1.3. Российско-казахстанский приграничный субрегион: проблемы международного экологического сотрудничества

На протяжении трех последних веков российско-казахстанский (заволжско-алтайский) степной регион развивался как единое целое, представляя собой хотя и сложное по структуре, но единое историко-географическое, этническое, экологическое, экономическое и информационное пространство.

Как пространственный объект комплексных географических исследований российско-казахстанский субрегион впервые был охвачен экспедиционными исследованиями в 1768-1774 годах, когда в заволжские, уральские и западно-сибирские степи были направлены два отряда Астраханской и три отряда Оренбургской Академической экспедиции, которыми руководили С. Г. Гмелин, И. А. Гюльденштедт, П. С. Паллас, И. И. Лепехин, И. П. Фальк [Чибилёв, 2003б].

Необходимо отметить, что российское присутствие в обозначенном регионе было закреплено после принятия казахскими правителями в 1731 году протектората России. В 1734 году для защиты и хозяйственного освоения вновь присоединенных земель была создана Киргиз-Кайсацкая экспедиция, затем переименованная в Оренбургскую экспедицию во главе с обер-секретарем Сената И. К. Кириловым. После смерти И. Кирилова (1737 г.) Оренбургская экспедиция была переименована в Оренбургскую комиссию. В 1735 году был заложен г. Оренбург, в 1744 году он стал центром Оренбургской губернии, а с 1748 года – Оренбургского казачьего войска. Вдоль новой границы Российской империи в середине XVIII века создаются укрепленные линии: Нижне-Яицкая, Самарская, Сакмарская, Красногорская, Орская, Уйская, Горькая, Иртышская, Колыванская, Ишимская, Омская. В результате сформировалась сплошная полоса казачьих поселений от устья Яика до Усть-Каменогорской крепости и Алтая, общей протяженностью более 3.5 тысяч верст (рис. 1.2.1). В 1822 и 1824 годах соответственно были приняты «Устав о сибирских киргизах» и «Устав об оренбургских киргизах», которые завершили оформление вхождения в состав России областей сибирских и оренбургских киргизов с центрами в городах Омске и Оренбурге [Шоинбаев, 1982].

На всех этапах реформирования местных администраций в этом регионе, включая создание Пограничной комиссии, линия укрепленных казачьих поселений играла роль, скорее всего, не разделяющей, а соединяющей границы. В результате, уже во второй половине XIX века обозначенная полоса от устья Яика (Урала) до Усть-Каменогорска теряет все черты государственной границы и превращается в зону совместного проживания киргиз-кайсаков (казахов), казаков, русских, татар и других новых переселенцев из Европейской части Российской империи.

Особо следует сказать о заселении казахами в начале XIX века междуречья Волги и Урала, так называемых Рын-песков. Здесь, согласно указу Павла I, в 1801 году было образовано Внутреннее или Букеевское ханство, занимавшее территорию 350 верст с востока на запад и 200 верст с севера на юг. Ханство фактически входило в состав Оренбургской губернии и граничило со всех сторон с землями, занимаемыми казаками. Ограниченность территории, большая численность скота и отсутствие возможности дальних кочевок привели к тому, что уже к середине XIX века в Рын-песках сложилась кризисная экологическая ситуация, которая проявилась в активизации эоловых процессов, приведших к антропогенному опустыниванию некогда богатых пастбищ.

В дальнейшем большое влияние на формирование этнического состава населения российско-казахстанского приграничного региона и его хозяйственное освоение оказала столыпинская реформа в России, вызвавшая первую переселенческую волну в степные районы Заволжья, Северного Казахстана и Южной Сибири в начале XX века. Это был период, так называемой «столыпинской целины». С 1906 по 1910 год в районы Северного Казахстана из европейской части России переселилось более 770 тысяч человек. В этот период осваивались только благоприятные для хлебопашества земли путем создания хуторских хозяйств. За 1906-1912 годы переселенцам было предоставлено около 17 млн десятин земли, из них под пашню выделялось не более одной трети [Кан, 2002]. Необходимо отметить, что во время переселенческой компании начала XX века осваивались лучшие земли, населенные пункты закладывались в долинах рек, где имелись источники пресной воды и возможности для огородничества и садоводства.

Следующим важным этапом хозяйственного освоения степной зоны Северного Казахстана является период коллективизации. За 1928-1931 годы было коллективизировано более 70 % хозяйств, на основе которых путем объединения создавались колхозы. В этот период осуществлялось насильственное оседание скотоводов-кочевников и полукочевников. В 1930 году было переведено на оседлость 87 136, а в 1933 году – 242 208 хозяйств кочевников. При этом нередко формировались колхозы и совхозы-гиганты, объединяющие сотни хозяйств в радиусе до 200 километров. Отдельные руководители Казахстана пытались остановить процесс оседания кочевников и полукочевников. «Казахский народ кочует не потому, что хочет кочевать, а кочует, учитывая климатические условия», – писал М. Дулатов [Кан, 2002].

Колхозные и совхозные фермы, в которые сгонялся обобществленный скот, часто представляли собой участки степи, огороженные арканами, в которых животные погибали. Отчуждение крестьян от земли привело к резкому снижению урожайности. Принудительное оседание скотоводов-кочевников привело к тому, что численность скота в Казахстане за 5 лет сократилась с 40,5 млн. голов до 4,5 млн. голов, т.е. в 9 раз. Более 1 миллиона скотоводов-кочевников мигрировало из степной зоны российско-казахстанского приграничья [Кан, 2002]. Таким образом, был подготовлен плацдарм для второй «хрущевской целины» 50-60-х годов XX века, которая завершила формирование нового ландшафтного, этно-социального и хозяйственного облика степной зоны от Волги до Алтая.

О масштабах земледельческого освоения степной зоны к востоку от Волги в 50-60-е годы хорошо известно [Николаев, 1999; Чибилёв, 1990]. За эти годы в регионе было распахано более 30 млн. га новых земель. Земледельческое освоение охватило практически все черноземы, в том числе солонцеватые и с участием солонцов (до 20-30 %), а также тяжелосуглинистые почвы плакоров с солонцеватыми карбонатными темно-каштановыми и каштановыми почвами. Вновь были распаханы заброшенные в прошлом под залежь дефлируемые супесчаные и легкосуглинистые почвы. В 60-70-е годы сухое зерновое земледелие продвинулось на юг в зону полупустынного Заволжья до озера Эльтон, в Западном Казахстане до Рын-песков и верховьев Эмбы, в Центральном Казахстане до низовьев Тургая и почти до озера Балхаш. Такова вкратце социоестественная история российско-казахстанских степей до 1991 года.

В 90-х годах прошлого столетия с появлением в степной зоне к востоку от Волги государственной границы началась новейшая история этого региона. Замечу, во-первых, что на протяжении веков до 1991 года в истории такой государственной границы не существовало. Разные народы и народности, проживающие в этом регионе или переселявшиеся с Востока на Запад и с Запада на Восток, всегда беспрепятственно пересекали эту территорию.

Во-вторых, новая государственная граница России с Казахстаном – это самая протяженная в мире (7599 км) сухопутная граница двух государств (рис. 1.2.1).

В-третьих, граница между Россией и Казахстаном рассекла природно-хозяйственный регион, который на протяжении двух с половиной веков развивался как единое целое и который по обе стороны границы оказался в последнем десятилетии XX века в условиях системного экономического кризиса.

С позиций политической географии российско-казахстанская граница неоднородна. На большей протяженности признаки или свойства границы слабо выражены. Лишь на некоторых участках наблюдается контрастность по этническому, природному признакам или степени освоенности [Колосов, 1999; Чибилёв, 2003б].

Этнический тип выделяется на границе Астраханской и Волгоградской областей с Западно-Казахстанской областью. Но это бывшая западная граница Букеевской орды, появившаяся на междуречье Волги и Урала 200 лет назад в составе Оренбургской губернии, то есть, она была внутригосударственной.

В меньшей степени этническая контрастность характерна для границы Оренбургской области с Бурлинским и Чингирлауским районами Западно-Казахстанской области. Этот отрезок границы совпадает с долинами достаточно крупных рек Урала и Илека. Этническая контрастность прослеживается также на границе Оренбургской области с Хобдинским, Карабутакским и Комсомольским районами Актюбинской области. В общей сложности этнические свойства российско-казахстанской границы прослеживаются на участках общей протяженностью 1380 км, что составляет 19% от всей длины границы (рис. 1.3.1). На остальной части новая государственная граница рассекает ареалы одного и того же этноса, где в приграничных районах Казахстана по переписи 1989 года проживало от 20 до 30% казахов. А, например, в таких приграничных районах как Соколовский Северо-Казахстанской области – 9.5 %, Федоровском районе Казахстанской области – 11,65 %, Шемонахинском районе Восточно-Казахстанской области – 7,4 %, в приграничном городе Лениногорске – 5,2 % [Колосов, 1999]. Вместе с тем, и в российских приграничных административных районах есть немало мест компактного проживания казахов. В некоторых из них (в Астраханской, Оренбургской областях и в Республике Алтай) доля казахов составляет от 20 до 45 %, что также необходимо учитывать, имея в виду устойчивость границ. 

Рисунок 1.3.1 - Этнические особенности российско-казахстанского приграничья 

Ещё меньшую протяженность имеет природный тип границы: гидрографический по рекам Малая Узень, Урал, Илек и Уй – 658 км и орографический по водораздельным хребтам на Алтае – 512 км, что в общей сложности составляет 15,4 % от всей длины границы.

До 1991 года на всей протяженности российско-казахстанской границы не прослеживалась контрастность как по степени освоенности территории (сельскохозяйственной и промышленной), так и по специализации сельского хозяйства. Земледельческую культуру по обе стороны границы между союзными республиками определяла единая советская аграрная наука, флагманом которой был Всесоюзный НИИ зернового хозяйства в пос. Шортанды близ Целинограда (ныне Астаны).

Исторический аналог у новой российско-казахстанской границы существовал вдоль Уйской укрепленной линии XVIII века между крепостями Троицкой и Звериноголовской. Эта линия совпадает с современной границей между Курганской и Костанайской областями. Аналогичная ей Горькая укрепленная линия между Омском и Звериноголовской проходила через Петропавловск: вдоль неё была построена Сибирская железная дорога, значительный отрезок которой проходит в настоящее время по территории Казахстана. Точно также Иртышская укрепленная линия с казачьими поселениями, протянувшаяся от Омска через Павлодар до Семипалатинска, находится в настоящее время в Казахстане. При этом необходимо отметить, что ни Уйская, ни Горькая, ни Иртышская линии никогда не играли роли внешних границ Российской империи, поскольку были созданы уже после принятия киргиз-кайсацких орд в российское подданство [Кан, 2002; Шоинбаев, 1982].

Подробный анализ новой российско-казахстанской границы должен быть, на наш взгляд, положен в основу при исследовании таких вопросов, как устойчивость границ, освоение приграничного пространства и развитие приграничного сотрудничества. Это особенно важно в таких областях сотрудничества, как природопользование, региональные и глобальные изменения природной среды и сохранение природного разнообразия.

На первый взгляд, установление государственной границы в ландшафте, в том числе и при пересечении целостных природных районов, не вносит существенных изменений в структуру и функционирование геосистем. Однако новые сценарии развития сельскохозяйственного природопользования в России и Казахстане со временем приведут к формированию по обе стороны границы контрастных природно-хозяйственных систем. В Северном Казахстане в связи с оттоком неказахского населения (русских, украинцев, немцев и др.) доминирующую роль займут залежные земли и пастбищные угодья с экстенсивным использованием. В прилегающих к Казахстану степи и лесостепи России будут преобладать зерновое хозяйство и мясомолочное животноводство, кормовая база которого в значительной степени зависит от растениеводства.

В целом, устойчивое развитие приграничных регионов зависит от многих факторов как благоприятных, так и неблагоприятных [Бакланов и др., 2003; Глазовский, 2002]. К числу благоприятных факторов относятся: более широкие возможности для развития внешнеэкономических связей, реализация и развитие транзитных функций, развитие международного туризма, сотрудничество с приграничными регионами в различных сферах экономики, культуры, образования и т.д. Из неблагоприятных факторов можно выделить, кроме возможности появления геополитических конфликтов, проблемы, связанные с трансграничными переносами техногенных загрязнений в водной и воздушной среде, сорных растений, распространением вредителей (например, саранчи), возбудителей природно-очаговых болезней, с регулированием рыболовства в трансграничных водоемах, с освоением трансграничных природно-ресурсных систем и т.д.

В качестве примера остановимся лишь на трех сюжетах новой эколого-географической ситуации, сложившейся в российско-казахстанском приграничье:

- проблеме опустынивания в районах целины;

- последствиях изменения структуры земельных ресурсов после 1991 года;

- нарушении бассейнового принципа природопользования в бассейне Урала. 

На всех известных картах географического распространения процессов опустынивания полоса российско-казахстанского приграничья отнесена к зоне современного опустынивания. При этом многие авторы ссылаются на то, что участок от Урала до Алтая остается в этом отношении малоизученным. Можно лишь привести некоторые данные о масштабах процессов опустынивания в степной зоне Северного Прикаспия, Южного Урала и Тургайской столовой страны.

Так, на Волго-Уральском междуречье в Рын-песках в середине XIX века во времена Букеевской орды, общая площадь развеваемых песков, по оценкам, составляла не менее 60.0 тыс. га, в 50-60-е годы XX века она достигала 45,0 тыс. га, а в первые годы XXI века не превышает 3,0 тыс. га и ограничена окраинами крупных населенных пунктов и отдельными фермами внутри Рын-песков.

В бассейне среднего течения Урала и Илека (от п. Акбулак на Илеке до г. Уральска) в 1990-ом году незакрепленные растительностью развеваемые пески занимали площадь около 90.0 тыс. га, в середине 70-х годов XX века – 40-45,0 тыс. га, а по нашим оценкам в 2000-2002 гг. на всем этом пространстве сохранилось не более 40 «действующих» эоловых урочищ, площадью 1-3 га каждое. Практически все бугристые пески надпойменных террас и высокой поймы Урала и Илека в настоящее время либо закреплены травянистой растительностью, либо облесены [Опустынивание и экологические … , 2002].

В степном Зауралье и Тургае (восточная часть Оренбургской области, Костанайская область) в начале 60-х годов XX века эоловой эрозии были подвержены более 740.0 тыс. га распаханных целинных земель с легкосуглинистыми и супесчаными почвами [Николаев, 1999]. Практически все эти земли были выведены из оборота и ныне представляют собой пастбищно-сенокосные угодья.

В 90-е годы XX столетия численность скота в Западном Казахстане сократилась в 4-5 раз, овец – в 15-20 раз, на юге Оренбургской области нагрузка скота на степные пастбища уменьшилась в 7-8 раз, исчезли почти все летники и дальние дойки [Опустынивание и экологические … , 2002]. В связи с этим почти повсеместно в степи стал накапливаться характерный степной войлок, образование которого привело к лучшему увлажнению степей за счет задержания травостоем снега и лучшей защиты почв от иссушения. Но образование степного войлока на пастбищах в сочетании с широким распространением высокотравных бурьянистых залежей и с возрождением практики сжигания соломы на оставшихся обрабатываемых полях резко повысило пожарную опасность в степи.

Многократное сокращение присутствия человека в степи на дальних точках, бригадах, отсутствие техники и горючего привели к тому, что степные палы ежегодно беспрепятственно охватывают до 30-35 % территории степной зоны в Западно-Казахстанской, Оренбургской, Актюбинской, Костанайской областях, заволжских частях Саратовской и Волгоградской областей. От степных палов пострадали, в большей или меньшей степени, все лесокультурные насаждения, созданные во второй половине XX века.

Таким образом, прежде, чем делать выводы о ландшафтных последствиях глобальных изменений климата и, в частности, о естественном опустынивании территории российско-казахстанских степей, необходимо оценить влияние пирогенного фактора, приобретающего на этом пространстве всё более масштабный характер, последствия которого практически не исследованы.

Ещё один сюжет современной эколого-географической ситуации в российско-казахстанском приграничном субрегионе, на который нельзя не обратить внимание, связан с нарушением бассейновых принципов природопользования, сложившихся в XX веке на территории СССР. Для российско-казахстанского приграничья это бассейны Оби с Иртышом и Урала. Трансграничный обмен речным стоком между Россией и Казахстаном составляет: приток в Россию из Казахстана 30,9 км3 в год, из России в Казахстан 10,6 км3 в год [Коронкевич, 2003]. Первая цифра относится, главным образом, к бассейну р. Оби, вторая – к реке Урал. Если бассейн Оби выходит далеко за пределы нового приграничья (Китай, Западная Сибирь), то бассейн Урала целиком лежит в приграничных областях России и Казахстана, и здесь последствия межгосударственного раздела реки проявились наиболее остро.

Следует сказать о некоторых эколого-географических особенностях реки Урал и его бассейна (рис. 1.3.2). Урал – третья по длине река Европы с площадью бассейна (включая бессточные районы) около 380 тыс. км2. Для реки характерны резкие колебания стока – до 20 раз среднегодового стока и до 1300 раз расхода воды в течение года. Весь поверхностный сток реки формируется в верхней и средней части бассейна на территории России. На территории Казахстана ниже г. Уральска река не принимает ни одного притока, теряя на пути к Каспийскому морю около 20 % суммарного стока. К этому важно добавить, что Урал – единственная на южном склоне Европы крупная река с не зарегулированным средним и нижним течением [Чибилёв, 1987а].

Рисунок 1.3.2Бассейн реки Урал: внутрибассейновое распределение стока 

Начиная с XVII века, Яик-Урал играл важную роль в рыбном хозяйстве России. Яицкое казачество, получив от царя монополию на рыбные промыслы, установило такие правила рыболовства, которые способствовали сохранению и воспроизводству осетрового стада. Добыча осетровых в реке Урал составляла в 1810 году 150 тыс. ц, а в годы, когда казачество лишилось своих прав и был разрешен промысел осетровых в море, уловы составили в 1933 году – 50 тыс. ц, а в 1964 году – 20 тыс. ц. Многократно возросла роль Урала в мировой добыче осетровых в 70-е годы прошлого века. После зарегулирования реки Волги основные площади естественных нерестилищ на реках Каспийского бассейна сохранились только на Урале. В конце 70-х годов доля Урала в мировой добыче осетровых достигла 33 % (104 тыс. ц в 1977 году), а по производству черной икры – до 40 % [Песериди, 1979] (рис. 1.3.3).

Именно это обстоятельство – громадная роль Урала в сохранении естественного воспроизводства всего каспийского стада осетровых и пополнении валютных запасов СССР, было использовано для того, чтобы:

  • во-первых, отклонить в 70-х годах прошлого века проекты строительства крупных водохранилищ в среднем течении реки Урал и на его основных притоках;
  • во-вторых, принять в 1972 году специальное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по предотвращению загрязнения бассейна рек Волги и Урала неочищенными сточными водами»;
  • в-третьих, принять совместное постановление Совмина Казахской ССР и Совмина СССР об объявлении заповедной (рыбохозяйственной! – прим. автора) зоны в северной части Каспийского моря и пойме реки Урал от р. Барбастау до устья;
  • в-четвертых, для того, чтобы создать в 1977 году постоянный Межреспубликанский комитет по охране, рациональному использованию и воспроизводству природных ресурсов бассейна реки Урал.

Рисунок 1.3.3 – Динамика вылова осетровых рыб в бассейне реки Урал (1932-1980) 

Все эти меры, несмотря на известный сегодняшний скептицизм в отношении природоохранных инициатив этого периода, оказались очень эффективными – строительство водохранилищ было остановлено. А не зарегулированный Урал с высокой волной весеннего половодья и чередованием быстрых перекатов и широких плесов сохранил высокий потенциал самоочищения.

По данным Урало-Каспийского филиала ЦНИИ осетрового рыбного хозяйства в 60-е годы XX века Урал на единицу объема речного стока давал в 2-2,5 раза больше частиковых рыб и в 10 раз больше осетровых рыб, чем Волга. А в конце 70-х годов «окупаемость» рыбой 1 м3 воды Урала превышала таковую по Волге – по судаку в 30 раз, сазану в 8 раз, жереху до 100 раз, осетровым в 15 раз [Песериди, 1979].

Эти данные были столь убедительны, что в 1979 году Главрыбвод СССР принял решение о разработке Атласа нерестилищ и зимовальных ям осетровых реки Урал, аналогичному тому, что был создан для реки Волги в довоенные годы. В нижнем течении реки Урал ихтиологами ЦНИИ осетрового рыбного хозяйства было выявлено 70 нерестилищ осетровых общей площадью около 1700 га. В среднем течении реки Урал (от устья Илека до г. Уральска) – на участке, который в настоящее время служит границей между Россией и Казахстаном, паспортизацию нерестилищ и зимовальных ям осетровых проводила Оренбургская лаборатория мелиорации ландшафтов (ныне Институт степи УрО РАН). Здесь было выявлено 58 нерестилищ осетровых общей площадью 793 га [Чибилёв, 1997в]. Для сравнения можно сказать, что на всех остальных реках Каспийского бассейна (Волга, Терек, Кура и др.) площадь естественных нерестилищ после зарегулирования этих рек составляет всего 30 га [Песериди, 1979].

После ликвидации системы рыболовства советского периода уловы осетровых в реке Урал уже сократились более чем в 30 раз и составили в 1999 году 3,1 тыс. ц, в 2000 году – 2,8 тыс. ц (рис. 1.3.3). Основными причинами этого снижения стало узаконенное браконьерство, промысел осетровых в море и искусственное перекрытие русла реки затопленной баржей в низовьях и понтонным мостом в Индерборском. Численность производителей осетровых, в первую очередь – белуги, русского осетра и шипа, приходящих на нерестилища среднего течения реки, т.е. на территорию России, по нашим данным, сократилась с 1983 года в 40-45 раз! Видимо, практически полностью исчезли в Урале стада озимой расы белуги, русского осетра и шипа.

Учитывая уникальные особенности бассейна реки Урал, а они не исчерпываются только осетровыми [Чибилёв, 1987а], а также природно-ресурсный потенциал субъектов Республики Казахстан и Российской Федерации, расположенных в бассейне, назрела необходимость в создании единого органа совместного предприятия (межгосударственного комитета) по управлению природными ресурсами бассейна. Реализация этого предложения возможна в рамках сотрудничества по типу еврорегионов, получивших развитие в Европе [Горшенин, 1997]. Понятие «еврорегион» закреплено в Европейской рамочной конвенции о трансграничном сотрудничестве в 1980 году, а также в Декларации о трансграничном сотрудничестве, принятой Комитетом министров Совета Европы 6 ноября 1989 года.

Географически еврорегионы образуются в границах основных осей трансграничного сотрудничества. В данном случае осью предлагаемого «Еврорегиона Урал-Жайык» является река, которая наряду с уникальными эколого-экономическими особенностями обладает большими перспективами для развития рекреации и международного водного туризма. Рекреационно-туристическое освоение бассейна Урала позволит внести экономические ограничения природопользования в регионе, столь необходимые для сохранения биологического и ландшафтного разнообразия, в том числе местообитаний, миграционных путей и нерестилищ осетровых.

При создании еврорегиона «Урал-Жайык» необходимо учитывать, что бассейн Урала располагает богатейшими запасами углеводородного сырья (уступая в мире только бассейну Оби), развитой черной и цветной металлургией (Урал – самая «металлургическая» река в мире), значительным аграрно-промышленным потенциалом.

Предлагаемый «Еврорегион Урал-Жайык» охватывает западный сектор российско-казахстанского приграничья, включая Атыраускую, Уральскую и Актюбинскую области Республики Казахстан и Оренбургскую область РФ. С целью охвата приграничным сотрудничеством Астраханской, Волгоградской и Саратовской областей может быть создан «Северо-Прикаспийский еврорегион». Аналогичным образом вырисовываются регионы приграничного сотрудничества на остальной части российско-казахстанского приграничья (рис. 1.3.4): Тоболо-Тургайский (Костанайская область Казахстана, Челябинская и Курганская области РФ), Иртышский (Северо-Казахстанская, Павлодарская, Акмолинская и Восточно-Казахстанская области Казахстана, Тюменская, Омская, Новосибирская области РФ). В восточном секторе рассматриваемого региона в настоящее время уже формируется регион приграничного сотрудничества «Большой Алтай», объединяющий не только приграничные территории России и Казахстана, но и Китая и Монголии [Наш общий … , 2002]. 

Рисунок 1.3.4 - Перспективные еврорегионы приграничного российско-казахстанского сотрудничества. 

Исходя из эколого-географического анализа территории Российско-Казахстанского приграничья, проведенного раньше [Чибилёв, 1999, 2003б, 2001], можно сказать, что целенаправленное организационно-правовое оформление регионов приграничного сотрудничества позволит решить следующие основные эколого-географические проблемы этой территории:

  • во-первых, используя эффект повышенного ландшафтного и биологического разнообразия приграничных территорий [Чибилёв, 1999], содействовать развитию межгосударственной экологической сети (EECONET), включающей важнейшие объекты природоохранного каркаса региона, и охране редких видов растений и животных, путем согласования списков государственных и региональных Красных книг;
  • во-вторых, создать трансграничные природные резерваты (заповедники, межгосударственные природные парки, рекреационные и заповедные зоны). Это особенно важно для участков границы с динамичными ландшафтами долин рек с изменяющимися руслами;
  • в-третьих, разработать международные программы восстановления воспроизводства хозяйственно ценных видов животных, например, охотничьих и рыбопромысловых;
  • в-четвертых, развить сеть межгосударственных стационаров по экологическому мониторингу процессов опустынивания, индикации изменения природных комплексов под воздействием антропогенных факторов, контролю трансграничных переносов и миграций;
  • в-пятых, способствовать развитию межгосударственного, в том числе, экологического туризма.

Для успешного решения перечисленных задач понадобятся совместные усилия ученых России, Казахстана и других стран в рамках международных научно-технических программ и, не исключено, совместных научных учреждений.


Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!