создания различных объектов городской инфраструктуры. Следствием таких «стабильных» систем является то, что жителям городов приходится мириться с промышленными выбросами, стоками, отвалами, свалками, приводящими к ухудшению состояния здоровой городской среды. Промышленность активно участвует в развитии урбанизированных ландшафтов и создает новые моногорода. В размещении ряда городов решающую роль играют наличие месторождений полезных ископаемых. Добыча полезных ископаемых формирует новый тип ТГС – горно-промышленный, при котором происходит кардинальное изменение рельефа с созданием новых типов ландшафта: карьерно-отвальный, провально-терриконовый со значительными изменениями структуры водосборных бассейнов и расчлененности [1]. Отрасли человеческой деятельности, связанные с добычей, переработкой и транспортировкой различных видов ископаемого топлива, является важнейшим сектором мировой экономики РФ. Рациональное природопользование при проведении карьерных разработок предусматривает максимальное сохранение природного ландшафта. Необходимо проведение рекультивационных мероприятий для возвращения горно-технического ландшафта в область оптимального использования для сельскохозяйственного, лесного, строительного и других видов освоения.

Объектом исследования являются средние города (исходя из классификации городов по численности населения) степной зоны России, отличающиеся наличием горнопромышленных ландшафтов. Цель – выявить особенности динамических изменений горнотехнических территорий в городских условиях.

Проведен расчет показателей нормализованного вегетационного индекса растительности NDVI (Normalized Difference Vegatation Index) для ряда разновременных мультиспектральных изображений спутника Landsat 5 с сенсором ТМ, 2-го уровня обработки (дата съемки  май-июнь 1985 г.), Landsat 8 с сенсором OLI-TIRS, 2-го уровня обработки (дата съемки май-август 2016-17 гг.) с разрешением 30 м. Снимки Landsat на территорию месторождений представлены Геологической службой США (USGS) и находятся в открытом доступе на электронном ресурсе – www.glovis.usgs.gov. Анализ проведен при помощи программного комплекса QGIS Desktop, ENVI и продукты программ ArcGIS for Desktop. Для территории с растительным покровом индекс NDVI принимает положительные значения; чем больше плотность фитомассы, тем его показатели выше. На значения индекса также влияют видовой состав растительности, ее сомкнутость, состояние, почва под разреженным растительным покровом, экспозиция и угол наклона поверхности [2].

Особенностью развития рассматриваемых в статье городов степной зоны Коркино (Челябинская область), Гай и Соль-Илецк (Оренбургская область) является наличие градообразующего комплекса, формирующего горно-технические ландшафты:  угледобывающего предприятия ОАО «Челябинская угольная компания», предприятия добывающего комплекса уральской горно-металлургической компании ПАО «Гайский ГОК», соледобывающей и перерабатывающей компании ООО «Руссоль».

Исследуемые участки месторождений нами распределены по трем типам преобразованности рельефа, происходящей под действием техногенных процессов и приводящей к формированию новых форм поверхностей с воздействием на соседние геосистемы (степень гипотехноморфогенеза и гипертехноморфогенеза, объемы отвалов и площади растительных сообществ) (табл. 1). Предлагаются следующие типы преобразованности: регенерирующие (восстанавливающиеся), стагнирующие (статичные – выраженные в нулевых или незначительных темпах изменения), деструктирующие (нарушение процесса протекания этапов первичной сукцессии).

Таблица 1

Количественные показатели и типизация техногеосистем по результатам полевых обследований и данным дешифрирования мультиспектральных снимков

<...>

Коркинское буроугольное месторождение разрабатывается на протяжении 87 лет, является крупнейшим объектом горнодобывающей отрасли Челябинской области (рис. 1).  Естественный ландшафт нарушен комплексом горных работ – угольными разрезами № 1 и № 2, породными терриконами, полями слива пульпы, водохранилищем, гидромойкой и т.п. Жилые, промышленные и социальные объекты г. Коркино примыкают непосредственно к борту угольного разреза «Коркинский». В результате близкой застройки рабочего поселка Роза, входящего в состав городской территории, а также особенностей недропользования на рубеже 2013-2015 гг. произошел массовый снос жилых построек, поскольку происходило обрушение бортов карьера. Эксплуатация угольного разреза осуществлялась без установленной санитарно-защитной зоны. Коркинское буроугольное месторождение выступает стагнирующим типом горно-технической геосистемы, с уменьшением «зеленой» зоны на 15,46 км2 (табл. 1). Несмотря на применение программ по рекультивации отвалов, площадь зеленой зоны сокращается.  Это происходит по следующим причинам: происходит увеличение площади разработки месторождения, образование неиспользуемой промышленной зоны, процессам новой компактной застройки территорий, связанных с переработкой добытого материала и внедрением новых технологий в производство. Сокращение используемой территории промышленной зоны также связано с переходом открытой разработки на шахтную добычу и переработку извлекаемого материала на АО «Томинский ГОК» [3, 4, 5].

Особенностью развития урбанизированного пространства города Гая является градообразующий комплекс горно-технического ландшафта – предприятие добывающего комплекса уральской горно-металлургической компании Публичное акционерное общество «Гайский горно-обогатительный комбинат» (ПАО «Гайский ГОК»). На основе визуальной оценки спутниковых снимков и полевых исследований на территорию Гайского месторождения (отвал карьера № 2) выявлены рекультивационные участки, тогда как северный отвал карьеров № 1 и № 3 характеризуется интенсивной разработкой. В целом ситуация в пределах техногеосистемы по результатам расчета вегетационного индекса NDVI характеризуется как позитивная (рис. 1). Законсервированный южный отвал зарастает степными злаково-полынковыми сообществами с посадками Ulmus parvifolia Jacq. Северная часть действующего отвала (карьер № 1) характеризуется низкой степенью развития растительности. Селитебная ТГС. Наличие в городе земель специального назначения: участки транспортной инфраструктуры, промышленных ТГС - ПАО «Гайский ГОК», нерекультивированные участки отвалов, карьеры и хвостохранилище, садово-дачные индивидуальные массивы, расположенные в непосредственной близости от рекультивируемого участка на юго-западной части урбанизированной территории. Лесозащитные полосы городских ландшафтов располагаются по периферии, в северо-западной, западной и юго-восточной частях города, не оказывая оздоровительного эффекта на микроклимат города. Компактность техногеосистемы оказывает в целом негативное влияние на комфортное проживание горожан.

Илецкое месторождение каменной соли заложено в пределах междуречья рр. Елшанка и Песчанка, разработка ведется на протяжении трехсот лет (рис.) [6]. На участке особой экономической системы проводятся мероприятия, направленные на снижение вероятных карстовых процессов и ведение мониторинга состояния окружающей среды (атмосфера, недра, почвенный покров, биоресурсы). На современном этапе развития этой глубоко-преобразованной ТГС (локальный участок действующей шахты № 2 и территория курортной зоны) происходит уменьшение антропогенной нагрузки и катастрофических явлений [7, 8]. По динамике индексов NDVI произошло увеличение площади зеленой зоны на 0,36 км2 (табл. 1). Столь малое значение обуславливается наличием курортной зоны, большой суммарной площадью озер, увеличением количества построек под рекреацию, расширением пляжной зоны.

Месторождение гипса (г. Гипсовая, велась добыча гипса и алебастра) расположено на левобережье р. Песчанка (рис.). Юго-восточная часть карьера использовалась как несанкционированная свалка, ныне ликвидированная. Земли горно-технического ландшафта на данном этапе переведены в категорию селитебных ТГС, ориентированных на курортную сферу. Естественное зарастание древесно-кустарниковой растительностью происходит локально. Кроме этого, в частном порядке проведены рекультивация г. Гипсовая, благоустройство парковой зоны, выравнивание территории, отсыпка обрывистых участков, подверженных эрозионным процессам. Карьерно-отвальный участок расположен в пределах террасы на левобережье р. Елшанка. Гипсовое месторождение по окончании эксплуатации подверглось полной жилищной застройке, борта месторождения подверглись рекультивации, увеличив площадь «зеленой» зоны на 0,12 км2 (табл. 1).

Месторождение строительных песков расположено в пределах террасы на левобережье р. Елшанка (рис. 1). В пределах месторождения отмечены обильные выходы грунтовых вод. На месторождении отмечаются положительные процессы зарастания, помимо этого, выявлено образование водоема и увеличение его акватории в период с 1985-2017 гг. Месторождение не эксплуатируется; мероприятия, направленные на улучшение геоэкологической обстановки, не предусмотрены. Высокую опасность несет западная часть месторождения, с развитой овражно-балочной сетью, образованная эрозионными процессами вследствие отсутствия водоотвода. Месторождения кирпичных глин активно осваивалось на предмет промышленного производства кирпича (рис. 1). В результате исследований нами зафиксирован факт естественных процессов восстановления горнотехнического ландшафта: сглаживание бортовых частей под действием атмосферных осадков, зарастание многолетней травянистой и древесно-кустарниковой растительностью и перехода его в категорию селитебных, сельскохозяйственных и коммунально-складских ТГС. На этом участке остается острой проблема затопления когда-то бывшего карьера, так как отсутствует обвалование. В северной части выходы глинистых масс не закреплены техническими сооружениями и не проведено озеленение южной экспозиции северного склона. Это может привести к образованию овражно-балочной сети и представлять угрозу транспортно-коммуникационной ТГС. Склон карьера восточной экспозиции преобразован в несанкционированную свалку бытовых отходов и здесь же расположены индивидуальные садово-дачные массивы. Месторождение кирпичных глин подверглось застройке в районе промышленной зоны, в самом карьере происходят процессы самозарастания, как и на месторождении строительных песков, общая площадь увеличения растительности по двум месторождениям составила 0,07 км2 при общей площади техногеосистемы в 0,6 км2 (табл. 1). Важной особенностью при разработке небольших месторождений строительных песков и кирпичных глин выступает малое количество отвалов, поскольку выбор и последующая разработка происходит точечно, в целях минимальных материально-технических затрат на освоение, слой вскрышных пород в которых порой не превышает 2-5 м. Срок разработки таких месторождений обычно не превышает 10-15 лет, что, наряду с неглубокой мощностью вскрышных пород, не способствует дальнейшему «засорению» прилегающей территории и, в основном, породы представлены плодородным слоем и суглинистыми массами, самозарастание которых происходит крайне быстро в отличие от других типов месторождений. При рассмотрении динамики за 33 года можно сделать вывод, что для нерудных месторождений, порода которых используется, в основном, в строительстве, зарастание территории и переход в регенерирующий тип горно-технической геосистемы происходят практически сразу после завершения эксплуатации. Зарастание территорий месторождений строительного песка происходит быстрее по сравнению с месторождениями кирпичных глин и гипса, поскольку растительности труднее закрепиться и содержание питательных элементов крайне мало.

Вывод. Исследуемые нами горно-технические комплексы ранжированы по типам воздействия на урболандшафты моногородов степной зоны. Учитывались такие параметры: геолого-геоморфологические (степень гипотехноморфогенеза и гипертехноморфогенеза), гидрогеологические компоненты, тип месторождения, период эксплуатации и площади горно-технического ландшафта, рекультивационные мероприятия. Данные дистанционного зондирования позволяют выделить города Коркино и Гай как объекты с высокой степенью антропогенной нагрузки и трансформацией ландшафтов. В г. Соль-Илецк ситуация по исследуемым параметрам удовлетворительная, загрязнению токсичными поллютантами городской среды, содержащимися в извлекаемых породах и отвалах, подвержена в меньшей степени.

Статья подготовлена в рамках темы Института степи УрО РАН «Степи России: ландшафтно-экологические основы устойчивого развития, обоснование природоподобных технологий в условиях природных и антропогенных изменений окружающей среды» (№ ГР АААА-А17-117012610022-5). 

ЛИТЕРАТУРА

  1. Развитие моногородов России: монография. / Под. ред. д.э.н., проф. И.Н.Ильиной. – М., Финансовый университет, 2013. – 168 с.
  2. Евдокимов С.И., Михалап С.Г. Определение физического смысла комбинации каналов снимков Landsat для мониторинга состояния наземных и водных экосистем / Вестник ПГУ. Серия Естественные и физико-математические науки. – 2015. – № 7. – С. 21-32.
  3. Effah K.A., Boakye-Danquah J., Asabere S.B., Takeuchi K., Wiegleb G. Land cover transformation in two post-mining landscapes subjected to different ages of reclamation since dumping of spoils / SpringerPlus, 2014. – № 3. – 702 p.
  4. Большаков В.В. Города-спутники в составе Челябинской агломерации / Проблемы и потенциал. Академический вестник Урал НИИпроект РААСН. – 2014. – № 4. – С. 33-36.
  5. Гундарев А.А. Моногорода Челябинской области: актуальные проблемы, потенциал и перспективы развития / Вестник ЮУрГУ. Серия «Строительство и архитектура». – 2013. – № 13 (1). – С. 87-89.
  6. Соколовский А.В., Лапаев В.Н., Темникова М.С., Гордеев А.И. Технологические особенности ликвидации разреза «Коркинский» / Уголь. – 2018. – № 3. – С. 91-95.
  7. Петрищев В.П. Антропогенное изменение характера рельефа на примере Илецкого месторождения соли / Геология и геоэкология Урала и Поволжья: Тез. докл. межведомств. науч. конф. (8-9 октября 1998 г.). – Саратов, 1998. – С. 50-51.
  8. Русскин, Г.А. Природно-антропогенные процессы рельефообразования на территории Илецкого месторождения каменной соли / Физико-географические исследования на Урале. – Свердловск, 1990. – С. 89-96. 

LITERATURA

  1. Razvitie monogorodov Rossii: monografiya. / Pod. red. d.eh.n., prof. I.N. Il'inoj. – M., Finansovyj universitet, 2013. – 168 s.
  2. Evdokimov S.I., Mihalap S.G. Opredelenie fizicheskogo smysla kombinacii kanalov snimkov Landsat dlya monitoringa sostoyaniya nazemnyh i vodnyh ehkosistem / Vestnik PGU. Seriya Estestvennye i fiziko-matematicheskie nauki. – 2015. – № 7. – S. 21-32.
  3. Effah K.A., Boakye-Danquah J., Asabere S.B., Takeuchi K., Wiegleb G. Land cover transformation in two post-mining landscapes subjected to different ages of reclamation since dumping of spoils / SpringerPlus, 2014. – № 3. – 702 p.
  4. Bol'shakov V.V. Goroda-sputniki v sostave Chelyabinskoj aglomeracii / Problemy i potencial. Akademicheskij vestnik Ural NIIproekt RAASN. – 2014. – № 4. – S. 33-36.
  5. Gundarev A.A. Monogoroda Chelyabinskoj oblasti: aktual'nye problemy, potencial i perspektivy razvitiya / Vestnik YUUrGU. Seriya «Stroitel'stvo i arhitektura». – 2013. – № 13 (1). – S. 87-89.
  6. Sokolovskij A.V., Lapaev V.N., Temnikova M.S., Gordeev A.I. Tekhnologicheskie osobennosti likvidacii razreza «Korkinskij» / Ugol'. – 2018. – № 3. – S. 91-95.
  7. Petrishchev V.P. Antropogennoe izmenenie haraktera rel'efa na primere  Ileckogo  mestorozhdeniya soli / Geologiya i geoehkologiya Urala i Povolzh'ya:  Tez.  dokl. mezhvedomstv. nauch. konf. (8-9 oktyabrya 1998 g.). – Saratov, 1998. – S. 50-51.
  8. Russkin, G.A. Prirodno-antropogennye processy rel'efoobrazovaniya na territorii Ileckogo mestorozhdeniya kamennoj soli / Fiziko-geograficheskie issledovaniya na Urale. – Sverdlovsk, 1990. – S. 89-96. 

Образец оформления ссылки для цитирования:

Дубровская С.А., Норейка С.Ю. Опыт анализа компонентов степных горно-технических комплексов как факторов неблагоприятного воздействия на примыкающие моногорода // Вопросы степеведения. – 2018. – № 14. – С. 62-67. DOI: 10.2441/9999-006А-2018-00005.