ГЛАВА 5

ЭКОЛОГО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ  НЕВОСТРЕБОВАННОГО ЗЕМЕЛЬНОГО ФОНДА ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ 

«В природе противоположные причины
часто производят одинаковые действия:
как лошадь равно падает от застоя и от излишней езды»
М.Ю. Лермонтов
 
5.1. Социально-экономические предпосылки образование невостребованного земельного фонда в регионе

В 1990-е годы прошлого века степная зона отличалась явным превышением пределов вовлечения земель в пахотное использование, спровоцировавшим глобальный ландшафтно-экологический кризис. Вместо планомерного изменения структуры использования земельного фонда по экономическим и политическим причинам практически все вовлечённые ранее в оборот угодья были формально переданы миллионам граждан для ведения сельского хозяйства в принципиально новых для них рыночных условиях. Далеко не все владельцы земельных паёв смогли адаптироваться к новым условиям и вести рентабельное сельское хозяйство. На степном юго-востоке России низкий биоклиматический потенциал степных земель, осложнённый неподготовленностью владельцев паёв, привёл к развитию стихийного землепользования, характерной чертой которого стал массовый заброс пахотных земель, а так же неиспользование крупных массивов других сельскохозяйственных угодий и земель других категорий.  Перераспределение населения в сторону крупных населённых пунктов способствовало обезлюдиванию больших территорий, ставших по сути невостребованными.

Современная потеря сельхозугодьями их социально-экономической привлекательности связана с российской спецификой аграрного освоения степей и лесостепей[1],[2]. Освоение степей всегда осуществлялось с приоритетом земледелия, которое на протяжении всей своей истории было экстенсивным. За время аграрного использования степная и лесостепная зоны пережили целый ряд целинных кампаний. Так же неоднократно отмечался и массовый заброс пахотных земель в степной зоне по различным причинам, прежде всего социально-экономическим.

Проблемы устойчивого  степного землепользования на протяжении последних десятилетий усугубляются резким сокращением сельского населения и образованием довольно обширного фонда маловостребованных земель. Это делает актуальными вопросы социального развития села и развития аграрной сферы, проведение исследований на основании концепции «сжатия пространства процессов», рассмотрение интенсификационного сжатия пространства степной зоны России[3],[4],[5]. Выделим основные признаками этого процесса: снижение численности сельского населения; сокращение площади возделываемых земель; сокращение числа сельских населённых пунктов; сокращение числа предприятий и организаций по виду экономической деятельности «Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство» и т.д.

1990-е годы по экономическим и политическим причинам практически все сельскохозяйственные угодья были формально переданы миллионам граждан для ведения сельского хозяйства в принципиально новых для них рыночных условиях. Далеко не все владельцы земельных паёв смогли адаптироваться к новым условиям и вести рентабельное сельское хозяйство. Низкий биоклиматический потенциал степных земель юго-востока России осложнялся низкой культурой земледелия и недостаточным уровнем профессиональной подготовки владельцев паёв. Это привёло к развитию стихийного землепользования, следствием которого стало появление залежей, заброшенных сенокосов, неиспользуемых пастбищ. Ситуация усугубляется большими масштабами регулярных степных пожаров, которые превратили бывшие сельхозугодья в пирогенные «бедленды». Перераспределение населения в сторону крупных населённых пунктов способствовало появлению больших безлюдных территорий и формированию невостребованного земельного фонда.

Современные процессы утраты сельхозугодьями их социально-экономической привлекательности связана с российской спецификой аграрного освоения степей и лесостепей. Освоение степей всегда осуществлялось с приоритетом земледелия, которое на протяжении всей своей истории было экстенсивным. За время аграрного использования степная и лесостепная зоны пережили целый ряд целинных кампаний. Так же неоднократно отмечалась и массовая трансформация пахотных земель в залежи по различным причинам, прежде всего социально-экономическим.

С начала 90-х годов в результате политических и социально-экономических преобразований отчётливо проявляется новый цикл коренной трансформации регионального землепользования. В условиях отсутствия внятной стратегической федеральной и региональной программы развития сельского хозяйства доминирующими становятся в основном фрагментарные реактивные методы управления и планирования в агросфере области. Под влиянием, прежде всего дерегулированных рыночных факторов, в особенности в 90-е годы, происходит бессистемная радикальная перестройка региональной структуры земледелия и животноводства, их территориальной организации, возникновение новых производственно-экономических форм и укладов в сельском хозяйстве[6].

Следствием пространственно-отраслевой трансформации аграрной сферы региона стало:

- сокращение площади пахотных угодий и особенно поголовья скота, с выраженной дифференцированной динамикой по районам и типам (категориям) хозяйств сельскохозяйственных товаропроизводителей;

- наличие многоукладной экономической структуры регионального сельского хозяйства с достаточно условной классификацией;

- утрата монопольных функций крупными сельскохозяйственными предприятиями и усиление роли индивидуальных хозяйств населения, особенно в производстве мяса, молока, овощей и картофеля;

- нарастание внутрирегиональных контрастов в аграрной специализации, обусловленной географическими различиями в динамике изменений посевных площадей и поголовья разных видов скота, а также территориальными расхождениями в специализации и доли индивидуальных и фермерских хозяйств в производстве сельскохозяйственной продукции;

 - множественность и пестрота субъектов прав и форм собственности и правообладания на землю, отсутствие четких критериев и нормативов выделения и использования земель сельскохозяйственного назначения;

- территориальное «сжатие», фрагментация и социально-экономическая дифференциация сельского хозяйства с очагами концентрации продуктивного и перспективного сельского хозяйства и обширной зоны экономической аграрной стагнации и депрессии;

- заметное изменение структуры сельскохозяйственных угодий с формированием значительной доли залежных земель в связи с существенным сокращением посевных площадей, прежде всего в бывших целинных районах региона.

Уменьшение клина обрабатываемых сельскохозяйственных земель в среднем по региону нельзя назвать критичным. Максимальное сокращение посевных площадей агрокультур датируется 2005 годом (69% от уровня 1990г.), после чего фиксируется их незначительный, но устойчивый прирост (табл. 5.1.1). В то же время отчётливо проявляется территориальная и структурно-экономическая  дифференциация в разнонаправленной динамике посевных площадей. В категории хозяйств сельских товаропроизводителей происходит перераспределение обрабатываемых земель: устойчиво снижается доля сельскохозяйственных предприятий и увеличивается удельный вес, а с 2006 года и абсолютный прирост посевных площадей в сегменте фермерских и индивидуальных хозяйств населения. Это является следствием реализации федеральных и региональных целевых программ по развитию мелкого и среднего производственного бизнеса на селе.

Существенно изменилась и географическая картина растениеводства как на локальном, так и на административно-территориальном уровне. Происходит территориальное «сжатие» земледелия с формированием его ареальной пространственной структуры с разрывом «бескрайних спелых нив» и расположением основных массивов посевных площадей в неравномерной радиальной зоне городов, райцентров, крупных сёл, в ареалах с наиболее благоприятными почвенно-климатическими условиями, развитой инфраструктурой и относительно высокой плотностью сельского населения.

В формате административно-территориальных единиц (районов) области также рельефно просматривается разнонаправленная геодинамика посевных площадей. Наиболее существенное снижение размеров обрабатываемых земель характерно для бывших целинных районов, значительные территории которых были распаханы в период целинной кампании 50-х годов. Эта группа муниципальных образований принадлежит к проблемным территориям рискованного земледелия, характерным для постцелинного степного юга и юго-востока Оренбургской области.

Величина пахотных угодий в постцелинном агросекторе сократилась почти на 1/3, а по сельскохозяйственным предприятиям составляет всего 48% от уровня 1990 года. В то же время в среднем по области снижение посевных площадей не превышает 24%. Но и по районам постцелинного пояса области также заметны существенные различия. Посевная площадь в ряде муниципальных территорий (Первомайский, Ясненский, Светлинский, Домбаровский районы) составляет 45-55% от уровня 1990 года. В некоторых из них площадь заброшенных полей превышает 100 тыс. га (Первомайский, Светлинский районы). В то же время в Адамовском и Кваркенском районах размеры обрабатываемых земель сократились всего на 5-10% (рис. 5.1.1).[7],[8],[9]

 Таблица 5.1.1

Посевные площади сельскохозяйственных культур 

Наименьшее падение посевных площадей сельскохозяйственных культур характерно для административных районов нецелинного агросектора (западная и центральная части области), и даже происходит их незначительный прирост в поле максимального влияния агломерационного эффекта регионального центра (Оренбургский, Сакмарский, Октябрьский районы), где произошло увеличение земледельческой территории на 5-10% (рис. 5.1.1).

Наличие данного тренда связано, прежде всего, с ростом землепользования в фермерских и индивидуальных хозяйствах населения в постоянно расширяющейся агломерационной зоне, в ареалах с высокой плотностью сельского населения, лучшей инфраструктурной обустроенностью и логистикой, близостью материально-технических баз и аграрных рынков. Расширяется посевная площадь сельскохозяйственных культур земельного фонда административной территории города Оренбурга, которая уже почти сопоставима с размером обрабатываемых земель таких постцелинных районов, как Ясненский и Домбаровский, площадью 3,5 кв. км каждый[10]

Рис. 5.1.1. Динамика посевных площадей сельскохозяйственных культур и численности населения по административным районам Оренбургской области                                                                                               

В географии регионального землепользования возникли крупные ареалы отсутствия какой-либо сельскохозяйственной деятельности. Поля, забрасываемые в залежь, наиболее удалены от населенных пунктов и наименее доступны из-за отсутствия или низкокачественного состояния транспортной сети. Как правило, они расположены на границах хозяйств или административных районов, том числе с другими регионами Российской Федерации и Республики Казахстан. В будущем можно ожидать продолжения дифференциации освоенного аграрного пространства и превращения значительной территории, в большинстве бывших целинных районов в зону с наибольшей долей заброшенных залежей.

В животноводческой отрасли за постсоветский период Оренбургская область утрачивает мясомолочную специализацию в региональном АПК, а овцеводческая и традиционная козоводческая отрасль, особенно в сельскохозяйственных предприятиях, практически перестали существовать. Поголовье КРС имеет устойчивую снижающую тенденцию. По сравнению с 1990 годом в среднем по области оно сократилось в 2,6 раза (на 1 млн. 53 тыс. голов). Между тем, в бывших целинных районах падение поголовья КРС имело меньшие размеры, в 2005 году оно стабилизировалось, а с 2010 года имеет тенденцию к росту. Это связано с относительно более высокой долей прироста КРС в хозяйствах населения и фермерских хозяйствах постцелинной агрозоны, чем в среднем по области (табл. 5.1.2, 5.1.3). В некоторых районах (Адамовский, Домбаровский) численность поголовья  КРС приблизилась к уровню 1990 года. 

Таблица 5.1.2

Поголовье КРС (данные на конец года)  

Природные факторы, сложившаяся структура сельскохозяйственных угодий, рыночные условия, федеральная аграрная программа продовольственного импортозамещения, этнические факторы (относительно высокая доля казахского населения), эффективные институциональные подходы региональных и муниципальных администраций в ряде районов, обусловили, при общем сокращении сельскохозяйственного производства, заметное усиление роли мясного скотоводства в сельском хозяйстве постцелинного агросектора. Это и проявилось в реверсной тенденции к традиционному виду степного природопользования – пастбищному мясному скотоводству.

Вследствие уменьшения поголовья скота, в особенности поголовья овец и коз, заметно снизилась и нагрузка на пастбища. Между тем  в пределах общей площади пастбищных угодий произошло перераспределение нагрузки и локализация выпасов. На удаленных участках пастбищ выпасы стали нерегулярными или прекратились вовсе. В тоже время, в связи с ростом поголовья КРС в хозяйствах населения, на угодьях, в особенности вблизи крупных сельских населенных пунктов, нагрузка не изменилась или даже возросла, особенно в случаях концентрации основных масштабов аграрного производства и, соответственно, значительной части поголовья скота в наиболее крупных сёлах (центральных усадьбах). 

Таблица 5.1.3

Поголовье овец и коз (данные на конец года) 

Различие масштабов и разнонаправленной геодинамики сокращения посевных площадей и поголовья скота по районам области определяется зависимостью от факторов первой природы (географическое положение, агроклиматические ресурсы), рыночных и институциональных факторов, уровнем развития производительных сил сельских территорий, транспортной и аграрной инфраструктуры, демографической и миграционной ситуацией. Эти детерминанты, в свою очередь, обуславливают тесную корреляционную зависимость размеров и географии восстанавливающихся степных ландшафтов от особенностей расселения в сельской местности.

В целом, анализируя динамику посевных площадей всех сельскохозяйственных культур 1990-2010 гг. по административным районам Оренбургской области, отметим, что снижение площадей произошло по всем 35 муниципальным образованиям. Динамике посевных площадей в рамках муниципальных образований присуща неоднородность, которая позволяет группировать районы по степени снижения посевных площадей.[11] Сокращение посевных площадей рассматривается нами как основной показатель невостребованности сельхозугодий. Этот показатель имеет реальное значение, так как мясное пастбищное скотоводство пока не получило необходимого развития.

Согласно статистическим данным, в Оренбургской области фонд перераспределения увеличивался во второй половине первого десятилетия XXI века на приблизительно 200 тыс. га в год  и достиг в конце 2008 г. 940,7 тыс. га, из которых сельхозугодья составили 925,6 тыс. га, в т.ч. пашни – 603,1 га.[12] Всего же невостребованные доли земельных пайщиков хозяйств-банкротов составляют 1341,1 тыс. га включая земли сельских администраций, изъятые ранее у хозяйств[13].

Группу районов с наименьшим снижением абсолютных значений посевных площадей (от 15 до 40 тысяч гектаров) образуют: Ташлинский, Илекский, Октябрьский, Сакмарский, Тюльганский, Саракташский и Адамовский районы. Начиная с 2000-2001 года наблюдается стабилизация посевных площадей, а в одном из наиболее благоприятных по биоклиматическим условиям Октябрьском районе даже произошло увеличение на 9 тыс. га.[14] В целом, эти районы характеризуются относительно благоприятными для богарного земледелия Оренбургской области природными условиями.

Наибольшим снижением посевных площадей (от 120 до 140 тыс. га) характеризуется группа включающая:  Первомайский, Курманаевский, Соль-Илецкий, Акбулакский и Светлинский районы. Эти районы демонстрируют устойчивую тенденцию к сокращению посевных площадей[15]. Эта группа районов полностью принадлежит к проблемным территориям особого риска богарного земледелия, характерным для степного юго-востока России и степного юга и юго-востока Оренбургской области. На юго-западе области дополнительно сказывается фактор перемещения трудовых ресурсов в нефтяную отрасль.

Характерно, что практически все районы обеих групп с крайними показателями являются пограничными с другими субъектами РФ или Республики Казахстан. С республикой Казахстан граничат 4 из 5 районов с самыми высокими показателями снижения посевных площадей всех сельскохозяйственных культур (рис.5.1.1).

Посевные площади варьируют на фоне перераспределения и уменьшения сельского населения. За период 2002-10 гг. сельское население области сократилось на 10,7% с 919,4 до 820,6 тыс. человек. Количество сельских поселений сократилось с 1742 до 1707[16]. В целом, плотность сельского населения Оренбургской области относительно невысока, гораздо ниже, чем в степях и лесостепях России. При этом самую низкую плотность сельского населения имеет восток области.

Несмотря на активную деятельность крупных агрохолдингов, в области общая площадь невостребованных сельхозугодий ежегодно возрастает, пополняя фонд перераспределения, который с 2005 года ежегодно увеличивался приблизительно на 200 тыс. га и достиг в конце 2008 г. – 940,7 тыс. га, из которых сельхозугодья составили 925,6 тыс. га, в т.ч. пашня – 603,1 га.[17] Всего же невостребованные доли земельных пайщиков хозяйств-банкротов составляют 1341,1 тыс. га, включая земли сельских администраций, изъятые ранее у хозяйств[18]. Само понятие невостребованности оказывается достаточно условным, т.к. условия невостребованности различны. Это может быть физическое отсутствие держателя пая (смерть, миграция, крайняя экономическая пассивность). Это может быть земельный пай в хозяйстве-банкроте, которые владельцы не могут обработать по экономическим причинам. Земля так же может быть невостребованна в связи с её крайне низким биоклиматическим потенциалом либо удаленностью от населенных пунктов и трудной доступностью.

В практике государственного учёта сельскохозяйственные угодья степной зоны, особенно пахотные, которые по официальной отчётности не используются для производства сельскохозяйственной продукции, принято считать неиспользуемыми землями. При этом весьма проблематично достоверно определить неиспользуемость участка земель, если это не пахотные угодья. Кроме того, пахотные угодья, неиспользуемые по назначению, как и залежные земли фактически используются в зимний период как охотугодья хорошего и среднего качества. Более того, залежные и целинные степи даже без аграрного освоения самим фактом своего существования оказывают целый ряд экосистемных услуг. Таким образом, вопреки реальному экологическому и хозяйственному значению сельскохозяйственных угодий степной зоны, до сих пор сохраняется представление о залежах как о «пустом» пространстве, укоренившееся в традиции советского землеустройства и служащее обоснованием необходимости вложения государственных средств в залежные земли для их возвращения в пахотные угодья.

В настоящее время неиспользуемые по различным причинам сельхозугодья государство стремится включить в так называемый фонд перераспределения для предоставления земель более эффективным собственникам на правах аренды либо выкупа. При этом к землям сельхозназначения применяется понятие неиспользуемости, охватывающее только аграрный вид деятельности, хотя значение почвы-земли гораздо шире. Если проводится хоть какой-то государственный учёт территориальных параметров этого земельного фонда, то их качественное состояние, в том числе природоохранный потенциал, не учитывается. Для разработки комплексного подхода к дальнейшему использованию неиспользуемых сельскохозяйственных земель в степной и лесостепной зоне предлагается следующая дифференциация таких угодий.

Невостребованный земельный фонд – земли, главным образом сельскохозяйственного назначения, возможно лесного фонда и других категорий, в силу природных предпосылок малопригодные для ведения любого вида сельскохозяйственной деятельности, в т.ч. пастбищного животноводства, либо недопустимо удалённые от сельских населённых пунктов. В настоящее время такие угодья как правило не используются, на них активно протекают процессы восстановления биологического разнообразия. Нередко эти земли бесхозны, поэтому на них крайне осложнен контроль за соблюдением природоохранного законодательства. Эти земли в наибольшей степени являются очагами возникновения пожаров природного и антропогенного происхождения.

Маловостребованный земельный фонд – земли сельскохозяйственного назначения с биоклиматическим  потенциалом достаточным для ведения сельскохозяйственной деятельности, в том числе богарного земледелия, но не вовлечённые в сельское хозяйство в связи с оттоком населения.

Земли теряющие востребованность – земли сельскохозяйственного назначения временно необрабатываемые и неиспользуемые вследствие длительного ухудшения демографической, социальной ситуации или неблагоприятной рыночной конъюнктуре, либо в связи с процедурой банкротства сельхозпроизводителя. До вступления в права нового собственника или пользователя тысячи гектаров угодий могут не использоваться в течение ряда лет, но с приходом эффективного собственника такие земли возвращаются в сельскохозяйственный оборот.

Нами на основе многолетних полевых исследований были выявлены основные ареалы неиспользуемых сельхозугодий, расположенные в основном в южных и юго-восточных районах Оренбургской области. Особенно много таких земель в Предуралье и сопредельных районах Казахстана. По разработанной нами методике была проведена оценка природоохранного потенциала неиспользуемых земель, в основном пахотных угодий, находящихся в залежном состоянии более 10 лет. Степень развития вторичной степи оценивались методом экспертных оценок по семибальной шкале с возрастанием баллов от отсутствия признаков восстановления степных экосистем до вторичной степи.

__________

[1] Ключевский В.О. Сочинения в 9 т. Т.1. Курс русской истории. Ч.1. Под ред. В.Л. Янина. – М.: Мысль, 1987. – 430 с.
[2] Соловьёв С.М. Сочинения в 18 т. Кн. 1. История России с древнейших времён. Т.1-2. – М.: Голос, 1998. – 752 с. 
[3] Мироненко Н.С., Сорокин М.Ю. Факторы сжатия географического пространства //География. – 2001. - №48. – С.3-6.
[4] Трейвиш А.И. "Сжатие" пространства: трактовки и модели // Сжатие социально-экономического пространства: новое в теории регионального развития и практике его государственного регулирования. М.: ИГ РАН, МАРС, 2010. C. 16-31.
[5] Аверкиева К. В. Инновации в сельском хозяйстве Нечернозёмной зоны России как ответ на «сжатие пространства» // Известия РАН. Сер. географ. 2012. № 4. С.40–51.
[6] Семёнов, Е.А. Освоение целинных и залежных земель России и Казахстана: предпосылки и экономические итоги / Е.А. Семёнов // Вестник Оренбургского государственного университета. – Оренбург: ОГУ, № 13 (149) 12. 2012. – С. 318-322.
[7] 40 лет освоению целинных и залежных земель оренбургской области (1954 – 1993 год): Статистический сборник / Оренбургское областное управление статистики. – Оренбург. 1994. -78 с.   
[8] Города и районы Оренбургской области: Стат.сб. / Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. – Оренбург. 2000. – 274 с.
[9] Города и районы Оренбургской области: Стат.сб. / Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области.  – Оренбург. 2014. – 274 с.
[10] Чибилёв А.А. (мл.), Григоревский Д.В.  Геоинформационный анализ динамики показателей характеризующих образование невостребованного земельного фонда в районах Оренбургской области // Известия ОГАУ. Оренбург: ОГАУ, 2015. - №5. С 232-235.
[11] Города и районы Оренбургской области: Стат.сб./Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. – Оренбург. 2012. – 274 с.
[12] Кувшинов А.И., Степовик Д.А. Анализ состава, структуры и использования земель Приволжского федерального округа. // Известия Оренбургского государственного аграрного университета. – 2008. – 2(18). – С. 190-192.
[13] Степовик Д.А. Состав и структура земель сельскохозяйственного назначения Оренбургской области // Известия Оренбургского государственного аграрного университета. – 2010. – 1(25). – с. 108-110.
[14] Города и районы Оренбургской области: Стат.сб./Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. – Оренбург. 2012. – 274 с.
[15] Города и районы Оренбургской области: Стат.сб./Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. – Оренбург. 2012. – 274 с.
[16] Города и районы Оренбургской области: Стат.сб./Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. – Оренбург. 2012. – 274 с.
[17] Кувшинов А.И., Степовик Д.А. Анализ состава, структуры и использования земель Приволжского федерального округа. // Известия Оренбургского государственного аграрного университета. – 2008. – 2(18). – С. 190-192.
[18] Степовик Д.А. Состав и структура земель сельскохозяйственного назначения Оренбургской области // Известия Оренбургского государственного аграрного университета. – 2010. – 1(25). – с. 108-110.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!