1.2. Геоэкологические аспекты динамики агроландшафтов в российско-казахстанском степном регионе 

Рассматриваемый регион расположен в центральной части Северной Евразии между Волгой на западе и горами Алтая на востоке. Занимая площадь более 115 млн га, он охватывает степи Приуралья, Северного Прикаспия, Зауральского и Тургайского плато, юга Западной Сибири и большую часть Казахского мелкосопочника.

В зонально-ландшафтном отношении единая степная зона этого региона состоит из трех подзон:

- северной степи на обыкновенных черноземах (типичная умеренно засушливая степь, по В.А. Николаеву [1999]);

- типичной степи на южных черноземах (типичная засушливая степь);

- южной степи на темно-каштановых почвах (умеренно сухая степь).

С юга к степной зоне примыкает полупустынная зона, которая, по аналогии с лесостепью, скорее является пустыностепью. В эпоху освоения целинных и залежных земель огромные пространства с каштановыми, светлокаштановыми и бурыми полупустынными почвами стали называться почвоведами сухой степью и также были включены в ареал нового земледельческого освоения. Практически сплошь была распахана северная подзона полупустыни (подзона очень сухих степей, по В.А. Николаеву [1999]) на каштановых почвах.

В политико-административном отношении рассматриваемый регион за последние 300 лет испытал существенные изменения, происходившие по общему сценарию:

- в XVIII–XIX веках регион входил в состав Российской империи и его пересекала укрепленная линия казачьих поселений, которая выполняла роль внутригосударственной границы (рис. 1.2.1);

- большую часть ХХ века регион входил в состав двух союзных республик – РСФСР и Казахской ССР. В Казахстане ряд земледельческих областей был объединен в Целинный край с центром в Целинограде, ставшем ныне столицей Казахстана – Астаной; 

Рисунок 1.2.1 – Приграничные регионы России и Казахстана. 

- с 1991 года единая степная зона региона разделена государственной границей между Россией и Казахстаном. Однако ее единство при этом сохранилось, как полоса приграничных субъектов России и Казахстана. Другими словами, Урало-Сибирский сектор степной зоны стал трансграничной геосистемой.

В ландшафтно-историческом отношении рассматриваемый регион представляет собой территорию, вошедшую в состав Российской империи в первой половине XVIII века и испытавшую несколько волн земледельческого освоения:

- на первом этапе в XVIII – первой половине ХIХ века земледелие носило очаговый характер вдоль линии укрепленных казачьих поселений;

- во второй половине XIX – начале ХХ века началось широкое освоение лучших земель в северной и типичной степи в период деятельности Переселенческого управления вплоть до т.н. "столыпинской целины";

- в 50–60-е годы ХХ века урало-сибирские степи стали основной ареной широкомасштабного освоения целинных и залежных земель (рис. 1.2.2, табл. 1.2.1) [Казмин, 2004];

Рисунок 1.2.2 – Суммарная площадь вновь распаханных земель российско-казахстанского степного региона в 1954–1962 гг. (млн. га) 

Таблица 1.2.1

Освоение целинных и залежных земель в СССР

Регион

Всего освоено

за 1954–1960 гг.

тыс. га

%

РСФСР – всего

19665

49,3

в том числе основные районы освоения

16352

41,0

Западная Сибирь

6234

15,6

Восточная Сибирь

3352

8,4

Дальний Восток

792

2,0

Урал

4209

10,0

Поволжье

1765

4,4

Казахстан – всего

20225

50,7

в том числе Северный Казахстан

14200

35,6

ВСЕГО

39890

100,0

- после 1991 года наблюдается резкое сокращение посевных площадей, составивших в районах Казахстана от 30 до 70%, а в приграничных российских областях от 20 до 45% (рис. 1.2.3).

Таким образом, на российско-казахстанский степной трансграничный регион пришлось 32,4 млн. га или 80,7% всей площади вновь освоенных земель в СССР. 

Рисунок 1.2.3 – Динамика посевных площадей в российско-казахстанском степном регионе в 1953–2003 гг. 

В целом, для российско-казахстанского степного региона характерна скачкообразная динамика посевных площадей, обусловленная ростом экономической активности населения, политико-административными изменениями и миграционными процессами. Наиболее отчетливо такие периоды проявились на рубеже XIX–XX веков, в 50–60-е годы XX века и в конце XX века.

В отличие от восточноевропейских степей, где пахотные угодья господствуют в земельном фонде, занимая 70–80% территории, в степях российско-казахстанского региона обширные пространства непригодны для земледелия. Суммарно они занимают не менее 50% территории земельного фонда. В их составе преобладают следующие ландшафтные типы: а) горно-сопочные массивы Южного Урала, Мугоджар и Зауральского плато; б) рыхлопесчаные древнеэоловые и песчаные древнеаллювиальные равнины и высокие надпойменные террасы речных долин, почвы которых при распашке легко поддаются дефляции; в) междуречные суглинистые равнины с солонцово-степными комплексами, в почвенном покрове которых доля солонцов достигает 30–50%; г) низкие террасы речных долин и днища озерных котловин, а также низменные слабодренированные междуречья с гидроморфными солонцово-лугово-степными, солонцово-солончаковыми и лугово-солончаковыми комплексами; д) пойменные и лиманные луга; е) меловые ландшафты [Николаев, 2004].

Основной территориальной ареной освоения новых земель в российско-казахстанском регионе степной зоны стали степные плакоры, которые занимают здесь 34% территории региона, именно эти земли оказались полностью распаханными.

Сложно мозаичная ландшафтная структура степей региона является естественным ограничением для развития богарного земледелия. С учетом природных условий были составлены первоначальные научно-обоснованные планы подъема целины в казахстанских степях: во время первой кампании (1911 г.) – 9 млн. га, во время второй (1953 г.) – 13 млн. га [Чибилёв, 2004].

Однако, вопреки здравому смыслу во время массового подъема целины богарное земледелие продвинулось на юг в полупустыню, полностью охватив плакоры с каштановыми и светлокаштановыми почвами. В более северных районах контуры вновь распаханных земель вышли за рамки геометрических очертаний пахотопригодных почвенных контуров. В результате, границы пахотных угодий охватили не только пахотно-пригодные почвы, но и солонцеватые, каменистые и прочие малопродуктивные земли.

Периоды сокращения засеваемых площадей связаны с обострением социально- экономических противоречий и прочих неблагоприятных явлений социального и климатического характера. Можно выделить три исторических периода обвального падения посевных площадей:

1917–1922   –   годы гражданской войны;

1941–1945   –  годы второй мировой войны;

1994–1999 – годы экономических издержек радикальной экономической реформы в странах СНГ.

Современный период сокращения посевных площадей связан, прежде всего, с разрушением централизованно-административной системы управления агропромышленного комплекса и развалом СССР. Экстенсивное степное земледелие оказалось без мощной государственной опеки, дотаций, контроля, что не могло не привести к свертыванию аграрной деятельности в регионе.

В связи с материально-техническим износом основных фондов и удорожанием топливно-энергетических ресурсов, посевные площади начали резко сокращаться с 1994 года (в 1992 году благоприятные климатические условия способствовали рекордному урожаю зерновых в регионе – 14 ц/га).

Обвальное сокращение посевов зерновых было отмечено в 1999 году после сильнейшей засухи предыдущего 1998 года, когда хозяйства остались без семенного фонда. Единовременное сокращение посевных площадей составило:

в Западно-Казахстанской области – с 560 тыс. га до 310,5 тыс. га;

в Актюбинской – с 1136,6 тыс. га до 640 тыс. га;

в Костанайской – с 3907 тыс. га до 3113 тыс. га;

в Оренбургской – с 4185 тыс. га до 3778 тыс. га.

Таким образом, пик падения посевных площадей современного периода пришелся на 1999 год – год 45–летия целины. В России выбыло из оборота 20–25%, в Казахстане от 30 до 50% пахотных земель. В оренбургско-казахстанском субрегионе в этот год было засеяно всего 7,48 млн га, при этом не обрабатывалось уже около 14 млн. га прежней пашни.

На конец 90-х годов XX века пришелся наибольший спад аграрной активности, усиленный дефолтом 1998 года, засухой и массовой миграцией русскоязычного населения из целинных регионов Казахстана.

Начиная с 2000 года, отмечается постепенный рост посевных площадей в регионе. Этому способствуют общая активизация экономической деятельности и изменение политической ситуации. В правительстве России и Казахстана, а также в регионах, аграрные лидеры значительно усилили свои позиции и влияние на государственную политику в сфере аграрного производства. Значительно увеличились дотации и государственная поддержка агросферы. При этом материально-техническая основа и качественный уровень земледелия практически остались на прежнем уровне или даже ухудшились.

В связи с этим объективно взвешенная многоплановая оценка последствий целины, данная в год ее 40-летия (1994) трансформировалась за последние 10 лет в торжественные мероприятия и практически полную социально-политическую реабилитацию этой кампании в 2004 году.

К настоящему времени совокупность общественно-политических, экономических и природно-климатических факторов привела к формированию в оренбургско-казахстанском регионе следующей структуры землепользования (рис. 1.2.4). 

Рисунок 1.2.4 – Современная структура земельного фонда в оренбургско-казахстанском степном регионе в начале XXI века (млн. га).

 

На основе геоэкологического анализа качественной динамики структуры степного землепользования можно сделать вывод, что резервы дальнейшего развития экстенсивного земледелия практически исчерпаны. Фитосанитарная обстановка, развитие вредителей и болезней зерновых культур достигли критического уровня. Совокупность современных эколого-экономических факторов заставляет инвесторов-земледельцев либо переходить на интенсивные формы землепользования с применением всего комплекса технологий влагосбережения и защиты растений, либо отказаться от производственной деятельности, либо найти и освоить ранее неизвестные целинные и залежные земли. Погоня за быстрой прибылью любой ценой должна неминуемо смениться вдумчивым рациональным землепользованием. Качественный рост урожайности, обусловленный капиталовложениями и даже дотациями в единицу продукции, а не площади, может вполне компенсировать как минимум двукратное сокращение посевных площадей по сравнению с пиком максимальной распашки. Перспективность дальнейшего зернопроизводства на лучших плакорных угодьях иллюстрирует рис. 1.2.5. 

Рисунок 1.2.5 – Перспективность зернопроизводства на плакорных землях российско-казахстанского степного региона. 

В настоящее время, спустя почти столетие после начала интенсивной земледельческой колонизации степей региона, в плане сохранения ландшафтного разнообразия степей, можно констатировать следующее:

  • в регионе имеется достаточное количество эталонных псаммитовых перистоковыльных степей, что сохраняет возможность реабилитации и сохранения песчаных ландшафтов степей;
  • каменистые меловые солонцеватые варианты настоящих степей, а также опустыненные полынно-тырсиково-типчаковые степи, не распахивались и после снятия пастбищной нагрузки находятся в устойчивом генеративном состоянии;
  • все однородные массивы разнотравных, разнотравно-ковыльных и ковылковых степей на полнопрофильных почвах были распаханы, образуя ареал сплошного богарного земледелия. Сохранились лишь фрагменты ковылковых степей (200–600 га) среди ландшафтной мозаики Мугоджарского плато (400–430 м) и мелкосопочных восточных предгорий, а также на землях бывших военных полгионов;
  • залежные земли в основном сконцентрированы на юге региона в подзоне каштановых почв. Лишь на самых старых залежах с ненарушенным почвенным покровом, где имеется генеративный потенциал степных экосистем, наблюдается восстановление степной растительности.

В настоящее время степень распаханности плакоров в оренбургско-казахстанских степях приближается к 90–95%, что ставит эталонные степные плакоры в категорию ландшафтных рефугиев, требующих повсеместной территориальной охраны и реабилитации.

В то же время, солонцовые почвы и их комплексы, а также водораздельно-холмистые и водораздельно-увалистые земли были освоены под пашню на 25–35%. Именно эти низкопродуктивные земли сегодня  представляют собой разновозрастные залежи.

На основе экспедиционных исследований, проведенных Институтом степи УрО РАН за последние годы, можно сделать следующие выводы:

  1. Резкое сокращение посевных площадей не привело к синхронному увеличению площади травяных экосистем. Это связано с тем, что залежами стали в первую очередь малопродуктивные земли с каменистыми либо сильносмытыми почвами. Большинство залежей возникли на месте глубоковспаханных маломощных почв, в результате образовались своеобразные агроземы на почвообразующих породах. В дальнейшем значительные площади стали занимать относительно устойчивые петрофитные залежи, своеобразие которых определяется почвообразующим горными породами. Это могут быть верхнепермские и триасовые красноцветные отложения на Общем Сырте, нижнепермские известняки и песчаники в Предуралье, разнообразные коры выветривания в Зауралье и в районе Казахского мелкосопочника. К сожалению, эти изменения не получили отражение на современных почвенных и геоботанических картах. И, давая почвенно-ботаническую, а затем ландшафтную характеристику этим регионам, мы, по-прежнему, пользуемся материалами обследования 20–30-х и 50-х годов ХХ столетия.

Отсюда мы должны сделать вывод, что в постцелинный период существующие представления о почвенно-растительном покрове Урало-Сибирского региона не соответствуют реальному состоянию травяных экосистем.

  1. В результате снижения присутствия человека, появления фактически бесхозных территорий резко возросло значение в современной динамике степных ландшафтов пирогенного фактора. Стихийные степные палы, а также принудительное выжигание старого травостоя привело к тому, что в большинстве степных регионов российско-казахстанского приграничья ежегодно до 35% степных угодий подвержено огню. Степные палы наносят существенный ущерб биоразнообразию, уничтожают редкую естественную лесную растительность, ускоряют процессы деградации искусственных лесонасаждений. Масштабы степных палов хорошо идентифицируются дистанционным зондированием. Но только масштабы. Из-за отсутствия необходимых исследований мы практически не имеем сведений о современных пирогенных сукцессиях в российско-казахстанских степях.
  2. Существенные изменения в современной динамике степных ландшафтов региона произошли в связи с резким сокращением нагрузки копытных животных. Поголовье овец в областях российско-казахстанского приграничья с 1985 г. по 2003 г. сократилось от 6 до 12 раз, крупного рогатого скота – в 2–4 раза. Однако последствия сокращения поголовья скота для ландшафтного и биологического разнообразия далеко не однозначны и могут иметь различную направленность:

- во-первых, из-за отсутствия выпаса снижается степное биоразнообразие, что выражается, например, в исчезновении обитателей степных пастбищ – грызунов и хищных птиц;

- во-вторых, из-за накопления степного войлока, степь становится пожароопасной, возрастает опустошительный эффект степных палов;

- в-третьих, из-за отсутствия выпаса происходит мезофитизация степного травостоя, либо закустаривание;

- в-четвертых, снижение пастбищной нагрузки, привело к зарастанию массивов песков, которые на почвенных и геоботанических картах 1960–80-х годов числятся как развеваемые.

  1. До 1991 года в степной зоне СССР очень остро стояла проблема развития сети природно-заповедного фонда. Первый степной заповедник в России был создан только в 1989 году, в 1995 году был утвержден степной госзаповедник "Ростовский". Однако в современных условиях вопрос создания традиционных степных заповедников стал не актуальным.

На основе анализа современного состояния ландшафтов степной зоны к востоку от Волги мы разработали новую стратегию сохранения ландшафтного и биологического разнообразия, которая предусматривает [Николаев, 2004; Чибилёв, 2004]:

- модернизацию территориальной организации сети степных природных резерватов;

- оптимизацию режимов природопользования и заповедное землеустройство степных резерватов;

- совершенствование и расширение функциональных задач, стоящих перед степными заповедниками;

- внедрение новых (малозатратных и беззатратных) форм заповедных резерватов;

- экологическую реставрацию нарушенных степных экосистем;

- интеграцию степных особо охраняемых природных территорий в социально-экономическое развитие регионов с использованием опыта и традиций местного населения и с учетом их интересов.

  1. В условиях, когда существующая в России и Казахстане система заповедных территорий не обеспечивает сохранения ландшафтного и биологического разнообразия, становится актуальным создание степных резерватов нового типа, в частности, пасторальных или пастбищных резерватов [Чибилёв, 2005а]. Целесообразность создания пастбищных заповедников связана с тем, что, в принципе, щадящий выпас копытных животных не противоречит режиму заповедности. Для создания пастбищных заповедников могут быть выделены достаточно крупные степные участки (1500–15000 га), которые остаются у прежних землепользователей (или в госземзапасе). На их территории, по согласованию с землепользователями, устанавливается специальный пастбищный режим с удалением летних лагерей скота от степных урочищ. Вполне приемлемым для пастбищных степных заповедников является зимний выпас лошадей и других видов копытных (тебенёвка).
  2. Исходя из эколого-географического анализа территории урало-сибирского сектора степной зоны, представляющей сегодня зону российско-казахстанского приграничья, необходимо признать, что проблема ландшафтно-экологического мониторинга бывших целинных регионов СССР ныне приобрела межгосударственный характер. Для индикации изменений природных комплексов под воздействием антропогенных факторов и глобальных изменений климата, для изучения новых природно-динамических процессов требуется создание международных стационаров. Успешное решение этих задач возможно осуществить на основе принятия совместных российско-казахстанских научно-технических программ. При этом не исключается создание совместных научных учреждений. 

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!