4.5. Эколого-экономические модели основных производственных функций земельных ресурсов степных территорий

Для построения эколого-экономических моделей были проанализированы основные производственные функции земельных ресурсов Светлинского района, как наиболее репрезентативного постцелинного административно-территориального образования. Разработаны четыре модели различных типов использования почвенного потенциала. В первых двух моделях земельные ресурсы оценивались исходя из сценария земледельческого освоения практически всех пахотнопригодных земель. При этом оценивались биопотенциальная и фактическая (производственная) урожайность. В третьей модели земельные ресурсы оценивались исходя из развития адаптивного животноводства при существующем биопотенциале степных экосистем. В четвёртой модели оценка земельных ресурсов осуществлялась исходя только из экосистемно-природоохранных функций агроландшафтов указанных районов. С различных позиций оценивалась территория целинных степей, распаханных в пределах территории двух районов на общей площади около 340 тыс. га [1], [2].

Критериями оценок и сравнения во всех моделях были ежегодные валовые показатели произведённой продукции, в том числе экосистемной, в стоимостном выражении.

В полном смысле целинным является Светлинский административный район, где до 1954 г. вообще не было пашни, а впоследствии район превратился в областного лидера по посевным площадям. Район расположен на крайнем юго- востоке Оренбургской области в подзоне зауральских и тургайских сухих типчаково-ковыльных степей на тѐмно-каштановых почвах. По северу района проходит северная граница сухих степей Зауралья с более низким биопотенциалом. Это принципиальным образом отличает природные условия Светлинского района от расположенного севернее Адамовского, где преобладают южные черноземы.

Общая земельная площадь Светлинского района составляет 520,1 тыс. га. Общая площадь сельхозугодий района по госучету – 480 тыс. га, из них пашни – 288,1 тыс. га, сенокосов – 15 тыс. га, пастбищ – 176,9 тыс. га. Максимум посевных площадей пришелся на конец 1980-х годов на уровне 250 тыс. га[3].

В новых экономических условиях посевные площади в районе периодически изменялись при неизменной площади пахотных земель по госучѐту. В 2005 г. посевные площади в районе составили 148,6 тыс. га,  при этом валовой сбор зерновых составил 71 тыс. т.[4] Производственная себестоимость 1 тонны зерна в 1990 г. составляла 462 руб., в 1999 г. – 830 руб., в 2001 г. – 1424 руб.[5]. С учётом инфляции и опережающего роста цен на энергоносители, в 2006 г. эта величина приблизилась к 1900 руб.

В связи с реализацией национального проекта АПК в 2006-2008 гг. посевные площади яровых зерновых увеличились до 190 тыс. га. В благополучном по осадкам 2008 году (271 мм) средняя урожайность составила 7,7 ц/га, валовой сбор зерна – 125 тыс. т. В 2007 г., одном из самом благоприятном по осадкам для зернового хозяйства (356 мм) урожайность составила 8,1 ц/га (портал ОГВ Оренбургской области). Таким образом, выпаханность бывших целинных земель такова, что даже превышение осадками среднемноголетней нормы на 90 мм. дало прибавку средней урожайности всего на 0,4 ц/га.

В 2009 г., несмотря на явную тенденцию к падению спроса и цен на товарное зерно и неблагоприятные климатические условия, в районе была единовременно произведена распашка порядка 7 тыс. га старозалежных земель – имел место очередной виток уничтожения ландшафтно-биологического разнообразия степей, не имевший положительного экономического значения. Июньская засуха привела к гибели и списанию посевов зерновых в районе, цена на зерновые упала до 3-4 тыс. руб. за тонну, подняв порог рентабельности зернового хозяйства, как минимум, до 15-16 ц/га.

В рамках концепции устойчивого развития страны и её сельского хозяйства, стратегии развития регионов и муниципальных образований до 2030 г., курса на модернизацию страны в направлении построения инновационной экономики путѐм модернизации экономической деятельности совершенно очевидно, что сельскохозяйственная специализация Светлинского района, возникшая по административным причинам в рамках эксперимента по тотальной распашке степных территорий, сегодня требует принципиального пересмотра. В основу устойчивого развития сельского хозяйства административно-хозяйственных территорий должны быть положены местные специфические природные условия и ресурсы[6],[7],[8].

В современных условиях оптимальный вид сельскохозяйственного использования земель может быть определѐн через построение  моделей. В наших моделях, в интересах их сопоставимости и сравнения возможного использования целинных пахотных земель, рассматриваются только бывшие целинные земли одного качества,  распаханные под зерновые в 1954-56 гг. на площади 280 тыс. га. В районе это лучшие по качеству земли, но согласно принятой государственной классификации пахотных земель они относятся к низшему пятому классу, который характеризуется биопотенциальной урожайностью по зерновым менее 29 ц/га и 13 ц/га фактической урожайности в среднем по стране.

Первая модель – пахотное использование практически всех пахотопригодных земель с достижением биопотенциальной урожайности. Под биопотенциальной урожайностью понимается урожайность, обусловленная сочетанием высокой культурой земледелия и региональным биопотенциалом. Для южной части востока Оренбургской области это 11-12,6 ц/га по зерновым[9]. Вторая модель – то же исходя из фактической или производственной урожайности. Третья модель – использование все земельных ресурсов для развития адаптивного животноводства при существующем биопотенциале степных экосистем. Четвёртая модель – земельные ресурсы оценивались исходя только из глобальных экосистемных услуг целинных и вторичных степных экосистем.  Критериями оценок и сравнения во всех моделях были ежегодные валовые показатели произведѐнной продукции, в том числе экосистемной, в денежном выражении.

Первая модель – биопотенциально-пахотная.  В основу модели интенсивного использования агрозёмов района положена биопотенциальная урожайность и все площади каштановых полнопрофильных почв. Биопотенциальная урожайность достигается при использовании высоких технологий с применением всего комплекса защиты растений и соблюдении сроков проведения основных технологических операций. По существу, это внедрение дорогостоящих передовых технологий полеводства. Для окупаемости таких технологий требуется соответствующая урожайность на уровне 30-50 ц/га.

Основным лимитирующим фактором «разгона» урожайности в Светлинском районе является недостаток влаги и почвенная усталость. Целина на каштановых почвах распахивалась из расчѐта на орошение в перспективе переброшенными водами западносибирских рек. В дальнейшем эти проекты были признаны нецелесообразными, в то же время целесообразность дальнейшей зерновой специализации этих земель не обсуждалась.  При достижении биопотенциальной урожайности 12,6 ц/га, посевных площадях 210000 га, обязательном наличии чистых паров не менее 25% или 70000 га ежегодный валовой сбор в Светлинском районе может составлять 264000 тонн зерна. При закупочной цене равной 100 $ США за 1 т. пшеницы стоимость валового сбора при биопотенциальной урожайности составит 26,4 млн.$ США.

Вторая модель – экстенсивно-пахотная. Общеизвестно, что в России фактическая урожайность зерновых культур, в силу объективных причин, связанных с технологической отсталостью и низкой культурой земледелия, вдвое ниже биопотенциальной. Фактическая (производственная) урожайность в Светлинском районе в относительно благополучные в экономическом отношении 1981-1985 гг. составляла в среднем 8,4 ц/га, в 1985-1990 гг. – 10,6 ц/га,[10] в 1995-1999 гг. – 8,5 ц/га, в 2000-2005 гг. – 6,9 ц/га[11], в 2007 г. – 8,1 ц/га, в 2008 г. 7,7 ц/га, в 2009 г. урожай списан. Фактическую среднюю многолетнюю урожайность можно принять на уровне 8 ц/га. При такой урожайности и посевных площадях первой модели средний многолетний валовой сбор можно считать равным 170 тыс. тонн. Его стоимость при закупочной цене 100 $ США за 1 т. пшеницы составит 17 млн. $ США.

Рентабельность зернового хозяйства в 2000-2005 гг. при относительно низкой цене на нефть, составляла около 13%, при этом себестоимость зерна колебалась в пределах 1,5-1,9 тыс. руб./т. В настоящее время, с учётом резких колебаний мировых цен на нефть и зерно, определять рентабельность весьма проблематично, но принимая стабилизацию мировых цен на нефть на уровне 80 $ США за баррель, себестоимость производства зерна в условиях Оренбургской области может приблизиться к 100 $ США на 1 га. При такой стоимости производства фактическая урожайность в пределах 6-8 ц/га заведомо убыточна.

Сравнение первых двух моделей показывает, что производственный эффект внедрения передовых технологий для района при освоении всей земельной площади может быть оценен в 9,4 млн. $ США. На самом деле, с учетом высокой стоимости современной техники, удобрений, ГСМ, затраты на его достижение могут составить гораздо большую величину.

Третья модель. Адаптивно-животноводческая.  В основу модели положено использование земельных ресурсов района для развития адаптивного животноводства исходя из биопотенциала степных экосистем. Реализация данной модели в 1950-е годы могла стать одной из альтернатив советского целинного эксперимента по массовой распашке земель. Умеренный выпас копытных всегда был необходимым условием поддержания равновесия травяных экосистем. При этом, количество выпасаемых животных регулировалось как трофическими связями, так и емкостью кормовых угодий. Кочевой способ использования пастбищ степными аборигенами (казахи,  калмыки, ногайцы) предусматривал соблюдение основного закона рациональной эксплуатации пастбищ – пребывание животных на конкретном участке степи должно быть настолько кратким, чтобы не дать им возможность повторно стравить побеги растений, образовавшиеся после первого стравливания.

При кочевом животноводстве соблюдалось и второе важное условие рациональной эксплуатации пастбищ – эксплуатация различных массивов лишь в период их наибольшей продуктивности.  Исторические факты свидетельствуют о том, что во времена Российской Империи в оренбургских степях адаптивное мясное скотоводство имело значительное развитие и существовало как самостоятельная отрасль. По данным губернского статистического управления, например, в 1915 г. в Оренбургской губернии на один крестьянский двор приходилось 1,72 дойной коровы и 1,75 мясной коровы с телятами. Поэтому Оренбургская губерния в то время была одним из крупнейших поставщиков говядины в стране[12].

Как показывают имеющиеся данные, до целинной кампании в начале 1950-х годов в Оренбургской области шло развитие мясного скотоводства на территориях Государственных земельных фондов Кувандыкского и Адамовского районов. В то время формировались межколхозные нагульные гурты, которые по выделенным скотопрогонам перегонялись на целинные степи Кувандыкского и Адамовского районов. Скот формировался в гурты по 200 гол. Каждый гурт обслуживался бригадой пастухов во главе со старшим гуртоправом, ответственным за перегон и последующий нагул. Полномочия старшего гуртоправа были достаточно широкими и давали возможность принимать решения относительно конкретного маршрута каждого перехода, мест и режима пастьбы. Во время перегона животные ежедневно проходили 20-25 км и при этом давали ежесуточный привес 450-500 г. Внедряя научные рекомендации по использованию пастбищ, мастера-гуртоправы добивались стабильного получения 975-1100 грамм ежесуточного привеса во время нагула на степных пастбищах.

После откорма убойный скот живым весом 250-300 кг сдавался Орскому мясокомбинату. Описанная система была экономически выгодна для каждого хозяйства, т.к. значительно снижалась себестоимость мясной продукции, и повышалось еѐ качество[13],[14]. При соблюдении научных рекомендаций и методики содержания мясного скота, при рациональной организации производства, в условиях степей оренбургского Зауралья мясное скотоводство более прибыльно, чем молочное. Так получается, прежде всего, за счет продолжительного периода использования целинных степных пастбищных угодий, дающих наиболее ценный и дешевый корм.

В современных экономических условиях стоимость пастбищной кормовой единицы, когда корм добывается самими животными, получается в 2 и более раза ниже, чем кормовой единицы сеяных кормов.  На основе многолетнего опыта отечественным кормопроизводством ещё в 1930–1960-е годы была разработана система мероприятий, которая позволяет при достаточно интенсивном использовании степного травостоя поддерживать его продуктивность и разнообразие на высоком уровне[15],[16],[17].

Их исследования позволили определить общую продуктивность, поедаемость, сроки и объёмы отрастания отавы, длительность и периодичность необходимого отдыха участков. Было установлено, что, в среднем, на одну корову в степной зоне необходимо отводить не менее 3-3,5 га пастбищ из расчёта 12 кг травы (в пересчёте на сено) в сутки. Классики отечественного кормопроизводства построили свои системы рационального использования степных пастбищ с включением в них систем пастбищеоборота. При любой из них пастбищный участок делится на некоторое число загонов, которые используются равномерно по мере отрастания отавы, но не более трѐх раз за сезон. Каждый год некоторые загоны оставляются без выпаса и сенокошения, некоторые выкашиваются и остаются без выпаса. При средней урожайности целинных степных пастбищ 6 ц/га необходимое количество для стада из 100 гол КРС можно получить с площади 360 га, однако необходимо учесть, что травостой по мере созревания и отмирания съедается хуже. Эту площадь необходимо увеличит ещѐ приблизительно на 10 %. Таким образом, оптимальной площадью для организации пастбищеоборотов в степной зоне, из расчѐта на выпас 100 голов КРС, будет приблизительно 400 га[18].

Континентальность климата зауральских степей, выраженная, в частности, суровыми зимами, обуславливает длительный стойловый период содержания домашних животных, который, в среднем, составляет 160-180 дней в году. По данным зоотехнии, зимовка скота – это критический период, когда от правильного питания во многом зависят как здоровье и репродуктивная способность животных[19],[20],[21]. Основа грубого корма – сено –  содержит важнейшие питательные вещества: белки, углеводы, минеральные соли: калий, кальций, натрий, фосфор. В сене содержится витамин D и каротин, обеспечивающие нормальный рост и развитие животных. Благодаря высокому содержанию протеина сено может использоваться в кормлении и без сочетания с другими кормами, обеспечивая высокую продуктивность животных[22]. Доказано, что в зимний стойловый период основным кормом травоядных сельскохозяйственных животных, особенно мясных, должно быть сено естественных и искусственных сенокосов, так называемый грубый корм, в сочетании с сочными кормами (корне-клубнеплоды, ботва, силос). При этом концентрированные корма должны расходоваться по минимуму для сбалансирования кормовых рационов по белку, т. е. в количестве не более 75-100 г на одну кормовую единицу грубого корма. При расчѐте суточной нормы концентрированных кормов в стойловый период нужно исходить из 13 комовых единиц в сутки на 1 гол. КРС. В 100 кг воздушно-сухой массы травы (сена) ковыльно-типчаковых травостоев содержится около 6 кг перевариваемого белка, или 55 кормовых единиц[23],[24],[25],[26]. Таким образом, в сутки на одну голову КРС необходимо скармливать 1,3 кг концентрированных кормов, или 234 кг за весь стойловый период, что в пересчѐте на 100 гол. составит 23,4 т зерновых.

Для устойчивого развития адаптивного мясного скотоводства в условиях Светлинского района необходимо иметь на 1 условную голову КРС 5 га пастбищ, 5 га сенокосов и 0,22 га пашни (с учѐтом паров). Целинные степные кормовые угодья наивысшей ценности (для данного района) занимали в районе около 280000 га. При условии организации системы пастбищеоборотов на данной территории, исходя из вышеназванных норм угодий на 1 гол. КРС, можно было бы содержать 27000 гол. КРС. Исходя из ежегодного забоя трети пасущегося летом стада, при таком поголовье в районе могло бы забиваться 9000 гол. КРС в год. В среднем, убойный вес одной гол. КРС составляет 350 кг., средняя закупочная цена – 2 $ США за 1 кг. убойного веса. То есть, в районе ежегодно могло бы быть закуплено КРС (в убойном весе) на сумму около 6,3 млн. $ США.

Если отойти от строгого следования принципам адаптивного животноводства и использовать улучшенные житняковые сенокосы, имеющие в два раза большую продуктивность сравнительно с целинной степью (Косарев, 1941), то для обеспечения сеном 1 гол. КРС 5 га целинных степей с продуктивностью 4-5 ц/га могут быть заменены 2,5 га житняковых сенокосов продуктивностью 9-10 ц/га, то есть, обеспечение кормом 1 гол. КРС потребует 7,72 га кормовых площадей. Следовательно, на той же территории можно содержать 36 тыс. гол. КРС. При таком поголовье в районе ежегодно могло бы быть закуплено КРС (в убойном весе) уже на сумму 8,4 млн. $ США.  Норма прибыли от ведения адаптивного животноводства, согласно классическим трудам по кормопроизводству, составляет 50 % стоимости убойного веса при строгом следовании принципам адаптивности, при активном использовании сеяных трав – 38 %. Соответственно, для Светлинского района это составит 3,15 млн. у.е. и 3,19 млн. у.е. при использовании сеяных трав.

Четвѐртая модель. Модель степных экоуслуг. Целинные и вторичные степные экосистемы, помимо их кормовых функций, одновременно оказывают ряд глобальных экосистемных услуг. В условиях меняющегося климата экосистемные услуги приобретают особую актуальность. Прежде всего, это депонирование углерода дерниной, предотвращение всех видов почвенной эрозии, сохранение ландшафтного и биологического разнообразия, поддержание эстетической и культурной ценности территории. Экономическое обоснование сохранения естественных экосистем начало разрабатываться в мире с 1970-х годов. Такой подход основан на сопоставлении экономического эффекта, получаемого при вовлечении природных ресурсов в производство, и прибылей, которые могут быть получены в случае их сохранения[27].

В России используемые экспертами Всемирного Банка теоретические подходы к экономической оценке биоресурсов адаптированы С.Н. Бобылёвы[28]. Общая экономическая ценность биоразнообразия слагается из стоимости его использования (прямой и косвенной) и стоимости неиспользования. Конструктивные подходы к экономической оценке биоразнообразия предложены О.Е. Медведевой[29]. За основу взят затратный метод оценки природных экосистем по их восстановительной стоимости. Согласно ее расчетам,  восстановительная стоимость степной экосистемы составляет 110,44 тыс. у.е./га., в том числе гумус – 103,15 у.е., растения – 6,63 у.е., животные – 0,66 у.е.

Эти расчеты показывают, что в степной зоне наибольшую восстановительную стоимость имеет почвенный гумус.  Общая экономическая оценка степного эталона заключается в определении стоимостного выражения его различных потребительских и природоохранных качеств. Все позитивные экосистемные функции степных эталонов рассматривается нами в соответствии с концепцией общей экономической ценности, при этом применялся условно-доходный метод. Из множества возможных вариантов извлечения прибыли были выбраны экономически наиболее значимые и поддающиеся анализу (рис. 4.5.1 )[30]. 

Рис. 4.5.1. Принципиальная схема общей экономической оценки степной экосистемы.

Исходя из современных возможностей проведения экономической оценки степных экосистем как производителей экосистемных услуг, общая экономическая ценность 1 га целинного степного эталона может быть оценена лишь отчасти. Так, на сегодняшний день мы можем оценить стоимость прямого использования биоресурсов степного эталона. Для этого производится расчет стоимости ежегодно потребляемой фитопродукции. Среднегодовая урожайность сена степного эталона – 4-6 ц/га, что составляет около 300-400 кормовых единиц (к.е.). Стоимость одной кормовой единицы оценивается в 0,03 у.е.[31]. Таким образом, ежегодно 1 га эталонной степи дает фитопродукции на сумму порядка 10 у.е. Стоимость ресурсов охотничье- промысловых видов животных, обитающих в южной аграрной подзоне Оренбургской области (южные чернозѐмы). По оценкам С.И. Жданова она составляет 0,5 у.е./га[32].

Таким образом, стоимость прямого использования составляет 10,5 у.е., но кроме прямого существует и косвенное использование степных экосистем. Стоимость косвенного использования слагается из услуг, которые степь оказывает одним своим существованием. Это, прежде всего, стоимость предотвращенных потерь гумуса в результате почвозатратного аграрного производства. В естественной степи имеется тенденция к почвонакоплению. По данным А.И. Климентьева, зональные целинные темно-каштановые карбонатные почвы Светлинского района, содержали от 3,5 % до 4,5 % гумуса. За время экстенсивной зерновой эксплуатации бывшие целинные почвы оренбургского Зауралья потеряли до 25-30 % исходного количества органического вещества. На огромных площадях наблюдается выпаханность почв, выражающаяся в переходе тѐмно- каштановых разновидностей в каштановые с содержанием гумуса менее 3 %. Такие почвы признаны потенциально малопродуктивными.

Таким образом, зерновое хозяйство Светлинского района было и остаѐтся почвозатратным. Катастрофический характер приняла ветровая эрозия в 1965-1966 гг. во время пыльных бурь, когда с бывших целинных почв было снесено до 15 см. верхнего плодородного слоя[33]. Согласно проведѐнным в районе исследованиям по дегумификации тѐмно-каштановых почв установлено, что всего за две ротации севооборота терялось 0,84-1,36 т/га в зависимости от почвозащитных мероприятий. С учѐтом данных оренбургских почвоведов ежегодное превышение эрозионно- дефляционных потерь гумуса над почвонакоплением в агрозѐмах Светлинского района можно принять на уровне 0,29 т/га[34]. Целинная и вторичная степь только своим существованием в условиях существующего почвозатратного землепользования приносит ежегодный противоэрозионный экономический эффект, который можно оценить через стоимость восстановления гумуса. Ориентировочная стоимость восстановления 1 тонны гумуса эквивалентна вывозу 12,5 т подстилочного навоза стоимостью 114 у.е.[35] Следовательно, компенсация ежегодных потерь 0,29 т/га гумуса потребует 3,635 т. навоза стоимостью 33,15 у.е. Эта цифра соразмерна стоимости внесения рекомендуемых доз органических удобрений, следовательно бездефицитный баланс гумуса может быть оценен в эту сумму при расчѐте себестоимости производства зерна по интенсивным технологиям.

Кроме почвонакопления в естественных степных экосистемах происходит депонирование атмосферного углерода. По оценкам Киотского протокола связывание одной тонны СО2 стоит от 10 до 50 у.е. На сегодня известна величина продуктивности фитомассы луговых и настоящих степей: луговая степь – 23,7 т/га (из них корни – 20 т/га), типичная степь – 22 т/га (из них корни 20 т/га) (Родин, 1965). На основании этого с определенной долей условности для целинных степей на темно-каштановых почвах принимается ежегодная аккумуляция углерода равная 0,5 т/га в год (Земля: как оценить бесценное, 2005). Принимая оценки Киотского протокола, это может быть оценено 12,5 у.е. на 1 га в год. Существование 1 га целинной степи на каштановых почвах (характерны для Светлинского района) ежегодно приносит: кормов на сумму 8 у.е., охотничье- ресурсного потенциала на сумму 0,5 у.е., предотвращение эрозии почв на сумму 33 у.е., положенную по Киотскому протоколу оплату за депонирование углерода на сумму 12,5 у.е., – итого 54 у.е.  Таким образом, в данной модели ежегодная валовая стоимость экосистемных услуг бывших целинных земель Светлинского района может оцениваться в оценивается в сумму 15 млн. у.е.  Сравним рассмотренные показатели всех четырех моделей (табл. 4.5.1). 

Таблица 4.5.1

Товарная стоимость произведенной валовой продукции и экосистемных услуг

Приведенные выше модели оценивают, прежде всего, товарную стоимость произведенной валовой продукции и экосистемных услуг. В оценке эффективности или рентабельности производства существует целый ряд объективных проблем. Во-первых, рентабельность является коммерческой тайной и, во-вторых, уровень рентабельности является показателем успеха хозяйства только в рыночной экономике. В административно-распределительной экономике так же пытались оценивать эффективность производства, но дело до банкротства и тем более смены хозяйственных приоритетов никогда не доходило. Отстающих ругали, но при этом систематически прощали накапливавшиеся долги.  В позднесоветское время, особенно во времена Перестройки, стало модным уделять повышенное внимание оценке эффективности хозяйствования, в т.ч. в агросфере.

В начале 1990-х годов, в условиях цен того времени, порог рентабельной зернового хозяйства по урожайности оценивался в 8,5 ц/га[36]. В дальнейшем попытка проведения быстрых экономических реформ стала настоящим шоком для всего аграрного комплекса бывшего СССР, практически одинаково пострадали все товаропроизводители, и проблема рентабельности земледелия отошла на второй план на фоне более серьезной проблемы адаптации советского села к условиям рыночной экономики. В 1990-е годы, хотя и болезненно, но все-таки шел процесс адаптации сельского хозяйства к новым условиям. Всерьез обсуждалась проблема структурных преобразований в сельском хозяйстве с консервацией малопродуктивных пахотных земель и реформированием бывших колхозов и совхозов. Этим естественным для рыночных условий процессам упорно противостояла советская аграрная бюрократия, которая пользуясь сочувствием и поддержкой большей части сельского населения тормозила принятие законов, необходимых для формирования рынка сельскохозяйственных земель и модернизации их использования. Эти проблемы остаются нерешѐнными и сегодня.

По мере выхода из экономического кризиса будет усиливаться конкурентная среда, вследствие чего неизбежно встанет вопрос о себестоимости и рентабельности сельскохозяйственного производства. В этой связи необходимо отметить, что теоретически возможны два варианта дальнейшего развития АПК России.

Вариант 1. Аграрно-социальный. Сельское хозяйство России признаѐтся частью социальной сферы с бюджетным финансированием наравне с медициной и образованием. Управляется по принципу государственного агрохолдинга, постепенно интегрирующего в себя мелких товаропризводителей. Контрольными показателями освоения бюджетного финансирования являются заданный рост посевных площадей весной и валовых сборов осенью. При данном сценарии развития сама концепция рентабельности теряет смысл, а низкоурожайное хозяйство поддерживается систематическим списанием долгов и субсидированием. Это, по существу, полная реставрация советской аграрной системы с искусственно заданным ростом отчетных показателей. Как показала практика освоения крупных бюджетным средств, такая система будет способствовать дальнейшему развитию бюрократии, воровству на местах, усугублению процессов деградации сельскохозяйственных земель и биологических ресурсов степей. Инновации внедряются только по административной инициативе.

Вариант 2. Новационно-рыночный. Сельское хозяйство в России развивается по основным принципам рыночной экономики с элементами государственного регулирования в ближайшей перспективе, направленным на создание среднего класса землепользователей и производителей сельхозпродукции, коррекцию структуры агроландшатов с консервацией малопродуктивных земель и созданием земельного резерва. Для этого необходимо прежде всего преодоление колхозно-совхозных стереотипов и социальная реабилитация частного собственника. Государство берѐт на себя ответственность по поддержке конкретных производителей продвижением продукции на рынки, разумной протекционистской политикой, четко обоснованным и постоянно выполняемым госзаказом. При таком сценарии развития проблема рентабельности и продуктивности земледелия выходит на первый план, естественным образом возникает проблема сбалансирования расходов и рациональных доходов. При этом кредит рассматривается лишь как единовременная аграрная инвестиция, так как выплаты по кредитам войдут в себестоимость продукции. Рыночная стоимость потенциальной валовой продукции, производимой на почвах определѐнного качества, должна быть равна суммарному значению экономических показателей, определяющих рентабельность земледелия (формула 1):

Формула 1. 

Спв.п = Зп + Нчп + Nд + Nз + S + Зп.п.п   , где:

Спв.п – рыночная стоимость потенциальной валовой продукции, производимой пороговой почвенной разностью,

Зп – рациональные производственные затраты, оплата технологических операций,

Нч.п – минимально приемлемая чистая прибыль, 10% от валовой стоимости биопотенциальной урожайности,

Nд – налоги на доходы,

Nз – налог на землю как на объект недвижимости,

S – страховка,

Зп.п.п – затраты на поддержание почвенного плодородия.

При таком условии рациональной можно признать минимальную урожайность, при которой окупается себестоимость единицы продукции и достигается минимально приемлемый уровень доходности с учетом налогов и выплат по страховкам. Личная заинтересованность в положительных итогах производственной деятельности в сочетании с законодательством в сфере охраны почв может стать движущей силой внедрения передовых технологий и изменения структуры сельхозугодий. Систему этих обстоятельств рассматриваем как движущую силу выхода сельского хозяйства России из тисков «земельной иглы», тормозящей инновационное развитие АПК.

Учитывая сказанное выше, сравним рассмотренные модели (табл. 4.5.1). Оценка экосистемных услуг близка к валовой стоимости зерновой продукции. Стоимость валовой продукции животноводства более чем в два раза меньше стоимости валовой продукции зерна, но прибыль от животноводства выше даже при относительно низкой цене на нефть.  В том случае, если бы степь, распаханная во время советской целинной кампании, была сохранена в целинном виде, развитие в еѐ пределах адаптивного животноводства было бы совместимо с выполнением ею экосистемных функций в объѐмах, рассчитанных в экосистемной модели землепользования. Поэтому валовую продукцию адаптивного животноводства можно рассматривать в комплексе с экономической ролью экосистемных услуг.

Сравнение рассмотренных выше моделей дает основание считать целинный эксперимент неудачным для Светлинского района. Светлинский район до сих пор сохраняет признаки территорий «нового хозяйственного освоения», его сельское хозяйство неустойчиво и нуждается в структурных преобразованиях. Принципиальным для стратегического планирования степного природопользования в Светлинском районе является смена зернового приоритета на адаптивно-животноводческий с реконструкцией долгосрочных кормовых угодий. Такая задача может быть решена посредством отдельной целевой программы по созданию на востоке области единого территориального образования животноводческой специализации на базе территорий Светлинского, Домбаровского и Ясненского районов.

Решению задачи может способствовать создание крупного мясоперерабатывающего холдинга, возможно со значительным участием государственного капитала, с привлечением частных и природоохранных инвестиций, и поддержкой системы добровольных ассоциаций мясопроизводителей. В систему ассоциаций в перспективе могут успешно интегрироваться КФХ пограничных с Оренбуржьем областей Западного и Северного Казахстана.

__________

[1] 40 лет освоению целинных и залежных земель оренбургской области (1954 – 1993 год): Статистический сборник / Оренбургское областное управление статистики. – Оренбург. 1994. -78 с.   
[2] Мелешкин Д.С. Современная структура земельных ресурсов природно-хозяйственной системы Среднего Поуралья в пределах Оренбургской области // Международный научно-исследовательский журнал, 2017. – №11 (65). – С. 151-155.
[3] Оренбургская область в одиннадцатой пятилетке. 1981-1985 : стат. сб. - Челябинск : Юж.-Урал. кн. изд-во, 1987. - 98 с.
[4] Города и районы Оренбургской области: Статистический сборник / Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. - Оренбург. 2006. - 276 с.
[5] Основные показатели работы сельскохозяйственных предприятий области за 1990, 1999-2001 гг. - Оренбург : ГУП "Информ. центр АПК", 2002. - 63 с. 
[6] Мелешкин Д.С. SWOT-анализ природно-хозяйственной системы Среднего Поуралья // Успехи современного естествознания, 2017. – №11. – С. 78-82.
[7] Григоревский Д.В. SWOT-анализ природно-ресурсного потенциала Оренбургской области в контексте интеграционных процессов Евразийского экономического союза // Заметки ученого. Ростов-на-Дону: ООО "Приоритет", 2016. - №10. С. 16-24.
[8] Григоревский Д.В. Оценка использования природных ресурсов Оренбургской области с использованием метода SWOT-анализа // Вопросы степеведения. - Оренбург: ИС УрО РАН, 2016. - №13. С. 18-22.
[9] Тихонов В.Е. Засуха в степной зоне Урала / В. Е. Тихонов. - Оренбург, ООО "Агентство "Пресса", 2005. - 346 с.
[10] 40 лет освоению целинных и залежных земель оренбургской области (1954 – 1993 год): Статистический сборник / Оренбургское областное управление статистики. – Оренбург. 1994. -78 с.   
[11] Города и районы Оренбургской области: Статистический сборник / Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Оренбургской области. - Оренбург. 2005. - 298 с.
[12] Заркевич А.В. Итоги обследования калмыцкой породы и методы ее совершенствования.// За развитие мясного скотоводства. Оренбург, 1961, с.82-98.
[13] Ампилогов А., Пешков А., Подольский И. Нагул крупного рогатого скота и овец. — Чкалов: Чкаловское изд-во, 1952. — 32 с.
[14] Подольский И.К., Пешков А.Н. Опыт нагула скота на отгонных выпасах в колхозах Чкаловской области. — Чкалов: Обл. лекцион. бюро, 1952. — 16 с.
[15] Евсеев В.И. Пастбища юго-востока / В. И.  Евсеев. - Чкалов : Кн. изд-во, 1954. - 340 с.
[16] Ларин И.В. Луговодство и пастбищное хозяйство / И. В. Ларин. - М. ; Л. : Гос. изд-во с.-х. лит., 1956. - 544 с.
[17] Михеев В.А. О рациональном использовании естественных и искусственных пастбищ в зоне сухой степи / В. А.  Михеев // Проблемы мясного скотоводства. - М.; Самара, 1933. - Вып. 3.  Пастбищное дело и кормодобывание в мясосовхозах. - С. 3-87.
[18] Левыкин С.В., Р.Ш. Ахметов В.П. Петрищев, Е.А. Семёнов, С.И. Жданов, И.В. Грошев, Е.А. Мостовенко, под общ. ред. С.В. Левыкина. Земля: как оценить бесценное. Методические подход к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны. - Новосибирск: Сибирский экологи-ческий центр, 2005. - 170 С.
[19] Воротилов М.А. Нагул и откорм крупного рогатого скота / М. А. Воротилов. - М. : Гос. изд-во с.-х. лит., 1960. - 92 с.
[20] Животноводство. - М. : Агропромиздат, 1985. - 448 с.
[21] Основы мясного скотоводства и производство говядины. - Челябинск : Юж.-Урал. кн. изд-во, 1974. - 264 с.
[22] Силин В.Н. Сено и его значение для животноводства СССР / В. Н.  Силин. - М.: Знание, 1952. - 30 с.
[23] Евсеев В.И. Пастбища юго-востока / В.И. Евсеев. - Чкалов : Кн. изд-во, 1954. - 340 с.
[24] Кормодобывание: сб. трудов / ВНИИМС, отд. кормодобывания. - Оренбург : НКСХ Оренб. НИИ мясо-молоч. скотоводства, 1938. - 272 с.
[25] Ларин И.В. Луговодство и пастбищное хозяйство / И. В. Ларин. - М. ; Л. : Гос. изд-во с.-х. лит., 1956. - 544 с.
[26] Михеев В.А. О рациональном использовании естественных и искусственных пастбищ в зоне сухой степи / В. А.  Михеев // Проблемы мясного скотоводства. -- М. ; Самара, 1933. - Вып. 3.  Пастбищное дело и кормодобывание в мясосовхозах. - С. 3-87.
[27] Новый взгляд на богатство народов. Индикаторы экологически устойчивого развития / Дж. Диксон [и др.] ; пер. с англ. В. Н. Сидоренко, Т. А. Глушко ; науч. реда. перевода и авторы предисл. С. Н. Бобылев, В. Н. Сидоренко. - М. : Ин-т социально-экон. и производ.-экол. проблем инвестирования, 2000. - 175 с.
[28] Бобылев С.Н. Экономика сохранения биоразнообразия (повышение цен-ности природы). - М.: Наука, 1999. - 88 с.
[29] Медведева О.Е. Методы экономической оценки биоразнообразия. Теория и практика оценочных работ / О. Е. Медведева. - М. : Эколого-просвет. центр "Заповедники", 1999.
[30] Левыкин С.В., Р.Ш. Ахметов, В.П. Петрищев, Е.А. Семёнов, С.И. Жданов, И.В. Грошев, Е.А. Мостовенко, под общ. ред. С.В. Левыкина. Земля: как оценить бесценное. Методические подход к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны. - Новосибирск: Сибирский экологи-ческий центр, 2005. - 170 С.
[31] Левыкин С.В., Р.Ш. Ахметов, В.П. Петрищев, Е.А. Семёнов, С.И. Жданов, И.В. Грошев, Е.А. Мостовенко, под общ. ред. С.В. Левыкина. Земля: как оценить бесценное. Методические подход к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны. - Новосибирск: Сибирский экологический центр, 2005. - 170 С.
[32] Жданов, С. И. Оценка охотничье-ресурсного потенциала для целей оптимизации охотхозяйственной деятельности (на примере Оренбургской области ): автореф. дис. … канд. биол. наук: 03.00.32 / Жданов Сергей Иванович. - Оренбург, 2004. - 22 с.
[33] Климентьев А.И. Почвы степного Зауралья: ландшафтно-генетическая и экологическая  оценка. - Екатеринбург: УрО РАН, 2000.- 350 с.
[34] Климентьев А.И. Почвы степного Зауралья: ландшафтно-генетическая и экологическая оценка. - Екатеринбург:  УрО РАН, 2000.- 350 с.
[35] Современные аспекты оценки земель и плодородия почв / И. И. Карманов [и др.] // Почвоведение. - 2002. - № 7. - С. 850-857.
[36] Аханов Ж.У. Агроэкологический потенциал Северного Казахстана / Ж.У. Аханов, Э.А. Соколенко // ВЕСТНИК Академии наук Казахской ССР. – №4. 1990. – С. 48-58.

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!