Вопросы степеведения #3 (2002)

Вопросы степеведения. Влияние экспозиции и литологии на структуру и динамику пастбищно-степных ландшафтов. Научные доклады и материалы школы-семинара молодых учёных-степеведов, проведённой в рамках ФЦП «Интеграция». Т. III. – Оренбург: Институт степи УрО РАН, 2002. – 112 с.

Скачать (8,9 Mb PDF)

УДК 581.55:502.753

«УРОЧИЩЕ ГРЫЗЛЫ» КАК УНИКАЛЬНЫЙ СТЕПНОЙ ПАМЯТНИК ПРИРОДЫ

 

О.А. Легоньких, Т.И. Плаксина, И.В. Шаронова

 

Из всех природных зон Евразии степи подвергались наиболее широкому сельскохозяйственному освоению: распашке земель, выпасу скота и др. В настоящее время степи сохранились только в виде «островков», площади которых крайне невелики. Между тем, большинство степных видов растений и животных для осуществления своей нормальной жизнедеятельности нуждаются в больших пространствах. С целью сохранения и изучения генетического фонда растительного и животного мира, а также типичных и уникальных степных экологических систем создаются степные заповедники, заказники и памятники природы, занимающие большие территории. Одной из таких является памятник природы «Урочище Грызлы», организованный на юге Самарской области в Большечерниговском районе (реш. РИК и облисполкома от 14.07.1987 года за №386). Его площадь 1500 га (Каталог государственных памятников..., 1990; Плаксина, Головин, 1995).

Территория урочища «Грызлы» расположена на осевой части Общего Сырта и представляет собой плосковершинную увалистую возвышенность с неглубокими расчленениями. Почвы, покрывающие холмы, каштановые, а по днищу - солонцеватые. По геоботаническому районированию описываемая территория относится к Ергенинско-Заволжской степной подпровинции Заволжско-Казахстанской степной провинции Причерноморско-Казахстанской подобласти степной области Евразии (Степи Евразии, 1991). Наибольшие площади здесь занимают типчаково-ковыльные, полынно-типчаково-ковыльные и типчаковые степи, присутствует также пустынно-степной комплекс на солонцах.

В результате трехлетних исследований на территории памятника природы «Урочища Грызлы», сбора и изучения большого гербарного материала, обширной фундаментальной литературы (Плаксина, 2001; Флора европейской части..., 1974; Флора СССР, 1964; Флора Юго-Востока, 1936), был составлен список сосудистых растений. Установлено, что в настоящее время здесь произрастают 362 вида, относящихся к 227 родам и 50 семействам.

Соотношение крупных таксономических групп показывает, наибольшее число видов приходится на долю отдела покрытосеменных (Angiospermatophyta) - 360 видов (99,45%), из них 302 вида (83,43%) относятся к классу двудольных (Dicotyle-doneae) и только 58 видов (16,02%) являются представителями класса однодольных (Monocotyledoneae). Всего двумя видами представлен отдел голосеменных (Pinophyta) и отдел хвощеобразных (Equisetophyta).

Выявлено 10 ведущих по числу видов семейств флоры «Урочища Грызлы». Они насчитывают 259 видов (71,55%). Наиболее богаты видами следующие семейства: сложноцветные (Compositae) - 65 видов (17,96%), злаки (Gramineae) - 33 вида (9,11%), бобовые (Papilionaceae) - 31 вид (8,56%). Большая доля видов приходится также и на следующие семейства: крестоцветные (Cruciferae) - 29 (8,01%), розоцветные (Rosaceae) - 21 (5,8%), губоцветные (Labiatae) - 19 видов (5,25%), зонтичные (Umbelliferae) и маревые (Chenopodiaceae) по 16 видов (4,42%), лилейные (Liliaceae) - 15 видов (4,14%) и гвоздичные (Caryophyllaceae) - 14 видов (3,87%).

В состав флоры «Урочища Грызлы» входит всего 227 родов. Среди них выделяют 10 ведущих родов из 11 семейств. Наибольшее число видов - 11 (3,03%) содержит род астрагал (Astragalus), ему уступают роды лук (Allium) и полынь (Artemisia). Они включают 9 (2,49%) и 8 (2,21%) видов соответственно. Крупнейшие роды насчитывают 62 вида, что составляет 17,13% от общего числа растений.

Анализ жизненных форм растений исследуемой территории показывает, что основной являются травянистые многолетники - 216 видов (60,4%). Они подразделяются на 11 групп, крупнейшей из которых является группа стержнекорневых растений 77 видов (21,27%). Длиннокорневищные растения насчитывают 51 вид (14,08%). Группу короткокорневищных составляют 46 видов (12,6%). Значительную часть видов составляют однолетники - 58 видов (16,6%) и двулетники - 34 вида (10,3%).

Все виды флоры «Урочища Грызлы» по своей эколого-географической приуроченности разбиты на 13 групп. Преобладающей эколого-географической группой является степная - 89 видов (24,6%). Ее представители обычно присутствуют в формациях настоящих степей. На втором месте по количеству видов находится лесостепная группа растений - 88 видов (24,0%). Данная группа объединяет виды, местообитания которых приурочены к водоразделам. Большая доля растений приходится также на группу луговых видов - 43 (11,9%).

Географический анализ видов флоры исследуемого памятника природы позволил выделить 7 типов ареалов. Основная доля растений приходится на евроазиатский тип - 165 видов (50,3%). В нем выделяют 4 класса ареалов, в том числе восточно-европейско-казахстанский эндемичный, насчитывающий 43 вида. К нему относят следующие растения: тонконог жестколистный (Koeleria sclerophylla P.Smirn.), рябчик малый (Fritillaria meleagroides Patrin ex Schult. et Schult. fil.), птицемлечник Фишера (Ornithogalum fischeranum Krasch.), песчанка Корина (Arenaria koriniana Fisch. ex Fenzl), гвоздика узколепестная (Dianthus leptopetalus Willd.), астрагал пузырчатый (Astragalus physodes L.), астрагал камнеломковый (A.rupifragus Pall.), астрагал волжский (A. wolgensis Bunge), триния щетинистоволосая (Trinia hispida Hoffm.), элеостикта желтая (Elaeosticta lutea (Hoffm.) Kljuykov, M. Pimen. et V. Tichomirov), пaлимбия тургайская (Palimbia turgaica Lipsky ex Woronow), эриосинафе длиннолистная (Eriosynaphe longifolia (Fisch. ex Spreng.) DC), феруля каспийская (Ferula caspica Bieb.), малабайла пахучая (Malabaila graveolens (Spreng.) Hoffm.), гониолимон высокий (Goniolimon elatum (Fisch. ex Spreng.) Boiss.), риндера четырехщитковая (Rindera tetraspis Pall.), оносма разноцветная (Onosma polychroma Klok. ex M.Pop.), шалфей степной (Salvia stepposa Shost), солонечник трехжилковый (Galatela trinervifolia (Less.) Novopokr.), пижма тысячелистниковая (Tanacetum achilleifolium (Bieb.) Sch.Bip.), пижма тысячелистная (Т. millefolium (L.) TzveL), полынь малоцветковая (Artemisia pauciflora Web.), полынь сантонинная (A. santonica L.), крестовник Швецова (S. schvetzovii Korsh.), мордовник Мейера (Echinops meyeri (DC.) Iljin), василек Талиева (Centaurea taliewii Kleop.) и некоторые другие. Всего во флоре урочища «Грызлы» насчитывается 63 эндемичных вида (17,4%).

Памятник природы «Урочище Грызлы» является местом произрастания видов, занесенных в Красную книгу РСФСР. К ним относятся следующие растения: ковыль красивейший (Stipa pulcherrima C.Koch), ковыль Залесского (S. zalesskii Wilensky), тонконог жестколистный (Koeleria sclerophylla P.Smirn.), тюльпан Шренка (Tulipa schrenkii Regel), касатик карликовый (Iris pumila L.), копеечник крупноцветковый (Hedysarum grandiflorum Pall.), эриосинафе длиннолистная (Eriosynaphe longifolia (Fisch. ex Spreng.) DC), василек Талиева (Centaurea taliewii Kleop.).

Многолетние наблюдения за флорой урочища «Грызлы» и прилегающих к нему территорий показывают, что она имеет динамику развития. В результате полевых исследований за последние 3 года установлено произрастание новых видов растений, ранее здесь не отмеченных. Их описание приводится далее.

Лук привлекательный (Allium delicatulum Siev. ex Schult. et Schult.fil) - луковичный. Древнесредиземноморский степной. Основной ареал вида лежит в пределах юго-востока России (Заволжье, Нижнее Заволжье, юг Южного Урала); в Азии: Запад. Сибирь, Сред. Азия, Дж.-Кашгария [5, 7]. В урочище «Грызлы» отмечен впервые в 2001 году. «Самарская область, Большечерниговский р-он, памятник природы «Урочище Грызлы». Разнотравно-типчаково-ковьшьная степь на склоне холма. 27.07.01. Легоньких О., Гущина Ю., Шаронова И.».

Лук Пачоского (A. paczoskianum Tuzs.) - луковичный. Средиземноморский горностепной. Впервые найден для Самарской области: «Большечерниговский р-н, ю-з 5 км п. Поляков. Солонцовый степной склон. 27.05.99. Долгих Е., Легоньких О., Скворцов В., Елизаров А.».

Спаржа коротколистная (Asparagus hrachyphyllus Turcz.) - кустарничек. Средиземноморский луговой. Впервые отмечается для Самарской области в 2002 году: «Большечерниговский р-н, Балка Кладовая, луговая степь по бровке балки. 5.07.2002. Легоньких О., Плаксина Т.»

Ежовник солончаковый (Anabasis salsa (С.А. Меу) Benth. ex Volkens) - полукустарник. Древнесредиземноморский галофитный пустынно-степной. «Большечерниговский район, центр западной половины Самарской части Грызлов, в 8 км на Ю-З от и. Кошкин. Солонцы. Смелянский И., Легоньких О. Долгих Е., Скворцов В. 27.05.1999.»

Астрагал пузырчатый (Astragalus physodes L) - стержнекорневой. Заволжско-казахстанский эндемичный пустынно-степной. Впервые для Самарской области найден в урочище «Грызлы» и на прилегающих к нему территориях: «Большечерниговский р-н, урочище «Грызлы». Разнотравно-типчаково-полынная ассоциация. 02.07.02. Легоньких О, Плаксина Т.»: ,а также «Большечерниговский р-н, ю-з 5 км п. Поляков. Солонцовый степной склон. 04.07.02. Легоньких О.»

В период с 1999 по 2002 год обнаружены такие новые виды, как курчавка колючая (Atraphaxis replicata Lam.), астрагал темирийский (A. temirensis M.Pop.), гребенщик ветвистый (Tamarix ramosissima Volkens.), вьюнок узколистный (Convolvulus lineatus L.), солонечник трехжилковый (Galatela trinervifolia (Less.) Novopokr.) козлобородник опушенноносый (Tragopogon dasyrrhynchus Artemcz.).

Степь хорошо служит человеку, но чтобы лучше и не в ущерб природе использовать ее возможности, необходимо изучать еще нераскрытые особенности степной зоны. В этом отношении урочище «Грызлы» имеет особое значение в плане изучения степной флоры и как степной резерват-оазис на границе степной и полупустынной зон. Для сохранения этого уникального уголка здесь целесообразно организовать степной заповедник.

Авторы благодарят Н.Н. Цвелева и А.К. Сытина за помощь в определении видов растений. Все экземпляры новых видов растений, найденных на территории урочища «Грызлы» переданы в гербарный фонд Ботанического института им. В.Л. Комарова, РАН.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Каталог государственных памятников природы Куйбышевской области. Куйбышев: Ин-т Волгогиирозем, Куйбышев, обл. совет ВООП, 1990. - 72 с.
  1. Степи Евразии / Отв. ред. Е.М. Лавренко. - Л.: Наука, 1991..- 146 с.
  2. Плаксина Т, Головин В., Симак С. Урочище Грызлы // «Зеленая книга» Поволжья. Самара: Кн. изд-во, 1995. С. 89 -90.
  3. Плаксина Т.И. Конспект флоры Волго-Уральского региона. - Самара: Изд-во «Самар. ун-т», 2001.-388 с.
  4. Флора европейской части СССР. - Л.: Наука, 1974. - Т. 1 - С.9.
  5. Флора СССР / АН ССР, - М., Л., 1964. - Т. 1 - С.ЗО.
  6. Флора Юго-Востока европейской части СССР. / АН СССР, 1927-1931. -Вып. 1-5. - М. - Л., 1936. - Вып. 6.

ВВЕДЕНИЕ

 

Вторая всероссийская школа семинар молодых ученых-степеведов «Влияние экспозиции и литологии на структуру и динамику пастбищно-степных ландшафтов» состоялась 2-7 июля 2002 г., в п. Поляков Болыдечерниговского района Самарской области в рамках Федеральной целевой программы «Интеграция науки и высшего образования России на 2002-2006 годы» ПРОЕКТ № Т 0209.

Актуальность проведения мероприятия обусловлена следующими причинами:

— во-первых, степи Евразии являются самым пострадавшим от антропогенного воздействия ландшафтом нашей планеты;

— во-вторых, в новых геополитических условиях, связанных с появлением российско-украинской и российско-казахстанской государственных границ, единое степное пространство бывшего СССР (от Венгрии до Монголии) оказалось в разных независимых государствах;

— в-третьих, за последнее 10-летие (начиная с 1991 года) в степях Северной Евразии произошли значительные региональные геоэкологические изменения, связанные с экономическим кризисом в сельском хозяйстве стран СНГ;

— в-четвертых, в научных школах России, традиционно изучающих степи Евразии (Санкт-Петербург, Москва, Казань, Иркутск и др.), замедлились процессы обновления кадров ученых-степеведов, значительно сократились возможности экспедиционного изучения степей России, Казахстана и других стран Северной Евразии.

Перед школой-семинаром ставились следующие цели: привлечение внимания научной общественности, молодых ученых-степеведов, к проблеме изучения степных ландшафтов, передача опыта проведения полевых работ, а также теоретические и практические вопросы обработки полученного материала и интерпретации результатов исследований.

В работе Второй Всероссийской школы семинара участвовали 43 ученых-степеведа из научных и учебных центров Самарской, Оренбургской, Ставропольской, Волгоградской, Западно-Казахстанской областей, Санкт-Петербурга и Москвы.

Школа-семинар включала в себя пленарное заседание, секционное заседание, экскурсионную часть (полевые исследования), круглые столы по обсуждению результатов и принятию итогового решения.

Заслушано и обсуждено 25 докладов и 15 сообщений, по следующим темам:

  1. Влияние экспозиции и литологии на ландшафтное и биологическое разнообразие.
  2. Интразональные ландшафты степной зоны.
  3. Популяционные исследования и интродукция степных видов.
  4. Проблемы сохранения степного ландшафтного и биологического разнообразия, разработка системы мониторинга степных экосистем.
  5. Инвентаризация эталонных степных участков.

Экспедиционными исследованиями охвачена территория осевой линии Общего Сырта с выраженным влиянием литологии на ландшафтное разнообразие. Полевые работы проходили на территории Государственного природного заповедника «Оренбургский» «Таловская степь», памятника природы «Липовый лес» (Оренбургская область), степного заказника «Грызлы», уникальных урочищ «Росташи», «Фитали» (Самарская область).

В результате совместных исследований участниками Второй всероссийской школы-семинара выявлен эталонный участок плакорных степей Общего Сырта площадью около 60 га у поселка Восток (Болыпечерниговский район).

УДК 551.583:502.56(091)

ДИНАМИКА КЛИМАТА И ИСТОРИЯ АНТРОПОГЕННОГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ЗАВОЛЖСКИХ СТЕПЕЙ

 

М.Л. Опарин, О.С. Опарина

 

Динамика климата степной зоны Заволжья

Циклические колебания климата известны в науке достаточно давно. Не вдаваясь в далекую историю изменения климата в отдельные геологические эпохи, остановимся кратко на климате голоцена для того, чтобы на примерах продемонстрировать эту цикличность. Известно, что климат голоцена имел ряд противоположных тенденций, что естественно отразилось в положении ландшафтных зон и на составе зональных биот (Неронов и др., 2001;Иванов, 1958; Борзенкова, 1992). В начале голоцена - в субарктический период, начавшийся около 10-12 тыс. лет назад (Мерперт, 1974; Шнитников, 1957; Иванов, 1958), на стенные водоразделы распространились березовые леса, и степные ландшафты Сыртовой равнины Заволжья того времени напоминали Западно-Сибирскую лесостепь (Никитин, 1948; Зонн и др., 1994). Позже, 8-10 тыс. лет назад, в бореальный период голоцена, который характеризовался теплым сухим климатом, березовые леса на плакорах уступили место зональной степной растительности. По долинам рек на песчаных террасах в это время распространялись сосновые леса (Никитин, 1948). В наше время эти леса в Нижнем Поволжье уничтожены человеком и сохранились лишь на севере правобережья на песчаных меловых субстратах («Новоузенский уезд ...», 1912; Динесман, 1958). Присутствие их на Приерусланских песках подтверждается наличием бореальных реликтов в осиновых колках Салтовского леса, расположенного на границе сухой степи и полупустыни (Виленский, 1918; Худяков, 1968).

Средний голоцен, около 5-8 тыс. лет назад, приходился на теплый и влажный атлантический климатический период. В это время наблюдалось максимальное развитие дубрав (Никитин, 1933). Однако, по данным Л.Г. Динесмана (1977), в степи в это время, в отличие от лесной зоны, отмечался климат, характеризовавшийся засушливостью. В суббореальный климатический период голоцена из-за зональных особенностей циркуляции атмосферы климат степной зоны был, возможно, более влажным, чем сейчас (Верещагин, Громов, 1952; Неронов и др., 2001; Динесман, 1977). Субатлантический период голоцена, начавшийся около 2500 лет назад, характеризовался прохладным и влажным климатом (Зозулин, 1970; Берг, 1950).

Заметное воздействие на природу имеют и менее выраженные многовековые и внутривековые колебания климата, и именно на них мы остановимся. Длительные климатические циклы, охватывающие периоды около 2000 лет, описаны целым рядом авторов (Шнитников, 1969; Сажин, 1993; Кривенко, 1991; Зайдельман, 1998). Внутривековые колебания климата имеют различную длительность, но наиболее выражены 11-летние и 35-летние (Брикнеровские) циклы. Как правило, они асинхронны в разных регионах и зонах (Гурвич, 1950; Абросов, 1962; Динесман, 1977; Скрипкин, 1990; Лавренко, 1940).

В Нижнем Поволжье за период инструментальных наблюдений с 1830 года по настоящее время отмечено несколько выраженных внутривековых циклов изменений климата (Сачок, 1985). С начала 30-х годов 20 века по 50-е гг. отмечалось значительное снижение количества осадков. В этот же период, в связи с высокой повторяемостью холодных зим, отмечена самая низкая среднегодовая температура воздуха. В период с 60-х годов среднегодовая температура в связи с повышением зимних температур была выше климатической нормы, в это же время происходило направленное увеличение годовых сумм осадков. В 70-е годы количество осадков превысило норму на 50-60мм, а в отдельные годы на 170-200мм. Следует отметить, что по данным Ф.Р. Зайдельман(1998) с соавторами, период с 1986 по 1995 гг., характеризовался на юге степной зоны России большей увлажненностью, чем период с 1975 по 1985 гг.

На фоне увеличения осадков, достигших экстремального уровня в конце 80-х и первой половине 90-х гг., значительно изменился характер многих природных процессов. Преобразились степные ландшафты, поднялся уровень грунтовых вод. Подобное явление отмечено и в других регионах степной зоны Евразии (Туликова и др., 1998; Нейштадт, 1957; Тихонов, 2000).

История освоения человеком Волго-Уральского междуречья

Исследованию различных аспектов антропогенной деградации аридных и семиаридных наземных экосистем посвящена обширная литература. Возникновение скотоводства, в процессе перехода от присваивающего хозяйства к производящему, в аридных и семиаридных районах Евразии относится к энеолиту (медно-каменный век). В самом конце IY тысячелетия до нашего летоисчисления произошло разделение носителей одной и той же хвалынской культуры на относительно оседлых скотоводов и кочевников - носителей ямной культуры, распространившихся от Эмбы до Дуная (Михайлов и др., 1998; Васильев, 1981; Келлер, 1916; Демкин, 1997; Богданов, 1999). В позднем бронзовом веке - в средине третьей четверти II тысячелетия до н. э. - в Поволжье и Приуралье обитали племена оседлых скотоводов, оставившие многочисленные поселения (Михайлов и др., 1998; Васильев, 1981). К рубежу II-I тысячелетий до н. э. эти поселения забрасываются, и по степным просторам расселяются племена ираноязычных скотоводов - предков скифов и сарматов. В начале раннего железного века (I тыс. до н. э.) история развития степи связана с ираноязычными кочевниками сарматами Курганы сарматского времени наиболее многочисленны в степях Волго-Уральского междуречья (Соколова и др., 2001; Смирнов, 1974). Во II в. н. э. хунны достигли берегов Волги и вошли в соприкосновение с потомками сарматов аланами (Гумилев, 1967). Как известно, скифы и сменившие их сарматы жили полуоседлым бытом, совмещая земледелие с отгонным скотоводством. Скот их нуждался в сене, так как в их степях снеговой покров превышал 30 см., что исключало тебеневку (добычу скотом корма из-под снега). Заволжская степь была периферией их ареала, и когда в III в. наступила засуха, они передвинулись за Волгу, а сокращение пастбищных угодий компенсировали расширением посевов зерновых, так как Римская империя закупала у них хлеб (Гумилев, 1989). В результате этого восточнее Волги образовались незаселенные пространства, но вскоре они были заняты хуннами, которые на родине привыкли к более засушливым ландшафтам, чем полынные степи Волго-Уральского междуречья и пустынные степи Прикаспийской низменности (Гумилев, 1967). Начиная с гунно-сарматского времени III—IV века н. э. до кипчакско-половецкой эпохи (XI-XII века н. э.), степи были заселены тюркскими кочевниками. Со средины XIII века по XVI век эта территория непосредственно входила в состав золотой орды. В XVI-XVIII веках здесь кочевали остатки тюркских племен, входивших в состав орды, в XVT веке сюда переселились калмыки, которые в самом конце 18 века из-за деградации аренных ландшафтов междуречья, вызванной, с одной стороны, нараставшей аридностью климата, с другой, пастбищной нагрузкой, перешли на правый берег Волги. Вскоре (1812 г.) их место здесь заняла Букреевская орда казахов, которые на Мангышлаке адаптировались к существованию в экстрааридных условиях. Начало освоения степной зоны Волго-Уральского междуречья земледельческим русским населением относится к XVI-XVII векам, ко времени разгрома войсками Ивана Грозного астраханского ханства и затем проведения никонианской церковной реформы в период царствования Алексея Михайловича Романова. Именно в это время появились русские крепости на Волге, а затем первые старообрядческие скиты на Большом и Малом Иргизах. В конце XVIII века после устранения опасности набегов крымчаков и ногайцев в степном Заволжье указом Екатерины Великой были расселены выходцы из Европы-поволжские немцы. Однако в первое время колонистов беспокоили своими набегами угонявшие скот переселенцев калмыки. Распашки пахотно-пригодных земель в степном Заволжье в широких масштабах начались в XIX, и к его концу-началу XX века здесь было распахано до 35% территории (Богдан; Опарин и др., 2002).

Таким образом, в конце доисторического и в течение большей части исторического периодов в степной зоне Заволжья господствовало кочевое скотоводство. В виду климатических условий степей они могли использоваться кочевниками как летние пастбищные угодья. Зимой стада откочевывали в малоснежный Прикаспий, где скотом могла осуществляться тебеневка. Многочисленность памятников, особенно ямной культуры и сарматского времени, говорит об обжитости Волго-Уральских степей в первой половине III-го тысячелетия до н.э. - начале I-го тысячелетия н. э. Курганы ямной культуры и сарматского времени, а также квадратные насыпи жертвенников присутствуют на описываемой территории всюду, располагаясь, как правило, в верхних частях склонов водоразделов. Как известно, сарматы практиковали ограниченное земледелие в долинах рек, сочетая его с отгонным скотоводством, т.е. вели полукочевой образ жизни. Согласно Л.Н. Гумилеву (1989), сарматы были обитателями лесостепи, следовательно, можно предположить, что до начала новой эры климат рассматриваемой территории был более гумидным. Согласно предположению М.И. Нейштадта (1957), здесь господствовали лесостепные ландшафты и соответственно этому лесостепная биота. Сдвиги природных зон в Волго-Уральском междуречье и на смежных территориях на ширину одной подзоны в разные климатические периоды голоцена, на основании исследования погребенных под археологическими памятниками палеопочв, подтверждает и В.А. Демкин (1997). В наше время граница этих ландшафтов проходит по р. Самаре, а к югу от р. Б. Иргиз распространены настоящие и сухие степи, которые в Прикаспийской низменности сменяются пустынными степями, а на крайнем юге междуречья в Волго-Уральских песках остепненной песчаной пустыней северного типа.

Таким образом, можно констатировать длительный период антропогенного воздействия на ландшафты Волго-Уральского междуречья. Однако до самого позднего времени оно носило характер сезонных умеренных пастбищных нагрузок и, как это обычно практикуется у скотоводческих народов, сочеталось с палами. Пойменное земледелие практиковалось лишь в сарматский период истории и из-за ограниченных размеров не могло оказывать существенного влияния на ландшафты и биоту описываемой территории. Затем после смены сарматов тюркскими кочевниками земледелие не практиковалось до появления здесь первых русских поселенцев, однако, земледельческое освоение описываемой территории в широких масштабах началось лишь во второй половине 19 века (Богдан, 1913). К началу 20-го века в настоящих и сухих степях Заволжья было распахано около 35% территории, а пастбищная нагрузка достигла 1,4 головы условных овец на 1 га и примерно соответствовала допустимой (Опарин и др., 2002; Пачоский, 1908). В 20 веке события разворачивались следующим образом: после социально-политических и экономических катаклизмов 20-40 гг. последовало бурное развитие, одним из его проявлений было поднятие целины, в ходе которого распаханность низкого сыртового Заволжья была доведена до 70%, а поголовье скота выросло до таких размеров, что на оставшихся пастбищах нагрузка достигала 7,4 голов условных овец на 1 га и превышала допустимую норму в 5-7 раз (Пачоский, 1908). В последнее десятилетие 20-го века интенсивность сельскохозяйственной нагрузки на ландшафты степной зоны Волго-Уральского междуречья резко сократилась, до 40% пашни перешло в залежи, а пастбищная нагрузка, рассчитанная с использованием официальных данных, составила 0,7 голов условных овец на 1 га пастбищ. По нашим экспертным оценкам она была примерно в два раза ниже, т.е. составляла 50-20% от допустимой. Эти социальные процессы совпали с внутривековым гумидным циклом (Зубаков, 1986). В результате началось быстрое восстановление и мезофитизация растительности на залежах и пастбищах, и расселение в степи мезофильных видов животных, а также сокращение численности и сдвиг к югу границ ареалов видов ксерофильного комплекса (Пачоский, 1908).

Последствия воздействия на степь выпаса животных известны и достаточно полно описаны (Димо, Келлер, 1907; Пачоский, 1917; Рубашов, 1964; Высоцкий, 1915; Келлер, 1923; Кинд, 1976; Алехин, 1986; Марков, 1934; Иванов, Васильев, 1995 и многие др.). Также достаточно обширна литература, посвященная воздействию пасквальной дигрессии на степные фаунистические комплексы (Формозов; Формозов, 1962; Худяков, 1968 и многие другие). Резюмируя изложенное в этих работах, следует сказать, что пастбищная дигрессия степной растительности обуславливает ее ксерофитизацию, а это, в свою очередь, обеспечивает проникновение в степные фаунистические группировки представителей ксерофильных фаунистических комплексов и сокращение числа и обилия мезофильных элементов степных фаун. Сказанное в одинаковой мере относится как к различным группам позвоночных, так и беспозвоночных животных.

Распашки кардинальным образом меняют степные местообитания, что приводит к резкому отличию фаунистических комплексов агроценозов от животного населения коренных степных местообитаний (Формозов, 1962; Худяков, 1968; Тугшкова и др., 2000; Формозов, 1937; Белик, 2000; Никитин, 1933, и многие другие). Кроме этого в регионах, где распашки носят практически сплошной характер, происходит вытеснение представителей аборигенной фауны, не сумевших адаптироваться к обитанию в агроценозах и неудобьях, которые, как правило, представляют собой овражно-балочную сеть. Более существенными являются изменения на площадях, подвергшихся гидромелиорации. В этом случае кроме непосредственной замены коренных местообитаний агроценозами происходит резкое изменение гидрологического режима почвы и подстилающих ее грунтов, влияние которого распространяется и на смежные, сохранившиеся коренные местообитания.

Благодарности: Работа выполнена при поддержке РФФИ грант № 01-04-48766

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Абросов В.Н. Гетерохронность периодов повышенного увлажнения гумидной и аридной зон // Изв. ВГО, 1962. - Т. 94. Вып. 4. - С. 325-328.
  2. Алехин В.В; Теоретические проблемы фитоценологии и степеведения. М.: Изд-воМГУ, 1986.-213 с.
  3. Белик В.П. Птицы степного Придонья. Ростов н/д: Изд-во РГПУ, 2000. -С.1-376.
  4. Берг Л.С. Некоторые соображения о послеледниковых изменениях климата и о лесостепье // Вопр. географии, М., 1950. - Сб.23. — С. 57-84.
  5. Богдан B.C. Отчет Валуйской сельскохозяйственной опытной станции (Новоузенского уезда, Самарской губ.). — СПб. — С. 1 - 84.
  6. Богдан В.Е., 1913. Из наблюдений над степною и залежною растительностью в Новоузенском уезде Самарской губернии. // Труды / с-х опыт. Станция Новоузен. Земства. — Красный Кут: Изд-во Краснокут. с-х. опыт, станции. — Сообщение № 2. С. 79 - 89.
  7. Богданов С.В. Историко-культурный след древних народов степного Приуралья в ландшафте, топонимах и артефактах // Вопросы степеведения. - Оренбург: ДиМур, 1999.-С. 64-70.
  8. Борзенкова И.И. Изменение климата в кайнозое. - СПб.: Гидрометеоиздат, 1992.-С. 1-247.
  9. Васильев И.Б. Энеолит Поволжья. — Куйбышев: Изд-во КПИ, 1981. — С. 1-129.
  10. .Верещагин Н.К., Громов И.М. К истории фауны позвоночных нижнего те­чения реки Урал // Тр. / Зоол. ин-т, - 1952. - Т. 9, Вып. 2. - С. 1226-1269.
  11. Виленский Д.Г. Растительность Салтовского леса Новоузенского уезда Са­марской губернии // Изв. / Саратов, обл. с/х. опыт, ст., — 1918. — Т. 1, вып. 2. — С. 1-12.
  12. Высоцкий Г.Н. Ергеня. Культурно-фитологический очерк.// Тр. / Бюро по прикладной бот. - Петроград, 1915. - Т. 8. Вып. 10-11. - С. 1113-1443.
  13. Гумилев Л.Н. Роль климатических колебаний в истории народов степной зоны Евразии // История СССР. - 1967. - №1. - С. 53-66.
  14. Гумилев Л.Н. Хунны в Азии и Европе // Вопросы истории, - 1989. - №6. -С. 64-78.
  15. Гурвич Б.С. Макроклиматический засухообразующий процесс // Тр. / Гл. геофиз. Обсерватории, - 1950. - Вып. 19 (81). - С. 79-101.
  16. Демкин В.А. Палеопочвоведение и археология. - Пущино, 1997. - С. 1-213.
  17. Димо Н.А, Келлер Б.А. В области полупустыни. Почвенные и ботанические исследования на юге Царицинского уезда Саратовской губернии. - Саратов, 1907. -С.1-587.
  18. Динесман Л.Г. К истории древесно-кустарниковой растительности междуречья Урала и Волги//Тр./Ин-т АН СССР леса. М., 1958.-С. 171-181.
  19. Динесман Л.Г. Биогеоценозы степей в голоцене. — М.: Наука, 1977. С. 1-160.
  20. Жуков В.М. Климат и процесс болотообразования // Научные предпосылки освоения болот Зап. Сибири. - М, 1977. - С. 13-29.
  21. 3айдельман Ф.Р., Тюльпанов В.И., Ангелов Е.Н. и др. Почвы мочарных ландшафтов - формирование, агроэкология и мелиорация. - М., 1998. - С. 1-160.
  22. Захаров С.А. Борьба леса и степи на Кавказе // Почвоведение. - 1935. - №4. -С. 501-548.
  23. Зозулин Г.М. Исторические свиты растительности // Бот. журн., — 1970. — Т. 55,№1.-С.23-33.
  24. 3онн С.В., Чернышев Е.П., Рунова Т.Г. и др. Степи Русской равнины: состояние, рационализация аграрного освоения. - М., 1994. - С. 1-212.
  25. 3убаков В.А. Глобальные климатические события плейстоцена. - Л., 1986. -С. 1-288.
  26. Иванов В.В. Степи Западного Казахстана в связи с динамикой их покрова. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1958. - 439с.
  27. Иванов И.В., Васильев И.Б. Человек, природа и почвы Рын-песков Волго-Уральского междуречья в голоцене. — М., 1995. — С. 1-264.
  28. Келлер Б.А. К вопросу о классификации русских степей // Рус. почвовед. -Петроград,-1916.-Вып. 16/18.-С. 16-18.
  29. Келлер Б.А. Растительный мир русских степей, полупустынь и пустынь. Очерки экологические и фитосоциологические. - Воронеж: Изд-во. Ком. Н.К.З. 1923. -183с.
  30. Кинд Н.В. Палеоклиматы и природная среда голоцена // История биогеоценозов СССР в голоцене. - М.: Наука, 1976. С. 5-14.Комаров, 1951;
  31. Кривенко В.Г. Водоплавающие птицы и их охрана. -М., 1991. - С. 1-271.
  32. Лавренко Е.М. Степи СССР // Растительность СССР. - М.-Л., 1940. - Т. 2. -С. 1-265.
  33. Марков К.К. Поздне- и послеледниковая история окрестностей Ленинграда на фоне поздне- и послеледниковой истории Балтики // Тр. / Комис. по изучению четвертичного периода. - 1934. Т. 4 Вып. 1. С.5-70.
  34. Мерперт Н.Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуречья. М., 1974.-С. 1-167.
  35. Михайлов В.Н., Рычагов Г.И., Повалишникова Е.С. Являются ли недавний подъем Каспийского моря и его последствия природной катастрофой // Вест. РФФИ. -1998.-№ 4.-С. 51-60.
  36. Нейштадт М.И. История лесов и палеогеография СССР в голоцене М., 1957. -С. 1-404.
  37. Неронов В.М., Хляп Л.А., Туликова Н.В. и др. Изучение формирования сообществ грызунов на пахотных землях Северной Евразии // Экология. - 2001. - №5. С.-355-362.
  38. Никитин С.А. Четвертичные флоры Низового Поволжья // Тр. / Комис. по изуч. четверт. периода. - 1933. - Т. 3. Вып. 1. - С. 65-124.
  39. Никитин С.А. Растительность и почвы // Нижнее Поволжье. - М., 1948. -С.57-95
  40. Новоузенский уезд в естественно историческом и хозяйственном отношении. Новоузенск/Новоузен. уез. Земство,- 1912. -Т.1. -С. 1-257; Т.2. -С. 1-302.
  41. Опарин М.Л., Опарина О.С, Тихонов И.А., Ковальская Ю.М., Капранова Т.А. Динамика животного населения подзоны сухих степей Заволжья под действием природных и антропогенных факторов // Поволж. эколог, журн. - 2002. - №2. - С. 130-143.
  42. Пачоский И.К. Причерноморские степи. Ботанико-географический очерк // Записки Императ. об-во сел. хоз. Южной России. - Одесса, 1908. - С. 1-42.
  43. Пачоский И.К. Описание растительности Херсонской губернии. - Херсон, 1917.-366 с.
  44. Рубашов Б.М. Проблемы солнечной активности. - М.-Л., 1964. - С. 1-362.
  45. Сажин А.Н. Природно-климатический потенциал Волгоградской области: Научное исследование природно-климатических ресурсов области за 100-летний период. - Волгоград, 1993. -С. 1-28.
  46. Сачок Г.И. Сопряженность колебаний климата в Северном полушарии. Минск, 1985.-С. 1-107.
  47. Скрипкин А.С. Азиатская Сарматия. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1990.-300 с.
  48. Смирнов К.Ф. Сарматы Нижнего Поволжья и междуречья Дона и Волги в IV веке до н.э. - II веке н. э. // Сов. археология. - 1974. - №3. - С. 33-44.
  49. Соколова Т.А., Сиземская М.Л., Толпешта И.И.и др. Динамика солевого состояния целинных почв полупустыни Северного Прикаспия в связи с многолетними колебаниями уровня грунтовых вод // Экологические процессы в аридных биогеоценозах: Докл. на XIX ежегодных чтениях памяти акад. В.Н. Сукачева. - М., 2001. - С. 113-132.
  50. Тихонов В.Е. Ритмичность метеорологических факторов и биоклиматический потенциал в степной зоне Урала // Вопросы степеведения. - Оренбург, 2000. -С. 93-101.
  51. Туликова Н.В., Хляп Л.А., Варшавский А.А. Особенности населения грызунов-агрофилов на полях в различных регионах Евразии // Проблемы сохранения биоразнообразия аридных регионов России. Волгоград, 1998. - С. 146-148.
  52. Туликова Н.В., Хляп Л.А., Варшавский А.А. Грызуны полей северо­восточной Палеарктики // Зоол. журн. - 2000. - Т. 79. Вып. 1. - С. 480-494.
  53. Формозов А.Н. К вопросу о вымирании некоторых степных грызунов в позднечетвертичное и историческое время // Зоол. журн. - 1937. - Т. 17, вып. 2. -С.260-270.
  54. Формозов А.Н. О движении и колебании границ распространения млекопитающих и птиц// География наземных животных и методы ее изучения. М.-Л., - С. 172-197.
  55. Формозов А.Н. Изменение природных условий степного Юга европейской части СССР за последние сто лет и некоторые черты современной фауны степей // Исследования географии природных ресурсов животного и растительного мира. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 114-161.
  56. Худяков И.И. Лесная растительность // Вопросы биогеографии Среднего и Нижнего Поволжья. Саратов: Изд. СГУ, 1968. С. 57-74.
  57. Шнитников А.В. Изменчивость горного оледенения Евразии в поздне- и послеледниковую эпоху и ее абсолютная хронология // Докл. АН СССР. - 1953. - Т. 90, №4. - С.643-646.
  58. Шнитников А.В. Изменчивость общей увлажненности материков северного полушария // Зап. Геогр. О-ва СССР. Нов. сер. - 1957. - Т. 16. - С. 1-337.
  59. Шнитников А.В. Внутривековая изменчивость компонентов общей увлажненности. - Л., 1969.-С. 1-245.

УДК 556.55:581.552

ЗАКОНОМЕРНОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА ПОЛЯКОВСКОГО ВОДОХРАНИЛИЩА

 

В.В. Соловьева, А.Г. Дамрин

 

Изучение экологических явлений в водохранилищах - относительно молодое направление в гидробиологии. Основные представления по этой проблеме начали складываться в последние 40 лет, в период создания водохранилищ Днепровского и Волжского каскадов (Кудерский, 1986), в связи с этим, сведения фитоценотического направления имеются, в основном, по крупным водохранилищам Среднего Поволжья. Изучались особенности зарастания прудов Саратовской и Самарской областей (Кох, Фурсаев, 1957; Матвеев, Бирюкова, Симакова, Зотов, 1977; Матвеев, Зотов, 1977; Соловьева, Матвеев, 1990). Растительный покров малых водохранилищ, объемом от 1 млн. до 300 млн. куб. м, в Среднем Поволжье стал изучаться лишь в последние годы (Соловьева, Матвеев, 1991; 1993).

По результатам паспортизации прудов Среднего Поволжья только в Самарской области в 1960 году их насчитывалось более 1750 (Петров, Сафиуллин, 1961). По данным водохозяйственной корпорации области, к 1995 году на ее территории было создано 85 малых искусственных водоемов, из них 47 малых водохранилищ было создано за 1986-1990 годы.

В размещении искусственных водоемов Самарской области прослеживается определенная закономерность. Если пруды на территории области расположены равномерно, то плотность малых водохранилищ в северных и южных районах различна. Природно-климатические особенности степной зоны обусловили создание здесь большего числа гидросооружений. На долю водохранилищ северных районов (Челно-Вершинского, Сергиевского, Исаклинского, Кошкинского) приходится всего 11,5%, в то время, как в одном Пестравском районе, расположенном на юге области, их создано 16 (18,4%). Водный режим рек местного стока зависит от географических особенностей их бассейнов. Реки, расположенные в северной части имеют круглогодичный сток, в то время как реки южных районов области не имеют в летний период постоянного стока. Большое влияние на это оказывает испарение с водной поверхности, величина которого в теплый период доходит до 750-800 мм. (Шиклеев, 1957). Из общего расхода воды малых рек и их притоков 70-80% падает на весенний период. Поэтому в условиях интенсивного земледелия ставится задача задержания весеннего паводка, для чего проводится строительство гидротехнических сооружений в русле рек и на малых притоках.

Объектом нашего изучения явилось Поляковское водохранилище, созданное на базе реки Большая Глушица в пределах 1 км от п. Поляков Большечерниговского района на юге Самарской области. Создание водохранилища началось в 1967 году, до нормального подпорного уровня (НПУ) оно наполнено в 1968 году. Водохранилище вытянуто с юго-запада на северо-восток. При НПУ длина его составляет около 5,5 км, площадь - 3,55 кв. км с объемом водной массы 15,75 млн. куб. м. Наибольшая глубина в приплотинной части достигает 18 м. Площадь водосбора водохранилища составляет 136,5 кв. км. Водосбор реки представлен равнинно-волнистой степью с малопересеченным рельефом, сложен темно-каштановыми почвами, местами с выходами суглинков и песчаников. Территория Поляковского водохранилища окружена защитными трехрядными водоохранными лесополосами из вяза мелколистного. Местами древостой находится в угнетенном состоянии, вследствие подтопления деревьев в половодный период. Гидротехническое сооружение имеет важное водохозяйственное значение, служит для обеспечения населения питьевой водой, для орошения и является объектом рекреации, т.е. водоем интенсивно используется для купания, рыбной ловли и отдыха местных жителей.

При изучении флоры и растительности водоема использовалась методика, В.М. Катанской (1981). Анализ собранной информации по флоре водоема проводили, используя методические подходы А.В.Щербакова (1995). Оценка степени проективного покрытия проводилась глазомерно по Л.Г.Раменскому и выражалась в процентах (Шенников, 1964). В пределах пробной площади отмечались глубина воды, ее прозрачность, проточность, характер грунта дна. Описание и картирование водной растительности проводилось с использованием резиновой лодки.

Классификацию водной растительности проводили по В.И. Матвееву (1973). Динамику и закономерности зарастания изучали с использованием метода экологического профилирования (Назарова, 1975).

Водные и прибрежно-водные виды растений определяли с помощью «Флоры Средней полосы Европейской части СССР» (Маевский, 1964) и «Флоры водоемов Волжского бассейна» (Лисицина, Папченков и др., 1993). Для уточнения видовой принадлежности растений обращались за консультацией к заведующему лабораторией высшей водной растительности Института биологии внутренних вод В.Г.Папченкову.

Изучение растительного покрова Поляковского водохранилища проводилось в летний период 2002 года. В результате гидроботанических исследований выявлено 58 видов высших растений из отдела Покрытосеменные (Magnoliophyta), а также 1 вид харовой водоросли. Соотношение однодольных и двудольных растений приблизительно равно, так 30 видов (51%) принадлежит к классу Magnoliopsida и 28 видов (49%) к классу Liliopsida, что является характерным для прибрежно-водной флоры. Все виды растений принадлежат к 37 родам и 25 семействам. Нами выделены виды «водного ядра» флоры (Щербаков, 1995) и прибрежные виды. Первые представлены типично водными растениями - гидрофитами, последние -комплексами прибрежно-водных растений: гелофитами, гигрофитами и мезофитами. В «водном ядре» флоры отмечено 13 видов высших растений из 9 родов и 8 семейств, что составляет 61% от всей флоры гидрофитов малых искусственных водоемов Самарской области. Прибрежную флору слагают 45 видов из 28 родов и 13 семейств, что составляет 31,53% всех прибрежных видов, отмеченных в малых искусственных водоемах изучаемого региона.

В целом, экологический спектр флоры Поляковского водохранилища представлен 13 видами гидрофитов (22,4%), 15 видами воздушно-водных растений -гелофитов (25,8%), 28 гигрофитами (48,3%) и 2 мезофитами (3,4%). Анализ флоры показал, что в ее составе есть виды, впервые отмеченные для флоры малых искусственных водоемов Самарской области, это шелковник Феликса (Batrachium felixii Zoo) и лютик расходящийся (Ranunculus divaricatus Schrank). Указанные виды типично водных растений являются редкими для флоры Самарской области.

Известно, что зарастание водоемов можно рассматривать, как состояние растительности на данном этапе и как процесс ее формирования, обусловленный различными факторами. Состояние зарастания характеризуется такими показателями, как состав растительности, степень, тип или характер зарастания. Поляковское водохранилище относится к типу умеренно заросших водоемов, то есть более 20% поверхности акватории занято прибрежно-водной растительностью. По всей периферии водоема, за исключением района плотины, располагается хорошо развитая воздушно-водная растительность, представленная формациями рогоза узколистного, тростника обыкновенного, камыша Таберномантана, ситняга болотного и жерушника земноводного.

Наибольшее распространение на побережье изученного водоема получили сообщества рогоза узколистного. В составе прибрежной растительности также часто встречаются фитоценозы клубнекамыша морского и частухи подорожниковой. Следует отметить, что специфичным для растительности Поляковского водохранилища является также формация жерушника земноводного, образующая на глубине 70 см сплошные, нередко монодоминантные густые заросли в виде пояса шириной до 3-4 м с многочисленными переплетающимися побегами в илистом вязком грунте. Обилие вида-эдификатора составляет до 4 баллов.

Водная растительность представлена группами формаций растений плавающих на поверхности воды и прикрепленных ко дну, это сообщества горца земноводного, рдеста злаковидного и рдеста плавающего. Кроме того, отмечена группа формаций водной растительности полностью погруженной в воду, представленная фитоценозами рдеста пронзеннолистного, рдеста курчавого, рдеста гребенчатого, лютика расходящегося и шелковника Феликса. Последние два растительных сообщества получили широкое распространение в верховье водохранилища, здесь заросли занимают более 30% площади водоема, менее выражено зарастание этими эдификаторами в средней части акватории.

Исследование растительности Поляковского водохранилища показало, что ее размещение, т.е. характер (тип) зарастания, имеет определенные закономерности. Бордюрный тип зарастания отмечен практически вдоль всей береговой линии водоема, при этом наиболее широкий, ириплотинный район акватории свободен от растительности. Заросли такого типа формируют главным образом фитоценозы воздушно-водных растений - рогоза узколистного, тростника обыкновенного, клубнекамыша морского и ситняга болотного.

Сплошной и массивно-зарослевый типы характерны для формаций воздушно-водных растений в верховье водохранилища.

Рассеянно-пятнистые заросли имеют формации камыша Таберномонтана и сообщества водной растительности - рдеста плавающего, горца земноводного и другие.

Расположение формаций водных и воздушно-водных растений в каждом конкретном случае может несколько изменяться в зависимости от условий затопления, особенностей почвогрунтов, содержания органического вещества в них, гидрохимических и температурных показателей. На каждом участке водохранилищ конкретные экологические ряды можно рассматривать как частное и неполное проявление некоторого обобщенного экологического ряда. Наглядным примером может служить поперечный экологический профиль на мелководьях Поляковского водохранилища (рис. 1).

Рис.1. Экологический ряд растительности Поляковского водохранилища

УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ

ПУ - половодный уровень

МУ - мертвый уровень

НПУ - нормальный подпорный уровень

  1. I. Зона гигромезофильного разнотравья (пырей ползучий, лапчатка гусиная, дербенник иволистный, зюзник европейский и др.)
  2. II. Зона надводной растительности
  3. Пояс воздушно-водной растительности с кратковременным затоплением (формации ситняга болотного, клубнекамыша морского, частухи подорожниковой, жерушника земноводного).
  4. Пояс воздушно-водной растительности с длительным затоплением (формации рогоза узколистного, тростника обыкновенного, камыша озерного, камыша Таберномонтана, сусака зонтичного).

III. Зона водной растительности

  1. Формации погруженной растительности и прикрепленной ко дну (формации рдеста гребенчатого, рдеста пронзеннолистного, рдеста курчавого, частухи злаколистной, лютика расходящегося, шелковника Феликса, роголистника темно-зеленого, элодеи канадской).
  2. Формации растительности, плавающей на поверхности воды и прикрепленной ко дну (формации горца земноводного, рдеста плавающего, рдеста злаковидного).

Чередование растительности в данном экологическом ряду обусловлено колебаниями гидрологического режима в течение вегетационного сезона. Мезофиты по-разному приспособлены к изменениям условий увлажнения. Пырей и гигрофильное разнотравье чувствительны к подтоплению, поэтому входят в состав периферийных поясов растительности. Наибольшей экологической пластичностью отличаются фитоценозы, образованные гелофитами. Сообщества тростника обыкновенного, клубнекамыша морского, частухи подорожниковой отмечены в зоне длительного и кратковременного затопления, при этом они имеют различную структуру и флористический состав.

Одним из показателей развития аквального ландшафта является процесс зарастания, который по-разному протекает в различные периоды его существования. Известно, что водохранилища с момента их создания проходят следующие стадии или этапы - становление, динамическое равновесие и отмирание, или перерождение (Мильков, 1978; Дроздов, 1990; Соловьева, Матвеев, 1993). Наши наблюдения показали, что для растительности Поляковского водохранилища отмечается стадия динамического равновесия, для которой характерно завершение формирования берегов и котловины водохранилища и развитие устойчивых фитоценозов двух-трех ярусной структуры с преобладанием гигрофильных видов. Наличие в составе растительности видов из разных экологических групп обеспечивает их устойчивость при различных условиях обводнения.

Изучение закономерностей зарастания Поляковского водохранилища позволяет сделать вывод, что основная фитоценотическая роль здесь принадлежит гелофитам и амфибным видам, более жизнеспособным при переменном режиме в условиях ежегодного и сезонного изменения уровня воды. Такие эдификаторы, как горец земноводный, рдест злаковидный, жерушник земноводный и другие, образуя наземные экологические формы, безболезненно переносят резкие колебания уровня, поддерживая динамическое равновесие водоема.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Дроздов К.А. Пруды. // Междуречные ландшафты Среднерусской лесостепи. - Воронеж., 1990. - С. 62-67.
  2. Катанская В.М. Высшая водная растительность континентальных водоемов СССР: Методы изучения. - Л., 1981. - 187 с.
  3. Кох Е.К., Фурсаев А.Д. Растительность прудов Саратовской области // Уч. зап. / Саратов, госпед. ин-т. - Саратов, 1957. - Т. 27. - С. 126-158.
  4. Кудерский Л.А. экология и биологическая продуктивность водохранилищ. -М.: Знание, 1986.-64 с.
  5. Лисицина Л.И., Папченков В.Г., Артеменко В.И. Флора водоемов Волжского бассейна. Определитель цветковых растений. - СПб.: Гидрометиздат, 1993.-219 с.
  6. Маевский П.Ф. Флора Средней полосы Европейской части СССР. - Л.: Колос, 1964. -880 с.
  7. Матвеев В.И. О морфологии растительности водоемов бассейна Средней Волги // Уч. зап. / Куйбышев, пед. ин-т. - Куйбышев, 1970. - Вып. 73. - С. 88-102.
  8. Матвеев В.И., Бирюкова Е.Г, Симакова Н.И., Зотов A.M. Некоторые закономерности в формировании флоры прудов, созданных в долинах малых рек // Морфология и динамика растительного покрова: Научн. тр. Куйбышев, пед. ин-т, 1977. - Вып. 6. - Т. 207. - С. 13-39.
  9. Матвеев В.И., Зотов A.M. Флора прудов Куйбышевской области // Морфология и динамика растительного покрова: Научн. тр. Куйбышев, пед. ин-т, 1977. - Вып. 6. Т. 207. - С. 62-68.
  10. Мильков Ф.Н. Рукотворные ландшафты. Рассказ об антропогенных комплексах. - М.: Мысль, 1978. - 86 с.
  11. Назарова Н.П. Опыт применения экологического профилирования при изучении динамики прибрежных ландшафтов // Экология. - 1975. - №6. - С. 84-86.
  12. Петров Г.Н., Сафиуллин Р.А. О паспортизации прудов и других сооружений на малых реках Среднего Поволжья // Малые водоемы равнинных областей СССР и их использование. - М. - Л., 1961. -С. 11-14.
  13. Соловьева В.В., Матвеев В.И. Влияние антропогенного фактора на формирование флоры и растительности прудов г. Куйбышева // Интродукция, акклиматизация, охрана и использование растений. Куйбышев, гос. ун-т. -Куйбышев, 1990.-С. 114-133.
  14. Соловьева В.В., Матвеев В.И. Флора и растительность Ветлянского водохранилища // Интродукция, акклиматизация, охрана и использование растений. Куйбышев, гос. ун-т. - Куйбышев, 1991. - С. 32-46.
  15. Соловьева В.В. Матвеев В.И. Зарастание водохранилищ, созданных на малых реках Самарской области // Проблемы регионального природоведения. (Тез. докл. научн.-практ. конф.) - Г. Самара, 1993. - С. 55-57.
  16. Щербаков А.В. Типы местообитаний и анализ информации по региональным флорам водоемов // Флора Центральной России. Материалы Рос. конф. -1995.- С.27-30.
  17. Пиклеев С.И. Биологический и минеральный сток р. Волги в районе г. Куйбышева. - М, 1957, - Вып. 7. - С. 103-105.
  18. Шенников А.П. Введение в геоботанику. - Л.: Изд-во Ленингр. Ун-та. 1964. - 477с.

УДК 502.4:581.552

ЗАПОВЕДНАЯ СТЕПЬ ДЖАНЫБЕКСКОГО СТАЦИОНАРА

 

К.М. Ахмеденов, Б.Б. Сарсенова, П.С. Кайсагалиева, М.В. Мамышева

 

Уникальной особенностью Волго-Уральского междуречья является наличие на ее территории крупных участков степной целины, сохранившихся в отличном состоянии. Одним из перспективных участков степной целины следует назвать целинную степь Джаныбекского стационара РАН и КазНИИЛХа.

Материалы работы основаны на данных предыдущих исследователей (Каменецкая, 1955; Копыл, Николаев, 1984; Сенкевич, 1996), а также собранных в экспедиции сотрудниками кафедры ботаники им. проф. В.В. Иванова, в мае-июне 2002 года.

Джаныбекский стационар располагается на границе Волгоградской и Западно-Казахстанской областей и является уникальным агролесомелиоративным объектом, на территории которого выделен заповедный участок с различной степенью пастбищной нагрузки.

На Джаныбекском стационаре выделяются две степные заповедные зоны:

  1. С полным запретом хозяйственной деятельности, включающая в себя участок заповедной степи площадью 35 га;
  2. С ограниченной хозяйственной деятельностью с заказным режимом общей площадью 780 га.

Второй участок состоит из:

- заповедной степи с сенокошением 1 раз в 2-3 года - 40 га,

- целинной степи с регулируемым выпасом и сенокосом - 740 га. Стационар расположен в Джаныбекском плоскоравнинном районе Западно-Волго-Уральского округа, Северо-Волго-Уральской плоскоравнинной провинции, подобласти Северного Прикаспия в зоне полупустынь (Чибилев, 2000). Для региона характерна почти идеальная равнинность и бессточность, с хорошо развитыми элементами мезо- и микрорельефа. Материнские породы представлены нижнехвалынскими тяжелыми суглинками, однородными по гранулометрическому составу, слабо засоленными. Грунтовые воды стоят на глубине 4,5 м, отличается застойностью и различны по минерализации. Климат засушливый и континентальный, годовая сумма осадков - 274 мм, среднегодовая температура воздуха 6,9°С.

Комплексный характер растительности является типичной чертой северной части Прикаспийской низменности, что отмечается в работах многих исследователей (Иванов, 1958; Левина, 1954; Левина, 19584). Неоднородность растительного покрова, закономерно сменяющегося на небольшом расстоянии, может быть выражена пятнистостью, комплексами и сочетаниями. Пустынные степи отличаются еще большой пестротой с преобладанием комплексного растительного покрова. По Б.А. Быкову (1955) и Ф.Я. Левиной (1954), их можно отнести к пустынно-степному комплексу, здесь большую роль играет микрорельеф. Особенностью почв и растительных сообществ является их приуроченность к определенным элементам микрорельефа, в аридных условиях (в данном случае, нашего региона) самые незначительные изменения поверхности (даже в таких величинах как 2-3 см) приводят к изменению характера растительных сообществ.

Кроме того, комплексность обусловлена большим дефицитом влаги и огромным испарением, а также помимо засушливости, ее формированию способствует молодость территории, сильная засоленность почвообразующих пород и выравненность рельефа.

Микрорельеф состоит из трех элементов: микроповышений, образующих основной фон (50-60% площади), микропонижений (западины), замкнутых плоскодонных углублений 2-20 м в диаметре, с относительной глубиной 5-50 см и микроскло­нов от микроповышений к западинам, которые занимают по 25 % площади.

Перераспределение снега и весенних талых вод по элементам микрорельефа обуславливает комплексность почвенного и растительного покровов. Среднюю норму из осенне-зимне-весенних осадков -144 мм (100%) получают микросклоны, 80 мм (60%) - микроповышения и 332 мм (250%) - западины.

Таволгово-типчаково-ковылковая ассоциация (Stipa lessingiana + Festuca vale-siaca + Spiraea hypericifolia), приурочена к пониженным формам микрорельефа, западинам на лугово-каштановых почвах (таблица 1).

Доминант таволгово-типчаково-ковылковой ассоциации - Stipa lessingiana, средняя высота 55 см. Субдоминант - Festuca valesiaca, высота 35-40 см. Типчак -многолетний, плотнодерновинный злак, гемикриптофит степной. Типчак обладает большой экологической амплитудой, приуроченный к различным почвам (темно-каштановым, каштановым и светло-каштановым). Типчак образует сообщества с тырсой (Stipa capillata), ковылком (Stipa lessingiana), житняком (Agropyron desertorum) и другими ксерофильными дерновинными злаками.

Здесь господствуют келерия гребенчетая (Koeleria cristata), с участием таволги зверобоелистной (Spiraea hypericifolia). Также характерно участие полукустарничков: полыни Лерха (Artemisia lercheana), полыни австрийской (Artemisia austriaca), изеня (Kochia prostrata). Из разнотравья отмечены: зопник колючий (Phlomis pungens), качим метельчатый (Gypsophila paniculata), мордовник Мейра (Echinops meyeri), виды лапчатки (Potentilla bifurca, P. argentea), тысячелистник обыкновенный (Achillea millifolium), шалфей степной (Salvia stepposa), чабрец обыкновенный (Thymus serpyllum)H др.

В растительном покрове выделен только травянистый ярус (С), который представлен четырмя подъярусами. Первый подъярус (Ci) (75-100 см) образуют кустарники таволги (Spiraea crenata, S. hypericifolia). Подъярус Сг (50-70 см) слагается генеративными побегами ковыля Лессинга и некоторыми видами разнотравья. Третий подъярус (Сз) (30-50 см) состоит из типчака (Festuca valesiaca), зопников клубненосного и колючего (Phlomis tuberosa, P. pungens), люцерны румынской (Medicago romanica), подмаренников северного и русского (Galium boreale, G.ruthenicum), осоки уральской (Сагех uralensis). Четвертый (С4) ( до 30 см) сложен эфемерами и эфемероидами: Eremopyrum orientale, E. triticeum, Tulipa schrenkii. Проективное покрытие 95-99%.

Достаточное увлажнение и заповедный режим способствуют образованию значительной массы подстилки, которая плотным слоем накапливается за счет отмирания зеленой массы. Проективное покрытие - 95-99 %, встречаемость видов на 1 м2 равна 17. Всего в этой ассоциации зарегистрировано 32 вида цветковых растений.

К микросклонам и «плакорным» участкам приурочена изенево-грудницево-типчаковая ассоциация (табл. 1), на светло-каштановых солонцеватых суглинистых почвах. В сложении травостоя этой ассоциации принимают участие - прутняк (Kochia prostrata), грудница опушенная (Crinitaria villosa), типчак (Festuca valesiaca), полынь австрийская (Artemisia austriaca), романтик тысячелистниковый (Pyrethrum achilleifolium).

Травянистый ярус (С) изенево-грудницево-типчаковой ассоциации представлен тремя подъярусами. Первый подъярус (Cj) (8-30 см) слагается полынью Лерха, изенем распростертым, ромашником тысячелистанковым. Подъярус Сг представлен бурачком пустынным (Alyssum desertorum), клоповником пронзеннолистным (Lepidium perfoliatum), мятликом луковичным (Роа bulbosa) и др. Третий подъярус (Сз) - слагается надземными видами растений Раrmelia vagans и Nostoc commune.

Таблица 1 Характеристика растительных ассоциаций заповедной степи

Переход от микрозападин к микросклонам слабо выражен. Встречаемость ви­дов на 1 м2 равна 15. Проективное покрытие - 85-90 %.

Микроповышения, где развивается пустынная растительность, представлена солончаковатым солонцом. На них господствуют галофильные полукустарнички: полынь черная (Artemisia pauciflora), камфоросма монспелийская (Camphorosma monspeliaca), с участием ежовника солончакового (Anabasis salsa), виды кермеков (Linomium gmelinii L. suffruticosum).

Нами изучена мятликово-чернополынно-изеневая (Kochia prostrata+Artemisia pauciflora+Poa bulbosa) ассоциация на солончаковом солонце. Эдификаторами и субдификаторами являются изень (Kochia prostrata) и ксерогалофильный стержневой полукустарничек-полынь черная (Artemisia pauciflora), с участием мятлика луковичного (Роа bulbosa). В мятликово-чернополынно-изеневой ассоциации насчитывается 17 видов цветковых растений, с проективным покрытием 40-55%. Встречаемость видов на 1 м2 равна 14.

Травяной покров слагается тремя подъярусами. Первый подъярус (Q) (3-6 см) представлен бурачком пустынным, рогачом пустынным и др. Второй Сг (6-25 см) слагается полынью черной, прутняком и др. Третий подъярус (Сз) представлен лишайниками Parmelia vagans и Nostoc commune.

Заповедная степь в комплексной полупустыне это уникальный уголок природы, где созданы условия для естественного функционирования экосистем.

Наличие таких эталонных участков дает возможность мониторинга трансформации почвенно-растительного покрова в целом, региона Джаныбекского стационара.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Быков Б.А. Растительность и кормовые ресурсы Западного Казахстана. / АН КазССР, - Алма-Ата, 1955.-С. 106-138.
  2. Иванов В.В. Степи Западного Казахстана в связи с динамикой их покрова. -АН СССР. - М. - Л., 1958. - 292 с.
  3. Каменецкая И.В.и др. Структура и динамика естественной растительности в районе Джаныбекского стационара // Тр. / АН СССР, Ин-т леса. - М., 1955. - Т. XXV.-С. 175-211.
  4. Копыл И.В., Николаев В.А. Физико-географическое районирование Прикаспийской низменности по материалам космической съемки // Вестн. Моск. Ун-та. Серия 5., география. - 1984, №1, С. 65-70.
  5. Левина Ф.Я. Комплекность и мозаичность растительных сообществ и классификация комплексов // Бот. журн. Т. 43. - 1958. - С. 1690-1756.
  6. Левина Ф.Я. Микрокомплексы области бессточных рек междуречья Волга-Урал. Основные черты их структуры и развития. // Вопросы улучшения кормовой базы в степной полупустынной и пустынной зонах СССР. - М., 1954. -С. 192-209.
  7. Сенкевич Н.Г., Оловянникова И.Н. Интродукция древесных растений в полупустыне Северного Прикаспия - М., 1996. - С.9-12.
  8. Чибилев А.А. и др. Физико-географическое районирование Северного Прикаспия - основа для разработки экологической сети региона // Проблемы природопользования и сохранения биоразнообразия в условиях опустынивания: Материалы межрегиональной научно-практической конференции, 18-20 октября 2000 г. - Волгоград, 2000. - С. 122-124.

УДК 551.435.8:556.55

ИЗВЕСТНЯКОВЫЕ ЛАНДШАФТЫ ПОБЕРЕЖЬЯ ИРИКЛИНСКОГО ВОДОХРАНИЛИЩА КАК ПРИРОДНЫЙ ФЕНОМЕН ЮЖНОГО УРАЛА

 

С.В. Черкесова

 

В определенные периоды геологической истории восточной части Оренбургской области складывались условия для накопления известняковых отложений. В

Оренбургской части Южного Урала наибольшее развитие по площади и мощности получили нижнекарбоновые известняковые толщи (визейский и намюрский ярусы) в пределах Магнитогорского прогиба, в Западно-Уральской зоне складчатости, Суундукском и Адамовско-Мугоджарском мегаантиклинориях Восточно-Уральского поднятия. В наибольшей степени они обнажены в прибрежной части Ириклинского водохранилища (Черкесова, Павлейчик, 2001).

Известняки Ириклинского.водохранилища на западном его побережье образуют непрерывную полосу. По этой территории были проведены ландшафтно-геоботанические исследования, выделены ключевые участки и составлены соответствующие описания.

Вдоль западного побережья Ириклинского водохранилища, в устье одноименного залива, простирается Уртазымский утес, скалы которого являются своеобразным музеем известнякового карстового ландшафта (Чибилев, Мусихин, Петрищев и др. 2000). Высота Усть-Уртазымских скал достигает 30-60 м - это правобережный обрыв над приустьевой частью реки Большой Уртазымки. Располагаются они над затопленным устьем правого притока Урала. Известняковый обрыв представляет собой опорный геологический разрез визейского и частично намюрского ярусов нижнего карбона. В прошлом он изучался известным геологом Л.С. Либровичем (1936), который относил усть-уртазымские известняки к выделенной им же кизильской свите. Обрыв покрыт расщелинами, гротами, пещерками. Известняки, безусловно, содержат небольшие карстовые полости.

Одним из интересных объектов исследования побережья Ириклинского водохранилища является Верхнеорловский контакт. Это стратиграфический контакт вулканогенных диабазовых профиритов турнейского яруса с известняками визейского яруса нижнего карбона, расположенный в обрыве над Верхнеорловским заливом (Чибилев, 1996). Это редкий для региона опорный разрез. Л.С. Либрович (1936) называет его «замечательным обнажением». Объект интересен тем, что в разрезе демонстрируется смена эпохи вулканизма эпохой карбонатного осадконакопления. В известняках визейского яруса обильно представлена ископаемая фауна (одиночные кораллы, брахиоподы).

Нами проводились полевые исследования по выявлению особенностей известнякового карста. Были выделены закарстованные территории и выявлены морфологичекие разновидности карстовых форм рельефа, проанализированны их происхождение и направленность развития.

Установлено, что карстовые формы рельефа на рассматриваемой территории распространены спорадически. На одних участках они полностью отсутствуют, на других встречаются довольно часто. Особенно сильно закарстован Уртазымский известняково-карстовый участок и Усть-Бурлинский пещерный яр.

К числу карстовых форм рельефа известняковой области степной зоны Южного Урала принадлежат карры, поноры, воронки, провалы, ниши и пещеры.

Карры объединяют несколько морфолого-генетических разновидностей микроформ известнякового карста. Особенно широкое распространение получили лунковые, бороздчатые и ячеистые карры. Обычно они приурочены к обнаженным крутым известняковым склонам.

Закарстованные участки с лунковыми и ячеистыми каррами отмечены на Уртазымских скалах, Усть-Бурлинском пещерном яру.

Карстовые воронки в известняках побережья Ириклинского водохранилища распространены неравномерно. Наряду с территориями, на которых воронки совершенно отсутствуют, встречаются участки, где плотность карстовых воронок достигает 8-10 на 1 км2.

На основании исследований, проведенных В.М. Павлейчиком в 1999 г., можно сделать вывод о том, что карстовые воронки в известняковых породах в генетическом отношении могут быть подразделены на следующие типы: провальные и выноса восходящими источниками.

Рис. 1. Карта-схема расположения ключевых участков Ириклииского водохранилища

Провальные воронки или воронки обрушения характерны для покрытого морфолого-генетического типа известнякового карста. Образование их происходит за счет обрушения сводов карстовых полостей, созданных подземными водами. На это указывает тот факт, что провальные воронки обычно лишены или имеют весьма незначительные площади водосборов, следовательно, карстообразующая роль поверхностных и инфильтрующих вод в данном случае не велика (Михно, 1993).

Такого типа воронки распространены на левобережье суходола Каменная гряда, где находится равнинный участок типчаково-ковыльной степи. Под степью на небольшой глубине находится немало карстовых пустот, а также провальные воронки и колодцы. Один из провалов имеет вид пещеры-грота с двумя отверстиями на абсолютно ровном участке степи (Чибилев, 1996). По стенкам провального колодца густые заросли образуют папоротники: костенец постенный и щитовник мужской. В результате этого пещера названа Папоротниковой.

На излучине р. Большой Уртазымки распространены абразионные формы, представляющие собой серию вертикальных расщелин высотой 3-4 м, расширяющихся и углубляющихся книзу. Есть также подземные полости - пещеры (подробная картографическая съемка составлена школьниками спелеологического клуба «Стикс» г. Оренбурга). Значительную роль в образовании этих подземных полостей играют тектонические трещины, наблюдаемые в районе исследования. Все пещеры одноярусные, относятся к коррозионно-разрывному и коррозионно-эрозионному типу и находятся на трещинно-щелевой стадии развития (Павлейчик, 1999). Наиболее распространенными поверхностными карстовыми явлениями являются бороздчатые карры.

Особый интерес в геологическом отношении представляет собой сквозной наклонный широкий карстовый ход Уртазымская каменная арка, который имеет выход на террасовидную поверхность на высоте не менее 10 м над водой в вертикальном известняковом обрыве над Большой Уртазымкой. Свод над полостью представляет собой карстовый мост (Чибилев, Мусихин, Петрищев и др., 2000). Известняки в основном хемогенные, но среди них есть два слоя органогенных. Свод и верхнюю часть стен хода образует слой, состоящий из члеников и обрывков стеблей криноидей. Мощность слоя - 40-70 см. Пол хода образует слой брахиопод, преобладают крупные продуктусы, в том числе Productus giganteus размером до 15 см (Чибилев, 1996). Известняки относятся к визейскому ярусу карбона (Говорухина и др., 1970). Объект является ярким примером послойного растворения известняков и крупным скоплением визейской фауны.

Многие объекты находятся под охраной и отнесены к геологическим памятникам природы.

Растительность известняковых ландшафтов побережья Ириклинского водохранилища представляет собой сочетание горно-степных и скальных эндемиков, кальцефитов и петрофитов (Чибилев, 1996).

Некоторые исследователи видовое богатство кальцефильной флоры связывают с химической чистотой известняковых пород. Так, В.Н. Двуреченский и А.Я. Григорьевская (1985), следуя взглядам Б.Ф. Кашменского (1906), считают, что ландшафтная специфика местопроизрастаний кальцефильной флоры определяется, прежде всего, чистотой карбонатных пород (Михно, 1993).

Одним из первых исследователей, отводивших большую роль в формировании и распределении растительности по химическому составу почвы и подпочвы, был Г.И. Танфильев (1889). В своей работе «К вопросу о флоре чернозема» (1889) он наглядно показал различие условий для произрастания растений на известняковых и неизвестняковых почвах. Кроме того, им была высказана мысль о кальцефильной природе степной растительности (Михно, 1993).

Степная растительность, покрывающая вершины и склоны исследуемой территории состоит в основном из характерных петрофитов, в том числе кальцефитов. Среди них немало эндемиков и реликтов. Здесь среди петрофитов отмечены: горно-колосник колючий, гвоздика иглолистная, копеечник серебристолистный, очиток гибридный, копеечник крупноцветковый. Разнотравье представлено следующими видами: хатьма тюрингенская, девясил шершавый, спаржа лекарственная, кровохлебка лекарственная, подмаренник русский, гвоздика уральская и др. Заросли кустарников образуют такие растения как: спирея городчатая, кизильник черноплодный, шиповник коричный, по каменистым склонам - можжевельник казацкий.

Во время проведения исследований на данном объекте некоторые склоны были сильно сбиты скотом. В результате чего растительность на склонах достаточно изрежена, но на некоторых участках все же прослеживается ее восстановление. На состояние можжевельника казацкого выпас скота никакого влияния не оказывает, т.е. количество куртинок не уменьшилось.

В будущем на данной территории предполагается создание природного парка «Ириклинский» в пределах акватории и водоохранной зоны на площади 68090 га. Предусмотрено организовать шесть функциональных зон. Одна из них рекреационная, которая включает в себя шесть участков наиболее перспективного туристического освоения. Уртазымский и Орловский участки будут входить в рекреационную зону парка (Чибилев, 2002).

Ряд прибрежных участков водохранилища (Усть-Бурлинский пещерный яр, Уртазымский известняково-карстовый участок) перспективны для спелеотуризма. Причем здесь имеются как уже обследованные, так и неизученные карстовые пустоты, что делает эти места более привлекательными для спелеотуристов. Все скальные обрывы Ириклы могут быть использованы для спортивного скалолазания.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Геологические памятники природы Оренбургской области / А.А. Чибилев, Г.Д. Мусихин, В.П. Петрищев, В.М. Павлейчик, Ж.Т. Сивохип. - Оренбург: Оренб. кн. изд-во, 2000. - 400 с.
  2. Двуреченский В.Н., Григорьевская А.Я. О подвижности кальцефильной флоры в пределах Среднерусской возвышенности // Науч. докл. высш. шк. Биол. науки. - 1985. - № 1. - С. 69-72.
  3. Михно В.Б. Меловые ландшафты Восточно-Европейской равнины. - Воронеж: Изд-во МП «Петровский сквер», 1992. - 232 с.
  4. Черкесова С.В., Павлейчик В.М. Известняки Южного Урала как литогенный фактор формирования ландшафтов степной зоны // Регион, науч.-практ. конф. молодых ученых и специалистов:Сб. материалов. В 3-х ч.: Ч. 3. - Оренбург: ИГК ОГУ, 2001.-243 с.
  5. Чибилев А.А. Природное наследие Оренбургской области: Учебное пособие. -Оренбург: Кн. изд-во, 1996. - 384 с