Вопросы степеведения #8 (2010)

Вопросы степеведения. Научные доклады и статьи, подготовленные к VI Международной школе-семинару молодых учёных «Природное разнообразие и устойчивость субаридных экосистем Евразии». Т. VIII. – Оренбург: Институт степи УрО РАН, 2010. – 189 с.

Скачать (16,5 Mb PDF)

УДК 911.5

АГРОЛАНДШАФТНЫЙ ВЫЗОВ XXI ВЕКА НА ЮГО-ВОСТОКЕ И РЕСТАВРАЦИОННО-АДАПТИВНАЯ ЗЕМЛЕУСТРОИТЕЛЬНАЯ КОНЦЕПЦИЯ

 

С.В. Левыкин, Г.В. Казачков

Институт степи УрО РАН Россия, г. Оренбург, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Описывается агроландшафтный вызов XXI века на юго-востоке, как его причина обосновывается советская целинная кампания 1954-1963 гг. и последующее поддержание сложившейся структуры землепользования. Данная целинная кампания рассматривается как продолжение развития сельского хозяйства России по экстенсивному пути. В качестве ответа на вызов предлагается реставрационно-адаптивная землеустроительная концепция.

The agrarian landscape challenge in the south-East in the XXI century is described. The soviet virgin lands campaign of 1954-1963 and the supporting of land use structure formed by the campaign are proved to be the cause of the challenge. The campaign is considered to be the continuation of Russian agriculture extensive development. The restorative and adaptive land management concept is proposed as the answer to the challenge.

Русская земледельческая культура изначально развивалась в лесах, постепенно рас­пространялась на лесостепь и степь Европейской части России. В XIII веке кочевые культуры на пять столетий вытеснили эту культуру из степей. Лишь в XVIII веке русское земледелие вновь вернулось в степную зону, которая воспринималась как «дикое поле» - неисчерпаемый ресурс удобных пахотных земель. Характерными для того времени были бурное развитие культуры и науки, промышленный рост, при этом в сельском хозяйстве сохранялось крепостное право и отсталые технологии. Поэтому распашка новых земель шла быстрыми темпами, причем в силу обилия земельных ресурсов, не возникало объективных экономических причин внедрения передовых технологий и внесения удобрений.

Отечественная наука осознавала сложившуюся опасную тенденцию к безвозвратному потреблению почвенных ресурсов. Основоположник русской сельскохозяйственной науки А.Т. Болотов критически относился к убеждению о повышении доходности хозяйства путем увеличения площади пахотных земель. Он утверждал, что если в хозяйстве слишком много пашни, а тягловой и рабочей силы мало, то земля плохо и не вовремя обрабатывается, навоза для удобрений не хватает, поэтому урожаи снимаются низкие. Гораздо более надежным средством повышения рентабельности хозяйства он считал повышение почвенного плодородия. В частности, в 1784 году он утверждал, что: «Соблюдение должной пропорции между скотоводством и хлебопашеством есть главнейший пункт внимания сельского хозяйства. Сии две вещи так между собою связаны, что если одна упущена будет, то неминуемо нанесет вред и другой» [1].

Идеи рационального земледелия выдвигались и другими прогрессивными людьми России XVIII века. Например, в наказе крестьянам принадлежавшего ему имения великий русский полководец А.В. Суворов писал буквально следующее: «Обилие полей приводит к ленности, следствием которой станет бедность; а значит: разводить скот, навозом удобрять поля, пахать столько земли, на сколько хватит удобрения, остальную землю - под луга и пастбища - будет корм скоту» [18].

Сельское хозяйство и в XIX веке продолжало развиваться по экстенсивному пути. Сооружение непрерывной сети железных дорог и оборудование портов на Черном море способствовали развитию экспорта зерна, спрос на которое постоянно возрастал. По словам современников, это вызвало на степном юге европейской части страны подлинную «пшеничную горячку». В эти годы на Украине были распаханы все участки, которые могли быть использованы для посевов зерновых [19].

Уже к концу XIX века пахотные угодья доминировали в агроландшафтах черноземной зоны, но посевные площади занимали не более 20-60% пахотных земель. До раннего советского времени господствовала переложно-залежная система земледелия. По мере исчерпания земельных ресурсов она эволюционировала от семипольной к трехпольной [13]. Даже при невысокой доле посевных площадей и низкой энерговооруженности в степной зоне России в конце XIX века наблюдались все признаки агроэкологического кризиса. Еще акту­альнее, чем столетием ранее, встал вопрос об оптимизации степного землепользования, и российская наука дала ответ вызовам того времени. Адаптацией сельскохозяйственного производства к ландшафтному многообразию России того времени занимались известные ученые: В.В. Докучаев, Д.И. Менделеев, К.А. Тимирязев, А.И. Воейков, П.А. Костычев, А.Н. Энгельгардт, А.А. Измаильский, Д.Н. Прянишников. Большинство российских ученых склонялись к идее диверсификации земледельческих территорий, их равномерному распределению по всем природным зонам.

Среди известных научных подходов к планам устойчивого развития сельского хозяйства России прослеживаются два основных направления: северный и южный вектора развития земледелия. Устойчивость северного, или лесного, вектора обосновывалась более чем достаточными водными ресурсами, отзывчивостью почв на внесение удобрений [15]. Устойчивость южного, или пустынного, вектора обосновывалась богатыми ресурсами инсоляции и тепла, и особой отзывчивостью культур на рациональное орошение [2].

На заре коллективизации Д.Н. Прянишников критиковал наметившуюся тенденцию к смещению зернового производства на юго-восток: «В погоне за даровым плодородием мы оставили почти без культуры области, не знающие засухи, и не только заняли область сухого земледелия, но начинаем распахивать земли в тех областях, где земледелие является заведомо азартной игрой и где, во всяком случае, не место для расширения крестьянских хозяйств» [15, с. 343]. Засухи он считал основной угрозой стабильности земледелия, отмечая их катастрофический характер в 1891, 1911, 1921 гг. Как альтернативу целинным кампаниям в степях, он предлагал развивать интенсивное земледелие в нечерноземной зоне как гарант продовольственной безопасности страны. По его убеждению, сельхозугодья Нечерноземья позволяли обеспечить такие валовые сборы, образующие страховой запас зерна в количестве 17 млн. т. [15].

Вопросами непосредственно оптимизации степного природопользования занимались В.В. Докучаев и его научная школа, были созданы труды, впоследствии признанные классикой отечественного степеведения. Предлагался системный подход к реформированию степного землеустройства, причем, основным элементом предполагалась временная консервация наиболее деградированных участков пашни. В дальнейшем наибольшее внедрение получили другие элементы докучаевской системы: лесомелиорация, обводнение и т.д. В итоге, даже такому выдающемуся ученому не удалось поколебать экстенсивную парадигму развития сельского хозяйства, и в XX век Россия вошла с грузом нерешенных аграрных проблем.

При всех достижениях столыпинской аграрной реформы, при крупномасштабных государственных инвестициях в развитие сельского хозяйства, прежний экстенсивный путь его развития остался не пересмотренным. Впрочем, надо признать, что уже тогда в государственные рекомендации по ведению земледелия в наиболее распаханных местах Европейской России включалось травосеяние - создание кормовой базы для животноводства [13].

При советской власти «синдром освоения» новых земель еще обострился. Советское время стало периодом торжества трансформистского подхода к землепользованию, наивысшим выражением которого стала целинная кампания 1954-1963 гг. Государственная аграрная политика строилась в духе общеизвестных лозунгов: «Нам нечего ждать милостей от природы, взять их у нее - наша задача», «Травяные мясосовхозы и социализм - несовместимы» и т.п. Земледелие вновь сконцентрировалось в основном в степной зоне при явном запущении нечерноземного Цента России.

На фоне хронического срыва планов повышения фактической урожайности и очевидной прямой зависимости валовых сборов зерна от посевных площадей в стране выработалась устойчивая фобия к любым сокращениям посевных площадей, сохраняющаяся до настоящего времени. И сегодня на большей части постсоветского пространства залежные земли однозначно воспринимаются как явный признак неблагополучия в сельском хозяйстве.

Эколого-экономический кризис степной зоны, разразившийся в конце 1980-х годов, был одним из вызовов позднего советского времени, которому так и не было дано адекватного ответа. К 1990-м годам фактические посевные площади превышали площадь официальной пашни по госучету. Из-за этого недооценивались реальные масштабы трансформации степей и преувеличивалась фактическая урожайность зерновых. Например, в Оренбургской области в 1980-е годы официально числилось порядка 6,4 млн. га пашни, но при этом ежегодно засевалось на 0,8 млн. га больше за счет длительного использования под зерновые земель «коренного улучшения». Кроме того, тысячи гектар неучтенной пашни засевались на землях Министерства обороны.

Кризис степной зоны 1980-х является очевидным следствием целинной кампании 1954-1963 гг. Характерной особенностью этой кампании, отличающей ее от всех, ранее имевших место в отечественной истории является ее плавное перерождение из кампании по освоению новых земель в кампанию по долгосрочному поддержанию созданной системы землепользования. Общеизвестна всенародная битва за целинные урожаи, на которые призывались не только студенты, солдаты, но так же городские рабочие и служащие, отвлекавшиеся от своей непосредственной работы. Первые три года, 1954-1956 гг., была осуществлена беспрецедентная в истории по своим масштабам распашка целинных земель на площади 36 млн. га. Затем, с 1957 по 1963 гг., при уже созданной системе землепользования на вновь освоенных землях и ее поддержке, было дополнительно освоено еще не менее 6-7 млн. га каштановых почв в подзоне особого земледельческого риска. После 1963 г. масштабы освоения новых земель уже несопоставимо малы по сравнению с масштабами созданной на целине системы землепользования. Созданная система целинных совхозов постоянно требовала внимания и экономической поддержки со стороны государства.

Вместо устойчивого степного землепользования, которое в принципе могло сложиться эволюционным путем развития сельского хозяйства на юго-востоке, административным путем была создана и постоянно поддерживалась государством система землепользования, которая без этой поддержки была неспособна обеспечивать собственное существование. Поскольку в эту систему были вовлечены миллионы людей, целые регионы страны и десятки миллионов гектар угодий, само государство в конечном итоге стало заложником этой системы по социально-политическим причинам.

Показательным примером подчиненного положения государства в то время служит позднесоветский подход к сельскохозяйственному землеустройству. Народнохозяйственный план, как государственный закон, признавался наравне с природными свойствами земель объективной основой их распределения между отраслями и специализациями сельского хозяйства. Кроме того, одной из важнейших задач советского землеустройства являлось превращение неиспользуемых земель в средство сельскохозяйственного производства. И, если на момент освоения функциональные свойства земель отвечали только данному уровню экономического развития, то обязательно предполагалось их дальнейшее улучшение и преобразование [4].

Таким образом, государство уже не представляло себе рост объемов производства сельскохозяйственного сырья без вовлечения в оборот новых земель, о консервации малопродуктивной пашни не могло быть и речи. Постоянно растущие планы валового сбора зерновых требовали законодательного закрепления приоритета пашни, что уже само по себе возводило пашню до уровня особой формы землепользования, площади которой могли только возрастать. Неприкасаемая пашня - это оригинальный продукт советской эпохи, памятник культуры советского землеустройства, современный реликт, и в настоящее время успешно препятствующий построению устойчивого сельского хозяйства. Во всех постсоветских государствах, владеющих территориями в степной зоне, этот реликт советского землеустройства демонстрирует поразительную живучесть.

Первые постсоветские годы, 1992-1994 гг., в погодном отношении были благоприятными для зерновых на юго-востоке. Высокие валовые сборы и начальный капитал в виде сельскохозяйственной техники временно задержали разрушение системы и сокращение посевных площадей, в то время как в Нечерноземье этот процесс уже активно протекал под действием социального фактора [9]. Процесс безвозвратной потери продуктивных сельхозугодий в историческом центре России вследствие зарастания древесно-кустарниковой растительностью, безусловно, является аграрным вызовом.

Обвальное сокращение посевных площадей в степной зоне произошло лишь после серии засух 1995-1996 гг. и прогрессирующего износа парка сельскохозяйственной техники. Ситуацию усугубила сильнейшая засуха 1998 года, после которой как в России, так и в Казахстане на государственном уровне обсуждалась консервация пашни в пользу развития мясного скотоводства. Однако принципиального решения проблемы не последовало.

На степном юго-востоке бывшего СССР 2000 год стал переломным. В России в целом и в ряде ее степных регионов, в том числе - Оренбургской области, именно в это время региональная власть меняется на волне недовольства социально-экономической ситуацией в сельской местности. Провозглашается новая аграрная политика, направленная на комплексную государственную поддержку хозяйств коллективных форм собственности - по сути, бывших совхозов - без изменения их специализации. Сохранение прежней специализации невозможно без возвращения «брошенных земель» в оборот, каковое получило и продолжает получать государственную поддержку. При этом программы консервации малопродуктивной пашни и развития мясного скотоводства, вызванные к жизни засухами 1990-х, фактически замораживаются.

Неустойчивость степного землепользования породила агроландшафтный вызов на юго-востоке. Подтверждением этого служат общеизвестные результаты предпринятой в 1990-е годы попытки государства уйти от гипертрофированной поддержки созданной им же системы степного землепользования. Разрушение системы пошло такими темпами и в таких масштабах, что привело к глубокому социально-экономическому кризису в сельской местности, который прежде лишь отсрочивался государственной поддержкой. Следствия быстро развившегося глубокого социально-экономического кризиса степной агросферы в 1990-е годы вынудили государство вернуться к экономической поддержке села без принципиальных изменений в структуре землепользования на юго-востоке. Таким образом были несколько смягчены следствия неустойчивости агросферы на юго-востоке, но не ликвидирована сама неустойчивость, продолжающая бросать вызов.

В последние годы вызов только обострился в связи с участившимися засухами в условиях меняющегося климата и мирового финансового кризиса. Обострению ситуации способствуют и чисто административные барьеры на пути консервации малопродуктивных земель. В современных условиях, чтобы официально вывести пашню из оборота, госслужащий любого уровня потребует от науки веских обоснований. В современных условиях можно выдвинуть целый ряд обоснований и аргументов. Простейшее, очевидное для информационно-экологического общества, обоснование: поделиться жизненным пространством с типичной степью, - в данной ситуации неуместно. Возможно поэтому в степной зоне, как правило, сохраняются не типично степные места, а различные интразональные варианты, совершенно не пригодные для земледелия.

Еще с советского времени наиболее убедительным аргументом в пользу трансформации пашни была стремительная деградация почвенного покрова. С этих позиций в конце 1980-х и в первой половине 1990-х годов в России были разработаны научные основы и целый ряд подходов к оптимизации агроландшафтов и построению адаптивно-ландшафтных систем земледелия [3, 11, 12].

В Оренбуржье, одном из наиболее распаханных регионов, известны как минимум четыре концепции трансформации малопродуктивных пахотных угодий. Концепция А.И. Климентьева, долгое время руководившего разработкой и внедрением адаптивно-контурных систем земледелия в оренбургском Предуралье и Зауралье, базируется на аграрно-производственной оценке почвенного плодородия, эрозионной устойчивости агроландшафтов, балансе органического вещества. В качестве критерия пахотопригодности предлагались результаты сопоставления темпов почвообразования и эрозии с признанием непахотопригодными участков преобладания эрозионных потерь. В первую очередь обращалось внимание на склоновые земли в расчлененных типах рельефа. По его оценкам, таких земель было вовлечено в пашню свыше 1,2 млн. га [6, 7].

В основу концепции пахотопригодности земель, разработанной A.M. Русановым и реализованной на проектной стадии ФГУП «Оренбургское землеустроительное проектно-изыскательское предприятие», положены лимитирующие факторы пахотного использования земель: экологические, ландшафтные, почвенные. По результатам системного анализа выделялись устойчивые к длительной пахотной эксплуатации, нарушенные и деградиро­ванные почвенные контуры. Нарушенные почвы в данной концепции признаны ограниченно пахотопригодными, деградированные признаны непригодными к пахотному использованию. Последних в Оренбургской области выделено 694,7 тыс. га [16, 17].

Оба автора расценивают суглинистые карбонатно-солонцеватые темнокаштановые почвы как вполне устойчивые к пахотному использованию. К сожалению, в задачу исследований не входила экономическая оценка биопотенциала этих земель в современных условиях. Обе концепции составлены авторитетными оренбургскими почвоведами-практиками, анализ и оценка земель производилась с позиций классического почвоведения и ориентировалась на устойчивость почвенного покрова к разрушению вследствие распашки. Обе концепции, как обоснованные чисто почвоведчески, прежде всего могут быть реализованы там, где максимально высока стоимость земли и экономически оправданы затраты на выделение из полей прямолинейных, а тем более криволинейных, контуров малопродуктивной пашни. Такие условия имеют место в Черноземной зоне России и на Украине.

А.А. Чибилёв предложил ландшафтную концепцию оптимизации степного природопользования, в основу которой положены, прежде всего, достижения российского ландшафтоведения. Оренбургская область разделена на 16 типов местности, одни из которых, надпойменно-террасные и плакорные, признаны наиболее пригодными для земледелия, в то время как другие, в основном склонового и интразонального характера - полностью непригодными. Подход к оценке масштабов трансформации не столько площадной, сколько долевой. Доля малопродуктивной пашни признается увеличивающейся с севера на юг с 10% в черноземной зоне до 30% в зоне каштановых почв [20, 21].

В 2000-2005 гг. в рамках реализации проекта «Сохранение биоразнообразия степей России для устойчивого сельского хозяйства» нами разработаны новые подходы к эколого-экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны в условиях становления рынка сельскохозяйственных угодий в России. Особое внимание было уделено обоснованию условно-доходного метода экономической оценки всех видов степных земельных угодий и эколого-экономическому обоснованию базовых параметров оптимизации аграрного землепользования. Была предпринята попытка дополнить экономическим содержанием ландшафтные и почвоведческие подходы [5].

В данном проекте был применен новационный подход, сопоставляющий возможный капитализированный доход от использования эталонной почвенной разности для земледелия, адаптивного животноводства, для оказания экосистемных услуг. Дифференциация почвенных разностей проводилась на основе почвенно-экологического индекса, биопотенциальной урожайности зерновых, потенциальной продуктивности кормовых угодий. Это позволило найти почвенную разность с нулевым доходом от земледелия, которая рассматривается как пограничная по пахотопригодности при заданных условиях цен на зерно его себестоимости.

В процессе завершения проекта стало очевидным, что на юго-востоке, где биопотенциальная урожайность ниже 10-12 ц/га, богарное земледелие экономически мало оправданно даже на почвах, устойчивых к пахотному использованию.

Практическая реализация проекта была предпринята в подзоне южных черноземов с выделением криволинейных контуров. Попытка выделения в натуре криволинейных контуров показала невозможность широкой реализации такого мероприятия, во-первых, из-за дороговизны землеустроительных работ, во-вторых, из-за технологических неудобств обработки получающегося поля. Таким образом было практически подтверждено, что в степных агроландшафтах актуальна проблема совместимости криволинейных природных почвенных контуров, легко вносимых в проекты, и технологически обусловленных прямолинейных контуров обрабатываемых полей, лежащих в основе строения агроландшафтов. На эту проблему оптимизации степного землепользования обращал внимание известный географ-ландшафтовед В.А. Николаев. Он указывал, что в большинстве случаев центры полей в целом совпадают с пахотопригодным природным участком, в то время как периферии полей оказываются за пределами пахотопригодных контуров. Выход периферии полей за пределы пахотопригодных контуров он считал одним из негативных следствий целинной кампании 1954-1963 гг., трудноисправимых в настоящее время [14].

Несмотря на то, что мероприятия по консервации малопродуктивной пашни включены в областную целевую программу «Сохранение и восстановление плодородия почв земель сельскохозяйственного назначения и агроландшафтов Оренбургской области на 2006-2010 гг.», их практическое осуществление идет крайне медленно. Нами выявлены основные сложности консервации малопродуктивной пашни в Оренбургской области в первом десятилетии XXI века. По нашим оценкам, главное влияние оказывает совокупность перечисленных ниже факторов:

1) незавершенность земельной реформы, долговременное состояние «распаеванности» землеустроительных клеток, из-за которого невозможно выделить конкретного ответственного собственника;

2) при проведении земельного кадастра не были выделены контура малопродуктивной пашни и небыли переведены в категорию кормовых угодий;

3) техническая сложность и дороговизна выноса в натуру криволинейных контуров внутри прямоугольных полей, предусмотренных проектом;

4) выделение из поля криволинейного контура ухудшает технологические свойства поля;

5) сохранение зернового приоритета аграрного производства на юго-востоке России в условиях резких колебаний зернового рынка;

6) отсутствие достаточного спроса на кормовые угодья в силу недостаточного развития пастбищного животноводства.

Практическая нереализованность консервации малопродуктивной пашни на протяжении последних 10 лет способствовала сохранению и углублению агроландшафтного вызова степного юго-востока. Вызов носит системный характер и имеет четыре составляющие: структурно-хозяйственную, агроэкономическую, почвенно-ресурсную и экологическую.

  1. Структурно-хозяйственная. Сохраняется советская отраслевая структура сельского хозяйства, сформированная вопреки экономической целесообразности и устойчивости. При данной структуре более половины производимого зерна в чистом виде приходится выращивать на корм малопродуктивному скоту. Экстенсивное земледелие блокирует условия развития устойчивого кормопроизводства. Ставка делается на быструю окупаемость инвестиций в почвозатратное земледелие, ориентированное на экспорт.
  2. Агроэкономическая. Из-за участившихся засух инвестиции в богарное земледелие не имеют положительного экономического эффекта. В условиях изменения климата такое земледелие становится особо рискованным и приобретает черты азартной игры. Вместо устойчивого развития земледельческое хозяйство становится заложником административной и финансовой систем.
  3. Почвенно-ресурсная. Земледелие на юго-востоке, несмотря на локальное применение «ресурсосберегающих технологий», остается крайне землеемким и почвозатратным. Продолжаются ежегодные потери около 1 т гумуса с каждого гектара полей
  4. Экологическая. Система чистых паров в сухом земледелии ускоряет биологическую эрозию почв, которая усиливает парниковый эффект. Замена зональных степей зерновыми и паровыми полями по всему юго-востоку лишила титульные биологические объекты степей их основной среды обитания. Титульные биологические объекты степей остаются на грани вымирания.

Выживание титульных степных биологических объектов, формирование вторичных степных экосистем близких к зональным возможно только на старозалежных землях. На уже сформировавшиеся вторичные степи в полной мере распространяется действие природоохранного законодательства к режимам мест обитания редких и исчезающих биологических видов. Тем не менее, распашка залежных земель продолжается. В условиях аридизации климата можно прогнозировать новый виток кризиса ландшафтного и биологического разнообразия степной зоны. Из-за изменений климата остатки степного биоразнообразия едва ли смогут пережить кризис, как это было в 1980-е годы.

Считаем, что на все четыре составляющие агроландшафтного вызова дает адекватный ответ реставрационно-адаптивная землеустроительная концепция. Ее суть в целенаправленной консервации пашни с последующей экологической реставрацией полуприродных травяных экосистем не отдельными контурами и выделами, а крупными земельными массивами с последующим развитием адаптивного мясного скотоводства и прочего непахотного землепользования. Единовременное списание всех задолженностей по кредитам целесообразно только при принципиальном изменении характера землепользования. Адаптивное животноводство показывает себя наиболее перспективным для построения устойчивого хозяйства, хотя следует признать, что срок окупаемости вложений выше, чем в земледелии.

Мы неоднократно подчеркивали, что целинную и вторичную степь невозможно эффективно сохранять без ее использования. Суть новационного подхода заключается в постепенной замене фискальных способов охраны степей восстановлением степных экосистем в процессе развития адаптивного животноводства, прежде всего коневодства, и степного охотничьего хозяйства [8].

Реставрационно-адаптивная землеустроительная концепция предполагает пересмотр трансформистского подхода к степи в пользу адаптивного. Пересмотру подлежат две действующие базовые аграрные парадигмы степного землепользования. Во-первых, следует отойти от лесополосного принципа организации агроландшафта к травополосному. Сеть из степных полос образует степные экологические коридоры, будет способствовать устойчивому сохранению оптимума степного биоразнообразия, служить санитарным барьером на пути распространения вредителей, использоваться в качестве сенокосов. Во-вторых, следует перейти от зернового приоритета хозяйственного использования степей к ландшафтному планированию и хозяйственному устройству территорий с приоритетом развития адаптивного мясного скотоводства - по существу, к созданию на юго-востоке «мясного пояса», о котором не раз заявляли известные хозяйственные и политические деятели страны. Промышленное птицеводство и свиноводство, требующие концентрированных кормов и крупных массивов высокопродуктивных пахотных земель, целесообразно развивать в Европейской части России с более высоким биоклиматическим потенциалом. Идея «мясного пояса» на юго-востоке заключается в развитии адаптивного степного животноводства.

В Оренбургской области к этому поясу должны быть отнесены южные и юго-восточные районы. Основа оренбургского «мясного пояса» должна быть заложена на востоке области на базе трех районов: Светлинского, Ясненского и Домбаровского, - с созданием крупного мясоперерабатывающего холдинга. Возможно, в перспективе возникнет целесообразность объединения этих районов в одну административную единицу. На востоке области для эффективного восстановления кормовой базы адаптивного животноводства потребуется создание сети фитомелиоративных станций и связанных с ними семенных хозяйств. С 2010 г. предполагается создание специализированного предприятия по выращиванию семян многолетних трав на базе совхоза «Комсомольский» Адамовского района. В рамках реализации степного проекта ПРООН/ГЭФ в Оренбургской области предполагается фитомелиорация малопродуктивной пашни на площади 10-30 тыс. га.

В 2008 году на фоне увеличения валовых сборов зерна на всем постсоветском пространстве наметилась тенденция к снижению цен на зерно, появились явные признаки его перепроизводства. Однако в 2009 году при беспрецедентной господдержке валовые сборы зерна в основном увеличились за исключением нескольких регионов, подвергшихся засухе. На степном юго-востоке даже в условиях засухи закупочные цены складываются ниже себестоимости. В Оренбургской области на 01.04.2010 на элеваторах скопилось около 2 млн т нереализованной пшеницы. Большие проблемы со сбытом зерна и муки наблюдаются и в Северном Казахстане. В Республике Казахстан готовится новая аграрная программа с корректировкой в сторону развития мясного скотоводства. В рамках международной конференции «Научное обеспечение...» [10] достигнута договоренность о поставках из Казахстана в Россию порядка 200 тыс. т говядины.

Успешное развитие стенного животноводства России и Казахстана требует устойчивого сбыта первичной продукции, ее конкурентоспособности. Устойчивому сбыту может способствовать развитие мясоперерабатывающих предприятий в пределах «мясного пояса» и организация сети скотопрогонов. Близость перерабатывающих центров оренбургской части «мясного пояса» к Казахстану может быть использована для переработки мясного скота, выращенного в сопредельных районах Республики Казахстан.

Работа выполнена при поддержке УрО РАН, проект 09-Т-5-1027.

Список литературы

  1. Бердышев А.П. Андрей Тимофеевич Болотов. -М.: Агропомиздат, 1988. - 143 с.
  2. Воейков А.И. Воздействие человека на природу. - М.: Гос.изд-во геогр. лит., 1949. - 256 с.
  3. Володин В.М. Экологические основы оценки и использования плодородия почв. - М.: ЦИ-НАО. - 336 с.
  4. Землеустройство и рациональное использование земли / Под ред. Г.А. Кузнецова и В.П. Прошлякова. - М.: Колос, 1977. - 247 с.
  5. Земля: как оценить бесценное. Методический подход к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны / С.В. Левыкин [и др.]; под общ. ред. С.В. Левыкина. - Новосибирск: Сиб. экол. центр, 2005. - 170 с.
  6. Климентьев А.И. Почвенно-экологические основы степного землепользования. - Екатеринбург: УрО РАН, 1997. - 248 с.
  7. Климентьев А.И., Тихонов В.Е. Эколого-гидрологический анализ эрозионной устойчивости агроландшафтов // Почвоведение. - 2001. - № 6. - С. 756-766.
  8. Левыкин С.В., Казачков Г.В. Ресурсовосстановительный подход в теории современного степеведения // Поволжский экологический журнал. - 2008. - Вып. 4. - С. 379-385.
  9. Люри Д.И., Нефёдова Т.Г., Конюшков Б.Д. Сельскохозяйственные земли России: мифы и реальность // Экологическое планирование и управление. - 2007. - № 2(3). - С. 54-63.
  10. Материалы международной научно-практической конференции «Научное обеспечение развития агропромышленного комплекса стран Таможенного Союза». Т.1. Земледелие. Растениеводство. Механизация и переработка сельскохозяйственной продукции. - Астана, 2010.
  11. Миркин Б.М. Устойчивые агросистемы: мечта или реальность? // Природа. - 1994. - № 10. - С. 53-62.
  12. Научно-технический бюллетень по проблеме «Оптимизация агроландшафтов и адаптивно-ландшафтных систем земледелия», Вып. 1(70). - Курск, 2002. - 88 с.
  13. Настольная книга русского земледельца. - М.: АО «Прибой», 1993. - 704 с.
  14. Николаев В.А. Адаптивная пространственно-временная организация агроландшафта // Вестн. Моск. ун-а. Сер. 5. География. - 1999. - № 1. - С. 22-26.
  15. Прянишников Д.Н. Популярная агрохимия. - М.: Наука, 1965. - 397 с.
  16. Русанов A.M., Кононов В.М. Основные положения концепции пахотнопригодности земель // Оптимизация природопользования и охрана окружающей среды Южно-Уральского региона: мате­риалы Рос. науч.-практ. конф. - Оренбург, 1998. - С. 70-73.
  17. Русанов A.M. Концепция пахотопригодности земель: содержание и значение // Экономико-правовые и экологические проблемы землепользования в условиях рыночной экономики России и стран СНГ (методология, теория и практика хозяйствования): Материалы междунар науч -практ конф. - Ч. 2. - Оренбург: ОГАУ, 2003. - С. 114-118.
  18. Сеятели и хранители. В двух книгах. Кн. 1. - М.: Современник, 1992. - 415 с.
  19. Формозов А.Н. Изменения природных условий степного юга Европейской части СССР за последние сто лет и некоторые черты современной фауны степей // Исследования географии природных ресурсов животного и растительного мира (к 60-летию со дня рожд. А.Н. Формозова) – М.: ИГ РАН, 1962.-С. 114-160.
  20. Чибилёв А.А. Экологическая оптимизация степных ландшафтов. - Екатеринбург- Наука 1992.-172 с.
  21. Чибилёв А.А., Левыкин С.В., Ахметов Р.Ш. Геоэкологические аспекты создания модели устойчивого сельского хозяйства в Заволжско-Уральском степном субрегионе // География и окружающая среда. - СПб., 2003. - С. 86-94.

УДК 57.026 (С173)

АНАЛИЗ ИЗМЕНЕНИЙ КОМПЛЕКСА ПОКАЗАТЕЛЕЙ БИОГЕОЦЕНОЗОВ В УСЛОВИЯХ ЭКОТОНА

 

М.А. Сафонов (1), А.В. Русаков (2), Е.А. Булгаков (1), Л.Ш. Турсумбаева (2),, Т.М. Косых(2)

1. Оренбургский государственный университет, Россия, г. Оренбург, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

2. Оренбургский государственный педагогический университет Россия, г. Оренбург

 

В статье рассматривается влияние экотонного эффекта на характеристики флоры, растительности и населения жесткокрылых насекомых. Анализ показал, что большинство показателей закономерно изменяются в градиенте, а некоторые показатели - альфа-разнообразие, проективное покрытие - достигают своего максимума именно в экотонной зоне.

In article the influence of ecotone effect on the characteristics of flora, plant cover and beetles population is considered. The analysis has shown, that the majority of parameters naturally variate in a gradient and some parameters, such as alpha-diversity, plant covering - reach the maximum level in ecotone zone.

Экотонный эффект является широко распространенным явлением, проявляющимся на разных уровнях (микро-, мезо-, макроуровне), исходя из уровня контактирующих систем. В Южном Приуралье (Оренбургская область) наиболее распространенными экотонными комплексами являются лесо-луговые (лесо-степные). Особенно явно экотонный эффект проявляется в предгорьях Южного Урала, экосистемы которых отличаются высоким видовым разнообразием и относительно низким уровнем антропогенной деградации.

Вполне естественно предположить, что проявление опушечного эффекта зависит от характеристик контактирующих экосистем и, видимо, от региональных условий. При этом экотонный эффект должен проявляться не только в отношении растительности, но и в отношении других групп организмов, связанных с растениями трофическими связями [1]. Таким образом, в качестве перспективного объекта для изучения экотонного эффекта, наряду с высшими сосудистыми растениями, могут использоваться и насекомые, которые имеют значительную численность и видовое разнообразие на относительно небольших территориях, относительно малоподвижны (в сравнении с позвоночными животными), связаны с продуцентами более-менее тесными трофическими связями.

Актуальность исследований опушечного эффекта определяется возможностью использовать полученные данные для прогнозирования состояния смежных экосистем и оценки их взаимовлияния, а также для изучения экотонов, как специфичных местообитаний, в которых могут сохраняться редкие виды.

Целью наших исследований был анализ изменений характеристик флоры и энтомо-фауны в экотонном градиенте.

Материалы и методы

Исследования проводились в 2008-2009 гг. на пологом шлейфе склона юго-западной экспозиции г. Лушная в окрестностях с. Ташла Тюльганского района Оренбургской области.

Для проведения исследований применялась комплексная методика исследований, комбинирующая в себе метод трансект и метод пробных площадей [2]. Использование пробной площади позволяет учесть и нивелировать влияние мозаичности растительного покрова, обусловленной различиями в микро- и мезорельефе, на варьирование характеристик флоры и растительности по мере перехода от луговой к лесной экосистеме. Целью закладки трансект было более точное «оконтуривание» опушки и оценки варьирования ее ширины вдоль границы леса. Обследовалась граница двух биогеоценозов - лесного (березняк разнотравный) и степного (разнотравно-полынково-типчаковая ассоциация). Растительность между ними можно обозначить как луговую.

На трансектах и площадках производились замеры освещенности и температурного режима (температура на высоте 1 м над землей, на уровне травянистого яруса, в припочвенном слое); выявлялся флористический состав, описывались прочие характеристики растительности (общее проективное покрытие, высота травостоя, относительное обилие видов, количество наземной фитомассы).

В общей сложности было сделано 75 описаний растительности, укосов, замеров температуры и освещенности. Полученные данные были обработаны статистически [3].

Сбор насекомых осуществлялся двумя способами: напочвенные виды отлавливались с помощью ловушек Барбера, хортобионты - при помощи кошения по травостою. Ловушки устанавливались линиями по 5 шт. на равном удалении от границы леса. Кошение по травостою проводилось стандартным энтомологическим сачком в пятикратной повторности, каждая серия кошений осуществлялась на расстояниях, соответствующим установленным линиям ловушек.

Для анализа населения жесткокрылых насекомых привлекались данные по герпетобтонтным жесткокрылым и населению травостоя. Из хортобионтов были выбраны представители семейства листоедов, как наиболее привязанные к растительности.

Результаты и обсуждение

В пределах трансект наблюдается варьирование физических показателей. Освещенность изменяется от 5,0 до 8,5 условных единицах (в среднем (7,6±0,99)). По мере продвижения от глубины леса к опушке постепенно повышается, на открытом пространстве она остается неизменно высокой.

На трансекте температура на высоте 1 метра изменяется от 24,2 до 29,2 градусов (в среднем (26,5±0,41 градусов)). На уровне травостоя от 21,5 до 28,1 градуса (в среднем (26,0±0,65 градусов)). В приземном слое изменение температуры колеблются от 19,0 до 29,8 градусов (в среднем 24,8±0,84)).

Максимальная температура отмечалась на высоте 1 метра от земли. На трансекте наблюдается снижение температуры при переходе от степи к лесу. Исключение составляет показатель температуры на площадках, расположенных на опушке, здесь находится минимум учтенных температур. Анализ температур в верхней части травяного яруса показывает, что они варьируют слабее, возможно из-за отличия в испарении.

Интересен результат анализа изменения температуры в приземном слое. Логично было бы предположить, что в этом слое из-за отсутствия выдувания температура будут выше, однако листовая мозаика, видимо, предотвращает излишнее нагревание приземного слоя. На большинстве площадок температура приземного слоя воздуха на 1 -2 градуса ниже, чем в верхнем ярусе травостоя. Общая тенденция изменения температуры на трансекте - снижение температуры из глубины леса к опушке, которая сменяется повышением от границы леса.

Анализ показывает, что в зоне опушечного эффекта и на непосредственно прилегающих к ней территориях произрастает 65 видов высших сосудистых растений, относящихся к 54 родам и 22 семействам. Таксономические пропорции флоры составляют 1:2,5:3,0. Наиболее крупные рода - Veronica, Trifolium (по 3 вида); наиболее многовидовые семейства - Asteraceae (13 видов), Rosaceae (7 видов), Роасеае и Lamiaceae - по 6 видов. Спектр ведущих семейств показывает, что описываемая флора достаточно далека от степной и большое количество мезофитных видов позволяет отнести ее к луговой.

Анализ представленности биоморф в составе флоры (рис. 1) показывает преобладание в ней травянистых растений, в особенности многолетников. Это соотношение характерно для лугово-стеиной растительности.

Анализ представленности экологических групп показывает преобладание во флоре мезоксерофитов (38,5%), а также мезофитов (27,7%). Это отражает в целом удовлетворительные условия увлажнения на границе лесной и степной растительности.

Так как заложенная площадка изначально располагалась на границе двух четко отличающихся биогеоценозов, можно было предположить отличия в видовом составе и структуре растительности в разных частях площади.

Рисунок 1. Спектр биоморф изученной флоры.

Исследования показали, что 22,2% отмеченных видов растений распределены в пределах всей площадки. К ним, в частности, относятся Leucanthemum vulgare Lam., Origanum vulgare L., Veronica spicata L., V. spuria L., Trifolium medium L. и др. Ряд видов (Fragaria vesca L., Achillea nobilis L., Melampyrum arvense L., Festuca valesiaca Gaudin) в той или иной степени доминируют в растительном покрове некоторых частей площадки. Причина относительного обилия этих видов (особенно тысячелистника и марьянника) - значительная антропогенная нагрузка на территорию, выражающаяся в форме выпаса крупного рогатого скота.

При этом вышеотмеченные виды существенно отличаются по тенденциям изменения относительного обилия на трансекте (рис. 2). Обилие некоторых из них снижается, а у других наблюдается тенденция к периодическому варьированию обилия.

Чуть более 10% видов (11,1%) произрастают на всей площадке, кроме полога леса. К числу этих видов-гелиофитов относятся Amoria montana (L.) Sojak., Dianthus campestris Bieb., Thymus serpyllum L. и др. 7,9% видов на площадке встречается спорадически (Artemisia ausrtiaca Jacq., Potentilla impolita Wahlenb. и др.), и их произрастание, скорее всего, определяется особенностями микро- и мезорельефа.

4,8% видов встречаются только в пределах «степных» пробных площадей, т.е. наиболее удаленных от леса (в частности, Stipa lessingiana Trin. et Rupr.). К числу лесных видов, отмеченных только под пологом леса, относятся 11,1% видов. При этом только некоторые из них являются собственно сильвантами (Galium odoratwn (L.) Scop., Rubus saxati-lis L. и др.), остальные виды характерны для лугов, но в конкретных условиях площадки их произрастание ограничено границей леса.

Рисунок 2. Изменение относительного обилия видов растений на трансекте «степь - лес».

Самая крупная группа видов (28,6 %) - луговые. Эти виды обитают в разнотравно-злаковых степях, на остепненных лугах и опушках многих лесов региона. К ним, в частности, относятся Phleum pretense L., Hypericum perforatum L., Inula britannica L., Vicia cracca L., Stachys officinalis (L.) Trevis. и др.

12,7% видов являются случайными, т.к. представлены на площадке единичными экземплярами (Geraniumpratense L., Centaurea ruthenica Lam., Veronica teucrium L. и др.).

Альфа-разнообразие на площадках варьирует в достаточно широких пределах - от 10 до 24 видов. При этом максимальное разнообразие (а также и максимальное варьирование этого признака) отмечается в пограничных условиях, т.е. в условиях экотонной зоны (рис. 3).

Возможно, это связано в повышенной мозаичностью растительного покрова в полосе контакта между биогеоценозами. В общем, на трансекте наблюдается устойчивая тенденция к повышению альфа-разнообразия по мере продвижения к лесной экосистеме.

Площадки характеризуются достаточно высоким сходством видового состава (средний показатель коэффициента сходства Съеренсена-Чекановского - 0,64; варьирует в пределах от 0,51 до 0,79). Преемственность видового состава между последовательными площадками на трансекте относительно высока и составляет, в среднем, 71,4%.

Рисунок 3. Изменение альфа-разнообразия на пробных площадках в пределах трансекты.

Максимальное бета-разнообразие на трансекте составляет 1 НС (half-change) между 2 площадкой, которая расположена на лугу и ее флора характеризуется присутствием ряда степных видов (в частности, типчака), и 5 площадкой, расположенной в лесу на удалении 20 м от опушки.

Проективное покрытие травостоя на трансекте варьирует в широких пределах, достигая максимума на опушке (рис. 4). Сходная тенденция наблюдается и в отношении высоты травостоя.

Рисунок 4. Варьирование проективного покрытия и средней высоты травостоя на трансекте.

В результате энтомологических исследований (количественные кошения на 4 площадках (остепненный луг, экотонная зона, граница леса, под пологом леса)) было учтено 993 экземпляра насекомых-хортобионтов. Жесткокрылые составляют 22% от общей численности. Отмечено закономерное возрастание численности хортобионтов в зоне экотонного эффекта (рис. 5).

Для анализа населения жесткокрылых насекомых привлекались данные по герпетобтонтным жесткокрылым и населению травостоя. Из хортобионтов были выбраны предста­вители семейства листоедов как наиболее привязанные к растительности.

Всего собрано 30 видов герпетобионтных жесткокрылых, относящихся к 9 семействам, и 15 видов листоедов.

В спектре жизненных форм жужелиц представлены всего 5 групп, однако, он отражает характерные особенности населения. Анализ жизненных форм жужелиц показал характерное для степной зоны преобладание миксофитофагов, которые составили 61%.

Рисунок 5. Изменение общей численности насекомых в ряду степь - лес.

Анализ экологических групп по биотопическому преферендуму показал незначительную долю лесных видов. Преобладают степные и лугово-полевые виды жесткокрылых. Эвритопные виды составляют 29% от общего количества жуков, что свидетельствует о значительной степени антропогенной нагрузки. Преобладают луговые и лугово-полевые виды, их доля составляет 37%. На диаграмме (рис. 6) отражено изменение экологической структуры населения по мере удаления от леса. Показательно увеличение видового разнообразия в зоне экотонного эффекта за счет луговых видов.

Рисунок 6. Спектр экологических групп жесткокрылых по биотопическому преферендуму.

Наибольшее видовое разнообразие отмечено в зоне опушечного эффекта (0-10 м от границы леса). По мере удаления от границы леса происходит некоторое увеличение доли степных видов при значительном уменьшении доли луговых.

Видовое разнообразие листоедов по мере удаления от леса меняется незначительно (рис. 7). Пик численности приходится на промежуток 0-5 метров от границы леса. При этом происходит смена видового состава. В переходной зоне присутствуют луговые Neocrepidodera motschulskii Konstantinov и Aphthona czwalinae Weise, при остепнении появляются Cryptocephalus connexus 01., Coptocephala unifasciata Scop., Labidostomis longimana L.

Рисунок 7. Изменение численности и видового разнообразия листоедов.

В отличие от листоедов, герпетобионтные жесткокрылые увеличивают численность и видовое разнообразие на расстоянии 10-15 метров от границы леса (рис. 8). Только в лесу и в непосредственной близости от леса отмечены Opatrum riparium Gerh. и Lampyris noctiluca L. На всех линиях ловушек отмечен Harpalus rufipes Deg., доминирующий у границы леса. По мере остепнения появляются и выходят в число доминантов Crypticus ques-quilius L. и Poecilus lepidus Leske. На удаленных от леса точках появляются степные Ophonus puncticollis Payk. и Amara eurynota Panz.

Таким образом, и среди хортобионтов и среди герпетобионтных жесткокрылых наблюдается увеличение численности и видового разнообразия в экотонной зоне, но пик численности хортобионтов приходится на промежуток 0-5 м от границы леса, а пик численности герпетобионтов - 10-15 м.

Рисунок 8. Изменение численности и видового разнообразия герпетобионтных жесткокрылых.

Выводы

При переходе от одного биогеоценоза к другому экотонный эффект проявляется как при анализе флоры и растительности, так и в отношении показателей энтомофауны. Большинство показателей изменяются вполне согласованно - проективное покрытие, количество видов, высота травостоя и т.п. увеличивается в направлении приближения к лесу. В собственно экотонной зоне наблюдается максимальная дисперсия видового разнообразия. Выделяются группы видов по тенденции распределения на трансекте - виды, обитающие на всей трансекте, виды свойственные тому или иному биоценозу, виды, преимущественно обитающие в опушечной части.

Список литературы

  1. Русаков А.В., Калиева Г.У., Христина К.А. Влияние Бузулукского бора на структуру населения герпетобионтных жесткокрылых (Insecta, Coleoptera) прилегающих территорий // Изв. Санкт-Петербургской лесотехнической академии. - СПб.: изд-во СПбГЛТА, 2008. - Вып. 182 - С 254-260.
  2. Сафонов М.А, Ильин B.C., Булгаков Е.Н. Некоторые результаты изучения экотонного эффекта в Южном Приуралье // Вести. ОГУ. - 2009. - спецвыпуск - октябрь 2009 г., Матер. IV Всеросс. научн.-практ. конф. «Проблемы экологии Южного Урала». -Ч. 2. - С. 351-353.
  3. Песенко Ю.А. Принципы и методы количественного анализа в фаунистических исследованиях. - М.: Наука, 1982. - 287 с.

УДК 502.5

АНТРОПОГЕННАЯ НАГРУЗКА ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА НА ЭКОСИСТЕМЫ РОССИЙСКО-КАЗАХСТАНСКОГО ТРАНСГРАНИЧНОГО РЕГИОНА

 

О.С. Руднева, А.А. Соколов

Институт степи УрО РАН Россия, г. Оренбург, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

В статье проводится анализ промышленного производства трансграничного региона и его воздействия на природную среду. Были определены регионы, в наибольшей степени подверженные негативным последствиям промышленного производства.

In article the analysis of industrial production of transboundary region and its influence on an environment is carried out. The regions to the greatest degree subject to negative consequences of manufacture have been defined.

Современная Российско-Казахстанская трансграничная территория занимает площадь 3916,9 тыс. км2, где проживает 32 271 тыс. человек. В ее состав вошли 12 регионов России и 7 регионов Казахстана. Приграничные регионы занимают двойственное положение в пространстве государства, будучи одновременно и центром связей и периферией своего государства. Являясь периферией России и Казахстана, приграничные территории образуют Российско-Казахстанский трансграничный регион, который обладает специфическими свойствами и в котором идут активные интеграционные процессы между странами.

Специфику развития территории Российско-Казахстанского трансграничья определяют 3 системообразующих блока:

1) высокоразвитая горнорудная, нефтяная и газовая промышленности;

2) интенсивное сельскохозяйственное производство;

3) высокое разнообразие ландшафтов.

Изучая структуру региональной системы природопользования, следует проанализировать виды использования ресурсов, производство, социальную и технологическую сферу. В структуре системы природопользования все элементы находятся в тесной взаимосвязи между собой и окружаю щей средой. Промышленное производство - один из элементов структуры природопользования. При эксплуатации природных ресурсов, потреблении энергии и возникновении загрязнения и отходов, производственный сектор находится среди важнейших причин ухудшения качества окружающей среды. В связи с особенностями сложившейся современной социально-экологической ситуации современному производству предъявляется два условия. Первое - производство должно не только создавать материальные блага, но и обезвреживать продукты своей деятельности. Второе -продукты производства после использования должны относительно легко снова превращаться в продукты производства.

Промышленность остается главным фактором негативного воздействия на природную среду. Последствия такого воздействия многообразны: изменение форм рельефа в результате горных разработок, изъятие естественных участков под промышленные объекты, загрязнение атмосферы, водных объектов, почвенного покрова и т.д.

Экономика Российско-Казахстанского трансграничного региона характеризуется многоотраслевой структурой. Здесь имеется крупный промышленный потенциал, развитая транспортная инфраструктура, продуктивное сельское хозяйство, широкий комплекс различных социальных услуг, развиты все основные виды транспорта. Здесь проходят нефте- и газопроводы, железнодорожные и автомобильные магистрали, водные пути, развит авиационный транспорт.

Структура промышленного производства трансграничного региона представляет собой следующее: 47% приходится на обрабатывающую промышленность, 45% - на добычу и 8% на распределение и производство энергии и воды. Общий объем промышленного производства Российско-Казахстанского трансграничного региона составляет 6,5 трлн рублей, из которых на российское приграничье приходится около 86%. За 2007 год в трансграничном регионе было добыто 66 654 тыс. т угля, 404 624,4 тыс. т нефти и 650 076,7 млн. м3 природного газа. Около 70% добывающей промышленности региона сосредоточено в Тюменской области, также в этом субъекте отмечается максимальный для приграничья показатель производства и распределения воды и энергии - 25%. Недра Тюменской области содержат различные полезные ископаемые: нефть, торф, кварцевые пески, кирпичные и керамзитовые глины, сапропели, известняки, пресные и минеральные воды и др. Здесь сосредоточена основная часть запасов нефти и газа Российской Федерации. Общий объем поисково-разведочного бурения превысил 45 млн м. Крупные месторождения нефти - Самотлорское, Холмогорское, Красноленинское, Федоровское, газа - Уренгойское, Медвежье, Ямбургское. Производится добыча торфа, сапропелей, кварцевых песков, известняков. Разведано около 400 месторождений сырья для производства строительных материалов. Рудные полезные ископаемые и драгоценные камни открыты на восточном склоне Приполярного и Полярного Урала. На юге Тюменской области значительное развитие получила электроэнергетика, полностью обеспечивающая потребности области и передающая энергию в другие регионы. Тюменские ТЭЦ являются одними из крупнейших в Европе производителями электроэнергии, работающими на по­путном газе. Развита нефтеперерабатывающая промышленность, обеспечивающая легким углеводородным сырьем нефтехимический комплекс страны.

Наивысший в трансграничном регионе показатель обрабатывающей промышленности - 21% в Челябинской области. Основу обрабатывающей промышленности Челябинской области составляет черная и цветная металлургия, также в области развивается машиностроение и металлообработка, химическая, легкая, пищевая промышленность и производство стройматериалов (рис. 1).

Рисунок 1. Структура промышленного производства приграничных регионов.

Промышленное производство является одним из главных поставщиков загрязняющих веществ в окружающую среду. Степень воздействия промышленности на окружающую среду зависит не только от масштабов промышленного производства, мощности отдельных предприятий и территориальной их концентрации, но и от вредности некоторых видов производств. Для Российско-Казахстанской трансграничной территории характерны все основные составляющие, определяющие сильное отрицательное влияние промышленности на природную среду: крупные масштабы промышленного производства, высокая степень концентрации промышленных объектов, сложная отраслевая структура промышленности, включающая отрасли высокого класса вредности (горнодобывающая, металлургическая и химическая).

В качестве основного критерия промышленной нагрузки нами принят выброс вредных веществ в атмосферу [3,4] (табл. 1). Загрязнение атмосферы оказывает неблагоприятное воздействие не только на человека, но и на флору и фауну, на различного рода сооружения, транспортные средства и др.

Таблица 1 Ранжирование регионов по уровню выбросов в атмосферу

Наиболее загрязнена атмосфера в Челябинской области (~11 т/км2). Одним из важнейших видов обрабатывающих производств для Челябинской области является металлургическое производство, производство готовых металлических изделий. В металлургическом комплексе производится более 60% объема промышленной продукции. Машиностроение является одним из приоритетных производств Челябинской области. Предприятия машиностроительного комплекса производят более 12% промышленной продукции области. Второй по уровню загрязненности является Оренбургская область, в которой основными отраслями промышленности являются черная и цветная металлургия, металлообработка и машиностроение. Республика Алтай наименее подвержена атмосферному загрязнению (0,12 т/км2) в связи с незначительным развитием промышленного производства.

Россия и Казахстан находятся на ресурсорасточительной стадии развития с переходной экономикой, основанной на экстенсивном использовании и продаже природных ресурсов. Устаревшие технологии производства, морально и физически изношенное оборудование и инженерные коммуникации не только не могут обеспечить необходимые темпы развития экономики, но приводят к истощению природных ресурсов и загрязнению окружающей среды. Радикальным методом защиты атмосферы от загрязнения служит ликвидация выбросов до их поступления в атмосферу. Для этого необходимо применение безотходных технологий, замена вредных материалов безвредными, герметизация технологических процессов в самом производстве, утилизация вредных отходов, применение новейших конструкций фильтров, выбор наиболее подходящей технологии улавливания, а также подавление выбросов двигателей автотранспорта.

Спад производства в связи с экономическим кризисом 1990-1998 гг. не только не улучшил экологическую ситуацию, но и существенно углубил проблему, превратив ее в системную. Специфика переходного периода в экономике России и Казахстана заключается в том, что практически все крупные изменения в сфере природопользования были автономны от экологической политики, в большой степени были обусловлены макроэкономической ситуацией в стране и фактором структурной перестройки экономики.

В период затяжного кризиса экономики России и Казахстана в 90-х годах XX века первой жертвой пали фонды природоохранного назначения, кризис системы внутрипроизводственных отношений привел к технологической деградации и к дополнительным потерям ресурсов. Неиспользуемое оборудование старело физически и морально, установленные мощности перестали быть функциональными, сокращение численности занятых и закономерное снижение квалификации кадров. В условиях экономического спада производства перешли на работу с неполной, а, следовательно, неэффективной с точки зрения ресурсоемкости загрузкой мощностей.

Таким образом, структурные сдвиги, произошедшие в промышленности, лишь усилили деформацию отраслевой структуры валового загрязнения, т. к. привели к еще большему «утяжелению» экономики, увеличению доли наиболее природоемких, энергоемких и «грязных» отраслей.

В итоге в период спада основное снижение нагрузок на окружающую среду было обусловлено сокращением промышленного производства. Экологические платежи не оказали достаточного влияния на изменения в структуре промышленности. Максимальное сокращение объемов производства наблюдалось в высокотехнологичных секторах и отраслях, выпускавших товары народного потребления. Следствием этого стало резкое увеличение доли отраслей сырьевого комплекса в загрязнении окружающей среды. Складывавшиеся в переходный период обстоятельства максимально способствовали формированию наименее благоприятной, с точки зрения показателей экологичности, структуры промышленного производства.

Максимальный рост удельных выбросов и сбросов сточных вод наблюдался в начале 1990-х гг., в период наиболее сложного финансового состояния предприятий, когда происходило максимальное снижение объемов промышленного производства. Важнейшим фактором деформации территориальной и отраслевой структуры загрязнения переходного периода стала специализация промышленности, определившая экономические трансформации и динамику загрязнения природной среды в регионах.

Для оценки тенденции динамики объемов промышленного производства и выбросов загрязняющих веществ в атмосферу приграничных регионов были проанализированы показатели за период 2000-2008 гг. При оценке регионов по темпам роста объемов промышленного производства и уровню загрязнения атмосферы было выделено 4 группы:

  1. Регионы, где произошел рост производства при одновременном снижении уровня загрязнения атмосферы - это Астраханская, Оренбургская, Саратовская и Тюменская области. В этих регионах проводится наиболее эффективная природоохранная политика, направленная на снижение последствий промышленной деятельности.
  2. Регионы, где при росте производства наблюдается и рост выбросов - Алтайский край, Волгоградская, Самарская, Курганская, Челябинская и Новосибирская области. Это регионы, использующие экстенсивный тип развития, что при возрастающем объеме производства наиболее конъюнктурных отраслей промышленности дает увеличение антропогенной нагрузки на экосистемы.
  3. Регионы, где при падении объемов производства произошло снижение выбросов в атмосферу - Республика Алтай, Западно-Казахстанская, Актюбинская, Кустанайская, Северо-Казахстанская и Павлодарские области. Улучшение экологической обстановки в этих регионах произошло не вследствие сбалансированной природоохранной политики, а только из-за снижения объемов поступающего загрязнения от отраслей промышленности, находящихся в застое или стагнации.
  4. Регионы, которые характеризуются падением производства и ростом выбросов - Омская, Атырауская и Восточно-Казахстанская области. Не только недостаточное ведение природоохранной деятельности, но и использование устаревшего промышленного оборудования приводит к возрастанию выбросов и снижении эффективности технологий очистки.

Таким образом, наиболее напряженная экологическая ситуация в результате промышленного производства сложилась в четвертой группе. Одной из причин возрастающего загрязнения природной среды, в том числе атмосферы, является высокий процент износа основных средств и доля полностью изношенного оборудования в промышленном производстве. На сегодняшний день наиболее изношенным оборудованием обладают предприятия добывающей промышленности Саратовской области (60,5%), износ основных средств обрабатывающей отрасли Самарской области составляет 60% и 65% оборудования изношено на предприятиях по производству и распределению электроэнергии, воды и газа в Курганской области. Особую опасность представляет то, что в топливной промышленности продукты загрязнения улавливаются и утилизируются в наименьшей степени. К тому же, если нефтедобывающая промышленность является лидером по количеству инвестиций в основные фонды природоохранного назначения, то газовая находится на одном из последних мест.

Во всех приграничных регионах (за исключением Республика Алтай, Кустанайской и Северо-Казахстанской областях) промышленное производство имеет высокую долю в ВВП территории (от 21 до 57%) и, как следствие, обеспечивает максимальное поступление денежных средств в бюджеты регионов.

Основными методами снижения последствий промышленной нагрузки на природную среду является применение различных природоохранных мероприятий: ресурсо- и энергосберегающих технологий, инвестиций, направленных на природоохранную деятельность и др. (табл. 2).

Таблица 2 Ранжирование регионов по обеспечению объемов выбросов инвестициями

Если провести сравнение динамики объемов выбросов загрязняющих веществ в атмосферу и объем инвестиций, направленных на природоохранную деятельности за 2000-2008 гг., то это позволит определить как (на каком уровне) в приграничных регионах проводится природоохранная политика, соразмерны ли вносимые средства реальному экологическому состоянию природной среды. На основании сопоставления групп данных выделено 3 группировки регионов:

  1. Рост объемов загрязнения атмосферы сопровождается ростом инвестиций, направленных на охрану окружающей среды в Волгоградской и Омской областях.
  2. Рост объемов загрязнения атмосферы сопровождается снижением объемов инвестиций, направленных на охрану окружающей среды в Самарской, Курганской, Челябинской, Новосибирской, Атырауской, Восточно-Казахстанской областях и Алтайском крае.
  3. Снижение объемов загрязнения атмосферы происходит при одновременном снижением объемов инвестиций направленных на охрану окружающей среды в Астраханской, Оренбургской, Саратовской, Тюменской, Западно-Казахстанской, Актюбинской, Кустанайской, Северо-Казахстанской и Павлодарской областях.

В 1 и 3 группах экологические инвестиции выделяются прямо пропорционально уровню загрязнений, что ставит эти регионы в промежуточное положение между сбалансированным промышленным производством и процессом дестабилизации природных экосистем вследствие промышленного загрязнения. Наиболее негативная ситуация прослеживается во 2 группе, что отражает недостаточно продуктивную природоохранную политику, денежные средства, полученные от увеличения объемов производства не направляются на улучшение ресурсо- и энергосберегающих технологий, очистных сооружений и создания предприятий замкнутого цикла. Ни в одном регионе приграничной территории не наблюдается рост инвестиций, направленных на природоохранную деятельность при одновременном снижении объемов производства.

Помимо общего объема поступающих загрязняющих веществ в атмосферу степень негативного воздействия зависит также и от класса опасности поступивших веществ. Так, на вещества с классом опасности 3 (опасные) и 2 (высоко опасные) приходится достаточно высокая доля от общего объема поступивших веществ в приграничье - от 12% в Республике Алтай до 74% в Саратовской области. При анализе ПДК загрязняющих веществ с высокой категорией опасности в атмосфере регионов Российско-Казахстанского региона выявлено, что наиболее токсичной является атмосфера Челябинской области по превышению ПДК, а по концентрации углеводородов - Саратовская область. Наименее подвержена токсичному воздействию атмосфера Республики Алтай и Западно-Казахстанской области (табл. 3).

Таблица 3Ранжирование регионов по уровням концентрации токсичных соединений и углеводородов

Концентрация углеводородов в атмосфере и их доля от общего объема выбросов существенно различаются на территории Российско-Казахстанского трансграничного региона. В Саратовской области на долю углеводородов приходится более 60% и их концентрация здесь также самая высокая в регионе. Республика Алтай имеет самый низкий уровень токсичности атмосферы. Сами углеводороды относятся к малотоксичным веществам, но их высокая концентрация в атмосфере создает т.н. «парниковый эффект», негативные воздействия которого отражаются на функционировании экосистем различного уровня.

Приведенный выше анализ динамики экологических индикаторов показал, что компенсационный рост в промышленности при недостаточном развитии процессов модернизации экономики не только не привел к улучшению экологической ситуации, но существенно ухудшил ее, преимущественно в ареалах с высоким уровнем антропогенного воздействия и низким потенциалом самоочищения природной среды. Стратегия, которая реализуется в настоящий момент (точнее отсутствие ориентации на модернизацию и опережающий рост высокотехнологичных производств), приведет к двойной неэффективности. С одной стороны, загрязнение в сырьевых отраслях растет быстрее производства, а с другой - нарастают затраты на решение этих проблем, на очистку и пр., что, в свою очередь, стимулирует дальнейшее ресурсопотребление [1].

По итогам вышеприведенных исследований загрязнения атмосферы было проведено ранжирование регионов (табл. 4), в результате которого выявлено, что наиболее подвержена промышленной нагрузке Оренбургская область, Самарская и Павлодарская области трансграничного региона. Экосистемы Республики Алтай испытывают наименьшее воздействие промышленности.

Таблица 4 Ранжирование регионов по уровню комплексного воздействия промышленности на экосистемы

На сегодняшний день в подавляющем большинстве приграничных регионов промышленность оказывает значительную нагрузку на природную среду. Решающую роль в ее снижении должны сыграть экономические меры в виде адекватных платежей за негативное воздействие на окружающую среду и внедрение международных экологических стандартов, в том числе в области экологического менеджмента [2].

Необходимость оснащения современного производства очистными сооружениями следует рассматривать только как этап, хотя и очень важный, на пути совершенствования природопользования. Одновременно с проведением этого этапа нужно переходить к следующему, более важному и радикальному этапу - перестройке самого типа технологии производства. Необходимо переходить к безотходному производству с возможно более полной утилизацией всего комплекса веществ, поступающих в производственно-бытовую систему производства [1]. Промышленное производство - лишь одна из многих составных частей комплекса антропогенных дистабиллизаторов природной среды, наряду с транспортом, сельским хозяйством, народонаселением, процессами урбанизации и т.д., и для перехода территории к состоянию устойчивого природопользования необходима увязка природоохранной деятельности (инвестиции, безотходные и ресурсосберегающие техно­логии) во всех направлениях антропогенного воздействия, а не только в отдельных видах промышленного производства.

Список литературы

  1. Битюкова В.Р. Пространственные трансформации антропогенного воздействия в России в период экономического роста // Пространственная экономика. - 2005. - № 3. - С. 47-63.
  2. Стурман В.И., Сидоров В.П., Габдуллин В.М. Проблемы природопользования и перспективы устойчивого развития в Волго-Вятском районе и Поволжье // Вестн. Удмурт, ун-та. - 2007. -№ 11.-С. 17-36.
  3. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2008: Стат. сб. / Росстат. - М., 2009. - 542 с.
  4. Регионы Казахстана в 2007 году: Стат. сб. / Под ред. А.Е. Мешимбаевой. - Астана, 2008. - 438 с.

УДК 634.0:81.526.42

АНТРОПОГЕННАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ ПОЙМЕННЫХ ЛЕСОВ БАССЕЙНА СРЕДНЕГО ТЕЧЕНИЯ РЕКИ УРАЛ В ПРЕДЕЛАХ ЗАПАДНО-КАЗАХСТАНСКОЙ ОБЛАСТИ

 

М.В. Мамышева, С.А. Кажиахметов, Т.Е. Дарбаева

Западно-Казахстанский государственный университет им. М. Утемисова Республика Казахстан, г. Уральск, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

В статье дано описание трансформации семи лесных формаций бассейна среднего течения реки Урал.

In article the description of seven wood formations of pool of an average watercourse the river Ural is given.

Район исследования (рис. 1) включает среднее течение левобережья р. Урал, (пределы Бурлинского, Уральского, Акжаикского лесхозов), в правобережье были обследованы пойменные экосистемы Январцевского и Уральского лесхозов. В левобережье исследованы территории, прилегающие к поселкам Дмитрово, Приуральное, Облавка, Утвинка, Аксай, Тонкерис, в правобережьи - к поселкам Кирсаново, Январцево, Дубовое, Красноармейск, Быковка, Скворкино. Исследования проводились в период с июля по ноябрь 2001-2009 гг.

Рисунок 1. Карта-схема района исследования в бассейне среднего течения реки Урал. 1 - Район исследования

В пойменных лесах Урала нами выделено 7 господствующих формаций с разными вариантами сообществ. Остановимся подробнее на некоторых из них.

Формация тополя белого (Populus alba) занимает наибольшую площадь из всех лесных пород 12332 га. В формации выделяем две группы: белотополевники ежевичные (Populus alba, Rubus caesius) и вейниковые (Populus alba, Calamagrostis epiogis) по прирусловым, центрально-пойменным участкам [1]. В белотополевники ежевичные включаем вязо-белотополевники ежевичные (Ulmus laevis, Populus alba,. Rubus caesius), белотополевник кустарниковый (Populus alba, Prunus spinosa, Lonicera tatarica), белотополевник ландышевый (Populus alba, Convallaria majalis), реже встречается вязо-белотополевник (Ulmus laevis, P. alba, Convallaria majalis). Произрастают эти леса на высоких гривах или в межгривных понижениях на аллювиальных, поименно-дерновых и поименно-луговых почвах.

Так, в окрестностях п. Приуральный (N 51°29'28.9'' Е 053°04'53.9'') в белотополевнике ежевичном (Populus alba, Rubus caesius) второй ярус образует ясень (Fraxinus americana). В древостое при господстве тополя белого субдоминирует вяз гладкий (Ulmus laevis). Подлесок составляют шиповник (Rosa canina) и крушина (Ramnus cathartica). Жизненное состояние тополя белого: ветви, усохшие до 13 порядка ветвления, листья деревьев поражены насекомыми, в основном пяденицей, поэтому хлоротичные, 20% деревьев составляют сухостой, т.е. деревья погибли в прошлые годы. Почва здесь лесо-луговая погребенная средне-суглинистая.

В белотополевники вейниковые (Populus alba, Calamagrostis epiogis) включаем белотополевники кирказоновые (Populus alba, Aristolochia clematites), костровые (Р. alba, Bromopsis inermis) и осоковые (P. alba, Car ex melanostachya). Такие леса характерны для высоких грив, стариц в центральной пойме. Почвы под ними аллювиальные, поименно-дерновые. В состав древостоя белотополевника вейникового (Populus alba, Calamagrostis epiogis) в окр. с. Аксай (N 51°22'59,9'' Е 052°08'21.3'') входят клен (Acer negundo), ясень (Fraxinus americana). Возраст тополя белого (Populus alba) составляет - 50-60 лет, высота 17-19 м. Такие леса образуют значительные массивы леса шириной 500-700 м и длиной до нескольких километров. Видовой состав кустарникового яруса редкий и представлен терном, крушиной. Травяной покров бедный, в него входят вероника длиннолистная, полынь чилижная, морковник. Почва здесь аллювиальная малоразвитая супесчаная. Горизонт Ао от 0 до 2 см - подстилка из полуразложившихся листьев тополя. В белотополевнике кирказо-новом в окрестностях с. Утвинка (N 51°28'21.3'' Е 052°48'59.7'') почва луговая мощная сред-несуглинистая. В видовом составе древостоя встречается вяз гладкий, ясень и клен американский. В подлеске отмечаются шиповник и жимолость. Травостой бедный, представлен костром и морковником.

Доминантом тополевых лесов поймы Урала является тополь черный (Populus nigra), или осокорь. Занимаемая площадь под тополем белым (Populus alba) и черным (Populus nigra) в Бурлинском лесхозе 5544 га (41% от лесопокрытой площади), в Январцевском лесхозе 6788 га (48%). В прирусловой части развиваются осокорники ежевичные и осокорники вейниковые [2]. В центральной пойме и по старицам характерны осокорники осоковые и осокорники кустарниково-ежевичные. Осокоревые леса предпочитают не только затапливаемые места в прирусловой пойме, но и песчаные гривы и межгривньте понижения. Почвы под ними аллювиальные и луговые с разными подтипами.

Осокорники ежевичные в окрестностях п. Кирсаново (N 51°26'38'', Е 052°26'50'') занимают высокие участки прирусловой поймы старого Урала и образуют широкую полосу в 500-700 м ширины. В пониженных частях, где увеличивается содержание илистых веществ в почве, осокорю сопутствует ландыш. На высоких местах типичны вяз гладкий (Ulmus laevis) и тополь белый (Populus alba). Возраст тополя черного (Populus nigra) составляет 70-80 лет, диаметр ствола - 80-97 см, высота - 20-22 м. Кустарникового яруса нет. Травяной покров представлен ежевикой (Rubus caesius). Осокорник ежевичный (Populus nigra, Rubus caesius) в 13 квартале погибает на 70%. В древостое субдоминирует тополь белый, единично встречается ветла (Salix alba) и вяз (Ulmus laevis). Кустарникового яруса нет. В травостое кроме доминанта присутствуют осот (Sonchys arvense), крапива (Urtica dioica), зюзник (Lycopus europeus). Осокорник вейниковый (Populus nigra, Calamagrostis epigeios) около балки Теренсай в левобережье Урала N 51°29/29.8// Е 05Ъ*м!55Л", погибающий на 30-40%.

Листья повреждены насекомыми, наблюдается их хлороз и некроз. Встречаются сухие и отмирающие ветви до 13 порядка ветвления, а также происходит отмирание вершины тополя. В окрестностях пос. Красноармейска деревья из осокоря и тополя белого образуют топляки.

В левобережье р. Урал около с. Утвинка N 5l°2S'5l3" Е 052°47'38,8'' осокорник ежевичный находится в стадии усыхания порядка 70%. Сильно повреждены деревья, у некоторых крона разрушена, 70% ветвей сухих, вершина сухостойная. Отмечается хлороз и некроз листьев. Поросли осокоря нет, зато есть поросль ясеня. В древостое отмечаются клен (Acer negundo) и ясень (Fraxinus americana). Диаметр тополя от 44 до 85 см. В подлеске есть шиповник. Травостой представлен осотом, подмаренником (Galium boreale), вейником (Calamagrostis epigeios). Почва здесь луговая, мощная, среднесуглинистая, погребенная.

В белотополево-осокоревой ассоциации у с. Облавка N 51°29'09.4'' Е 053°03'14.2'' кустарниковый ярус очень бедный и представлен шиповником (Rosa majalis). В травостое хорошо развита поросль ясеня и клена. Кроме того, встречаются репейник (Agrimonia eupatoria), полынь (Artemisia abrotanum), пустырник сердечный (Leonorus cardica), крапива (Urtica dioica), т.е. видовой состав сорный. Почва здесь лугово-аллювиально тяжелосуглинистая.

Формация вяза гладкого (Ulmus laevis Pall.) представлена вязовниками ежевичными (Ulmus laevis, Rubus caesius) и ландышевыми (Ulmus laevis, Convallaria majalis). Первая группа включает в себя: вязовник ежевичный (Ulmus laevis, Rubus caesius) и вязовник кирказоновый (Ulmus laevis, Aristolochia clematitis). Такие леса характерны для грив и центральной поймы [3]. Вторая группа объединяет вязовник ландышевый и дубовязовник ландышевый, последний формируется в результате выпадения дуба из древостоя. Занимаемая площадь вяза в Бурлинском лесхозе - 4355 га (32%), в Январцевском лесхозе - 3017 га (21%).

Вязовник наименее распространенная ассоциация в уральской пойме, встречающаяся небольшими вкраплениями по левобережью р. Урал от с. Дмитрово до с. Скворкино [4]. Такая ассоциация встречается в центральной пойме, по древним старицам, гривам, пологим склонам. Почвы, занимаемые данной ассоциацией, поименно-луговые и лесо-луговые. Мощность гумусового горизонта А - 0-22 см, а горизонта В - 22-40 см. Характерными особенностями вязовника кирказонового (Ulmus laevis, Aristolochia clematitis), расположенного около пос. Аксай Теректинского района N 51°23/08.8// Е 052°08/20// являются: одноярусный древостой сложенный вязом (Ulmus laevis), возраст вяза - 35-40 лет, высота - 7-9 м, диаметр ствола варьирует от 22 до 55 см. Местами над основным ярусом возвышается одиночно тополь белый (Populus alba). Во втором ярусе произрастает ясень американский (Fraxinus americana). В подлеске встречается клен американский (Acer negundo). Травостой представлен порослями ясеня (Fraxinus americana) и клена (Fraxinus americana). Как видно из вышеописанного вязовника, подлесок его очень бедный, лишенный кустарников, хотя в вязовнике кирказановом из кустарников встречаются крушина слабительная (Rhamnus cathartica) и шиповник (Rosa majalis), а диаметр вяза от 20 см до 40 см.

В дубово-вязовой ассоциации в 12 квартале около п. Утвинка усыхание дубов составляет - 50-70%. В древостое произрастают тополь белый (Populus alba), клен (Acer negundo) и ясень (Fraxinus americana). Кустарникового яруса нет. Диаметр вяза от 20 до 40 см. Только в вязовнике ландышевом около п. Бумаколь мы отметили присутствие в кустарниковом ярусе боярышника сомнительного. Среди травостоя наиболее часты кирказон ломоносовидный, крапива двудомная. Почва лесо-луговая мощная промытая тяжелосуглинистая.

Состояние вязовника в окрестностях с. Облавка неудовлетворительное. Достигнув диаметра 17 см, вяз усыхает и погибает. По правобережью р. Урал вязовые сообщества составляют 10% от всего древесного состава пойменных экосистем. Молодых экземпляров вяза гладкого по всей исследуемой территории нет. Общей чертой для вязовника является резкое уменьшение мезофильных поименно-луговых видов.

Формация дуба (Quercus robur) занимает 1383 га (11% от всей лесопокрытой территории), в Январцевском лесхозе меньше 942 га (7%), в Уральском лесничестве площадь, занимаемая дубом, составляет 149 га и дальше в Акжаикском лесхозе он исчезает совсем. По долине р. Урал проходит южная граница распространения дуба обыкновенного. Южнее границы N 51°2Г19,8// Е 051°52/26.1// дуб не встречается. Для поймы р. Урал характерны два типа дубрав: дубняки ежевичные (Quercus robur, Rubus caesius), развитые по центральной пойме и дубняки ландышевые (Quercus robur, Convallaria majalis) - по старицам, притер­расным участкам.

Современное состояние дубняков левобережья неудовлетворительное. Пока еще со­хранились дубняки ландышевые (Quercus robur, Convallaria majalis) и ежевичные (Quercus robur, Rubus caesius), вязово-дубняковые, дубняково-кустарниковые ассоциации в окр. п. Утвинка N 51°28/51,3// Е 052°47/38.8//. Дубняки эти погибающие на 70-80%. Крона деревьев разрушена, все ветви сухие, за исключением некоторых 2-3 боковых. Поросли нет, не плодоносит. Кустарниковый ярус представлен крушиной. Травостой сорный.

В дубняке ежевичном п. Теренсай, п. Приуральный и п. Тонкерис древостой представлен дубом, вязом и кленом. Кустарниковый ярус отсутствует. В травяном покрове произрастают кирказон (Aristolochia clematitis), ежевика (Rubus caesius), подмаренник (Galium boreale).

В правобережье р. Урал (Январцевский лесхоз) наиболее распространенными являются дубняки ландышевые, которые приурочены к затапливаемым участкам поймы или располагаются по старицам. В дубняках по притеррасным склонам возрастает роль кустарников: Lonicera tatarica, Prunus spinosa, Rhamnus cathartica. И только в Кирсановском лесничестве встречается калина (Viburnum opulus).

В зависимости от состава кустарникового яруса выделяем дубняк кустарниково-ландышевый (Quercus robur, Prunus spinosa, Rhamnus cathartica, Convallaria majalis), лещино-ландышевый (Quercus robur, Coryllus avellana, Convallaria majalis). Последняя ассоциация произрастает севернее п. Кабылтобе (Кирсановский государственный заказник) в притеррасной пойме р. Урал.

В дубняке ежевичном в окрестностях п. Январцево (N 51°24'35,6'' E 052°21'27,5'') в первом ярусе отмечен тополь белый в возрасте 60 лет и отдельные деревья усыхающего дуба. Подрост отсутствует. Уровень озера Дубового, расположенного рядом с этой ассоциацией, понизился на 1,5 м. Сухость климата повлияла и на растения. Подлесок представлен кустарниками: жимолостью, крушиной, терном, шиповником. В травостое доминируют злаки: вейник, костер, мятлик и пырей, довольно много астры солонцеватой и цикория. Почвы поименно-луговые мощные.

В дубняке ландышевом в окрестностях п. Кирсаново (N 51°25'31,1'' Е 052°26'51,6''). древостой одноярусный, сложен дубом. Для подлеска характерными являются Lonicera tatarica, Prunus spinosa, Rhamnus cathartica. Травостой редкий.

Дубняк кустарниково-ежевичный в окр. с. Красноармейск (N 51°25'44,6'' E 052°11'58,6'') расположен на притеррасной пойме р. Урал и характеризуется большой площадью кустарникового яруса (терн, жимолость, крушина, шиповник). Обильный травостой представлен высокотравьем: василистником малым (Thalictrum minus), вейником ложнотростниковым (Calamagrostis phragmitoides), мордовником русским (Echinops ruthenica) и др.

Дубняки ландышевые и ежевичные встречаются на отдельном острове в окр. п. Нижнеозерное (N 51°21'19,8'' Е 51°52'26,1''). В древостое кроме дуба встречается тополь белый, вяз гладкий, для подлеска наиболее типичны шиповник (Rosa majalis) и жимолость (Lonicera tatarica). Высота дуба - 17-19 м. Кроме субдоминанта ландыша (Convallaria majalis), здесь произрастает будра (Glechome hederacea), хвощ (Eguisetum arvense), ирис болотный (Irispalustris), полевица (Atropis albida).

Формация ольхи черной (Alnus glutinosa L. Gaerth) встречается в пойме р. Быковка, площадь ее около 750 га. Здесь зарегистрирован 61 вид. У уреза воды идет полоса ольхи высотой до 10 м. В нижнем ярусе ежевика, крапива, земляника. Тополь белый, ветла, вяз и тополь черный встречаются разрозненно с кустарниковым ярусом. В травостое встречается ежевика, крапива, кострец безостый. Окружающая степь покрыта полынковыми сбоями, где субдоминантом является молочай Сегье. Территория поймы р. Быковка страдает от чрезмерного выпаса. Местами встречаются пни (деятельность бобра). Ольха вырубается человеком. Перспектива сохранения ольхи в пойме р. Быковка имеется, т.к. отмечены молодые всходы деревьев вокруг старых насаждений.

Река Урал является юго-восточной границей ареала распространения формации липы. Основная площадь, занимаемая ею, расположена севернее в 400 км от г. Уральска, в лесной зоне. С 1941 года известно естественное место нахождение липовой рощицы в Бурлинском лесничестве, в 19 квартале, площадью 1 га в центральной пойме Урала около п. Гортоп [5]. Высота липы колеблется от 20 до 22 м, возраст 60-80 лет, в подлеске произрастают черемуха (Padus avium), крушина (Frangula alnus). В травяном покрове - ландыш, зюзник, осот болотный и др.

В пределах исследуемого региона в прирусловой части Урала встречается формация ивы белой или ветлы (Salix alba), в центральной пойме и для пристарициевых участков характерны ветловники костровые и осоковые. Занимаемая площадь в пределах Бурлинского лесхоза составляет 658 га (5%), в Январцевском лесхозе - 860 га (6%). В окрестностях санатория Акжаик (N 50°58'32.7'' Е 051°18'33.8") в ветловнике ежевичном древостой представлен тополем белым, ясенем и кленом. Кустарниковый ярус представлен Salix caprea, S. triandra, Rhamnus cathartica, богатый травостой, состоит из луговых (Laihynis tuberosa, Gricyrrhiza glabra L, Sanguisorba officinalis), сорных (Artemisia absinthium, (Lactuca tatarica), лесных (Symphytnm officinale, Euphorbiapalustris, Galium boreale) видов.

Сообщества ивы козьей приурочены к днищам затонов, стариц, состоят из двух ярусов. В первом ярусе, высотой 3 м, доминирует Salix caprea. Под ее пологом растут Inula salicina, Ceranium pratense, Epilobium hirsutum, Lycopus europaeus, Carex aquatica, C.riparia. Из лесных видов произрастают Herachleum sibiricum, Filipendula vulgaris, Scrophularia nodosa. Из болотных видов произрастают Carex riparia и Polygonum hydropiper.

На основании полученных данных о жизненном состоянии деревьев была произведена экологическая оценка основных лесных, пойменных формаций. Проведенный анализ показывает, что экологически устойчивыми и адаптированными популяциями в пойме Урала являются кленовые и ясеневые сообщества, которые образуют «биологическое загрязнение» и вытесняют из-за аллелопатических свойств местные древесные породы.

В дубравах наблюдается высокая степень нарушенности - от 55 до 70%. Крона дубов разрушена, 70% ветвей сухие. Сухостой представлен деревьями, погибшими в течение последнего года. Плодов (желудей) и поросли молодняка нет, листья хлоротичные, бледно-зеленые или желтые, есть и облетевшие. Дубняки сохранились в виде изолятов, которые не смогут выполнять экологостабилизирующих функций, так как испытывают экологический стресс. В бассейне Урала дубравы характеризуются как леса с ценным породным составом и полным набором коренных древесных пород. Изолированные дубравы, служащие цен­трами распространения видов флоры, стали редкими, ввиду сильной нарушенности лесного покрова.

Значительное изменение, от 45-55%, претерпели вязовники, у которых уменьшается площадь обитания; сосуды и трахеиды вяза поражены голландской болезнью; нарушен флористический состав вязовников, средний диаметр деревьев 17 см. Все перечисленные факторы указывают на падение уровня грунтовых вод в долине реки. Поросли вяза нет.

Средняя степень изменения, от 30 до 45%, выявлена в осокорниках, ветловниках, ивняках, что связано с падением уровня грунтовых вод, из-за чего отмирают вершины деревьев и появляются сухие мертвые ветви. Флористический состав во всех ярусах бедный и сорный.

Низкая степень изменения, от 10 до 30%, наблюдается в белотополевниках (Populus alba), где нарушена густота кроны; 30-40% листьев повреждены насекомым, поэтому они полностью скручены, выражен хлороз и некроз листьев.

Таким образом, в пойме реки Урал отмечено свыше 20 типов леса, которые представлены белотополевниками (Populus alba), осокорниками (Populus nigra), вязовниками (Ulmus laevis Pall.) и дубняками (Quercus robur). За последние 8 лет из-за падения уровня грунтовых вод, сухости климата, пожаров, антропогенного и техногенного воздействия площадь лесных экосистем сокращается и обедняется в отношении видового состава. Местами погибает до 50-70% и даже 100% лесных фитоценозов. Кустарниковый и травяной ярусы левобережья резко обеднели в видовом отношении. Здесь же нет поросли дуба, вяза, осокоря. Значительные изменения претерпели дубравы левобережья около с. Утвинка, погибшие на 70-80%. Три года у дуба не формировалась листва, отсутствовало плодоношение, отсутствовала молодая поросль. Листовые пластинки асимметричны, поражены непарным шелко­прядом и листоверткой, а также пяденицей. На протяжении 100 км по пойме р. Урал кленовые (Acer negundo) и ясеневые (Fraxinus americana) сообщества занимают все ниши пойменного леса. Это антропогенные, новые, вторичные сообщества (американские виды). До конца 80-ых годов прошлого века в пойме данные виды отсутствовали. В настоящее время места вырубок тополя сразу же занимает их поросль со 100%-ным покрытием.

На экологическое состояние древесной растительности повлиял тот факт, что частично территория охраняется, а частично используется в хозяйственной деятельности, проводится бессистемная вырубка и не ведутся санитарные рубки.

Список литературы

  1. Петренко А.З. Белотополевники долины Урала. Ботаническая география Северного Прикаспия. - Л., 1974. - С. 269-306.
  2. Петренко А.З. Природно-ресурсный потенциал и проектируемые объекты заповедного фонда Западно-Казахстанской области. - Уральск, 1998. - 174 с.
  3. Пугачев П.Г. Вязовник ландышевый в пойме р. Урал. Материалы по флоре и растительности Северного Прикаспия. - Л., 1966. - Вып. 2, ч. 2. - С. 44-52.
  4. Иванов В.В. Физико-географический очерк Западного Казахстана // Географический сборник. - М.-Л., 1953. - Вып. 2. - С. 5-51.
  5. Петренко А.З., Фартушина М.М. Зеленая книга Западно-Казахстанской области. -Уральск, 2001.- 194 с.
  6. Иванов В.В. Определители семейств Северного Прикаспия // Материалы по флоре и растительности Северного Прикаспия. -Л., 1964-1989.
  7. Петренко А.З. Березово-осиновые колки Северного Прикаспия. - Л., 1971 - Вып. 5, ч. 1. -С. 125-142.
  8. Флора Казахстана. Т. 1-9. - Алма-Ата, 1956-1966.
  9. Флора СССР. Т. 1-30. - М.; Л., 1934-1960.
  10. Черепанов С.К. Сосудистые растения России и сопредельных государств (в пределах бывшего СССР). - СПб., 1995. - 991 с.

УДК 911.5

АСПЕКТЫ ЗАЩИТНОГО ПОВЕДЕНИЯ СУРКА В ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ

 

Р.П. Шкаликов

Оренбургский государственный аграрный университет, Россия, г. Оренбург, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Описываются реакции модельной колонии сурка на приближение различных хищников. Обсуждается степень опасности разных хищников для сурка.

Reactions of observed pattern colony of steppe marmot to an approaching by various predators are described. The degree of risk related to various predators is discussed.

Европейский сурок является одним из видов, который конституирует степь как природный феномен. В связи с этим изучение его взаимоотношений с другими типичными представителями степной фауны представляется нам весьма актуальной и важной задачей. Целью нашей работы, являлось изучение взаимоотношений сурка с хищниками Оренбургской области.

Байбак это зверь, который использует для своей защиты преимущественно этологические методы, которые основаны на визуальной и акустической связи этих животных. Однако практически любой способ защиты сурка не исключает возможность нападения со стороны хищников. По результатам наших исследований основными хищниками, охотящимися за сурками, являются степной волк, корсак, обыкновенная лисица и степной орел.

Сурок - это типично норное животное, которое, по оценкам ученых, проводит в спячке до 85% всей жизни. В связи с этим его жизнь можно дифференцировать на стадии: спячка, пробуждение, активный период, залегание в спячку. Эти периоды являются определяющими во взаимоотношениях между байбаком и его врагами. В период спячки он не досягаем для них, однако следующий период представляет вполне реальную угрозу. В пе­риод пробуждения сурок адаптируется к новым условиям и является очень вялым. В это время все четыре вида хищников активно охотятся на него и весьма успешно. Волк и степной орел нападают практически на любые особи, лисица и корсак, вследствие меньшей силы, предпочитают ослабленных животных и молодняк. В активный период, когда перестройка организма европейского сурка уже произошла, сурок является уже труднодоступной добычей. В ходе наших наблюдений было установлено, что лисица обыкновенная и корсак нападают только на подранков или питаются мертвыми животными. Это подтверждается тем, что здоровые сурки подпускают этих хищников в активный период на расстояние одного метра. Тактика обыкновенной лисицы и корсака заключается в том, что они планомерно обходят колонию сурков и обнюхивают норы в надежде почувствовать кровь подранка или мертвого байбака.

По данным охотучета, численность степного волка в нашем регионе составляет 200 особей, поэтому существенных колебаний численности европейского сурка на территории Оренбургской области он не вызывает. Из рассматриваемых животных этот зверь отличается тем, что из-за своей силы может успешно добывать европейского сурка во все периоды жизни, кроме спячки.

Степной орел - это сильный хищник, который охотится на сурка в период пробуждения, так как даже для такой мощной птицы взрослый сурок в активный период представляется трудной добычей. В связи с этим при достатке иных пищевых ресурсов степной орел пользуется ими. Мы удостоверились в этом в ходе наблюдений. Во-первых, появление орла над колонией не вызывало тревоги у байбака, а, во-вторых, за время наших наблюдений птицы не совершили ни одной попытки нападения, несмотря на высокий уровень молодняка в исследуемых популяциях.

Отдельно хотелось бы рассмотреть еще один биологический вид, который реально влияет на численность европейского сурка - домашняя собака. Влияние оказывают, конечно же, не все особи этого вида, а в основном пастушьи. Пастушьи собаки способны справиться даже с взрослым сурком, это подтвердилось в ходе наших наблюдений за колониями байбака на территории Оренбургской области. Всякий раз при появлении пастушьих собак сурки стремились к своим норам, находясь даже на расстоянии 700 м, и этот факт, бесспорно, указывает на то, что для байбака пастушьи собаки представляют реальную угрозу.

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что европейский сурок - это весьма сильное животное, на которое активно может охотиться в течение всех периодов, кроме спячки, степной волк и пастушьи собаки, второй вид представляет для популяций сурков в Оренбургской области большую угрозу.

Что касается степного орла, лисицы обыкновенной и корсака, то эти животные влияют на численность европейского сурка в основном в период пробуждения и выполняют роль санитаров во время летней активности сурков, вплоть до их залегания.

УДК 595.576

БИОРАЗНООБРАЗИЕ МУРАВЬЕВ СТЕПНЫХ РАЙОНОВ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ

 

М.В. Верёвкина, И.В. Дюжаева

Самарский государственный университет Россия, г. Самара, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

На территории Низменного и Сыртового Заволжья в пределах Самарской области обнаружено 17 видов муравьев из 6 родов и 2 подсемейств. Впервые для региона указано 15 видов. Массовые виды: Lasius alienus (Frst), L. niger (L.), Formica cunicularia Latr.

In the territory of Low and Sirtovogo Zavoljya beyond the pale of Samara region we was identify 17 species of ants from 6 genus and 2 subfamily. For the first time for Samara region we find 15 species. Large species are Lasius alienus (Frst.), L. niger (L.), Formica cunicularia Latr.

Первые сведения о фауне Среднего Поволжья были обобщены П.С. Палласом в 1768-1769 годах. Путешествуя по Поволжью, он описал множество новых видов растений и животных, включая насекомых. Однако первые результаты по выявлению фауны перепончатокрылых насекомых, в частности муравьев, появились после исследований М.Д. Рузского, который на территории Самарской области обнаружил 5 видов муравьев из 4 родов и 2 подсемейств [9, 10]. Позже Г.М. Длусский в пределах лесостепной и степной зоны европейской части России выявил ряд видов Formicidae. Для Самарской области он приводит 5 видов муравьев из 2 родов [8]. Во второй половине XX века (1980-90 гг.) большой вклад в изучение фауны и экологии муравьев Среднего Поволжья внес В.М. Астафьев [2, 4-6]. В своей работе «Муравьи лесостепной и степной зон Среднего Поволжья» он приводит 52 вида муравьев из 3 подсемейств, относящихся к 15 родам [3].

Для юга Самарской области В.М. Астафьевым отмечено 6 видов муравьев из 4 родов и 2 подсемейств, среди которых нами не найдены только Camponotus fallax (Nyl.), С. vagus (Scop.), Messor structor (Latr.), Strongulognathus testaceus (Schenck) [3]. Эти сведения отражены в табл. 1. Невысокое разнообразие приведенного видового состава Formicidae, на наш взгляд, обусловлено слабой изученностью энтомофауны степей Самарской области в целом, хотя территория Низменного и Сыртового Заволжья в пределах региона отличается высоким своеобразием, богатой степной растительностью (на сохранившихся участках различных вариантов степей). Поэтому основной задачей нашего исследования явилось расширение списка фауны муравьев на территории Большого и Синего Сырта в пределах Болыдеглушицкого и Большечерниговского районов области, а также выявление здесь характера встречаемости и биотопического распределения Formicidae.

Сбор муравьев производился нетипичным для данной группы насекомых методом кошения энтомологическим сачком с обручем диаметром 28 см и с мешком из мельничного газа глубиной 60 см. Делалось по 50 взмахов по травостою на одну пробу. Несмотря на то, что большинство муравьев - геобионты, они, тем не менее, регулярно посещают травяной ярус, в том числе и в дневное время. Поэтому данный способ сбора насекомых-хортобионтов явился довольно эффективным также и для сбора муравьев. В полученных пробах кошения было обнаружено множество особей муравьев различных видов (до 68 экземпляров на одну пробу). Встречаемость муравьев в пробах составила 80%. Кроме то­го, применялся ручной сбор муравьев с поверхности почвы.

Проанализированы материалы из Большеглушицкого и Большечерниговского районов - из 11-ти точек на территории Низменного и Сыртового Заволжья, собранные в период 02.07-09.07.2006 г., а также 05.05-07.05.2010 г. Основной материал для исследования был предоставлен Литовченко Е.В. (результаты кошения травостоя) - это 630 экземпляров рабочих особей, самок и самцов. Нами было обработано 65 проб кошения, а также собственные «ручные» сборы объемом 70 экземпляров. Совокупный сбор составил таким образом 700 муравьев. Видовая идентификация Formicidae проводилась по ряду соответствующих определителей [1, 3, 8].

Для указанных степных районов Самарской области в результате наших исследований и по данным литературы выявлен в целом 21 вид муравьев из 9 родов и 2 подсемейств. Из них авторами обнаружено 17 видов муравьев из 2 подсемейств и 6 родов, среди которых один вид (Lasius sp.) достоверно определен лишь до рода. В табл. 1 представлен список обнаруженных видов и перечень точек сбора, в которых эти виды найдены, а также ссылки на находки других авторов.

Таблица 1

Видовой состав Formicidae Низменного и Сыртового Заволжья (по собственным и литературным данным)

Интересны впервые сделанные на территории Низменного и Сыртового Заволжья находки таких видов муравьев, как Cataglyphis aenescens (Nyl)., Formica fusca L., F. imitans Ruzsky, F. pratensis Retz., F. rufibarbis F., F. sanguinea Latr., Lasius alienus (Frst), L. brunneus (Latr.), L.flavus (F.), L. niger (L.), L. Umbratus (Nyl.), Leptothorax muscorum (Nyl.), Myrmica schencki Emery и Tetramorium caespitum (L.). To есть, объем формикофауны данной территории увеличен на 15 видов. На наш взгляд, полученные результаты отражают лишь часть фактического видового разнообразия Formicidae степной части Самарской области.

Наиболее распространенными, то есть отмеченными в пяти и более точках района исследований, оказались Lasius alienus (Frst.), L. niger (L.), Formica cunicularia Latr., F. rufibarbis F. Но необходимо учитывать, что число видов и количество экземпляров Formicidae может быть не полным, так как многие виды не обнаруживаются методом кошения. Для их выявления необходимо пользоваться специфическими методами ловли муравьев, например, почвенными ловушками Барбера [7]. По нашим прогнозам, на исследуемой территории возможно обитание не менее 60-70 видов из 23-27 родов, обнаружение которых - дело ближайшего будущего. Данный прогноз базируется на высоком мезоландшафтном разнообразии региона, включающего не только степные стации, но и пойменные биотопы, а также населенные пункты.

Объем сборов кошения (около 630 экземпляров) позволил проанализировать характер встречаемости муравьев отдельных видов (отраженный в % от объема совокупного сбора) и выявить среди них массовые и обычные в пределах района исследований виды. Эти данные отражены в табл. 2.

Таблица 2

Встречаемость муравьев (в % от объема совокупного сбора) на территории Низменного и Сыртового Заволжья в пределах Самарской области по результатам кошения

Таким образом, на территории Низменного и Сыртового Заволжья в пределах Самарской области массовыми оказались 3 вида муравьев: Lasius alienus (Frst.), L. niger (L.), Formica cunicularia Latr., для которых доля от объема совокупного сбора в целом была не менее 10% (или близко к этому). Обычны в сборах кошения два вида - Formica cinerea Mayr и Cataglyphis aenescens (Nyl.), на которые приходится примерно по 1% от объема совокупного сбора. Единично (по 1-3 экземпляра из одной точки сбора) были собраны особи таких видов, как Leptothorax muscorum (Nyl.), Formica rufibarbis F., Lasius umbratus (Nyl.), Myrmica schenki Emery, Tetramorum caespitum (L.). Наиболее равномерно по территории района исследований оказались распределены такие виды как Formica cunicularia Latr., F. rufibarbis F., Lasius alienus (Frst.) (они отмечены в 5-ти и более точках сбора). Из них два вида относятся к массовым.

Таким образом, наибольшее число видов муравьев отмечено в двух типах биотопов, в частности, в разнотравно-ковыльно-типчаковой степи и в луговых сообществах (по 12 видов). Минимальным разнообразием характеризуются ковыльно-типчаковая и луговая степи, в которых число выявленных видов - не более 6-ти. Во всех типах биотопов обнаружен Lasius alienus (Frst.) Это массовый, экологически пластичный вид, встречающийся повсюду в Низменном и Сыртовом Заволжье. Только на участках ковыльно-типчаковых степей В.М. Астафьевым отмечем Messor structor (Latr.) [3]. Lasius brunneus (Latr.), L. flavus (F.) характерно обнаружение их также только в одном типе биотопов - в разнотравно-ковыльно-типчаковой степи. Большинство выявленных видов муравьев встречаются в различных типах биотопов, включая окраины степных лесополос с богатым сочным разнотравьем.

Таблица 3 Биотоническое распределение видов Formicidae в районе исследований

Список литературы

  1. Арнольди К.В., Длусский Г.М. Formicidae - муравьи // Определитель насекомых европейской части СССР -М -Л., 1978. -Т. 3. Вып. 1.- С. 519-556.
  2. Астафьев В М. Видовой состав и стадиальное распределение муравье Среднего Поволжья (лесостепная и степная зоны) // Материалы 4-й науч. конф. зоологов пед.. ин-тов. - Горький, 19 /0.
  3. Астафьев В.М. Муравьи лесостепей и степной зон Среднего Поволжья: Учеб. пособие. – Самара: СамГПУ, 1995. – 91 с.
  4. Астафьев В.М. Зоогеографическая характеристика фауны муравьев Среднего Поволжья //Исследования в области биологии и методики ее преподавания: Межвуз. сб. науч. тр. – Самара, 2003. – вып. 3 (1). – С. 182-185.
  5. Астафьев В.М Распределение и экология муравьев родов Formicoxenus и Tetramorium в Самарском регионе // Методология и методы научных исследований в области естествознания: Материалы Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 100-летию д.б.н., проф. Л.В. Воржевой (4-6 окт. 2006 г ) - Самара, 2006. - С. 48-50.
  6. Астафьев В.М. Распределение муравьев p. Myrmica и p. Lasius в Самарском регионе // Ме­тодология и методы научных исследований в области естествознания. Материалы Всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 100-летию д.б.н., проф. Л.В. Воржевой (4-6 окт. 2006 г.). - Самара, 2006. - С.
  7. Гребенников К.А., Дубовиков Д.А., Савранская Ж.В. Фауна и экологические особенности муравьев (Hymenoptera, Formicidae) Нижнего Поволжья // Биоразнообразие насекомых юго-востока европейской части России: Сб. науч. ст. -Волгоград, 2002. – С. 178-195
  8. Длусский Г.М. Муравьи рода Formica (Hymenoptera, Formicidae, G. Formica). Биология, значение и использование, таблицы для определения видов, распространенных в СССР. - М.: Наука, 1967.-238 с.
  9. Рузский М.Д. Муравьи России. Т. 1. - Казань, 1905. - 798 с.
  10. Рузский М.Д. Муравьи России. Т. 2. - Казань, 1907. - 220 с.