Вопросы степеведения #6 (2006)

Вопросы степеведения. Научные доклады и статьи, основные итоговые материалы и стенограммы IV Международного симпозиума «Степи Северной Евразии». Т. VI. – Оренбург: Институт степи УрО РАН, 2006. – 128 с.

Скачать (9,0 Mb PDF)

УДК 631 : 636

АГРАРНО-ПРИРОДООХРАННЫЙ КОМПРОМИСС В СТЕПНОЙ ЗОНЕ РОССИИ (постановка проблемы)

С.В. Левыкин, Г.В. Казачков

Институт степи УрО РАН

Россия, 460000, г. Оренбург, ул. Пионерская, 11. Тел/факс (3532) 77-44-32, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

На сегодняшний день перед Россией стоят две взаимосвязанные проблемы: обеспечение продовольственной безопасности при сохранении биоразнообразия староосвоенньгх регионов. В нашем исследовании мы стремились обобщить позитивный опыт аграрных наук России и на его основе разработать модель аграрно-природоохранного компромисса. Под аграрно-природоохранным компромиссом мы понимаем обеспечение продовольственной безопасности России при условии сохранения окружающей среды, ландшафтного и биологического разнообразия ее территории.

Построение модели аграрно-природоохранного компромисса требует ответа на следующие вопросы:

Сколько и какой продукции сельского хозяйства необходимо для обеспечения продовольственной безопасности России?

Сколько и каких сельскохозяйственных угодий необходимо для производства требуемой сельскохозяйственной продукции при освоении их биопотенциальных возможностей?

Каково оптимальное распределение сельскохозяйственных угодий по стране?

Сколько земель может быть трансформировано в угодья с щадящим режимом использования, способствующим сохранению степного биоразнообразия?

Считаем полезным обратиться к уже имеющемуся в мире опыту достижения аграрно-природоохранного компромисса.

В США после Великой депрессии и грандиозных пыльных бурь 1930-х годов начался активный поиск агротехнических приемов реконструкции прерий. К настоящему времени уже восстановлены фитоценозы прерий на больших территориях. Ранее распаханные низкотравные прерии обращены в регион скотоводческой специализации. Все это сыграло не последнюю роль в общенациональном переосмыслении отношения общества к прериям. Прерия была признана национальным ландшафтом — своеобразной визитной карточкой природного и историко-культурного наследия Североамериканского континента [25]. Численность американского бизона, почти истребленного в конце XIX века, к началу XXI века, по некоторым оценкам, уже превысила 300 тысяч голов [26, 27]. Причем точный подсчет на сегодня едва ли возможен, поскольку в США существует целая отрасль сельского хозяйства — бизоноводство. Это разведение бизонов в дикой природе в целях получения мясной продукции. Бизоноводством занялся, например, известный медиамагнат Тед Тернер, который на своих многочисленных ранчо содержит порядка 30 000 голов бизонов и считает их мясо пищей XXII века. Основной смысл бизоноводства состоит в том, что животные ведут полувольный образ жизни в прериях. Поэтому его мясная продукция по своим качествам близка к мясу диких животных и, соответственно, полезнее для здоровья, чем, скажем, говядина [27—29].

В странах со сформировавшейся рыночной экономикой, прежде всего в США, в первой половине XX века в периоды кризиса сбыта и перепроизводства зерна проводилась целенаправленная государственная политика сокращения посевных площадей. При этом решались две задачи: снижение валового сбора зерновых и стабилизация закупочных цен и выведение из пашни эродированных земель [11].

В 1973 году разразился мировой продовольственный кризис, вызвавший рост цен на зерно. Это повлекло за собой отмену всех ограничений на масштабы посевных площадей и, как следствие, их устойчивый рост на 2,7% ежегодно [21]. За десятилетие роста посевных площадей усилилась почвенная эрозия, вследствие чего в 1985 году в США была принята государственная программа по изъятию из пашни наиболее деградированных земель путем залужения их многолетними травами сроком минимум на 10 лет. При этом всячески поощрялись агроэкологические приемы защиты почв от эрозии [24]. Фермерам предлагались компенсационные рентные выплаты в размере около 200 долларов за 1 га выведенной из оборота пашни, что составляет более 8% текущей кадастровой стоимости земли. Сверх того, фермеру компенсировалось до 80% стоимости урожая, ранее собираемого с этого участка [22].

В США государственной службой охраны почв проводится ежегодный контроль выполнения индивидуального фермерского плана защиты почв от эрозии. Причем выполнение плана поощряется компенсациями, а за невыполнение накладываются штрафные санкции [23].

Сейчас в США выходит достаточно много хорошо оформленного методического материала по реконструкции прерий [25]. Этот материал адресован, прежде всего, непосредственно землевладельцам. Следуя этим рекомендациям, они практически сеют прерии на своих землях, что уже стало частью агрокультуры страны. Считается престижным иметь в землепользовании кусок пусть не первобытного, но хотя бы восстановленного «национального ландшафта».

На этом примере видно, что при разумно организованной поддержке государства и всего общества в условиях степного биома могут устойчиво сосуществовать высокоэффективное сельское хозяйство и степное биоразнообразие в его оптимальных параметрах.

Обобщение опыта отечественной аграрной науки и зарубежной практики показало, что аграрно-природоохранный компромисс достижим при его построении по следующим основным принципам, обоснованию которых посвящено все нижеизложенное.

  1. Земледелие ведется с применением интенсивных технологий, обеспечивающих урожайность, близкую к биопотенциальной.
  2. Естественные кормовые угодья используются по прямому назначению с применением научно обоснованных пастбище- и сенокосооборотов, поддерживающих их биопотенциальную продуктивность.
  3. Площади сельскохозяйственных угодий должны быть достаточны для обеспечения продовольственной безопасности страны.
  4. Часть земель сельскохозяйственного назначения должна использоваться в таком режиме, чтобы обеспечивать сохранение и реставрацию ландшафтно-биологического разнообразия.

Так ли уж велики родные просторы?

Агроклиматический потенциал регионов России чрезвычайно контрастен. Лишь менее одной трети действительно огромной территории страны, в принципе, может быть вовлечено в сельскохозяйственное производство. Даже на пике аграрного освоения территории бывшего СССР удалось вовлечь в сельскохозяйственное использование лишь около 560 млн. га, приблизительно 25% территории страны [17].

Крупномасштабное российское земледелие зародилось в лесной и лесостепной зонах, длительное время там развивалось, постепенно охватывая лесостепную зону. Лишь последние приблизительно 250 лет, с усилением русского государства и присоединением к нему ряда степных территорий, российская земледельческая цивилизация стала постепенно выходит в степь.

Российское земледелие в степи издревле стремилось к получению максимально возможного результата за счет трансформации степей в сельскохозяйственные угодья. Общинная форма и длительный период наличия значительных резервов площадей способствовали развитию агротехнологической отсталости. Эта отсталость накрепко привязала отечественное сельское хозяйство к экстенсивным технологиям, от которых оно не оторвалось до сих пор.

Современная структура угодий степных регионов России сложилась по итогам самой грандиозной целинной кампании 1954-1963 годов. Однако в южных степях жесткими лимитирующими факторами развития зернового хозяйства явились эрозия почв и недостаток влаги. Низкую урожайность на целинных землях пытались компенсировать постоянным расширением посевных площадей, которое продолжалось до середины 1970-х годов.

К 1970-м годам СССР практически исчерпал резервы своих степных пахотопригодных земель. Большая их часть лежала в так называемой «зоне рискованного земледелия», поэтому урожайность на них оставалась нестабильной. Дальнейшее наращивание посевных площадей уже за счет освоения нечерноземной зоны требовало значительных единовременных затрат, и, возможно, поэтому недостаток зерна пришлось покрывать за счет импорта [4].

Валовые сборы зерновых в СССР в 1981-1985 годах составляли в среднем 180 млн. т в год при средней урожайности всего 14,9 ц/га. Отметим, что, по данным ВАСХНИЛ, потребность СССР в продовольственном зерне была в то время не более 37—38 млн. т! В 1987 году площадь пашни в СССР достигла 227,5 млн. га. При этом посевная площадь составляла 211,5 млн. га (из них в РСФСР 1.19, 7 млн. га), валовой сбор зерновых - 211,4 млн. т. Интенсивные технологии возделывания зерновых применялись на площади 35,4 млн. га [12, 17].

При таких показателях СССР был вынужден импортировать 40—45 млн. т фуражного зерна в год [4]. Страна самостоятельно не обеспечивала кормами свое избыточное пого­ловье скота. В СССР в 1987 году содержалось 120 млн. гол. КРС, 77 млн. гол. свиней, 147 млн. гол. овец и коз, 1175 млн. гол. домашней птицы [17].

Скот откармливался главным образом не за счет естественных кормовых угодий, а фуражным зерном. Примечательно, что фактическая урожайность зерновых культур в Российской империи (в пределах территории СССР) составляла 8,2 ц/га. В СССР в 1960 году фактическая урожайность зерновых составляла 10,9 ц/га, а в 1985 году, отделенном от Российской империи почти 70 годами XX столетия, - 16,2 ц/га. Площади пастбищ в СССР достигали 291 млн. га, сенокосов — 33,4 млн. га, в т. ч. в РСФСР сенокосов — 23,6 млн. га, пастбищ — 59,3 млн. га [17].

Основная доля пашни и поголовья скота в России конца 1980-х годов были сосредоточены в черноземной зоне: пашня - 76%, КРС - 69%, свиней - 73%, овец и коз - 90%, птицы — 64%. То есть свыше двух третей сельскохозяйственного производства РСФСР было сосредоточено в степной и лесостепной природных зонах [17].

Пик экологического кризиса степного биоразнообразия пришелся на конец 1980-х годов. При сохранении в неприкосновенности огромного объема пашни продолжали наращивать применение химических препаратов в земледелии. В определенных хозяйствах был достигнут рост урожайности, отдельные коллективы даже начали осваивать интенсивные технологии.

При распаде СССР половина его степной зоны отошла Казахстану, Украине и Молдавии. Причем Украине достался запад степной зоны с наиболее благоприятным климатическим потенциалом. В то же время России полностью отошли тундра и лиственничная тайга бывшего СССР — природные зоны, практически не пригодные для ведения сельского хозяйства. Их доля от территории России оказалась намного выше, чем была от территории СССР. Отчасти поэтому сельскохозяйственных угодий в России не настолько много, чтобы говорить об их неисчерпаемости.

В результате проведения радикальных экономических реформ в 1990-е годы в пространственной организации сельского хозяйства России развилась тенденция к выделению относительно благополучных перспективных областей и так называемых «черных дыр» — без­надежных с точки зрения аграрного развития сельских районов. Благополучные районы в настоящее время занимают около 20% территории Европейской России, в них сосредоточено 30% сельского населения [10]. Столь низкий процент адаптировавшихся сельских территорий говорит о необходимости структурных изменений в сельском хозяйстве.

Экономические сложности привели к стихийному сокращению посевных площадей и ликвидации значительной части поголовья скота. Так, по предварительным данным Всероссийской сельскохозяйственной переписи, посевные площади под зерновыми культурами сократились, по сравнению с концом 1980-х годов, на 40%, поголовье КРС — на 40%, поголовье свиней — на 50%, поголовье овец и коз — более чем на 70%. Импорт зерна практически прекратился за счет сокращения поголовья скота. В 2003 году посевные площади в России составляли 80 млн. га, из них в Черноземной зоне — 57 млн. га [16].

Приблизительные параметры компромисса при условии достижения биопотенциальной продуктивности сельхозугодий

Мы предлагаем модель аграрно-природоохранного компромисса в степной зоне РФ с учетом ее ведущей роли в производстве сельхозпродукции страны и стабилизации демографической ситуации. Потребности России в основных продуктах питания оценивались нами исходя из населения 145 млн. чел., которое получает полноценное питание. Однако здесь считаем необходимым сделать две оговорки.

Во-первых, взгляды на рациональное питание и, как следствие, на необходимое ежегодное потребление тех или иных продуктов питания в разное время, в разных странах и у разных специалистов существенно различаются. Кроме того, ведущие школы в области рационального питания сходятся в признании необходимости учитывать региональный фактор [1-3, 9, 20].

Во-вторых, существуют привычки и запросы населения, в том числе не связанные с научными взглядами на вопросы рационального питания [1, 3, 20]. Этот факт неизбежно превращает аграрно-природоохранный компромисс в, если можно так выразиться, потребительско-природоохранный. Предел роста запросов не известен и, следовательно, невозможно говорить о площадях сельхозугодий, достаточных для обеспечения любых запросов.

В своих оценках мы исходили из имеющихся в литературе по гигиене и рациональному питанию норм дневного рациона и сведений о реальном потреблении продуктов питания населением СССР в 1990 и России в 2003 годах.

Нами проанализирована площадь Черноземной и Нечерноземной зон РФ, структура сельхозугодий, освоенных на конец 1980-х годов, современная ситуация [6, 16, 17].

По данным литературных источников, площади семиаридных природных зон РФ со­ставляют: лесостепная — 127,7 млн. га (7,5% территории России), степная — 79,9 млн. га (4,7%), сухостепная — 22,2 млн. га (1,3%). Итого, площадь семиаридных природных зон составляет около 230 млн. га, или 13,5% территории России [5].

Структура сельхозугодий России по состоянию на 1985 и 2003 годы по Черноземной, Нечерноземной зонам РФ, пустыням Прикаспия и Предкавказью выглядит следующим образом (табл. 1).

Таблица 1 Сравнение структуры сельхозугодий России в 1985 и 2003 гг.

Рассчитывая параметры аграрно-природоохранного компромисса, мы принимаем необходимость ежегодного производства в стране следующего количества основных про­дуктов питания: хлеба, хлебобулочных изделий и круп — 25 млн. тонн; мясных продуктов — 10,3 млн. т (из них говядины — 4,5 млн. т, свинины и свиного сала — 4 млн. т. мяса птицы —1,5 млн. т, баранины — 0,3 млн. т); молока — 45 млн. т; картофеля — 15 млн. т; овощей и бахчевых культур — 22 млн. т; яиц — 30 млрд. шт.; масла растительного — 1,5 млн. т; сахара — 4,5 млн. т.

В наших расчетах мы исходим из применения интенсивных технологий в растениеводстве и животноводстве и применения адаптивных технологий в мясном скотоводстве. Говоря о возможностях роста урожайности основных сельскохозяйственных культур, следует ориентироваться на достижение уровня 3 т на гектар. В степных районах РФ биоклиматический потенциал составляет 1,5—2,5 т на гектар, в лесной и лесостепной — 4—5 т на гектар и даже более [8].

Мы исходим из биопотенциальной урожайности зерновых в степной зоне 20 ц/га, или 2000 кормовых единиц с гектара [18]. Биопотенциальная урожайность семян подсолнечника в степной зоне РФ составляет 20 ц/га при средней масличности 45%, корнеплодов сахарной свеклы — 250—300 ц/га при средней сахаристости 16%, картофеля — от 250 ц/га. Биопотенциальная урожайность овощей и бахчевых культур оценивается в 300 ц/га. Урожайность зерновых культур (ржи, пшеницы) в Нечерноземье оценивается в 30 ц/га [13, 14].

Мы исходим из следующих показателей продуктивности скота. Надой от одной головы высокопродуктивного скота теоретически может составить 4 т молока в год. Сдаточный вес 1 головы КРС равен 350 кг, выход мяса — 180 кг с 1 головы. Сдаточный вес одной головы свиней равен 100 кг, выход мясосальной продукции — 80 кг. Сдаточный вес одной головы баранов равен 35 кг, выход мяса — 20 кг. Сдаточный вес 1 головы птенца бройлера равен 1 кг, выход мяса — 0,8 кг. Яйценосность одной курицы-несушки составляет 230 яиц в год [7].

При расчете необходимого валового поголовья скота нужно учитывать зоотехнические особенности управления популяциями домашних животных. Мы принимаем, что будет забиваться приблизительно одна треть пасущегося летом стада КРС, В свиноводстве маточное поголовье составляет не более 10%, в овцеводстве — порядка 40%, в птицеводстве — менее чем 10%.

Для производства 25 млн. т хлеба, хлебобулочных изделий и круп нужно вырастить не менее 30 млн. т зерновых. Для этого требуется не менее 15 млн. га посевов и 4 млн. га паров. С учетом биопотенциальной урожайности в степной зоне (20 ц/га) и в Нечерноземной зоне (30 ц/га) для удовлетворения потребностей России в продовольственном зерне необходимо засевать: в Черноземной зоне — 9,3 млн. га (18,6 млн. т), в Нечерноземной зоне — 5 млн. га (15 млн. т), в Предкавказье — 0,7 млн. га (2,1 млн. т). Итого, при внедрении интенсивных технологий может быть собрано 35,7 млн. т продовольственного зерна (пшеницы, ржи). Это на 5,7 млн. т больше необходимого, вследствие чего образовавшаяся положительная разница может быть направлена в госрезерв зерна.

Особенностью российского животноводства являлось то, что до начала 1990-х годов потребности населения в говядине на 98% обеспечивались за счет молочного скотоводства, поголовье которого составляло около 60 млн. гол., в т. ч. 21 млн. гол. коров. Именно от этих коров ежегодно получали около 10 млн. бычков, идущих на мясной откорм. При этом мясное скотоводство было практически свернуто, его поголовье составляло всего 1,5 млн. гол., в том числе 0,5 млн. коров, производивших молодняк, дающий всего 0,1—0,12 млн. т мяса. К концу 1990-х годов поголовье молочного скота сократилось до 26 млн. гол., в т. ч. коров — до 12 млн., что естественным образом привело к трехкратному сокращению производства говядины в стране. В России производилось всего 1,5 млн. т говядины, что обеспечивало потребление 10 кг на душу населения при норме 32 кг. Для сбалансированного питания населения России ежегодно необходимо не менее 4,5 млн. т говядины, или 9 млн. т в живой массе [19].

Согласно прогнозу академика РАСХН А.В. Черекаева, поголовье молочных коров стабилизируется на уровне 13 млн. гол., которого, при интенсивных технологиях, вполне достаточно для получения требующихся населению России 45 млн. тонн молока. При этом общее поголовье мясо-молочного скота должно составлять 35 млн. гол. От этого поголовья, при его интенсивном использовании, можно получить 3,5 млн. т говядины (7 млн. т в живой массе). Из этого количества около 20% (1,4 млн. т) будет ежегодно оставаться для ремонта и расширения стада. Таким образом, товарного мяса будет производиться 2,8 млн. т. Следовательно, дефицит производства говядины для потребления населением составит не менее 1,7 млн. т, что требует содержать 17 млн. гол. мясного скота, в т. ч. 5,5—6 млн. гол. коров. Итого, удовлетворение потребностей населения России в говядине и молоке требует содержать 52 млн. гол. КРС [19].

Для кормления 35 млн. гол. мясо-молочного скота, исходя из расхода 30 ц корм. ед. на 1 гол. в год, ежегодно потребуется 1,05 млрд. ц корм. ед. Очевидно, что развивать мясо-молочное скотоводство экономически целесообразнее в Нечерноземной зоне, где можно получать более высокие урожаи концентрированных и сочных кормов, чем в степной зоне. В этих регионах биопотенциальная урожайность полей составляет приблизительно 30 ц корм, ед/га, а продуктивность пастбищ — около 10 ц корм, ед/га. Естественные и улучшенные пастбища Нечерноземья (22,1 млн. га) потенциально могут дать 221 млн. ц корм. ед. Оставшиеся 830 млн. ц корм. ед. должны быть получены с пашни, что потребует 27,7 млн. га (30 ц корм, ед/га).

В настоящее время пашня в Нечерноземье по госучету составляет около 33,3 млн. га, чего, в принципе, достаточно для обеспечения площадями Нечерноземья мясо-молочного скотоводства и части производства продовольственного зерна.

Мясное скотоводство экономически целесообразнее развивать в подзоне сухих степей (Калмыкия, Волгоградская, Саратовская, Оренбургская области, Алтайский край, степи Восточной Сибири), где имеются значительные массивы естественных кормовых угодий, залежей и низкопродуктивных агроземов, требующих трансформации в кормовые угодья. По нашим расчетам, для устойчивого развития мясного скотоводства в сухих степях России на 3 голову КРС необходимо иметь 4 га естественных и восстановленных пастбищ (12 ц корм, ед.), 2 га сеяных сенокосов (12 ц корм, ед.) и 0,16 га посевов зерновых (0,32 ц корм. ед.). Следовательно, содержание 17 млн. гол. мясного скота потребует 68 млн. га естественных и восстановленных пастбищ, 34 млн. га сеяных сенокосов (пашни) и около 3 млн. га посевов зерновых (из них 0,3 млн. га под пары).

Всего обеспечение населения России говядиной, молоком и молочными продуктами потребует: 64,7 млн. га пашни и 68 млн. га степных пастбищ.

Для производства 4 млн. т свинины и сала требуется ежегодно забивать 50 млн. гол. свиней, для чего необходимо содержать порядка 60 млн. гол. свиней. При современных технологиях свиней кормят концентрированными и сочными кормами. На производство 1 кг привеса свиньи расходуется 4,5 кормовые единицы. Следовательно, для необходимого поголовья массой 6 млн. т необходимо 270 млн. ц корм. ед. При биопотенциальной продуктивности 20 ц корм, ед/га производство такого количества кормов (с учетом производства семенного материала) требует 16 млн. га пашни (из них 2,5 млн. га под пары).

Для производства 0,3 млн. т баранины требуется ежегодно забивать 13 млн. гол. овец и баранов, для чего требуется содержать 20 млн. гол. овец и баранов. На содержание такого поголовья требуется 10 млн. га степных пастбище-сенокосооборотов (из расчета 1 гол. на 0,5 га).

Для производства 1,5 млн. т мяса птицы требуется ежегодно забивать около 2 млрд. гол. птицы, для чего требуется содержать порядка 400 млн. гол. птицы. Производство 30 млрд. шт. яиц потребует содержать 130,5 млн. несушек. Если не сдавать их на мясо, то всего для обеспечения названных количеств мяса птицы и яиц необходимо содержать порядка 550 млн. гол. птицы. Содержание такого поголовья птицы (с учетом ротации 5 раз в год) ежегодно потребует 8,5 млн. т зерна. Получение такого количества зерна (с учетом семенного материала и паров) требует приблизительно 5 млн. га пашни (из них 0,75 млн. га под пары).

Для производства 15 млн. т товарного картофеля требуется ежегодно выращивать (с учетом производства семенного материала и потерь) не менее 22 млн. т картофеля. При урожайности 250 ц/га это потребует около 900 тыс. га картофельных полей.

Для производства 22 млн. т товарных овощей и бахчевых культур необходимо вырастить (с учетом производства семенного материала и потерь) 30 млн. т овощей и бахчевых культур. При средней урожайности 300 ц/га это потребует 1 млн. га бахчей и огородов.

Для производства 1,5 млн. т растительного масла необходимо переработать 3,4 млн. т семян подсолнечника. С учетом производства семенного материала и потерь для этого необходимо вырастить порядка 4 млн. т семян подсолнечника. При урожайности 20 ц/га это потребует 2 млн. га полей.

Для производства 4,5 млн. т сахара необходимо переработать 28,2 млн. т сахарной свеклы. С учетом потерь для этого необходимо вырастить порядка 30 млн. т свеклы-сырца. При урожайности корнеплодов 250—300 ц/га это потребует 1,1 млн. га плантаций.

Для развития адаптивного сельского хозяйства в России целесообразно развивать табунное коневодство преимущественно в степной зоне. По нашим оценкам, поголовье лошадей в России может быть доведено до 1,5 млн. гол. Для содержания такого поголовья необходимо 5 млн. га степных пастбищ и 1 млн. га пашни.

Для обеспечения потребностей животноводства пашни требуется в степной зоне — 59 млн. га, из которых: 37 млн. га — для производства говядины, 16 млн. га — для производства свинины, 5 млн. га — для производства мяса птицы, 1 млн. га — для обеспечения коневодства. Итого, с учетом производства продовольственного зерна, площадь пашни в степной зоне не должна превышать (вместе с парами) 75,5 млн. га.

Для обеспечения потребностей животноводства степных пастбищ требуется 81,5 млн. га, из них: 65—68 млн. га — для производства говядины, 7—8 млн. га — для производства баранины (3—5 млн. га в пустынях Прикаспия и предгорьях Кавказа), 5 млн. га — для коневодства. Итого, с учетом пашни, всего в степной зоне необходимо 157 млн. га сельхозугодий.

Строя нашу модель аграрно-природоохранного компромисса, мы считаем наиболее целесообразным основную массу товарного молочного скотоводства поместить в Нечерноземную зону, а мясного скотоводства — в степную. Считаем наилучшим следующее зональное распределение сельхозугодий России (с учетом биопотенциала регионов) (табл. 2).

Таблица 2

Структура сельхозугодий РСФСР на 1987 год и предлагаемая нами структура сельхозугодий РФ с учетом аграрно-природоохранного компромисса в Черноземной зоне

Из приведенных выше данных следует, что общая площадь сельхозугодий РФ остается на уровне РСФСР 1987 года. Площадь пашни в Нечерноземье и Предкавказье так же остается на уровне 1987 года, а в степной зоне площадь пашни должна быть сокращена со 100 млн. га до 75,5 млн. га (на 24,5 млн. га). Посевные площади при этом сокращаются с 85,1 млн. га до 67,9 млн. га, то есть на 17,2 млн. га. Площадь пастбищ должна быть увеличена с 58 млн. га до 81,5 млн. га (то есть на 23,5 млн. га), что может быть достигнуто трансформацией сокращаемой низкопродуктивной пашни в сенокосно-пастбищные угодья.

Резюмируя вышесказанное, позволим себе сделать предположение, что нами рассчитан, по существу, альтернативный план целинной кампании 1950-х годов в рамках РСФСР. Если бы сельское хозяйство РСФСР пошло по пути интенсификации земледелия и повышения продуктивности мясо-молочного скотоводства, то, вероятнее всего, мы имели бы к началу XXI века структуру сельхозугодий РФ, близкую к нашим оценкам. Наши оценки убедительно свидетельствуют о том, что при интенсивном сценарии развития сельского хозяйства в 1954—1960 годах не понадобилось бы распахивать 19,7 млн. га продуктивных степных сенокосно-пастбищных угодий [15].

Именно этими территориальными показателями мы демонстрируем истоки эколого-экономического кризиса как в аграрном секторе степной зоны, так и в целом по России. В 1950-е годы административными методами был нарушен баланс пашни и продуктивных степных сенокосно-пастбищных угодий. В этой связи земледелие, продвинувшееся на территории с суровыми климатическими условиями, оказалось неустойчивым и малопродуктивным. Низкая урожайность зерновых .культур вместе с малой биологической продуктивностью молочных коров были и остаются тем слабым звеном в аграрной сфере России, которое мешает построению устойчивого сельского хозяйства и реабилитации степного биоразнообразия.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Азбука питания. — Алма-Ата: Кайнар, 1989. — 687 с.
  2. Большая медицинская энциклопедия. В 30 т. Т. 19. Перельман-Пневмопатии / гл. ред. Б.В. Петровский. — 3-е изд. — М.: Сов. энцикл., 1982. — 536 с.
  3. Витебский Я.Д. Питайтесь рационально / Я.Д. Витебский. — Челябинск: Юж.-Урал, кн. изд-во, 1989. — 95 с.
  4. Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России / Е.Т. Гайдар. — М.: РОССПЭН, 2006. - 440 с.
  5. Голованов А.И. Ландшафтоведение / А.И. Голованов, Е.С. Кочканов, Ю.И. Сухарев. - М.: Колос, 2005. - 216 с.
  6. Государственный доклад о состоянии и использовании земель России за 1999 г. — М., 2000.
  7. Животноводство. — М.: Агропромиздат, 1985. — 448 с.
  8. Климентьев А.И. За трапезой земной печально место наше? (Проблемы российских почв) / А.И. Климентьев // Вестн. УрО РАН. Наука. Общество. Человек. - Екатеринбург, 2006. - № 1(15). - С. 8-14.
  9. Книга о вкусной и здоровой пище. — 8-е изд-е. - М.: ВО Агропромиздат, 1988. - 367 с.
  10. Нефедова Т.Г. Пространственная организация сельского хозяйства Европейской России / Т.Г. Нефедова // Изв. Академии наук. Сер. геогр. — 2003. — № 5. — С. 43—56.
  11. Правошоров В.В. Различия в подходах к решению проблемы эрозии почв в странах с плановой и рыночной экономикой /В.В. Правоторов // Рациональное природопользование: школа-конф. молодых ученых с участием стран СНГ: тез. докл. — М., 2005. — С. 302-305.
  12. Практическое руководство по освоению интенсивной технологии возделывания яровой пшеницы. - М.: ВАСХНИЛ, 1986. - 80 с.
  13. Природно-селъскохозяйственное районирование земельного фонда СССР. — М.: Колос, 1975. - (Науч. труды / ВАСХНИЛ).
  14. Природно-сельскохозяйственное районирование земельного фонда СССР / под ред. А.Н. Каштанова. - М.: Колос, 1983.
  15. Развитие сельского хозяйства в основных районах освоения целинных и залежных земель: статист, сб. — М.: Респ. информ.-издат. центр, 1994. — 32 с.
  16. Регионы России. Основные характеристики субъектов Российской Федерации: стат. сб. - М.: Росстат, 2004. - 671 с.
  17. Сельское хозяйство СССР: статист, сб. Госкомстат СССР. — М.: Финансы и стати­стика- 1988. - 535 с.
  18. Тихонов В.Е. Засуха в степной зоне Урала / В.Е. Тихонов. — Оренбург: ООО «Агентство «Пресса», 2005. — 346 с.
  19. Черекаев А.В. Мясное скотоводство России в XXI веке / А.В. Черёкаев // Мясное скотоводство и перспективы его развития: сб. науч. тр. ВНИИМС. — Оренбург, 2000. - Вып. 53. - С. 13-27.
  20. Уголев A.M. Теория адекватного питания и трофология / A.M. Утолев. — СПб.: На­ука, С.-Петерб. отд-е, 199L-270 с.
  21. Crosson Pierre. New perspectives on soil conservation policy / Pierre Crosson // Journal of Soil and Water Conservation. — 1984. — № 39.
  22. Dick M. Conservation reserve is halfway to goal / M. Dick // Farmline. — 1988. — T. 9. -№1.
  23. Environmental and economic costs of soil erosion and conservation benefits / D. Pimentel, С Harvey [el al.] // Science. - 1995. - V. 267.
  24. Govindasamy R. Efficiency of U.S. conservation-compliance program / R. Govindasamy, W. Huffman // Agricultural Economics. - 1993. - T. 8. - № 2.
  25. Kurtz C.A. Practical Guide to Prairie Reconstruction / C.A. Kurtz. — Iowa City: University of Iowa Press, 2001. - 70 p.

Электронные ресурсы.

  1. Интернет-сайт Радио «Свобода» / Радио Свободная Европа Инк. — Режим доступа: http: www.svoboda.org/archive/ll_russia/0401/11.040501-4.asp. - 2004.
  2. URL новости. —  Режим доступа: http: www.podrobnosti.ua/person/2002/01/06/ 12006.html. - 2002.
  3. Интернет-сайт Rocky Mountain Natural Meats. — Режим доступа: http: www.greatr-angebison.com. — 2005.

Lenta.га:    Масс-медиа.    —   Режим   доступа:   http:   www.lenta.ru/most/2002/01/07/ turner. - 2006.

 

УДК 502.37

АНТРОПОГЕННАЯ ФРАГМЕНТАЦИЯ СТЕПНЫХ ЭКОСИСТЕМ И ПРОБЛЕМЫ ИДЕНТИФИКАЦИИ РЕГИОНАЛЬНЫХ ПРИРОДНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИХ КАРКАСОВ

В.М. Павлейчик, С.В. Левыкин

Институт степи УрО РАН

Россия, 460000, г. Оренбург, ул. Пионерская, 11. Тел/факс (3532) 77-44-32, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Одной из важнейших проблем современного степного природопользования в аспекте сохранения экосистем является их повсеместная деградация, связанная с постоянным нарастанием хозяйственного освоения степных регионов. В частности, антропогенная фрагментация степных экосистем в сочетании с увеличением площадей нарушенных земель и возникновением барьеров приводит к ослаблению вещественно-энергетических связей между отдельными ландшафтами. В этих условиях велика роль «экологических коридоров», осуществляющих связь между отдельными кластерами («ядрами», «буферными зонами») экологической сети в контексте Паневропейской стратегии сохранения ландшафтного и биологического разнообразия [5].

Под природно-экологическими (природоохранными, экологическими) каркасами понимают систему взаимосвязанных природных территорий, обеспечивающих устойчивое функционирование экосистем и сохранение биоразнообразия [1, 3, 7, 11].

Объективно существуют определенные сложности в идентификации элементов природно-экологических каркасов, связанные с разнообразием научных подходов. Наиболее приемлемым и достоверным способом решения этой проблемы является комплексный анализ современного состояния геосистем и оценка их экосистемной роли на различных уровнях.

Выявление закономерностей пространственного распределения экосистем различной степени сохранности (природно-экологическая сеть) и формирование региональных систем особо охраняемых природных территорий (ООПТ) являются неотъемлемой частью эколого-географических исследований.

В качестве модельного региона нами взята территория Оренбургской области, расположенная в степной зоне и пересекающая с запада на восток ландшафты Восточно-Европейской равнины, Предуралья, Южного Урала и Зауралья. Оренбургская область, располагаясь в аграрно-освоенной степной зоне, характеризуется высокой степенью распаханности, составляющей около 50%. Именно с этим антропогенным фактором связано наиболее существенное влияние на степные экосистемы — помимо коренного изменения их компонентного состава нарушаются пространственные внутри- и межсистемные связи. Фрагментация отдельных естественных экосистем в условиях степной зоны достигает таких пределов, что они перестают выполнять свои функции, теряют устойчивость и деградируют. Это относится, в первую очередь, к равнинным ландшафтам — плакорным, сыртовым, надпойменно-террасовым типам местностей.

В этой связи нами разработана схема фрагментации экосистем Оренбургской области, на которой отражена степень их современного состояния. В ходе исследования была сформирована картографическая основа, объединяющая информацию крупно- и среднемасштабных общегеографических и тематических карт, дешифрации материалов дистанционного зондирования и данных экспедиционного обследования. Ее составляют элементы природной основы (геология, рельеф, гидрография, почвы и типы растительности) и экономической сферы деятельности — населенные пункты, промышленные объекты, пахотные угодья, дороги: и другие элементы инфраструктуры.

В результате на картографической основе были вычленены участки территории, подвергшиеся коренному изменению компонентной структуры, — пахотные угодья, земли населенных пунктов и промышленных объектов, транспортная сеть. Оставшиеся участки относятся преимущественно к государственным лесному и земельному фондам, сенокосным и пастбищным угодьям, водным объектам. Дальнейшая дифференциация этих земель по их современному состоянию осуществлялась на основании анализа ведущих факторов, в качестве которых нами рассматривались:

- близость и плотность сельских населенных пунктов и сельскохозяйственных объектов (летних стоянок, доек, водопойных прудов) - определяющие степень пастбищной нагрузки;

-  численность жителей населенных пунктов с дифференцированной оценкой зон влияния — рекреационная нагрузка на пойменные экосистемы в окружении городов, а также земли дачных и пригородных участков;

-  характер и площадь воздействия промышленных объектов (предприятия, карьеры, районы нефтедобычи, гидротехнические сооружения и др.);

- типы ландшафтов на сохранившихся участках и их роль в поддержании устойчивости функционирования экосистем в целом;

-  ландшафтное разнообразие и степень лесистости территорий, определяющие их устойчивость к внешним воздействиям;

-  степень естественной облесенности крупных лесных массивов (Бузулукский бор, Шийлиагаш, Шубарагаш);

-  наличие ландшафтных рефугиумов, часто имеющих небольшие площади, но играющих важную роль в сохранении биологического разнообразия.

В результате визуализации процессов, связанных с мощной многофакторной антропогенной трансформацией природной среды, получена схема фрагментации естественных экосистем (рис. 1), являющаяся основой для разработки перспективной схемы ландшафтно-экологического каркаса региона (рис. 2). При выборе приведенных выше принципов построения карт применялись методы, разработанные и использованные при разработке экологической сети Республики Башкортостан [6].

Рис. 1. Современное состояние и антропогенная фрагментация ландшафтов Оренбургской области

Условные обозначения: степень сохранности ландшафтов — 1 — квазинатуральные, 2 — измененные в средней степени; 3 - долинно-речные зоны связанности.

Рис. 2. Ландшафтно-экологический каркас Оренбургской области

Условные обозначения (элементы каркаса): 1 - ядра и их номера в тексте; 2 - буферные зоны; 3 - экологические коридоры (а - внутрирегиональные; б - межрегиональные).

Анализ содержания полученных карт позволил сделать выводы по современному состоянию ландшафтов Оренбургской области, при этом картина пространственной структуры природно-экологического каркаса значительно отличается от опубликованных ранее [2, 11]. В результате выделено 12 основных центров сохранения ландшафтного и биологического разнообразия - «ядер» и их агломераций: 1) Бугульминско-Белебеевский; 2) Бузулукский; 3) Общесыртовский; 4) Урало-Илекский; 5) Донгузский; 6) Илекско-Хобдинский; 7) Буртинский; 8) Тюльганский; 9) Предгорно-Уральский; 10) Южно-Уральский; 11) Суундукский; 12) Светлинский.

Перечисленные «ядра» отличаются относительно хорошим состоянием экосистем и представляют собой преимущественно так называемые «неудобья» - низкогорные и холмистые массивы, элементы долинно-балочной сети и речные поймы. Именно они в настоящее время способствуют сохранению природного разнообразия и играют приоритетную роль в формировании ландшафтно-экологических каркасов степных регионов. Следует заметить, что в условиях недостатка пастбищных угодий эти территории зачастую находятся под чрезмерной нагрузкой.

Исключение такому положению, как уже неоднократно отмечалось [2, 10], составляют земли военных полигонов, на территории которых сохраняются в удовлетворительном состоянии зональные экосистемы степных ландшафтов. Для территории Оренбургской области это Донгузский (124,0 тыс. га) и бывший Орловский (16,5 тыс. га) полигоны.

Все выделенные «ядра» в той или иной мере связаны друг с другом экологическими «коридорами». Наиболее тесные связи прослеживаются в меридиональном направлении:

- в восточной части области (на рисунке 2 № 10-11), соединяющие степные экосистемы Зауралья в пределах Челябинской области и Актюбинской области Казахстана;

-  в низкогорьях (9—8), соединяющих низкогорно-лесные, лесостепные и степные экосистемы Южного Урала и Мугоджар;

-  в лесостепных территориях возвышенностей Восточно-Европейский равнины (1—2— 3) - Бугульминско-Белебеевской и Общего Сырта.

В широтном плане весьма тесные связи наблюдаются на Урало-Илекском междуречье (6—5—7—9—10) и на южной окраине лесостепной зоны (1).

Выделяется несколько значительных «разрывов» природно-экологического каркаса, охватывающих: а) долины и междуречья рек Урала, Сакмары, Салмыша; б) возвышенно-равнинный район Саринского плато с развитым сельским хозяйством, горнодобывающей и перерабатывающей промышленностью. В этих и других частях области, отличающихся высокой степенью фрагментации естественных экосистем, связи осуществляются посредством элементов овражно-балочной сети, долин рек, в меньшей степени — лесокультур-ных насаждений.

Разнообразие природных условий Оренбургской области отражается на структуре экологической сети. Традиционной устойчивостью и незначительными показателями антропогенной трансформации характеризуются лесостепные ландшафты в условиях низкогорий и возвышенностей, солонцово-степные комплексы, приречные крутые склоны и обрывы, ландшафтные рефугиумы, в меньшей степени — лесные масс ивы-форпосты. Состав и характер их распространения в пределах области закономерно сменятся как в меридиональном, Так и широтном направлениях. Основные степные и солонцово-степные массивы представлены в сети в пределах Предуралья (Урало-Илекское междуречье) и Зауралья. С вертикальным расчленением территории связаны сохранившиеся низкогорные и холмистые степные и лесостепные ландшафты Южного Урала, Бугульминско-Белебеевской возвышенности и Общего Сырта.

Особую роль в сохранении природного разнообразия играют ландшафтные рефугиумы — территории, в силу сложности пространственной структуры и динамичности развития, отличающиеся экотопическим разнообразием, присутствием видов биоты различных экологических групп [8]. Для рассматриваемого региона ими, в первую очередь, являются лесные форпосты Общего Сырта и Зауралья, бугристо-песчанные массивы Заволжья (Бузулукский бор) и долин Урала и Илека, участки проявления сульфатного карста в Предуралье, обнажения коренных пород (мел, известняк и др.), одиночные эрозионные сопки-останцы [2, 10].

ООПТ Оренбургской области занимают общую площадью 749,2 тыс. га, или около 6% территории (табл. 1).

Таблица 1 Структура ООПТ Оренбургской области

Сопоставление полученных карт фрагментации, природно-экологического каркаса и со­временной сети ООПТ позволяет сделать вывод о том, что на данный момент перечисленные элементы сети ООПТ не составляют единой системы, выполняющей роль ландшафтно-экологического каркаса. Остаются нерешенными проблемы заповедания степных территорий, охрана локальных объектов (памятников природы). Многие из подготовленных в последние десятилетия проектов организации новых ООПТ остались не внедренными [2]. В этом отношении позитивным видится опыт создания межгосударственных экологических сетей, к примеру, Паневропейской стратегии сохранения ландшафтного и биологического разнообразия.

Определенным недостатком существующей системы ООПТ в рамках природоохранного законодательства РФ и Оренбургской области, на наш взгляд, является несостоятельность существующих ООПТ именно в целях сохранения и восстановления ландшафтного и биологического разнообразия. Как правило, на настоящее время преимущественно сохраняются природные «достопримечательности». Перспективными мероприятиями в этой связи видятся [4, 9]:

- обоснование и принятие нормативных документов по организации новых разнообразных форм территориальной охраны;

- разработка системы резервирования природных территорий, играющих значительную роль в сохранении ландшафтного разнообразия, от возможного негативного хозяйственного освоения либо от изменения в структуре хозяйствования;

- подготовка территориально-хозяйственных планов по оптимизации природопользования в целях их устойчивого развития территорий.

Настоящая работа является одним из этапов реализации программы научно обоснованного формирования сети ООПТ Оренбургской области на основе природно-экологического каркаса территории.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Волго-Уральская экологическая сеть - 98 / под ред. Г.С. Розенберга, А.С, Паженкова. - Тольятти: Центр содействия «Волго-Уральской экологической сети», 1999. - 288 с.
  2. Геоэкологические проблемы степного региона / А.А. Чибилёв, В. П.  Петрищев, В.М. Павлейчик [и др.] - Екатеринбург: УрО РАН, 2005. - 375 с.
  3. Кулешова М.Е. Экологические каркасы / М.Е. Кулешова // Охрана дикой природы. - 1999. -№ 3 (14). - С.. 25-30.
  4. Левыкин С.В. Эколого-географические предпосылки разработки модели устойчивого развития в Заволжско-Уральском степном регионе / СВ. Левыкин, Р.Ш. Ахметов, А.А. Чибилёв //Вопросы степеведения: сб. науч. тр. - Оренбург, 2000. - С. 137-143.
  5. Охраняемые природные территории: материалы к созданию Концепции системы охраняемых природных территорий России. - М.: Изд-во РПО ВВФ, 1999. - 246 с.
  6. Паженков А.С. Экологическая сеть Республики Башкортостан / А.С. Паженков, И.Э. Смелянский, Т.А. Трофимова, И.В. Карякин. - М.: IUCN, 2005. - 197 с.
  7. Тишков А.А. Охраняемые природные территории и формирование каркаса устойчивости / А.А. Тишков // Оценка качества окружающей среды и экологическое картографирование. - М., 1995. - С. 94-107.
  8. Чибилёв А.А. К понятию о ландшафтных рефугиях (Landscape refuges) // Генетические и растительные ресурсы России и сопредельных государств: материалы к 110-летию со дня рожд. академика Н.И. Вавилова / А.А. Чибилёв. - Оренбург, 1999. - С. 57-58.
  9. Чибилёв А.А. Стратегия сохранения природного разнообразия в степной зоне Северной Евразии / А.А. Чибилёв // Заповедное дело. Проблемы охраны и экологической реставрации степных экосистем: материалы междунар. конф., посвящ. 3 5-летию государств, заповедника «Оренбургский». - Оренбург, 2004. - С. 12-16.
  10. Чибилёв А.А. Зеленая книга Оренбургской области: Кадастр объектов Оренбургского природного наследия /А.А. Чибилёв, Г.Д. Мусихин, В.М. Павлейчик, В.П. Паршина. - Оренбург: Оренб, фил. РГО, 1996. - 260 с.
  11. Чибилёва В.П. Природно-экологический каркас Оренбургской области и его роль в формировании рекреационного потенциала: автореф. дис. ... канд. геогр. наук / В.П. Чибилёва. - Оренбург, 2004. - 18 с.

УДК 502.37

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АССОЦИАЦИИ «ЖИВАЯ ПРИРОДА СТЕПИ» ПО СОХРАНЕНИЮ БИОРАЗНООБРАЗИЯ И ВОССТАНОВЛЕНИЮ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА НА МАНЫЧЕ

 

В.А. Миноранский, С.В. Толчеева

Ростовский государственный университет, Ассоциация «Живая природа степи»

Россия, 344011, г. Ростов-на-Дону, ул. Тельмана, 10.

Тел/факс (8-8632) 90-71-57, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Изменившиеся в последние 15 лет социальные, экономические и другие условия в России привели к кризисным явлениям в системах охраны и использования природных ресурсов. В течение 2003 года инициативная группа, включающая представителей Госдумы РФ (ГД РФ), Законодательного собрания Ростовской области (ЗС РО), Ростовского (РГУ) и Калмыцкого (КГУ) госуниверситетов, группы компаний «Башнефть-Юг», Южного научного центра РАН (ЮНЦ РАН), заповедников «Ростовский» и «Черные земли», проанализировала состояние ресурсов живой природы степей, пути сохранения и восстановления их биоразнообразия и предложила создать некоммерческую организацию — Ассоциацию «Живая природа степи» (далее Ассоциация). Эти вопросы были обсуждены на общем собрании ученых ЮНЦ РАН, ряде конференций, 3-м Всероссийском съезде по охране природы (19—21.11.03 г., Москва). Программа деятельности Ассоциации, нормативная документация были одобрены федеральными и областными структурами.

Основным направлением деятельности Ассоциации является сохранение, восстановление и устойчивое использование естественного биоразнообразия и биоресурсов степей, а также сохранение ценных пород домашних животных степной зоны в условиях возрастающего антропогенного пресса на окружающую среду. Ассоциация объединяет усилия и координирует природоохранную деятельность ученых (РГУ, КГУ, ЮНЦ РАН, НИИБи и т. д.), бизнеса (Башнефть-Юг, Корммаш, др.), производственников (ООО «Солнечное», конезавод «Донской» и др.), органов власти (депутаты ГД РФ и ЗС РО, Ростоблкомпри-рода, Минсельхозпрод РО, администрации ряда районов РО), общественных организаций (казачество, охотники). Большую помощь Ассоциации оказывают Губернатор РО, научные сотрудники ИПЭЭ РАН, Института степи УрО РАН и многие другие организации, ученые, специалисты.

Интересы и деятельность Ассоциации охватывают европейские степи. Совместно с Ростоблкомприродой разработан «План мероприятий по устойчивому развитию природного комплекса «Маныч», включая водно-болотные угодья международного значения (ВБУ) «Веселовское водохранилище» и «Озеро Маныч-Гудило», Государственный природный заповедник «Ростовский» и его охранную зону» на 2005—2010 годы, утвержденный главой администрации РО. В его реализации участвуют многие производственные, административные, научные, общественные и другие структуры РО. В качестве модельной территории используется Пролетарское водохранилище и прилегающие степи. Здесь располагаются орнитологический филиал «Маныч-Гудило» заповедника «Черные земли», заповедник «Ростовский» с буферными зонами, охранная зона ВБУ «Озеро Маныч-Гудило», ООО «Солнечное», ГПЗ «Орловский» и другие хозяйства, принимающие активное участие в выполнении Программы Ассоциации. Создан Манычский стационар, где имеются офисное, жилое и инспекторское помещения, наземный и водный транспорт, вольеры, склады для хранения подкормочных продуктов, кормушек, искусственных гнезд и других материалов.

Учредители Ассоциации — активные участники, а в ряде случаев и инициаторы организации заповедника «Ростовский» (1996 г.), его обширной буферной зоны (Постановление губернатора РО № 417 от 4.11.2000 г.), установления границ и специального природоохран­ного режима ВБУ (Постановлением администрации РО № 463 от 9.10.2002 г.), запрещения весенней охоты в РО (2002-2006 гг.), полного запрета охоты на модельной территории (Распоряжением Администрации РО от 01.08.05 г. № 88). По поручению Администрации РО Ассоциация курирует природоохранную деятельность на ВБУ, а по соглашению с ООО «Агросоюз» — его охотхозяйства на Веселовском водохранилище, Северском Донце (Ниж-некундрюченское) и Дону (г. Константиновск).

Инспектор Ассоциации, совместно с инспекторами заповедника и отдела Рыбнадзора, сотрудниками ОВД, егерями районных обществ охотников и рыболовов, казаками, проводят на Манычских водоемах и прилегающих участках суши периодические рейды по пресечению нарушений режимов ВБУ. В 2005 году было проведено более 100 рейдов. Ежедневны они на модельной территории. В 2005—2006 годах Ассоциацией изготовлено и выставлено по 6 информационных щитов и по 30 аншлагов с обозначенными границами ВБУ, с предупреждениями о наказуемости нарушений.

Большое внимание уделяется использованию различных биотехнических мероприятий по созданию благоприятных условий для обитания редких и ценных животных. На модельной территории пробурена артезианская скважина, которая позволила опреснить экспериментальный пруд Ассоциации. На этом пруду высажена жесткая надводная растительность, выпушены речной рак, серебряный карась, кряква, канадская казарка, серый гусь. Здесь держится большое количество диких особей кряквы, серой утки, лысухи, поганок, журавля-красавки.

Ассоциация обеспечивает сельскохозяйственные предприятия научным сопровождением вопросов создания благоприятных условий для диких животных. Так, в 2003 году ООО «Солнечное» организовало кормовые поля (30 га проса и 20 га озимой пшеницы) для перелетных птиц, выделило и использовало 20 т корма для подкормки птиц в холодное время года. Создана сеть подкормочных площадок. В 2005 году на модельном участке кормовые поля были созданы на 80 га, в 2006 году - 48 га. С августа 2005 года по апрель 2006 года на 7 участках поставлено 28 кормушек и организовано 11 подкормочных площадок. На них регулярно велась подкормка птиц зерновыми отходами. Всего на природоохранные мероприятия это хозяйство потратило 1,2 млн. рублей. В снежную зиму 2005/2006 гг. Ассоциация обеспечила регулярное снабжение сеном более 350 одичавших лошадей — мустангов на острове Водный заповедника «Ростовский».

На прудах модельного участка в 2005-2006 годах было выставлено 500 искусственных гнездовий. Сотрудники РГУ и Ассоциации координируют деятельность различных охотничьих организаций на ВБУ по использованию искусственных гнезд для увеличения численности кряквы, красноголового и красноносого нырков, других видов. Биотехнические мероприятия, в том числе установка искусственных гнездовий, подкормка пернатых, уничтожение вредных хищников, выполняются на Манычском участке Ростовского государственного опытного охотничьего хозяйства — РГООХ (в 2005—2006 гг. установлено 1470 и 1641 гнездо), в Агросоюзе «Донской» (по 1000), охотхозяйствах Атлантис-Пак (1000), СКВО «Пролетарское» (500) и др. Всего ежегодно выставляется около 5000 искусственных гнезд. На Манычском участке РГООХ в 2005 году налажены воспроизводство кряквы в инкубаторах. В 2005 году получено 6000, в 2006 году - около 12 тыс. уток. Из них в 2006 году в охотхозяйствах Агросоюза выпустили 1000, «Атлантис-Пак» — 1200, «Кугультий-ское» - 1000, на Манычском участке РГООХ - около 6000, прудах Ассоциации - около 300, в Константиновске — 1000 особей.

Увеличение в последние годы поголовья редких и ценных животных на модельной территории привело к возрастанию в 5—6 раз выше оптимальной численности вредных хищников. Периодически встречаются больные бешенством лисицы. В последнее десятилетие здесь регулярно встречаются волки. На водоемах, где благодаря охранным и биотехническим мероприятиям возросло количество околоводных птиц, увеличилась численность болотного луня. Так, в 1990-е годы на Курниковом Лимане количество размножающихся пар болотного луня составляло 5—6 пар, в 2005—2006 годах — 16—20, на Ивановом пруде соответственно 2-4 и 8-10, на Круглом пруде - 3-4 и 8-10, на Докторском пруде - 0 и 4 пары и т. д. На пруде Ассоциации болотные луни до 2006 года не размножались. До 2003 года они залетали сюда случайно. После выставления кормушек и появления кормовых полей, постоянного нахождения на пруде птиц луни начали держаться здесь постоянно в течение всего теплого периода. В 2004 году регулярно встречалось 2 особи, в 2005 году — 4 и в 2006 году — 7 особей. Увеличилась численность серой вороны, енотовидной собаки. В связи с этим на пруду Ассоциации с июля 2006 года началось уничтожение вредных хищников (за 2 месяца поймано 34 луня, 6 лис). Проведено две охоты на волков. Успешная регуляция численности вредных видов много лет ведется в охотхозяйствах «Агросоюза» и «Атлантис-Пак», Манычского участка РГООХ, в охотхозяйстве СКВО.

Ассоциация активно поддержала и включилась в работы по расчистке р. Егорлык и Бараниковской плотины от ила для пропуска воды в оз. Маныч-Гудило. Проведенные в 2005—2006 годах работы увеличили подачу пресной воды в соленую часть водоема. Это привело к интенсивному продвижению тростника и другой жесткой водной растительности на восток (в 2005 г. — на 3—5 км, в 2006 г. — до 5—7 км), освоению опресненного участка рыбой и увеличению численности использующих его для различных целей пернатых (пеликанов, каравайки, колпицы, цапель, гусей, уток, чирков и т. д.). По инициативе Ассоциации 5.10.2006 г. в районе плотины выпущено 420 тыс. мальков белого амура и толстолобика.

При Ассоциации в хут. Кундрюченский и в районе Санманыча создан «Центр редких животных европейских степей», целью которого является сохранение и увеличение численности ценных, редких и исчезающих животных путем проведения комплексных работ по вольерному, полувольному их содержанию и дальнейшему выпуску особей некоторых из этих видов в природные экосистемы. В 2003—2006 годах здесь сооружены вольеры, в которых содержатся особи дрофы, серого журавля, мандаринки, огаря, австралийского и африканского страусов, кулана, сайгака, енотовидной собаки, европейского байбака и ряда других видов. Представители канадской казарки, кряквы, лебедя-шипуна, серого гуся, журавля-красавки, павлина живут в полувольных условиях, а верблюды, яки свободно пасутся в степи. Только в 2006 году Ассоциацией было приобретено и выпущено в Центре, Манычском и Нижнекундрюченском охотхозяйствах, в р-не г. Константиновска около 25 особей африканского страуса, 1300 выведенных в инкубаторе крякв, 50 кабанов, 300 фазанов, 60 байбаков; в Центре появились новые особи сайгака, красавки и некоторых других животных.

По вопросам содержания и лечения животных регулярно проводятся совещания специалистов. Они состоялись по сайгаку, двугорбому верблюду, кулану, дрофе, канадской казарке и другим видам в Ростове-на-Дону, Элисте, пос. Орловском. Работники Центра постоянно консультируются с научными сотрудниками ГУ «Центр диких животных Республики Калмыкия», Ростовского зоопарка, экоагрофирмы «Фауна» в Печенегах, специалистами входящих в Ассоциацию хозяйств. Получено потомство от верблюдов, сайгаков, страусов, енотовидной собаки, некоторых других видов. В перспективе намечено приобретение лошади Пржевальского, тетерева, стрепета, степного хорька, перевязки и других редких и ценных животных.

Производственными хозяйствами Ассоциации большое внимание уделяется мероприятиям по развитию экологически сбалансированного сельского хозяйства и других видов современного природопользования. В Ассоциацию входит ООО «Колос» Целинского района, ООО «Буденновское» и ООО «Аргамак» Пролетарского района, ООО «Коломий-цевское» Сальского района, ООО «Солнечное», ООО «Конный завод «Донской», ОАО молзавод «Орловский» Орловского района, охотничьи хозяйства «Аргамак» Пролетарского района и «Кундрюченское» Усть-Донецкого района. В 2004 году большинство из них объединились в хозяйства Агросоюза — многоотраслевые сельскохозяйственные предприятия, основной деятельностью которых является выращивание и переработка продукции растениеводства, производство и переработка продукции животноводства.

В хозяйствах ведется работа по упорядочению и развитию экологически оптимальной хозяйственной деятельности, сохранению разнообразия аборигенных пород домашних животных. Приобретается и используется современная техника, отвечающая требованиям технологических операций ресурсо-энерго-влаго-почвосберегающей технологии. Это позволяет, во-первых, в кратчайшие сроки перейти на минимальную и нулевую систему обработки почвы, во-вторых, использовать почвозащитные технологии выращивания с/х культур, базирующиеся на бесплужной обработке почвы с сохранением растительных остатков на поверхности почвы, которые предохраняют почву от ветровой и дождевой эрозии. Внедряются и используются высокоурожайные сорта и гибриды подсолнечника, кукурузы, других культур. Уже в настоящее время хозяйства превышают среднерайонные показатели по производству с/х культур в своих зонах.

Важным направлением деятельности хозяйств Агросоюза является разведение и выращивание племенных животных. Конзавод «Донской» имеет более 200 скакунов английской чистокровной, буденновской и других пород, а также несколько десятков голов бельгийских арденов. Отделение с чистокровными животными находится в ООО «Колос». За 2004—2005 годы племенное поголовье лошадей на конном заводе «Донской» увеличилось вдвое. Они успешно выступают в соревнованиях в стране и за рубежом. Выращены чемпионы международных соревнований, призеры чемпионата мира.

ООО «Солнечное» в 2004 году на 200 га провело коренное улучшение пастбищ, на 200 га заброшенной пахоты — залужение. В этом же году оно содержало 1000 овец цигайской породы и высококлассных баранов-производителей, приобрело 300 голов племенного маточного поголовья КРС калмыцкой породы. Здесь ведется селекционно-племенная работа по воспроизводству поголовья животных. В 2006 году планируется закупить 100 голов КРС породы лимузин. ООО «Коломийцевское» приобретено 79 племенных телок красно-степной породы и 74 телки айрширской породы. В ООО «Колос» развивается рыбоводство, зарыблено около 906 тыс. кв. м прудов. В 2005 году на Российской и областной выставках овец завоевано 2 золотых, 2 серебряных и 2 бронзовых медали.

Долина Маныча и другие районы степной зоны являются объектом серьезного изучения ученых РГУ, КГУ, СГУ, ЮНЦ РАН, ИПЭЭ РАН, Института географии РАН и других учреждений. Ежегодно экспедиции ученых, преподавателей и студентов РГУ, с привлечением специалистов других организаций, по нескольку раз выезжают на Маныч, в дельту Дона, на Средний Дон, в Азовское море. Уже более 10 лет в заповеднике «Ростовский», а в последние годы и в Санманыче, в Центре, Нижнекундрюченском охотхозяйстве проходят практику студенты, магистры и аспиранты. Многие из них, используя собранный здесь материал, подготовили курсовые и дипломные работы, кандидатские диссертации.

Результаты исследований сотрудников Ассоциации и ее учредителей постоянно освещаются в журналах «Известия вузов. Северо-Кавказский регион», «Вестник Южного научного центра» РАН и других периодических изданиях, в материалах ежегодных научных конференций. Ассоциацией опубликован ряд монографий о природных ресурсах Донских степей («Уникальные экосистемы: дельта Дона», 2004; «Европейский байбак в Ростовской области», 2004; «Птицы озера Маныч-Гудило и прилегающих степей», 2006, др.). Еже­годно проводятся различные научно-практические конференции, в частности, в 2006 году. Ассоциацией подготовлены международные конференции по водно-болотным угодьям международного значения (октябрь) и юбилейная, посвященная 10-летию заповедника «Ростовский» (апрель).

Важным моментом в деятельности Ассоциации является пропаганда природоохранных знаний и экологическое воспитание населения. Ее члены регулярно, 20—25 раз в год, выступают на всероссийских (Россия, НТВ), областных (Дон-ТР, Южный регион и др.) и районных каналах телевидения, на радио по различным вопросам охраны природы. Материалы по сохранению биоразнообразия области и деятельности Ассоциации постоянно (25—30 раз в год) освещаются в областных и районных газетах, в популярных журналах, на различных конференция, совещаниях, собраниях. В деятельности Ассоциации принимают участие сотни людей в Орловском, Пролетарском и других районах, что способствует не только формированию у них экологического мировоззрения, но и обеспечивает занятость населения.

Выпущен ряд красочных буклетов о природе Дона, деятельности Ассоциации и Центра. Ежегодно, в течение трех лет, массовым тиражом публикуются серии календарей с фотографиями ценных и редких животных РО. В декабре 2005 года - январе 2006 года в Краеведческом музее г. Ростова-на-Дону работала выставка «Живая природа Дона», на которой демонстрировалось 80 фотографий с видами донской природы, редких растений и животных, а также книги по природоохранной тематике. Экскурсии и лекции на ней, помимо сотрудников музея, проводили преподаватели-биологи РГУ. Выставку посетило около 2 тысяч школьников, студентов, любителей природы. Подобные выставки Ассоциации периодически проводятся в Администрациях Орловского и Пролетарского районов, заповеднике «Ростовский», выставочном зале «Эксперимент» Ростовского городского клуба фотографов и других организациях, а также на ежегодных научно-практических конференциях.

В апреле - мае 2006 года по просьбе Минобразования РО Ассоциация провела детский областной конкурс рисунков «Мир заповедной природы». В нем приняли участие более 900 учащихся из всех районов РО. Буклеты, календари, плакаты по природоохранной тематике передаются в сельские и городские школы РО и Калмыкии. Более 300 книг («Птицы озера Маныч-Гудило и прилегающих степей», «Уникальные экосистемы: дельта Дона», «Европейский байбак в Ростовской области» и др.), изданных за счет средств Ассоциации, отданы в 2006 году в Академию юных исследователей, школы Орловского, Пролетарского и других районов РО, Калмыкии для вручения победителям различных конкурсов, соревнований, в музеи природы.

Работа Ассоциации неоднократно представлялась на всероссийских и региональных выставках достижений сельского хозяйства, фермеров юга России и отмечалась дипломами, грамотами. За достижения в охране окружающей среды и обеспечении экологической безопасности, а также в иной экологической деятельности, направленной на устойчивое развитие России в XXI веке, Ассоциация в конкурсе в 2004 году получила диплом (премию) 2-й степени, а в 2006 году — диплом 3-й степени Национальной Экологической Премии «ЭкоМир».

Вся эта деятельность стала возможной только при консолидации усилий различных организаций, заинтересованности администраций районов и области, поддержке производственников и бизнеса. В последние годы хозяйства, являющиеся членами Ассоциации, обновили породный состав и увеличили поголовье овец, КРС, лошадей; несмотря на суровые климатические условия, получают хорошие урожаи сельскохозяйственных культур; возрастают площади интенсивно используемых земель. Одновременно в районе заповедника и всего северного побережья озера Маныч-Гудило увеличилась численность серого гуся, пеганки, лысухи, журавля-красавки, стрепета, серой куропатки, зайца и других животных. Уже сейчас видны первые результаты деятельности Ассоциации, и они вселяют надежду на дальнейшие успехи. Активизация рациональной природоохранной деятельности в условиях интенсификации сельского хозяйства позволит не только сохранять и восстанавливать биоразнообразие на значительной территории, но и устойчиво использовать биоресурсы природы на благо населения.

 

УДК 502.3 : 37

ИЗ ИСТОРИИ РЕКРЕАЦИОННОГО ОСВОЕНИЯ СТЕПНЫХ РЕСУРСОВ ОРЕНБУРГСКОГО КРАЯ

Т.Н. Савинова

Институт степи УрО РАН

Россия, 460000, г. Оренбург, ул. Пионерская, 11. Тел/факс (3532) 77-44-32, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

В XIX - начале XX века рекреационные возможности Оренбургского края исчерпывались, за редким исключением, потребностью страждущих поправить свое здоровье. Путешественников привлекали особенный климат, целебный, «на травах», воздух степи и, конечно, кумыс.

«Какая другая цивилизация, — восклицал Д.Н. Сибиряк, — изобрела что-нибудь хотя приблизительно похожее на кумыс, этот символ равновесия телесных и духовных сил? Ни одна! Есть вино, пиво, водка, опиум, но это еще только сильнее расстраивает и без того поднятого на дыбы человека. Божественный напиток этот кумыс и, может быть, ничто так не успокаивает нашу цивилизованную нервность, суету мысли и вечные судороги чувств» [16, с. 297].

«В последние годы лечение кумысом несколько усилилось против прежнего времени, когда оно было вовсе незначительно, — заметил в 1858 г. некто Н. Варадинов, автор одних из первых путевых записок по курортным местам Оренбуржья, — между тем и теперь ищут, словно ощупью, мест в Оренбургской губернии, где можно пользоваться этим средством» [4]. Никто не смог указать автору точного расположения кумысных лечебниц. Один «казанский медик, который несколько лет назад сам с пользою для здоровья пил кумыс в Оренбургской губернии», предложил Варадинову «с четвертой станции, не доезжая Уфы... поворотить в сторону верст на 40 и там, в татарской деревне, принадлежащей помещику, остановиться у любого крестьянина и пользоваться кумысом». Но автору не понравился приготовлявшийся там кумыс, и он отправился дальше.

Лучшее впечатление произвела на него деревня Килимово помещиков Тевкелевых. «Килимово — большое поместье, имеет три улицы, населено исключительно татарами, крепостными помещиков Тевкелевых. Оно лежит в котловине, имеющей 45—50 верст в окружности, на месте довольно живописном: окружено по оконечностям котловины лесами и в самой котловине превосходными степными полями; имеет помещичий дом, устроенный по-европейски, где живут со своими семействами три брата-владельца; возле дома порядочный сад, куда гостеприимные помещики приглашают посетителей... Знакомство с помещиками Тевкелевыми, гостеприимными и образованными людьми, служившими в войсках наших, доставляет много удовольствия в деревенской жизни горожанину». Помещики разрешали желающим пользоваться своей библиотекой; один из братьев, любитель ястребиной охоты, «приглашал принимать участие в его удовольствиях». Тевкелевы предполагали устроить в Килимове кумысолечебницу, а в 1858 г. желающие пить кумыс располагались в крестьянских избах. Доход от «кумысников» шел крестьянам. «Килимовский кумыс действительно очень хорош и соединяет в себе все качества, которые требуются от этого напитка знатокам», — заключает путешественник в дополнение к тому, что «общество помещиков очень приятное». Здесь, немного отступив от данного повествования, следует сказать, что через 57 лет «Путеводитель для ученических экскурсий по Уралу», составленный В. Агровым [1], описывает по-прежнему процветающее хозяйство Тевкелева, «на котором ведутся полевое хозяйство и скотоводство. На конном заводе до 60 полукровных маток и производителей Хреновского завода; крупный рогатый скот — местный улучшенный; овцы мериносовые типа рамбулье и негретти, а также грубошерстные. Здесь же расположено имение Джантюриной, в котором ведутся полевое хозяйство и скотоводство... При имении есть водяная мукомольная мельница, кирпичный завод и кумысолечебница».

Отправившись дальше, Варадинов приехал в одно из самых известных сейчас и прежде курортных мест — Соль-Илецк, посещение которого не произвело на автора особенного впечатления. «В Илецкой Защите, — замечает он, — живут лишь два кумысоделателя: русский — служитель почтовой станции в Защите имеет в 12 верстах кочевку, и киргиз — хутор из 5 кибиток» [5].

А спустя почти 30 лет, в 1896 г., неизвестный корреспондент «Тургайской иллюстрированной газеты» возмущенно писал: «Как курорт Илецкая Защита представляет собою ясное доказательство, что у нас нет ни предприимчивости, ни желания заняться добрым и хорошим делом вспоможения страждущему люду... В текущем году довольно много приезжих, которые все ютятся в городских клоповниках, при полном отсутствии каких-либо удобств, развлечений и тому подобного, сопряженного с пребыванием на курорте. А между тем директор вод взимает с каждого приезжего сверх всех вообще «плат», «доплат» и «приплат» еще плату за право на курортные удовольствия в размере 3-х рублей. Таким образом г. Лебедев еще раз доказал свою изобретательность, обложив налогом не предмет потребности (т. к. его нет), а только право на него». «В общем, - завершает автор свою корреспонденцию, — Илецкая Зашита представляет такой уголок, где кто что хочет, там то и делает — недаром и зовется Защитой — от кого?..» [7].

Своими впечатлениями об отдыхе «на кумысе» поделился с читателями упоминавшийся выше Мамин-Сибиряк, который провел лето в станице Оренбургского казачьего войска [16, с. 270—316]. Но и в его записках есть сетования на отсутствие путеводителей, а следовательно, на необъективность получаемой информации. Он писал: «Каждую весну тысячи больных мечтают о кумызе, и только ничтожный процент из этих страждущих тысяч имеет хотя приблизительные сведения о том, куда и как ехать. По нашей всероссийской халатности, до сих пор еще нет даже коротенького путеводителя для кумызников, и каждый принужден доискиваться через знакомых, где, что и как. Такие знакомые посылают обыкновенно к своим знакомым, а эти последние к своим, и так без конца. Получается настоящее хождение грешной души по мукам, пока жаждущий кумыза не натолкнется на бывалых кумызников. Но и тут беда: один хвалит одно место, другой — другое, третий — третье, и все обязательно именно то, где они сами лечились. Извольте тут выбирать. Всего курьезнее, когда больной обращается к врачам. Мы знаем несколько таких случаев, что с Среднего Урала врачи отправляли больных пить кумыз в Самару или Уфу, — недостает только, чтобы послали в Царское Село, где тоже есть кумыз. Вот уж, поистине, из своего леса в город за дровами ездить» [16, с. 279].

Но к началу XX века в нашем крае путеводители все-таки появились. Один из них уже упоминался, а годом раньше вышел справочник А.А. Гуляева «Очерки кумысолечебных заведений Самарской и Оренбургской губерний» (1914), где названы 5 самых известных оренбургских санаториев данного профиля и из которого можно также узнать и о некото­рых рекламных изданиях [10].

В границах современной Оренбургской области находилось кумысолечебное заведение Ивана Тимофеевича Гусарова, которое было основано в 1901 г. и которому автор отводит одно из первых мест. «Это заведение находится в 10 верстах от ст. «Тоцкая» Ташкентской железной дороги (линия Самара-Оренбург)... Проспекты Гусарова, а также и коллекции видов (открытых писем) дают далеко не полное представление о местности его, заслуживающей внимание всех любителей красот природы. Веселая зеленая площадка, а на ней квадратом расположены домики-особняки числом 25. Две одиноких скамейки — в центре площадки, а остальные — в степи, так что, совершающие прогулки кумысники всегда могут отдохнуть здесь, любуясь безбрежной степью, вдыхая ее целебный воздух.

Эта безбрежная, захватывающая даль степи властно отрывает человека от прежних условий его существования, с которыми он так крепко, органически тесно свыкся и сроднился. Забываешь о городах с их большими каменными и деревянными клетками-домами, с их пылью, с воздухом, отравленным массой миазмов, и со всем ненормальным укладом современной культурной жизни» [10, с. 19-22].

Все в кумысолечебнице Гусарова радовало глаз автора «Очерков»: опрятные домики с проволочными, защищающими от мух и «других докучливых и вредных насекомых», сетками на окнах и дверях; большой курзал с обширной и изящно обставленной столовой; «солариум». Отдыхающие развлекались катанием на лодках, охотой, рыбалкой, гимнастикой, игрой на рояле, а также в бильярд, крокет, шахматы и кегельбан. «По временам в кумысолечебницу приглашается из лагерей оркестр военной музыки, получаются столичные и местные газеты и журналы» [10, с. 32].

Совсем иное впечатление произвел на автора «Царский дар» — «степная климатическая станция и кумысолечебница В.М. Струнского», — располагавшаяся «в 16 верстах от станции Ново-Сергиевская Самаро-Оренбургской (Ташкентской) железной дороги». Громкое название кумысолечебницы А.А. Гусаров объясняет тем, что этот земельный участок генерал Рейх, вступивший первым с русскими войсками в Париж, получил в дар от царя — Александра 1 [10, с. 33].

Судя по всему, г. Струнский хорошо понимал возможности рекламы для упрочения своего бизнеса. Объявления в газетах, «рекламы» на станциях железных дорог, «прекрасно исполненный в типографском отношении проспект» и, кроме того, «рекламы чисто американского характера», т. е. издание «всего раз в год перед началом сезона и рассылаемого бесплатно» номера журнала с громким названием «Курорты и лечебные места в России и за границей». «Шумиха, которую поднимает Струнский... не соответствует действительному значению этого курорта; курорт этот никто не считает образцовым, кроме разве белебеевского фотографа-издателя «Иллюстрированного ежегодника» [10, с. 43].

В 1912 г. «в громадном имении П.С. Суховилова открылась новая кумысолечебница «Красная поляна» в 10 верстах от станции Ново-Сергиевская Оренбургско-Ташкентской железной дороги». «Кумысолечебница вполне оправдывает свое название, — пишет Гуляев. — Она расположена на высокой и действительно «красной» (т. е. красивой) поляне. Выбору места, плану построек, а также правилам, легшим в основу жизни обитателей кумысолечебницы, «Красная поляна» обязана врачу Николаю Алексеевичу Васильеву, являвшемуся ее главным устроителем». «Красная поляна» принимала у себя лиц, «требующих быстрого подъема питания и укрепления организма» [10, с. 50—52].

В 12 верстах от Гамалеевки в имении А.Т. Елисеева была кумысолечебница «Тургай», однообразный и монотонный пейзаж которой несколько скрашивали речка Красная, в которой водились лени, лещи, караси и щуки, и пруд. «С внешней стороны — в отношении приглядности, а также и в отношении внутреннего вида и обстановки — они [домики отдыхающих] стоят ниже построек Гусарова и тем более «Красной поляны», их можно сравнить с большинством построек (прежних лет) «Царского дара» Струнского». «Живут здесь кумысники скромно и тихо, не щеголяют своими туалетами и нарядами, как на не­которых других курортах. Так, например, в прошлом, 1912 году, все кумысники и врач ходили в самых простых белых халатах, которые, как нельзя лучше, были пригодны для пользования солнечными лучами» [10, с. 63—69].

В 10 верстах от станции Бугуруслан находился санаторий «Нудатово», в котором Гуляеву побывать не довелось, поэтому он дал только самые общие сведения, сообщенные ему директором кумысного санатория [10, с. 136—153], так же, как и о кумысолечебном заведении Валерия Вильямовича (Васильевича) Каррика «Джанетовка», торжественно открытом еще 15 (28) июля 1889 года [10, с. 159—166].

«С 15 мая 1913 года, — писал справочник Гуляева, — открыл свои действия санаторий Оренбургского отдела Лиги по борьбе с туберкулезом в 15 верстах от Оренбурга в имении Хусаиновых «Тевкелево» на берегу реки Сакмары. В этом имении Лига арендовала на нынешнее лето 4 дачи. Плата несколько зависела от сборов в день «Белого цветка» [10, с. 167—170].

Практически бесчисленное количество «санаториев», «курортов», кочевок подарила некогда Оренбургскому краю степь. Только в 1900 году местные газеты отмечали, что на кумыс в Оренбург из Москвы, Петербурга, Варшавы и даже из Тифлиса приехало много больных, и «все они разместились по окрестностям: в Каргале, на реке Янгиз у Каррика, в Благословенке, по киргизским аулам, на хуторе Степанова, в Илецкой Защите и других местах».

Кумысолечебное заведение Джорджа Каррика, существующее и сейчас как детский санаторий «Джанетовка» (Сакмарский район), было основано в конце XIX века человеком, искренне верящим в чудодейственную силу кумыса и степного,климата. Очаровавшись степью, он, по всей вероятности, в конце 1870-х — начале 1880-х годов организовал в Тургайской степи кумысолечебницу, которая первоначально размещалась в юртах. Именно туда в 1882 году приехала из Лондона, совершенно не зная русского языка, некая английская актриса, после удачного лечения вернувшаяся на сцену.

О самом Джордже Каррике известно, что он родился в 1840 г. в Кронштадте в семье шотландского купца-торговца лесом, учился на медицинском факультете Эдинбургского университета, а затем проходил практику в больницах Эдинбурга и Лондона. В 1864 г. Дж. Каррик вернулся в Петербург, где стал врачом посольства Великобритании [19]. Наверное, он был довольно популярным врачом. Среди его пациентов можно назвать М.П. Мусоргского, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, А.А. Блока. Лечил он, конечно, и других жителей Петербурга, причем неимущих — бесплатно.

Еще учась в Англии, Дж. Каррик увлекся проблемой борьбы с туберкулезом, а познакомившись с опытом лечения этой болезни кумысом в самарских и оренбургских степях, сам активно стал использовать данный метод.

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона (1896) сообщал: «Доктор Каррик пришел к заключению, что кумыс сам по себе, по своему действию, везде одинаков, весьма важную роль при лечении кумысом играет степной климат и правильный образ жизни» [21]. Об этом же писал и сам Каррик, обобщая четырнадцатилетний опыт работы в «Джанетовке» в книге «О кумысе и его употреблении в легочной чахотке и других изнурительных болезнях» (1903): «...в степи есть какая-то совершенно своеобразная прелесть. Когда вы скачете верхом по густому, тянущемуся на десятки и сотни верст ковылю, вам кажется, что перед вами целый океан, — так широка и беспредельна степь. Это чувство еще сильнее овладевает чахоточным, который до того, быть может, месяцами сидел взаперти, в дымном городе. В степи его прохлаждает свежий, мягкий, бархатный ветерок, он глубоко в себя вдыхает воздух, а с ним и аромат пахучих трав. Кочевник ценит эти пахучие травы не вследствие эфирных их начал, а как эмблему степи, как что-то от нее неотлучное» [12, с. 211-212].

Заведение было «хорошо обставлено» и потому охотно посещалось «слабогрудыми больными, преимущественно из внутренних губерний».

Почти двадцать лет он лечил больных в «Джанетовке», о своих наблюдениях и исследованиях написал в двух книгах. Одна уже упоминалась выше, а ранее, в 1883 г., вышла брошюра «Кумыс и его гиперкритики», были публикации и на английском языке.

Каррик не только сам практиковал метод лечения кумысом легочных болезней, но и пропагандировал его. Так, в 1884 году из Оренбурга в Лондон для участия в международной выставке гигиены стартовала необычная экспедиция в составе доктора Каррика, двух семей башкир, киргизов и татарина, заполнившая лошадьми, ослами, собаками, юртами, коврами и всякой снедью шесть железнодорожных вагонов [13]. Дж. Каррик решил познакомить англичан и многочисленных туристов с жизнью и бытом народов российской Азии и предложить им попробовать кумыс от башкирских, киргизских и туркменских кобылиц. Затея Каррика имела успех: газеты были полны восторженных отзывов, дочь королевы Виктории, принцесса Беатрис, купила кобылицу с жеребенком, художники приходили зарисовывать портреты представителей азиатских народов, а по окончании выставки все предметы национального быта были распроданы и хранятся сейчас в музеях Великобритании и у коллекционеров.

Обладая некоторым коммерческим талантом и пытаясь как можно больше распространить продукт степи — кобылье молоко, Каррик организовал производство его в сгущенном виде на собственной фабрике недалеко от Оренбурга, используя молоко собственного же конного завода. Газеты предлагали купить «сгущенное кобылье молоко для вскармливания грудных детей завода «Каррик и К0 (Carrick/s condensed Mares Milk and Koumiss С0)», награжденное серебряной медалью на Мануфактурной выставке в Москве (1882 г.) и золотой - на Лондонской международной выставке здравия (1884 г.) [18].

В 1905 г. доктор последний раз посетил Лондон. В декабре 1908 года Джорж (Егор Андреевич) Каррик скончался в Петербурге.

«Джанетовка» — кумысолечебное заведение, считавшееся курортом первой категории, перешла к его племяннику, доктору Валерию Вильямовичу Каррику. В одном из дел губернского жандармского управления за 1914 г. есть секретный приказ господину исправнику Оренбургского уезда об установлении наблюдения за прибывающими в заведение доктора Каррика, т. к. «съезжается много лиц, причем в числе их бывают евреи и иностранцы, надзора за приезжающими, как видно, нет, и паспорта их г. приставу стана не предъявляются» [9]. Если опустить «полицейскую» часть этого донесения, то становится понятно, что курорт пользовался популярностью не только в России. В 1914 году «Джанетовка» перешла к другому хозяину.

«Джанетовку», какой она была в начале XX в., можно представить по рекламному описанию в книге А.А. Гуляева [10, с. 159—166].

Хутор «Джанетовка» представлял собой небольшой поселок (план которого до сих пор хранится в областном архиве) [8] из 20 отдельных бревенчатых домиков с террасами, обтянутыми холстом, было еще несколько дощатых домиков, большой бревенчатый корпус на 6 комнат и маленькие домики «без балконов и печей», так называемые «чекмезовские бараки». В некоторых домах были камины. Комнаты больных соединялись электрическими звонками с помещениями для прислуги. В «Джанетовке» была баня с ванной и душем, за пользование которыми брали 30 копеек, солярий для солнечных ванн, курзал, где больные обедали, если не изъявляли желания есть у себя в комнатах. Войдя в домик, можно было увидеть кровать с пружинным и волосяным матрасами, письменный стол, маленький столик и т. п., «меблировка в комнате мягкая и венская», на террасе — топчан с сенником «для лежанья», стол, шезлонг. Кумыс приготовляли из молока своих и арендованных кобылиц киргизской породы и давали лечащимся в неограниченном количестве. Врачебная помощь оказывалась бесплатно одним доктором Карриком, ни фельдшера, ни санитарки на курорте не было, и больные, которым требовался постоянный уход, приглашали сиделок за свой счет.

Из развлечений: спектакли и концерты в курзале, где была сцена с декорациями, бильярд, шахматы, крокет и другие, популярные в начале века игры, лечебницей выписывались газеты и журналы, за особую плату можно было покататься верхом или в экипаже. Сезон длился с 20 мая до 20 августа, но уже после первого мая можно было писать В.В. Каррику в Оренбург по всем вопросам, касающимся лечения на курорте (до 1 мая он просил «за подробностями обращаться»: «С.-Петербург, В.О. [Васильевский остров], 5 линия, 30). Заплатив задаток в 100 рублей, можно было забронировать себе домик до 5 июня.

«Если жизнь, [стремящегося получить в степи исцеление], немного скучна и однообразна, — писал в книге «О кумысе и его употреблении в легочной чахотке и других изнурительных болезнях» (1903) Дж. Каррик, — то она вполне окупается прелестными климатическими условиями. Небо всегда ясно, а воздух чист и неудушлив, и, хотя жара весьма сильная, но, благодаря ей, и кумыс хорошо пьется, и силы скоро крепнут...» Важ­ное значение он придавал и «аромату пахучих трав».

И, может быть, кто-то, уезжая из нашего края, увозил с собой степной неброский цветок, засушенный между страниц любимой книги. Как, наверное, это сделал А.Н. Майков, написавший: «Степной травы пучок сухой. Он и сухой благоухает. И разом степи надо мной все обаянье воскрешает» [15, с. 444].

Но на курортах оздоравливались преимущественно гости нашего края, а где отдыхали местные жители?

Самым популярным и традиционным можно назвать усадебный отдых. Те, кто имел возможность, стремились на лето уехать в собственное имение или к знакомым. Сведения об этом можно встретить в воспоминаниях и письмах.

Иван Федорович Бларамберг, служивший в Оренбурге в 1840—1855 гг. писал: «...я заехал к богатому виноделу Виктору Звенигородскому, которому принадлежало прекрасное имение в 140 верстах от Оренбурга и в 15 верстах от Ташлы. Он был большой бонвиван, имел хороший стол, замечательные вина и был известен своим гостеприимством по всей губернии. В его деревне находилась великолепная каменная церковь, а около просторного комфортабельного дома был построен большой каменный флигель, специально для гостей, в котором могли удобно разместиться четыре-пять семей. В летнее время он принимал множество гостей. Он был также большим любителем-садоводом, имел оранжереи и парники. Через обширный сад протекал быстрый ручей с кристально-чистой водой, который в жаркий летний день манил гостей. Общество развлекали его красивые дочери, и здесь всегда было очень интересно.

Из этого прекрасного имения дорога ведет через лес, пашни и степь в Ташлу, к ранее уже упоминавшемуся богатому помещику Тимашеву, который владел здесь 120 тыс. десятин земли и 3 тыс. крестьян. Его трехэтажный дом, построенный из камня, с флигелями, будуаром и высокими, просторными залами и комнатами, достаточно вместительными, чтобы принимать большое число гостей, в которых летом не было недостатка, представлял собой настоящий замок.

В 1840 г. здесь кроме моей семьи жила еще семья инженер-полковника Гершау. Супруга гостеприимного хозяина Надежда Афанасьевна, урожденная Толмачева, была близкой подругой моей жены. Поездки или прогулки пешком в соседние леса и долины, замечательно оборудованная купальня на берегу горного ручья, вечера музыки, пение и душевные разговоры делали пребывание в Ташле очень приятным» [3, С. 295—296.].

Усадьба Тимашевых упоминается и во многих других изданиях. Еще в начале XIX века оренбургский губернатор Г.С. Волконский не только сам любил бывать в этом имении, но и его гости посещали гостеприимных помещиков [2, с. 74, 81]. Так, в письме от 13 июня 1804 года он пишет: «Завтра у богача г. Тимашева увижу, при стечении нескольких тысяч воинов, башкирцев-борцов, бег пеший и скачку на 30 верст...» [2, с. 31]. 23 июня 1805 г. он сообщал о том, что гости Тимашева наблюдали «наши забавы азиатские» — «потехи силачей», борьбу калмыков-геркулесов [2, с. 81] и т. д. От Н.И. Тимашева Волконский иногда заезжал в усадьбу к А.П. Мансурову [2, с. 187].

Во времена губернаторства В.А. Перовского летняя жизнь оренбургского высшего света «бурлила» на кочевке. «Вскоре после своего приезда, — писал Бларамберг, — он выбрал в живописном гористом районе Башкирии, богатом лесом и водой, в 80—100 верстах от Оренбурга, место для летней резиденции (кочевки); здесь он приказал построить для себя и своей многочисленной свиты дюжину коттеджей и постоянно приглашал к себе гостей обоего пола, которых как щедрый и любезный хозяин прекрасно принимал. Ежедневно совершались поездки или прогулки верхом но великолепным окрестностям кочевки, часто устраивались фейерверки, скачки башкир и другие увеселения; мы очень приятно проводили там время» [3, с. 221]. К тому же кочевка находилась на незначительном расстоянии от имений богатых оренбургских помещиков Крашенинникова, Эверсманна, Циолковского и Мансурова, которые радушно принимали гостей Перовского и сами по­сещали их. Вернувшись в 1851 году в Оренбург, В.А. Перовский возродил полюбившуюся всем «кочевку». «До своего прибытия сюда, — вспоминал Бларамберг, — граф поручил своему старому другу, виноделу Звенигородскому, а также прежнему адъютанту, теперь генералу, Балхашину, подыскать новую летнюю кочевку в Башкирии и построить необходимые летние жилища. Такое место было выбрано в живописном районе, примерно в 129 верстах к северу от Оренбурга. Как по волшебству, из земли поднялись 10—12 коттеджей разной величины, среди них дом для самого графа, столовая и дома как для семей, так и для холостяков. Во все постройки была завезена мебель. Граф сразу же переехал туда, сопровождаемый несколькими семьями, которые он пригласил. Кто бы из его близких знакомых ни приезжал к нему, они были ему всегда желанны. Само собой разумеется, что его гостеприимство было княжеским и никому из гостей не надо было ни о чем заботиться. От 7 до 9 часов утра в столовой был накрыт завтрак как для господ, так и для дам, которые постепенно собирались туда в простых утренних туалетах. В 2 часа дня гонт созывал к изысканному обеду из четырех блюд; вино и другие напитки были в изобилии. Любезный хозяин из-за своего недуга был теперь очень умерен в еде и питье. После кофе каждый отправлялся в свою комнату, условившись, предварительно, на вечер о верховой прогулке или поездке по окрестностям. Чай подавали либо снова в столовой, либо в комнате одной из приглашенных дам. За всеми этими занятиями летние дни проходили быстро [3, С. 298].

Будучи любителем ружейной охоты, граф устраивал осенью облавы в окрестностях Оренбурга или в Башкирии. В 3-4 дня «выстроит на месте охоты вокзал с каминами, явится отлично сервированный стол, роскошный обед. Для загона придет батальон солдат с барабанами, трещотками, бубнами. По окончании охоты вокзал дарился владельцу земли, где он был построен, солдаты получали по 1 рублю, а зайцев брал кто желал», — рассказывал очевидец [6]. В Башкирии, за 200 верст от Оренбурга, «становилось несколько десятков войлочных кибиток, привозились столы, стулья, серебряная сервировка, повара, лакеи; съезжались несколько тысяч башкирцев, им раздавались свинец, порох, и все отправлялись на охоту за глухарями, тетеревами и рябчиками. К вечеру все возвращались на сборный пункт, начиналось угощенье, для чего резалось несколько лошадей и быков, разводились необъятных размеров костры, выступали борцы, курайчи, горлачи, плясуны; выносились мешки мелкой серебряной монеты, которая горстями бросалась в народ; начиналась свалка, крик, шум. Так проводилось время далеко за полночь. По окончании охоты, продолжавшейся несколько дней, дичь, которой набивалось тысячи, раздавалась приезжим охотникам, а они увозили ее в Оренбург и кушали всю зиму...». О жизни на кочевке писали также Алексей Константинович Толстой [20, С. 126-139] и Филипп Диомидович Нефедов [17, С. 112-113], впрочем, по-разному.

В XIX — начале XX века оренбуржцы, у которых не было своих имений, имели возможность отдохнуть на дачах [3, С. 251, 269; 17, С. 98] и подлечиться, опять же, на кумысолечебных курортах. Что представляли собой дачи в конце XIX века и что под этим понятием подразумевали в то время, можно судить по книге Ф.И. Лобысевича, который писал: «...в пяти верстах от города, на, так называемой, маячной горе <...>, построены дачи, занимаемые главным начальником края и его свитой; поодаль — много и частных дач; самое место очень живописно, и воздух гораздо лучше городского» [14, с. 26], а несколько далее он дает подробное описание того, что считалось дачами в 1870-х годах: «Оренбургские дачники, за исключением немногих, имевших дачи в роще, живут в некоторых станицах по Уралу и в окрестных деревнях, из которых ближайшая к городу, Берды, лежит в семи верстах. <...> Другой сорт оренбургских дач — это киргизские кибитки (конического вида палатки, обитые войлоком). Небогатые люди или лица, связанные служебными обязанностями с городом, покупают киргизские кибитки и располагаются в них, где вздумается: в зауральной роще, или на берегу Сакмары, или где-нибудь, под тенью нескольких деревьев. Пару таких палаток <...> считают весьма достаточным помещением для небольшого семейства. В таком случае, одна из палаток (господская) убирается коврами и необходимой мебелью, другая же (людская) служит кухней и жилищем для прислуги. Подобных, наскоро импровизированных, дач в окрестностях Оренбурга можно встретить не мало, но все располагаются отдельно одна от другой, как будто оренбуржцы сами бегут общества» [14, с. 30-31].

Туристические экскурсии как вид массового активного отдыха только начали организовываться. Здесь можно назвать разве что поездки для расширения кругозора. Так, на Масленицу (19—21 февраля) 1916 года состоялась первая земская экскурсия, организованная для 19 учащихся вечерних земских курсов из села Покровка в Оренбург. Экскурсанты осмотрели все местные достопримечательности: мельницу Юрова, типографию Бреслина, музей наглядных пособий губернской управы, где их особенно заинтересовали телефон и пишущая машинка, археологический и горный музеи, кафедральный собор, костел, кирку и мечеть, посетили кинематограф и театр [11].

До начала XX века к экскурсиям можно отнести разве что поездки в Илецкую Защиту, куда любили возить своих гостей губернаторы и видные оренбургские чиновники [2, с. 66].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Агров В. Путеводитель для ученических экскурсий по Уралу / В. Агров // Вестн. оренб. учеб. округа. - 1915. - № 3. - С. 120-127.
  2. Архив декабриста. Т. 1. До Сибири. Ч. 1. — Пг., 1918. - 526 с.
  3. Бларамберг И.Ф. Воспоминания / пер. с нем. О.И. Жигалиной, Э.Ф. Шмидта. — М., 1978. — 357 с. — (Центральная Азия в источниках и материалах).
  4. Варадинов Н. Лечение кумысом: (из путевых записок 1858 г.) / Н. Варадинов // Оренб. губ. вед. Ч. неофиц. - 1859. - № 32. - С. 192-194.
  5. Варадинов Н. Лечение кумысом: (из путевых записок 1858 г.) / Н. Варадинов // Оренб. губ. вед. Ч. неофиц. - 1859. - № 35. - С. 208.
  6. Воспоминания старожила // Тург. ил. газ. — 1896. — № 2. — С. 15—16.
  7. Г. Илецкая Защита: (от нашего корреспондента) // Тург. ил. газ. — 1896. — № 29. — С 237_238
  8. ГАОО. Ф. 21, оп. 5, д. 60, Л. 92.
  9. ГАОО. Ф. 21, оп. 5, д. 60, Л. 97.
  10. Гуляев А.А. Очерки кумысолечебных заведений Самарской и Оренбургской губерний / А.А. Гуляев. - Уфа, 1914. - XV; 175 с.
  11. Земское дело. - 1916. - № 7. - С. 355-356.
  12. Каррик Дж. О кумысе и его употреблении в легочной чахотке и других изнурительных болезнях / Дж. Каррик. - 2-е изд. - СПб.: Изд-ие К. Л. Риккера, 1903. - 212 с.
  13. Каррик Дж. С русскими кочевниками на Лондонской выставке / Дж. Каррик // Ист. вестн. - 1896. - № 10. - С. 208-225.
  14. Лобысевич Ф.И. Город Оренбург: историко-статистический очерк с фотографическими картинками / Ф.И. Лобысевич. — СПб.: Тип. Эдуарда Гоппе, 1878. — 59 с.
  15. Майков АЛ. Сочинения. В 2 т. Т. 1 / А.Н. Майков. - М.: Правда, 1984. - 578 с. -(Б-ка «Огонек»; Отечеств, классика).
  16. Мамин-Сибиряк Д.Н. На кумысе: (из летних экскурсий) // Д.Н. Мамин-Сибиряк. Повесть и рассказы. — Уфа: Башкир, кн. изд-во, 1978. — 320 с. — (Золотые родники).
  17. Нефедов Ф.Д. В горах и степях Башкирии: повесть и рассказы / Ф.Д. Нефедов. — Уфа: Башкир, кн. изд-во, 1988. — 336 с.
  18. Оренб. листок. Листок объявлений. — 1887. — № 80, 20 мая.
  19. Петров С. Откуда пошла Джанетовка / С. Петров // Юж. Урал. — 1990. — 19 апр.
  20. Толстой А.К. Собрание сочинений. В 4 т. Т. 2. / А.К. Толстой. — М.: Правда, 1969. — 527 с. — (Б-ка отечественной классики).
  21. Энциклопедический словарь / изд. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. — СПб., 1896. — Т. XXXIII. Култагой - лед. - С. 19.

УДК 599.322.2

ЛАНДШАФТНО-ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ МЕСТООБИТАНИЙ СТЕПНОГО СУРКА И ПРОБЛЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ЕГО РЕСУРСОВ В ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ

О.Н. Федоренко

Институт степи УрО РАН

Россия, 460000, г. Оренбург, ул. Пионерская, 11. Тел/факс (3532) 77-44-32, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Биологические особенности степного сурка сформировались в результате эволюционной приспособленности к жизнедеятельности на открытых ландшафтах равнин Евразии в условиях континентального климата. Являясь типичными норными животными степей, сурки проводят в своих убежищах до 85% своей жизни [7, 10]. В Оренбуржье сурки за­легают в спячку на 7—8 месяцев [12]. Поэтому обустройство нор и поселений имеет для этого вида жизненно важное значение.

Степные агроландшафты, в силу их значительной антропогенной мозаичности и ландшафтно-типологического разнообразия, не могут быть полностью пригодными в качестве местообитания для сурков, в связи с особенностями их ландшафтно-биотопических предпочтений. В качестве одного из важнейших критериев, определяющего качество местообитаний, выступает степень дренированности территории. К таковым относятся степные плакоры, подножья склонов, верховья балок, имеющие достаточно глубокое залегание грунтовых вод. Суркам свойственна водобоязнь, в результате которой они избегают селиться вблизи водных источников, а также в микро- и мезопонижениях вследствие опасности затопления нор талыми водами. Также по причине гидроморфности сурки избегают слабодренированных степных ландшафтов — междуречно-солонцовых, котловинно-солончаковых и озерных геосистем.

Безусловно, определяющее значение для биотопической дифференциации местообитаний сурков имеет механический состав почв и грунтов. На супесях и песках сурки не встречаются. Обустройство глубоких зимовальных нор, где обеспечивается постоянный положительный температурный режим (+4°С, +6°С), способствует экономному расходованию жировых запасов во время спячки [7, 10]. В этой связи для устойчивой жизнедеятельности сурка не пригодны солонцы и сильнопересеченные ландшафты мелкосопочников, а также крутосклонные останцы сыртовых ландшафтов. Необходимым условием существования колоний сурков и их биотопической адаптации является возможность визуально-звуковой связи между отдельными особями и семьями. Этим объясняется отсутствие сурков в лесных массивах, кустарниковых зарослях, в бурьянистых залежах, на целинных высокотравьях. Высота степного травостоя, как и особенности рельефа, определяет как возможность поселения сурка, так и морфологию колонии (размещение нор, бутанов, дорожек). Другим немаловажным критерием является наличие достаточно продуктивно вегетирующей растительности. Так, минимальным допустимым для сурков является пятидесятипроцентное проективное покрытие почвы травостоем [4].

Важным лимитирующим фактором является изменение климатических условий. Существенное изменение численности сурков происходит под воздействием климатических факторов. Особенно велико влияние климатических аномалий (катастроф — половодий, засух) [7].

К числу антропогенных факторов, ограничивающих численность сурков, относятся: распашка целинных земель, воздействие бродячих домашних животных и пастушьих собак [1, 3, 18], деградация вследствие перевыпаса, прямое браконьерское преследование, нарушение технологий промысла. В свою очередь вред, наносимый сурками сельскому хозяйству, минимален. При этом специфика питания сурка способствует очищению посевов культурных растений от сорняков. В процессе эволюции степных экосистем сурки

Анализ выше приведенной таблицы указывает на устойчивое тяготение сурков к определенным биотопам вплоть до нежелания покидать их даже в случае распашки.

В районах обитания сурки играют важную роль в формировании биогеоценозов. Степи являются уникальными ландшафтными комплексами, сформированными под воздействием сочетания разнообразных факторов. Сурки изменяют их, насыщая новыми видами растений и животных, образуя вокруг себя так называемые мармотобиогеоценозы.

Сурки коренным образом способны видоизменить не только поверхность ландшафта, но и литологию, и морфологию зональных разновидностей почв [11]. Это значит, что роль сурков в формировании степных экотонов значительна. Роющая деятельность сурка в степной зоне особенно существенна. Деятельность этих грызунов приводит к возникновению комплексности и мозаичности растительного покрова степей [6]. Они выбрасывают на поверхность почвенные и подпочвенные частицы из глубоких горизонтов, вызывают своей деятельностью возникновение микрорельефа и образование стойкой комплексности растительного покрова почв. Там, где эти зверьки выбрасывают на поверхность засоленную подпочву, на их холмиках поселяются галофиты. Там, где они выносят на поверхность подпочву, богатую кальцием, они способствуют мелиорации солонцов, и в этом случае на них поселяются менее солеустойчивые растения, чем между ними. Кроме того, часто в понижениях между выбросами накапливается снег, сюда стекает дождевая вода, поэтому понижения лучше промываются и почва испытывает рассоление [14].

Воздействие сурков на естественные ландшафты и растительность проявляется в формировании специфических форм поверхности со своеобразным водно-тепловым режимом сумели занять экологическую нишу, позволяющую сосуществовать на пастбищных угодья диких копытных. В настоящее время такая адаптационная особенность придает устойчивость колониям сурков в условиях умеренного выпаса крупного рогатого скота и лошадей. Таким образом, на основании выше изложенного можно систематизировать факторы, определяющие ландшафтно-биотопическую обусловленность расселения сурков в степной зоне (табл. 1).

Таблица 1 Критерии ландшафтно-биотопической ординации популяции сурков в степной зоне

Анализ выше приведенной таблицы указывает на устойчивое тяготение сурков к определенным биотопам вплоть до нежелания покидать их даже в случае распашки.

В районах обитания сурки играют важную роль в формировании биогеоценозов. Степи являются уникальными ландшафтными комплексами, сформированными под воздействием сочетания разнообразных факторов. Сурки изменяют их, насыщая новыми видами растений и животных, образуя вокруг себя так называемые мармотобиогеоценозы.

Сурки коренным образом способны видоизменить не только поверхность ландшафта, но и литологию, и морфологию зональных разновидностей почв [11]. Это значит, что роль сурков в формировании степных экотонов значительна. Роющая деятельность сурка в степной зоне особенно существенна. Деятельность этих грызунов приводит к возникновению комплексности и мозаичности растительного покрова степей [6]. Они выбрасывают на поверхность почвенные и подпочвенные частицы из глубоких горизонтов, вызывают своей деятельностью возникновение микрорельефа и образование стойкой комплексности растительного покрова почв. Там, где эти зверьки выбрасывают на поверхность засоленную подпочву, на их холмиках поселяются галофиты. Там, где они выносят на поверхность подпочву, богатую кальцием, они способствуют мелиорации солонцов, и в этом случае на них поселяются менее солеустойчивые растения, чем между ними. Кроме того, часто в понижениях между выбросами накапливается снег, сюда стекает дождевая вода, поэтому понижения лучше промываются и почва испытывает рассоление [14].

Воздействие сурков на естественные ландшафты и растительность проявляется в формировании специфических форм поверхности со своеобразным водно-тепловым режимом и в образовании обширных территорий с характерным комплексом почвенно-растительного покрова [5]. Своеобразие ландшафта в поселениях сурков определяется их роющей деятельностью, общая оценка которой может быть дана на основе суммарной площади, занятой сурчинами (выбросами из нор земли), и их суммарного объема.

Влияние сурков на растительность заключается в следующем:

  1. Избирательное поедание преимущественно верхушечных частей растений.
  2. Из-за изменения водно-теплового режима на бутанах (сурчинах) происходит ксерофитизация растительности. В мезофильных местообитаниях развиваются процессы остепнения, а в аридных — опустынивания.
  3. Звери угнетают растительность на тропах, у нор, но в то же время перекапывают и, удобряя почву, создают лучшие условия для возобновления и вегетации растений.

Димитриев А.В. [2] в своих исследованиях дает обоснование понятию экотона и указывает на то, что кроме физиономических экотонов есть еще и факторные экотоны, которые образуются под воздействием одного или комплекса факторов. К данному типу относится мармотоэкотон. Экотонизируюшая роль проявляется от мезо- до наноэкотонов. Сурки в степи — основные нано-микро-мезоэкотонизаторы, а созданные ими экотоны будут мармотонано-микро-мезоэкотонами. По экотонизируюшей роли каждый вид животного, потребляющий биомассу, созданную растениями, занимает свое место. Сурки в этой иерархии занимают значительное место, т. к. своей деятельностью существенно изменяют окружающий ландшафт (выступают в роли ландшафтообразователей, активных экотони-заторов и зооэдификаторов). Созданные ими биогеоценозы, многочисленные экотоны (мармотоэкотоны и кастороэкотоны) важны для других растений и животных.

Наноэкотон внутри сурковой колонии (мармотобиогеоценоза) — это разнообразная поясность растительности на уровне сурчин (бутанов) и межбутанных группировок растительности, а также группировки насекомых, почвенной мезофауны и микробных ценозов.

Колония «ускоряет» геохимический круговорот веществ. При устройстве нор на поверхность земли выбрасывается значительный объем грунта и различных минеральных пород с глубины до 2-х метров. У сурчиных нор можно встретить выброшенные камешки (известняк), глину, почвообразующие, подстилающие и материнские породы, которые перемешиваются. Это, в свою очередь, вносит в биогеоценоз геохимическое разнообразие и привлекает различные виды растений, обладающих способностью осваивать пустыри и оголенные места [5].

Одним из критериев выделения мармотоценозов, наряду с зооморфными формами рельефа, является особый термический режим, формирующийся в норах. Сурки, как типично норные степные животные, до 80% времени жизни проводят в норе. Таким образом, важнейшей функцией подземных укрытий является поддержание устойчивого микроклимата.

Нами тепловой режим сурчиных нор изучался в Грачевском районе Оренбургской области в окрестностях с. Комсомольского в период 24—30.07.2002. Полученные результаты свидетельствуют о том, что колебания температуры в норе на глубине 2,5-2,7 метра не­значительны, диапазон составил от 14,7°С до 15,2°С (рис. 1).

При этом температура наружного воздуха изменялась от 20°С до 36°С (рис. 2). На основании проведенных измерений мы предполагаем, что угол наклона тоннеля влияет на температуру воздуха в норе, и с ним связана интенсивность конвенции воздуха, влияющая на микроклимат вокруг поселения. Вероятно, тепловые свойства нор влияют на продуктивность и динамику окружающей растительности в сторону ее некоторой мезофитизации. По нашему мнению, конвенционный воздушный поток, идущий из норы под разными углами, в целом способствует некоторому смягчению микроклимата.

Во второй половине XX века сурок населял остатки нераспаханных злаково-разнотравных степей по балкам, оврагам, крутым склонам речных долин и другим неудобьям, обычно сильно деградированным от перевыпаса скота. На этих участках он обитает и в настоящее время. Поселения степного сурка в Оренбургской области встречаются в следующих степных вариантах: типчаково-ковыльная степь на черноземе сильно карбонатном, растительность - Stipa lessigiana, Festuca sulcata, Phlomis pungens, Adonis wolgensis, Tulipa biflora; разнотравно-красноковыльная-ковылковая степь на черноземе южном карбонатном, растительность — S. lessingiana, S. zalesskii, Saivia stepposa, Galatella tatarica, Scorzonera stricta, Pedicularis kaufmannii; грудницево-типчаковая степь на лугово-черноземной солонцеватой почве, растительность -Festuca sulcata, Galatella villosa, Thymus marshallianus, Adonis wolgensis, Pedicularis kaufmannii.

Рис. 1. Ход дневных температур в норе степного сурка 24—30 июля 2002 г.

Рис. 2. Ход дневных температур воздуха 24—30 июля 2002 г.

Биотопически местообитания сурков в Оренбургской области можно разделить на: 1) предгорные (склоновые) степные и лесостепные; 2) равнинные зональные степные.

Под принципами экологической оптимизации ландшафтов (ЭОЛ), разработанными А.А. Чибилёвым [17], понимают закономерную совокупность мероприятий, направленных на нахождение оптимального варианта природопользования на уровне ландшафтов. Эти принципы можно свести к следующему:

  1. ЭОЛ в наибольшей степени учитывает комплексность и системность взаимоотношений между природными компонентами ландшафта и антропогенными факторами. В данном случае элементом ландшафта выступают поселения степного сурка.
  2. ЭОЛ учитывает естественный и сложившийся в результате длительной хозяйственной деятельности потенциал ландшафта. Специализация природопользования должна определяться возможностями естественного ландшафта и отвечать интересам местного населения.
  3. Цель ЭОЛ — обеспечить устойчивое и эффективное функционирование ландшафта. Для этого необходимо знать определенный порог устойчивости ландшафта к внешним влияниям параметров и критерии.
  4. При осуществлении мероприятий по ЭОЛ необходимо иметь в виду, что ландшафт любого ранга — система открытого типа, т. е. локальные воздействия распространяются за его пределы по различным «канатам». В связи с этим необходима вторичная ЭОЛ, направленная на локализацию радиуса неблагоприятного воздействия на ландшафт во времени и пространстве.
  5. ЭОЛ должна предусматривать воссоздание ландшафтно-экологического разнообразия оптимизируемой территории как основы стабильности и гарантированной продуктивности природных систем.

В условиях хозяйственного освоения территории ЭОЛ предусматривает поддержание сохранившихся и восстановление утраченных функций нарушенных ландшафтов в целях поддержания гармоничного соответствия хозяйственной деятельности природным свойствам ландшафта [16].

Поселение сурка как компонент природных и исторически сложившихся территориальных комплексов на Южном Урале представляет сложную систему. В условиях интенсивного освоения указанной территории ресурсы сурка резко сократились. Детальное изучение популяций степного сурка и изменений, внесенных им в окружающую среду, открывает широкие возможности использования новых средств воздействия на популяцию с целью управления надорганизменными системами. В данном случае популяция сурка демонстрирует сложную систему адаптации, обеспечивающих оптимальное существование.

В результате распашки целинных земель и неумеренного промысла численность сурка начала сильно сокращаться, и в западной части ареала его граница быстро сдвигалась к югу и югу-востоку. Таким образом, на Южном Урале популяции степного сурка очень обособленны. В степях на распаханных участках сурок почти совсем исчез. Сохранившиеся небольшие колонии его приурочены к неудобным землям и обычно далеко отстоят одна от другой. Значительные по числу особей колонии в Оренбургской области очень редки и встречаются лишь на некоторых сенокосных и выпасаемых участках, а также в местах с расчлененным рельефом или с глинистыми щебнистыми почвами, непригодными для распашки. В северных, а местами и в центральных районах ареала сурка в Оренбургской области, сплошные поселения его были редки и до интенсивного хозяйственного освое­ния территории.

Сурки не поселяются в местах, где материнские породы (граниты, кварциты, известняки) находятся близко к поверхности. На этих породах развиваются сильнощебнистые малопрофильные почвы, где роющая деятельность сурков затруднена.

Сурок обитает в Оренбургской области преимущественно на равнинах и лишь местами в мелкосопочнике, куда он проникает, главным образом, по широким сухим долинам. Он роет норы в хорошо развитых глинистых или защебененных почвах на пологих склонах и плоских буграх — в местах с хорошим обзором местности.

Степной сурок селится в разнообразных степных ассоциациях — от сильно опустыненных полынно-кокпековых до луговых, злаково-разнотравных, но обычно его обитание связано с ковыльно-разнотравными степями. Ближе к южной границе ареала численность сурка наиболее велика в мелких оврагах и вблизи понижений с более богатой и лучше сохраняющейся от выгорания растительностью. На остальной территории в этой части его ареала растительность обеднена, рано выгорает и плотность поселения обычно в 3—4 раза меньше. У северного предела распространения сурок, напротив, обилен на остепненных сухих участках, в то время как в местах с хорошо развитым травостоем он встречается реже.

Для восстановления численности популяции этот грызун поселяется в старых, неиспользовавшихся до этого, норах и постепенно все их заселяет [4, 5]. Оптимальную плотность населения сурка можно надежно определить по числу постоянно обитаемых нор на единицу площади. При этом следует учитывать, что большие сурчины, располагающиеся ближе 20—40 м одна от другой, обычно принадлежат одной семье, и их следует из подсчета исключать. Поскольку сурчины сохраняются в течение многих десятилетий и, образуя светлые пятна, хорошо заметны на распаханных землях, то по их размещению и плотности можно составить представление о ранее обитавших здесь популяциях сурка.

В Оренбургской области степной сурок встречается во многих районах крайне неравномерно отдельными локальными поселениями. В этой связи в охране нуждаются популяции сурка на неохраняемых территориях, где опасность деградации возрастает. Из 12,4 млн. га, составляющих земельные ресурсы Оренбургской области, абсолютно не-" пригодными для обитания степного сурка являются 0,3 млн. га, занятые селитебными землями; 0,8 млн. га, относящиеся к лесным массивам и зарослям степных кустарников; 0,07 млн. га, приходящиеся на водную поверхность [13]. Малопригодными для обитания степного сурка являются 4,02 млн. га посевных площадей, 0,716 млн. га обрабатываемых ежегодно паров, 1,322 млн. га залежей и необрабатываемых паров. К ограниченно пригодным для поселений сурка относятся: 0,5 млн. га ежегодно выкашиваемых высокотравных сенокосов, 1,8 млн. га деградированных пастбищ, 0,5 млн. га каменистых степей, выходов коренных пород, 0,4 млн. га песчаных степей и закрепленных песков, 1,2 млн. га степных солонцов. К земельным угодьям, потенциально пригодным в качестве местообитаний для сурка, относятся: 0,2 млн. га земель Госзапаса и Минобороны и др., 0,3 млн. га пастбищ, пригодных в качестве кормовых угодий для сурка, а также участки степных эталонов, 0,61 млн. га низкопродуктивных агроземов, подлежащих выводу из пахотопригодных угодий с последующей мелиорацией [15].

Среди перспективных для расселения сурков земельных участков особо следует выделить земли Министерства обороны РФ. Несмотря на беллигеративное воздействие, именно здесь сохранились большие площади нераспаханных степных плакоров, повсеместно в степной зоне практически полностью исчезнувших. В Оренбургской области к пригодным для обитания сурков участкам военных полигонов относятся: Донгузская степь — 125 тыс. га; Орло­вская степь — 16,5 тыс. га; Акжарская степь — 14,6 тыс. га. При организации и соблюдении особого режима покровительственной охраны биологического разнообразия на этих землях вполне вероятно появление на военных полигонах сурковых поселений.

Акжарские и Орловские полигоны расформировались во второй половине 1990-х годов. Акжарская степь является памятником природы (распоряжение Оренбургской областной администрации № 505—р. от 21.05.1998 «Об утверждении памятников природы»). Орловская степь в настоящее время рассматривается как объект для реализации проекта негосударственной территориальной охраны степного биоразнообразия. Донгузская степь является действующим объектом, на который свободный доступ посторонних лиц запрещен. Однако с 2006 года Оренбургская областная администрация начинает реализацию проекта по созданию особо охраняемой природной территории без изменения статуса землепользования.

В Орловской степи нами в 2003—2004 гг. в процессе рекогносцировочного обследования была обнаружена колония сурков (60—70 голов) в урочище «Бандитские горы». В настоящее время идет процесс организации в Орловской степи негосударственного степного парка-биостанции в целях воссоздания степных экосистем, максимально приближенных по структуре и видовому составу к доагрокультурным естественным ценозам. На землях расформированного военного полигона в Акжарской степи распоряжением администрации Оренбургской области № 505-р от 21.05.1998 г. образован памятник природы областного значения, что должно способствовать образованию здесь устойчивых сурковых поселений. «Донгузская степь» — наиболее крупный и хорошо сохранившийся участок зональных разнотравно-ковыльных степей на южных черноземах. В 2005 г. между командованием полигона и Комитетом по природоохранной деятельности и мониторингу окружающей среды администрации Оренбургской области достигнуто соглашение о совместной организации особо охраняемой ведомственной природной территории в течение 2006—2008 гг. В связи с этим территория «Донгузская степь» рассматривается как один из основных очагов возрождения популяции сурка на Урало-Илекском междуречье. При этом целесообразно использовать реакклиматизационный потенциал Цвиллингского сур­чиного заказника, примыкающего к южным границам «Донгузской степи».

Сегодня более 95% поголовья сурков в Оренбургской области сосредоточено на землях сельскохозяйственного назначения. В основном это пастбища с умеренным выпасом, учитывая, что данная труппа сельскохозяйственных угодий является основным биотопом для сурка.

Нами оценена площадь умеренно выпасаемых пастбищ в области в 300 тыс. га, на которых возможно расселение сурков. В основном это земли с укороченным почвенным профилем на солонцово-степных комплексах с фрагментами плакорных степей на полнопрофильных почвах. В 1995—1999 гг. Институтом степи УрО РАН был выявлен 41 степной эталонный участок плакорных степей на площади 9,4 тыс. га. На 16 выявленных участках было выявлено обитание сурка, а на остальных 24 эталонных участках площадью 6255 га возможно создание продуктивных поселений путем региональной реакклиматизации. Таким образом, степные эталоны в ближайшей перспективе могут стать популяционными ядрами сурчиных колоний для расселения на окружающие сельхозугодия (рис. 3).

Рис. 3. Дифференциация потенциально пригодных земельных угодий для расселения сурка

в Оренбургской области (в % от площади административных районов): 1. — 30—50%; 2. - 20-30%; 3. - 15-20%; 4. - 10-15%; 5. - менее 10%

На основании проведенных исследований, по согласованию с Управлением охотничьего хозяйства Оренбургской области, нами рекомендуются следующие принципы сохранения и восстановления ресурсов степного сурка:

а) Рациональная организация промысла и охрана сурков предполагает инвентаризацию их поселений и составление кадастра. Этот кадастр должен содержать характеристику условий обитания сурков, размещения и площади их местообитаний, степени пригодности местообитаний, плотности населения семей в их пределах.

Все перечисленные характеристики детерминируются величиной и пространственно-временной динамикой запасов полноценного корма, которые, в свою очередь, в значительной степени зависят от структуры растительного покрова. Поэтому структура растительного покрова представляет собой надежную основу для экстраполяции, причем типы растительного сообщества могут использоваться в качестве индикаторов.

б) Описание условий обитания представляет собой характеристику ведущих абиотических, биотических и антропогенных факторов, составляется информация, заключенная на картографической основе и полученная при специальных обследованиях территории. Размещение и площадь местообитаний оценивается при анализе соответствующей карты. В процессе составления этой карты путем выборочного обследования инвентаризируемой территории проводится типизация местообитаний и определяется степень их пригодности для сурков. Последнюю можно оценить по запасу полноценного корма и характеру его дисперсии, а также по некоторым косвенным показателям.

в) Такая оценка дает возможность объективно выделить группы оптимальных, субоптимальных и пессимальных местообитаний. Плотность населения семей соответствует плотности размещения семейных участков с поправкой на долю участков, заброшенных сурками.

г) От кадастра населения сурков можно перейти к составлению промыслового кадастра. Промысловый кадастр должен включать описание тактики промысла и дать оценку угодий и отдельных участков, в частности, оценку ресурсов сурка и промысловой продукции.

д) Кадастр должен включать описание комплекса мер по охране сурков. Обычно под охраной понимается запрет на изъятие сурков человеком и истребление их хищниками. Увеличение численности и расширение ареала сурков в современных условиях связываются, в первую очередь, с успешной охраной; а противоположные процессы на территории в целом - с распашкой и с приравниванием к ней по значимости промысла, а на целинных участках — исключительно с промыслом. В комплекс мер по охране сурков должны входить меры по охране их местообитаний.

  1. Мероприятия по охране самих сурков следует планировать в зависимости от состо­яния плотности населения и тенденций ее изменений, а также от режима использования популяции. Так, в эксплуатационных популяциях с устойчивой плотностью населения охрана должна быть направлена на поддержание оптимальной структуры, обеспечивающей максимальную продуктивность и высокое качество промысловой продукции.

В популяциях с высокой плотностью населения и явной тенденцией к ее росту, но не эксплуатируемых, видимо, периодически необходимо регулировать плотность поселения с целью приведения ее в соответствие с состоянием кормовой базы, а также для восстановления нормальной продуктивности сурков. Наконец, в тех популяциях, где на­блюдается устойчивая тенденция к снижению плотности поселения и продуктивности, целесообразно вводить полный запрет на добычу сурков на период сохранения указанной тенденции.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Губаръ В.В. Экология сурка как основа организации интенсивного сурочьего промысла / В.В. Губарь, И.М. Дукельская // Экология сурка и сурочий промысел. — М.-Л., 1953. - С. 5-30.
  2. Димитриев А.В. Сурки — микро- и наноэкотонизаторы степных и горных ландшафтов / А.В. Димитриев // Проблемы сохранения и восстановления степных экосистем: Материалы межрегиональных науч. чтений, посвящ. 10-летию организации госзаповедника «Оренбургский». - Оренбург, 1999. — С. 52—53.
  3. Заводчиков П.А. Служебная собака в сельском хозяйстве / П.А. Заводчиков. — Л.: Изд-во «Космос», 1968. - 142 с.
  4. Зимина Р.П. Очерк экологии степного и серого сурков / Р.П. Зимина // Тр. Ин-та географии АН СССР. - 1953. - Вып. 54. - С. 42-49.
  5. Зимина Р.П. Биоценотическое значение/Р.П. Зимина, Р.И. Злотин // Сурки. Биоценотическое и практическое значение. — М., 1980. — С. 5—23. — (Промысловые животные СССР и среда их обитания).
  6. Лавренко Е.М. Степи Евразийской степной области, их география, динамика и история / Е. М. Лавренко // Вопросы ботаники. — 1954. — Т. 1. — С. 45.
  7. Машкин В.И. Воспроизводственный процесс и регуляция численности сурков / В.И. Машкин // Сурки Северной Евразии: сохранение биологического разнообразия: тез. докл. II Междунар. совещ. по суркам стран СНГ (Чебоксары, 9—13 сент. 1996 г.)- — М., 1996.-С. 56-57.,
  8. Машкин В.Й. Структурные элементы популяции сурков / В.И. Машкин // Сурки Голарктики как фактор биоразнообразия: тез. докл. III Междунар. конф. по суркам (Че­боксары, 25-30 авт. 1997). - М., 1997. - С. 63-64.
  9. Машкин В.И. Сурок Мензбира / В.И. Машкин, А.Л. Батурин. — Киров, 1993. — 144 с.
  10. Мильков Ф.Н. Ландшафтная география и вопросы практики / Ф.Н. Мильков. — М.: Мысль, 1966. - 256 с.
  11. Неофитов Ю.А. О почвообразующей роли сурков в Казахстане / Ю.А. Неофитов // Сурки Палеарктики: биология и управление популяциями: тез. докп. III Междунар. (VII) совещания по суркам СНГ (Россия, Оренбургская область, г. Бузулук, 6-10 сентября 1999 г.). - М.: Диалог-МГУ, 1999. - С. 68-69.
  12. Руди В.Н. Млекопитающие Оренбургской области / В.Н. Руди. - Оренбург: Изд-во ОГПИ, 1996. - 100 с.
  13. Русанов A.M. О сельскохозяйственном освоении территории Оренбургской области / A.M. Русанов // География, экономика и экология Оренбуржья: Материалы науч. конф. - Оренбург, 1994. - С. 76-79.
  14. Середнева Т.А. Особенности экологии и роль степного сурка в формировании биологической продукции: автореф. дис. ... канд. биол. наук / Т.А. Середнева. — М., 1978. - С. 3-24.
  15. Часовских Н.П. Пути повышения эффективности использования пашни в Оренбургской области / Н.П. Часовских // Земельные отношения на современном этапе: проблемы, пути решения: Материалы междунар. науч.-практ. конф. — Оренбург, 2004. -С. 172-185.
  16. Чибилёв А.А. Природное наследие Оренбургской области: Учеб. пособие / А.А. Чибилёв. — Оренбург: Оренб. кн. изд-во, 1996. — 384 с.
  17. Чибилёв А.А. Основные задачи экологической оптимизации ландшафтов / А.А. Чибилёв // Введение в геоэкологию (эколого-географические аспекты природопользования). — Екатеринбург: УрО РАН, 1998. — С. 55—63.
  18. Файзуллин З.М. Эколого-биоресурсные основы оптимизации охотхозяйственной деятельности в степной зоне Южного Урала: автореф. дис. ... канд. биол. наук / З.М. Файзуллин. - Оренбург, 2005. - С. 22.

УДК 911.5:82

НАСЛЕДИЕ СТЕПЕЙ И ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СТЕПЕВЕДЕНИЕ (из выступления на IV Международном симпозиуме «Степи Северной Евразии» 5 сентября 2006 года, г. Оренбург)

 

А.А. Чибилёв

Институт степи УрО РАН Россия, 460000, г. Оренбург, ул. Пионерская, 11.

Тел/факс (3532) 77-44-32, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Очередной IV Международный симпозиум степеведов подтверждает, что наша инициатива по консолидации научно-общественных сил на совместное обсуждение и решение эколого-географических и социально-экономических проблем степной зоны Северной Евразии оказалась своевременной и актуальной. Для участия в симпозиуме, как в очной, так и заочной форме, получено более 320 заявок, было опубликовано 313 материалов. География участников симпозиума, как никогда, широка - от Венгрии и Молдовы до Тувы и Монголии, от Санкт-Петербурга до Бишкека. Широк и спектр научных специализаций участников. Среди них представители практически всех наук о Земле, о живой природе. В симпозиуме принимают участие ученые-аграрии, экономисты, историки, археологи. Это свидетельствует о том, что проблемы степей волнуют очень многих на нашем обширном евразийском пространстве.

Активный отклик научной общественности на очередной съезд степеведов в г. Оренбурге согласуется с известным афоризмом: «Нет такого кризиса, на который ученый мир не ответил бы симпозиумом». Это так называемый принцип ответного удара науки.

О том, что в нашем Степном Королевстве давно уже неблагополучно, сказал еще в 1892 году В.В. Докучаев, написав свою знаменитую книгу «Наши степи прежде и теперь». Его поддержали А.А. Измаильский, В.И. Талиев, И.К. Пачосский, Г.И. Танфильев, И.П. Бородин, С.С. Неуструев, В.В. Алехин и другие естествоиспытатели начала XX столетия. С тех пор обстановка в Великой Степи лучше не стала. И как только в 1996 году удалось организовать первый степной институт в системе Российской академии наук, ученые-степеведы ответили на кризис в степи своим Симпозиумом.

Если мы проанализируем вехи истории степей за три века, то увидим, что наука и общество уже не раз откликались на критические изменения в природной среде основного земледельческого пояса Евразии.

На начало освоения южных и юго-восточных районов империи Санкт-Петербургская Академия наук ответила экспедициями 1768-1774 годов С.Г. Гмелина, П.С. Палласа, И.И. Лепехина, И.П. Фалька.

Ответом на кризис степной природы Украины и черноземных областей в конце XIX века были инициативы по заповеданию степей В.В. Докучаева, Ф.Э. Фальц-Фейна, И.П. Бородина, Г.А. Кожевникова и В.В. Алехина.

В XX веке, через несколько десятилетий после освоения целинных земель, были организованы, с большими трудностями, первые степные заповедники: Оренбургский, Даурский, Ростовский и другие.

Научное сообщество степеведов нашего времени ответило на вызовы времени консолидацией своих сил, в том числе Степным симпозиумом, который уже в четвертый раз собирается в Оренбурге.

Успех в познании природы, в том числе природы степей, невозможен без вдохновения, которое может возникнуть лишь от созерцания природной гармонии. Поэтому всегда нужно приветствовать исследователей, стремящихся к поиску красивых теорий и закономерностей. Ведь как писал Анри Пуанкаре: «Поиски прекрасного приводят нас к тому же выводу, что и поиски полезного».

Физиономические свойства степных ландшафтов, их эстетические особенности и экологические проблемы интересуют и волнуют ученых так же, как и мастеров художественного слова. Это не случайно, ведь Наука — родная дочь Поэзии, потому что первыми учеными были поэты древности.

Что касается науки, то ученые со времен П.С. Палласа (даже в русском переводе) и Э.А. Эверсманна (в переводе с немецкого В.И. Даля) всегда давали волю чувственному восприятию эстетики степей. Но, тем не менее, степные литературные шедевры ученых не идут ни в какое сравнение со «степным творчеством» поэтов и прозаиков XIX—XX веков. Это натолкнуло нас на идею подготовить сборник «Степная антология», в которую вошло около 350 произведений более чем 100 мастеров.

В данной статье я хотел бы заострить внимание на некоторых страницах «Степной антологии», публикация которой готовится в издательстве Уральского отделения Российской академии наук. Среди авторов этого сборника поэты и прозаики не только России, но и Венгрии, Украины, Казахстана, Монголии, других стран и народов. Они затрагивают в своих произведениях большое количество тем, сюжетов и проблем, связанных со степями.

Огромность России и степей Евразии одним из первых отразил П.А. Вяземский (1792— 1878):

Бесконечная Россия

Словно вечность на земле!

Едешь, едешь, едешь, едешь,

Дни и версты нипочем;

Тонут время и пространство

В необъятности твоей.

 

Степь широко на просторе

Поперек и вдоль лежит,

Словно огненное море

Зноем пышет и палит.

Но истинную суть степи одним из первых попытался передать Н.В. Гоголь (1805—1852).

«Степь, чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, все то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Черного моря, было зеленою, девственною пустынею... Ничего в природе не могло быть лучше. Вся поверхность земли представлялась зелено-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов... Черт вас возьми, степи, как вы хороши!..» — воскликнул Гоголь, и уже никто из последующих поэтов и писателей не мог остаться равнодушным к степи.

Удивительно точно передал особенности украинских и оренбургских степей Т.Г. Шевченко:

...А Украина —

Раздолье степное!

Там, как брат, обнимет ветер

В степи на просторе.

Но вот как он описывает уже азиатские степи по дороге из Орской крепости к Аральскому морю («Близнецы» — актюбинские степи):

«Это была ровная, без малейшей со всех сторон возвышенности и, как белой скатертью, ковылем покрытая необозримая степь, чудная, но вместе с тем грустная картина! Ни кусточка, ни балки, совершенно ничего, кроме ковыля... Солнце подымалось выше и выше, степь как будто начала вздрагивать, шевелиться. Еще несколько минут — и на горизонте показались белые серебристые волны, и степь превратилась в океан-море...»

Очень точно подмечены Тарасом Шевченко различия степей украинских и оренбургских:

И там степи. И тут степи.

Но там степи лазоревые, голубые,

А тут степи рыжи-рыжи, аж красны.

Как тут не вспомнить, что эти различия не заметил другой украинец с Полтавы, назначенный руководить Оренбургской областью. По его указанию маломощные черноземы в 60-х годах прошлого века Заволжья и Приуралья были глубоко вспаханы как на его родной Полтавщине, и большая часть поверхности пашни действительно стала «рыжей, рыжей, аж красной».

Ученые и в XXI веке спорят о том, что же такое степь, где ее -границы, а СТ. Аксаков (1791—1859) еще 160 лет назад писал об этом:

«Слово степь имеет у нас особое значение и обыкновенно представляет воображению обширное пространство голой, ровной, безводной земной поверхности; многие степи таковы действительно, но в Оренбургской губернии... степи совсем не таковы: поверхность земли в них по большей части неровная, волнистая, местами довольно лесная, даже гористая, пересекаемая оврагами с родниковыми ручьями, степными речками и оврагами».

Как выдающийся знаток животного мира степей Аксаков хорошо известен. А вот его описания степных трав: «особенного вида приземистый ковыль, сизый горный шалфей, белая низенькая полынь, чабер, или богородская трава. Особенным ароматом наполняют они воздух, и кто не ночевал летом в наших степях, на покатостях горных кряжей, тот не может иметь понятия о благорастворенном, мягком, живительном их воздухе, который здоровее даже лесного».

На самых западных рубежах степного пояса Евразии еще в первой половине XIX века восхищался степным ландшафтом «сын степей» венгерский поэт Шандор Петефи (1823— 1849):

Степная даль в пшенице золотой,

Где марево колдует в летний зной

Игрой туманных, призрачных картин!

Вглядись в меня! Узнала? Я — твой сын!..

О, где еще земля так хороша?

 

Здесь мать кормила грудью малыша.

И только на родимой стороне

Смеется, словно сыну, солнце мне.

(Перевод с венгерского Б. Пастернака)

В середине XIX века степи Черноземья и юга Европейской России воспевали воронежские поэты А.В. Кольцов (1809-1842) и И.С. Никитин (1824-1861).

Кольцов описание степи увязывает с тяжелым трудом крестьян. В поэме «Косарь» главным героем выступает труженик еще не распаханной степи. Но нельзя без восхищения читать строки, посвященные южнорусским ковыльным просторам:

Степь раздольная

Далеко вокруг,

Широко лежит,

Ковылём-травой

Расстилается!..

Ах ты, степь моя,

Степь привольная,

Широко ты, степь,

Пораскинулась,

К морю Чёрному

Понадвинулась!

Никитин, в отличие от Кольцова, уже пытается передать настроение и музыку степи:

Облака в синеве белым стадом плывут,

Журавли в облаках перекличку ведут.

Не видать ни души. Тонет в золоте день,

Пробежать по траве ветру сонному лень...

На все стороны путь: ни лесочка, ни гор!

Необъятная гладь! Неоглядный простор.

Высоко, высоко в небе точка дрожит,

Колокольчик весенний над степью звенит,

В ковыле гудовень — и поют, и жужжат,

Раздаются свистки, молоточки стучат...

Не мог не затронуть степные мотивы в своем творчестве основоположник казахской литературы Абай Кунанбаев (1845—1904):

Как весенней порою шумят тополя!

Ходит ветер, цветочною пылью пыля,

Все живое обласкано солнцем степным,

Пестроцветным ковром зацветает земля.

Многие писатели и поэты XIX—XX веков пытались выразить в своем творчестве душу и философию степей (А.К. Толстой, А.Н. Майков, А.А. Блок и другие). Лучше всех удалось передать древность истории Великой Степи И.А. Бунину (1870—1953):

От зноя травы сухи и мертвы.

Степь — без границ, но даль синеет слабо.

Вот остов лошадиной головы.

Вот снова — Каменная Баба.

 

Как сонны эти плоские черты!

Как первобытно-грубо это тело!

Но я стою, боюсь тебя... А ты

Мне улыбаешься несмело.

 

О дикое исчадье древней тьмы!

Не ты ль когда-то было громовержцем? —

Не Бог, не Бог нас создал.

Это мы Богов творили рабским сердцем.

Степь как единственную Стихию и Колыбель своего народа отразил в своей поэзии монгольский поэт Бэгзийн Явуухулан (1929—1982):

Цветок, прекраснейший из всех,

Сорвал я на лугу.

Напев родных моих степей

До смерти сберегу.

Быстрейшего среди коней

Я в табуне поймал.

И девушку, что всех милей,

В степи я повстречал.

Воды из родников степи

Прозрачней в мире нет,

И, наконец, познал я страсть,

Что всех страстей сильней:

Родиться, жить, расти, любить

В Монголии моей!

Поэт утверждает, что монгольская степь подарила ему лучшую в мире девушку, быстрейшего в мире коня, чистейшую воду родника, за что он страстно любит свою родину.

А вот в чем главное отличие степняка, например, от горца или жителя лесной зоны очень тонко выразил калмыцкий поэт Давид Кугультинов (1922). Степняк, по убеждению поэта, — человек открытый, для него нет пределов общения, потому что ничто не засло­няет горизонт. Степняк — человек, ощущающий свое величие, на него не давят громады гор или деревья-исполины, он возвышается над равниной и над степной травой:

Когда средь степи одинок

Стою над гладкою равниной

И чистотой дышу полынной,

Мне чудится, что я — высок.

Я осязаю бесконечность,

Душа моя вмещает вечность.

 

Где все преграды бытия?!

Неразличимы быль и небыль,

На свете — только степь и небо,

На свете — птицы, степь и я!..

О, счастье духа, счастье тела —

Простор, не знающий предела!

В данной статье я привел лишь некоторые фрагменты «Степной антологии» — своеобразной хрестоматии степной поэзии и прозы. Все мы хорошо знаем, что многие естествоиспытатели были великими мастерами художественного слова. Это Э.А. Эверсманн и Л.С. Берг, зоолог СИ. Огнев и ландшафтовед И.С. Забелин.

А известный отечественный географ Ф.Н. Мильков (1918—1996) является не только классиком ландшафтоведения, но и первым ученым, который обосновал существование художественного ландшафтоведения — как особой отрасли научных знаний, полученных посредством художественных описаний природных особенностей и пейзажа.

Так или иначе, все они: и ученые, и поэты — способствовали формированию у наших народов научного художественного образа степи, ныне в значительной степени реально утраченного. Многие из них с болью, тревогой и надеждой писали о проблемах сохране­ния исконных черт былинной Великой Степи. Научное и художественное наследие исследователей, поэтов и писателей убеждает нас в том, что достижение гармонии в степном поясе Евразии возможно только в результате слияния двух культур — Культуры Природы и Культуры Человека.

Каждая национальная литература имеет свою систему излюбленных, устойчивых мотивов, характеризующих ее эстетическое своеобразие. Существуют целые исследования об образе леса — в немецкой литературе, ручья -— во французской и т. п. Русская литература в этом отношении изучена недостаточно. Первостепенная значимость образов природы, через которые национальная специфика литературы проявляется особенно часто, на мой взгляд, исследователями нашей литературы еще не осознана. Можно добавить, что в XX веке, в эпоху социалистического реализма идеи «чистой природы» были умышленно оттеснены природопокорительскими мотивами.

Вместе с тем, нельзя не вспомнить, что в известном пушкинском определении народности природное начало («климат») стоит на первом месте: «Климат, образ правления, вера дают каждому народу особенную физиономию, которая более или менее отражается в зеркале поэзии». Если образ правления и вера — исторически изменчивые черты народной «физиономии», то климат, ландшафт, растительность накладывают на нее пейзажный родовой отпечаток. Михаил Лермонтов в стихотворении «Родина» заостряет пушкинскую формулировку: ни «образ правления» («ни слава, купленная кровью», ни «вера» («ни темной старины заветные преданья») не трогают душу поэта. Родина для поэта — прежде всего «степей холодное молчанье», «разливы рек ее, подобные морям». Но только ли со времен Пушкина и Лермонтова степной пейзаж стал наиважнейшим объектом внимания отечественных писателей.

Гораздо раньше судьба русской государственности решалась именно в степи: в Поле, Диком Поле, о чем свидетельствуют первые русские летописи, «Слово о полку Игореве», «Задонщина» и другие древнерусские произведения. Пейзажные мотивы были характерны для всех этапов развития русской литературы. Лишь в советской лирике 20—40-х годов прошлого столетия они уходят на второй-третий план или полностью выпадают из официальной литературы.

У каждого государства, особенно небольшого, компактного, есть свой титульный ландшафт. Безусловно, этот ландшафт является наиболее востребованным в национальной литературе.

В поисках такого титульного ландшафта России хочу вновь обратиться к строкам М.Ю. Лермонтова:

И степь раскинулась лиловой пеленой,

И так она свежа, и так родна с душой,

Как будто создана лишь для свободы.

Не эти ли ощущения пестовали наш национальный характер? Ведь именно в степи решалась судьба Российской государственности. Здесь зародились донская, волжская, кубанская, яицкая, оренбургская, алтайская, даурская казачьи вольные общины. Благодаря земледельческому освоению степных и лесостепных просторов Россия протянулась на тысячи верст от Причерноморья до Забайкалья и Тихого океана. Титульность степи для государства Российского подтверждает отечественная литература XIX—XX веков.

Книги классиков литературы — это духовное завещание одного поколения другому. В этом видится основное предназначение «Степной антологии» как собрания литературно-художественных образов степи, фрагменты которой предложены в данной статье.