4.4. Концептуальные основы модернизации степного землепользования 

Россия за последние годы добилась определённых успехов в социально-экономическом развитии. Преодолён кризис первых постсоветских лет, сохранены передовые рубежи сферах производства, связанных с добычей и транспортировкой сырья, вооружениями, освоением космоса. Но, уникальность России в том, что одновременно с этим другие сферы деятельности, такие как сельское хозяйство в целом по стране остаётся на уровне современных развивающихся стран. Положительная динамика развития АПК в местах с благоприятными природно-климатическими условиями блокируется рядом кризисных явлений на аграрных перифериях, особенно юго-восточной. При этом сохранение земельных ресурсов как средства сельскохозяйственного производства и восстановление степных экосистем, утраченных в 20 веке, по-прежнему не входит в государственные приоритеты. В настоящее время Россия относится к большинству развивающихся стран мира, не уделяющих должного внимания сохранению почвенных ресурсов и реставрации природных экосистем. Современное российское земледелие прочно сохраняет прямую зависимость от площадей распашки и погодных условий. Зависимость валовой сельхозпродукции от размеров сельхозугоудий и благоприятных лет невольно ассоциируется с «земельной иглой» по аналогии с «нефтяной иглой» госбюджета.

Влияние факторов риска при таком построении системы очень высоко, что наглядно демонстрируется в периоды экономических трудностей и засушливые годы, например, 2008 – 2010. На государственном уровне поставлена задача модернизации и диверсификации производства, постепенного схода с «нефтяной иглы», однако в плане развития сельского хозяйства пока не находят место меры по преодолению его зависимости от «земельной иглы», сложившейся в советское время и имеющей устойчивое лоббирование в современной России. Современное состояние земледельческого пояса страны обусловлено спецификой исторического развития. Находясь в особом географическом положении между стеснённым в земельных ресурсах земледельческим Западом, создавшем собственную культуру интенсивного землепашества, и степным Востоком, жившем за счёт экстенсивного кочевого скотоводства на бескрайних пастбищах, Россия и не была стеснена в земельных ресурсах, и имела возможность развивать земледелие. В результате сложился особый путь – экстенсивное хозяйство, но  в земледелии вместо скотоводства.

В конце 1980-х и первой половине 1990-х годов были разработаны научные основы и целый ряд подходов к оптимизации агроландшафтов и построению адаптивно-ландшафтных систем земледелия.[1],[2],[3].

В Оренбургской области, одном из наиболее распаханных регионов, известны как минимум четыре концепции трансформации малопродуктивных пахотных угодий. Концепция А.И. Климентьева, долгое время руководившего разработкой и внедрением адаптивно-контурных систем земледелия в оренбургском Предуралье, базируется на аграрно-производственной оценке почвенного плодородия, эрозионной устойчивости агроландшафтов, балансе органического вещества. В качестве критерия пахотопригодности предлагались результаты сопоставления темпов почвообразования и эрозии с признанием непахотопригодными участков преобладания эрозионных потерь. В первую очередь обращалось внимание на склоновые земли в расчленённых типах рельефа. По его оценкам, таких земель было вовлечено в пашню свыше 1,2 млн. га[4],[5].

В основу концепции пахотопригодности земель, разработанной А.М. Русановым и реализованной на проектной стадии ФГУП «Оренбургское землеустроительное проектно-изыскательское предприятие», положены лимитирующие факторы пахотного использования земель: экологические, ландшафтные, почвенные. По результатам системного анализа выделялись устойчивые к длительной пахотной эксплуатации, нарушенные и деградированные почвенные контуры. Нарушенные почвы в данной концепции признаны ограниченно пахотопригодными, деградированные признаны непригодными к пахотному использованию. Последних в Оренбургской области выделено 694,7 тыс. га[6],[7]. Именно эти параметры были официально приняты.

Оба автора расценивают суглинистые карбонатно-солонцеватые тёмнокаштановые почвы как вполне устойчивые к пахотному использованию. К сожалению, в задачу исследований не входила экономическая оценка биопотенциала этих земель в современных условиях. Обе концепции составлены авторитетными оренбургскими почвоведами-практиками, анализ и оценка земель производилась с позиций классического почвоведения и ориентировалась на устойчивость почвенного покрова к разрушению вследствие распашки. Обе концепции, как обоснованные чисто почвоведчески, прежде всего могут быть реализованы там, где максимально высока стоимость земли и экономически оправданы затраты на выделение из полей прямолинейных, а тем более криволинейных, контуров малопродуктивной пашни. Такие условия имеют место в Чернозёмной зоне России и на Украине.

Ландшафтная концепция оптимизации степного природопользования, в основу которой положены прежде всего достижения российского ландшафтоведения, была предложена А.А. Чибилёвым. Оренбургская область разделена на 16 типов местности, одни из которых, надпойменно-террасные и плакорные, признаны наиболее пригодными для земледелия, в то время как другие, в основном склонового и интразонального характера – полностью непригодными. Подход к оценке масштабов трансформации не столько площадной, сколько долевой. Доля малопродуктивной пашни признаётся увеличивающейся с севера на юг с 10% в чернозёмной зоне до 30% в зоне каштановых почв[8]. Конкретные расчёты по данной методике показали, что площадь малопродуктивной пашни, требующей трансформации в сенокосно-пастбищные угодья, составляет не менее 1,8 мл. га[9].

В 2000-2005 гг. в рамках реализации проекта “Сохранение биоразнообразия степей России для устойчивого сельского хозяйства” Институтом степи разработаны новые подходы к эколого-экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны в условиях становления рынка сельскохозяйственных угодий в России. Особое внимание было уделено обоснованию условно-доходного метода экономической оценки всех видов степных земельных угодий и эколого-экономическому обоснованию базовых параметров оптимизации аграрного землепользования. Была предпринята попытка дополнить экономическим содержанием ландшафтные и почвоведческие подходы[10], [11]. В данном проекте был применён экономический подход, сопоставляющий возможный капитализированный доход от использования эталонной почвенной разности для земледелия, адаптивного животноводства, для оказания экосистемных услуг. Дифференциация почвенных разностей проводилась на основе почвенно-экологического индекса, биопотенциальной урожайности зерновых, потенциальной продуктивности кормовых угодий. Это позволило выйти на конкретную почвенную разность, пограничную по пахотопригодности при определённых условиях цен на зерно его себестоимости[12]. В процессе завершения проекта стало очевидным, что при биопотенциальной урожайности ниже 10-12 ц/га богарное земледелие экономически не оправданно даже на почвах степных водоразделов.

Практическая реализация проекта была предпринята в подзоне южных чернозёмов с попыткой выделения в натуре криволинейных контуров. Этот опыт показал, что такой подход малоэффективен из-за своей технической сложности и технологического неудобства остающихся в обработке контуров. Таким образом было практически подтверждено, что в степных агроландшафтах актуальна проблема совместимости криволинейных природных почвенных контуров, легко вносимых в проекты, и технологически обусловленных прямолинейных контуров обрабатываемых полей, лежащих в основе строения агроландшафтов. На эту проблему оптимизации степного землепользования обращал внимание известный географ-ландшафтовед В.А. Николаев[13]. Он указывал, что в большинстве случаев центры полей в целом совпадают с пахотопригодным природным участком, в то время как периферии оказываются за пределами пахотопригодных контуров. Выход периферии полей за пределы пахотопригодных контуров он считал одним из негативных следствий целинной кампании 1954-1963 гг., трудноисправимых в настоящее время.

Несмотря на то, что мероприятия по консервации малопродуктивной пашни были включены в областную целевую программу «Сохранение и восстановление плодородия почв земель сельскохозяйственного назначения и агроландшафтов Оренбургской области на 2006-2010 гг.», их практическое внедрение было реализовано не более чем на 15%, что говорит о срыве программы. При оценке перспектив консервации малопродуктивной пашни в Оренбургской области следует учитывать следующие факторы:

1) незавершённость земельной реформы, долговременное состояние «распаёванности» землеустроительных клеток, из-за которого невозможно выделить конкретного ответственного собственника,

2) по мере составления кадастра сельхозугодий для контуров малопродуктивной пашни как правило не изменялся вид разрешённого использования,

3) вынос в натуру криволинейных контуров технически сложен и финансово практически недоступен землепользователям,

4) выделение из поля криволинейного контура ухудшает технологические свойства поля,

5) сохранение зернового приоритета аграрного производства на юго-восточной периферии земледельческой зоны в условиях резких колебаний зернового рынка,

6) отсутствие достаточного спроса на кормовые угодья в связи недостаточным развитием пастбищного животноводства.

С учётом природоохранной специфики современных степей и очевидного повышения рискованности богарного земледелия считаем, что ответ на агроландшафтный вызов содержится в последовательной реализации  реставрационно-адаптивного принципа в степном землеустройстве, его ориентации на реставрацию полуприродных травяных экосистем не отдельными контурами, тем более криволинейными, а компактными земельными массивами, позволяющими построить научно обоснованную систему пастбище-сенокосооборотов. Срок окупаемости вложений в пастбищное животноводства длительнее, чем в земледелии или промышленном животноводстве, поэтому оно менее привлекательно для частных инвестиций. Однако, пастбищное животноводство на естественных степных растительных сообществах даёт уникальную по качеству мясную и молочную продукцию, принципиально превосходящую продукцию промышленного животноводства. Обладая гораздо более высокими потребительскими качествами, такая продукция при надлежащем маркетинге может продаваться гораздо дороже, чем продукция промышленного животноводства. Причём, два направления животноводства: пастбищное и промышленное, - не являются прямыми конкурентами, т.к. предлагают товар, различающийся по потребительским свойствам. На цивилизованном рынке потребитель должен иметь выбор, а государство – поддерживать перспективные направления, пусть не столь быстроокупаемые, но перспективные для степных регионов. До массовой распашки целины в степных регионах Заволжья и Северного Казахстана производилось уникальное мраморное мясо, пользовавшееся повышенным спросом. После подъёма целины сельское хозяйство области стало ассоциироваться с зернопроизводством, устойчивость которого вызывает сомнения. В развитых странах, например в США, распространение культуры здорового образа жизни и питания породило устойчивый спрос на мясную продукцию, выращенную на естественных травах. Главным источником такой продукции является американский бизон, находившийся на грани вымирания. В результате рыночного спроса на экологически чистую продукцию в течение последних 15 лет численность бизона выросла в 10 раз и превысила 500 тысяч. Сегодня уже можно говорить о процветающей новационной отрасли пастбищного животноводства – бизоноводстве.

Степные регионы России имеют большой потенциал развития пастбищного животноводства, но он не будет реализован пока не появится устойчивая кормовая база. Насущная необходимость создания устойчивой кормовой базы для животноводства на основе травяных экосистем неоднократно подчёркивалась не только степеведами, но и ведущими представителями аграрных наук.[14],[15] Решить проблему создания устойчивой кормовой базы можно на основе реставрационно-адаптивного подхода в степном землеустройстве. Следует пересмотреть две аграрные парадигмы степного землепользования.

Во-первых, следует отойти от лесополосного принципа организации агроландшафта к травополосному. Нами отмечено, что в современных условиях созданные с большими затратами лесополосы на степном юго-востоке находятся в неудовлетворительном состоянии и практически не выполняют ожидаемых функций. Альтернативная сеть из степных полос, практически не требующая ухода, вполне может неограниченно долго  поддерживать степные экологические коридоры и тем самым способствовать устойчивому сохранению оптимума степного биоразнообразия, служить санитарным барьером на пути распространения вредителей, использоваться в качестве сенокосов.

Во-вторых, в степном землеустройстве следует отойти от «неприкасаемой пашни» и поиска новых земель для зернового хозяйства. Необходима новая районная планировка на степном юго-востоке, ориентированная на хозяйственное устройство территорий с приоритетом развития адаптивного мясного скотоводства – по существу, к созданию на юго-востоке «мясного пояса», о котором не раз заявляли известные хозяйственные и политические деятели страны.

В Оренбургской области в этот пояс могут войти южные и юго-восточные районы. На востоке области к «мясному поясу» должны быть отнесены три района: Светлинский, Ясненский и Домбаровский, которые с этих позиций составят единую территориально-хозяйственную единицу общей площадью порядка миллиона гектар (рис. 4.4.1). 

Рис. 4.4.1. Мясной пояс на территории Оренбургской области. 

На востоке области для эффективного восстановления кормовой базы адаптивного животноводства потребуется создание сети фитомелиоративных станций и связанных с ними семенных хозяйств.

Безусловно, успешное развитие степного животноводства невозможно без устойчивого сбыта первичной продукции. Устойчивому сбыту может способствовать развитие мясоперерабатывающих предприятий в пределах «мясного пояса» и организация скотопрогонов. Близость перерабатывающих центров оренбургской части «мясного пояса» к Казахстану может быть использована для переработки мясного скота, выращенного в сопредельных районах Республики Казахстан.

Помимо проблем устойчивости сельского хозяйства так же остаётся нерешённой проблема модернизации системы степных ООПТ[16], [17]. Существующая система не только неадекватна природоохранной специфике современных степных экосистем, но и не охватывает наиболее типичные варианты степей[18]. Охрана природы степей всегда принципиально отставала от их распашки, на практике под охраняемые объекты отводилось то, что осталось после земледельческого освоения плакорных и других равнинных степей при дефиците естественных кормовых угодий – аграрные неудобья.

Глобальный характер и острота проблем выживания степей Северного полушария, хотя и с как минимум 15-летним опозданием, привлекла внимание крупных международных природоохранных организаций. Так, ПРООН и Глобальный экологический фонд (ГЭФ) в 2009 г. поддержали и в 2010 г. запустили проект «Совершенствование системы и механизмов управления ООПТ в степном биоме России». Несмотря на явный экономический рост и финансовые успехи РФ, решение проблем степного землепользования остаётся практически на уровне развивающихся стран, что и дало повод для старта проекта. Острота проблем степей Северного полушария достигла такого рубежа, что вошла в приоритеты и наиболее авторитетной международной природоохранной организации – МСОП. В 2010 г. этой организацией проведён целый ряд крупных международных конференций по современным проблемам степей, создана отдельная рабочая группа по степям Голарктики[19]. В эту группу вошли, в частности, представители науки и природоохранного движения России. Само по себе международное признание степных проблем России, конечно, не сможет их решить, но может послужить дополнительным аргументом в поддержку научные разработок в сфере оптимизации степного природопользования и их практического внедрения.

Основными механизмами модернизации степного землепользования заключаются в следующем:

  1. В аграрной политике окончательно принять курс на формирование структуры землепользования адекватной природным возможностям угодий и рыночной экономике.
  2. В аграрной политике принять курс на снятие земледелия с «земельной иглы» - ликвидировать прочную связь роста валовых показателей с увеличением посевных площадей.
  3. Организовать региональную межведомственную комиссию по сохранению и рациональному использованию степей.
  4. Утвердить целенаправленную государственную степную аграрную и природоохранную политику, направленную на устойчивое развитие степных регионов России.
  5. Законодательно предусмотреть для зоны особого земледельческого риска признание использования малопродуктивной пашни в качестве кормовых угодий использованием по сельскохозяйственному назначению.
  6. Законодательно оформить и внедрить в степное землеустройство цеспезарий - новационную землеустроительную единицу (в ранге отдельного вида разрешённого использования земель с/х назначения), особенностью которой является то, что режим землепользования предусматривает сохранение в неприкосновенности только степной дернины в сочетании с обязательным ежегодным регламентированным изъятием растительной продукции путём выпаса копытных животных и разрешением на регламентированное изъятие любых биологических ресурсов. От сенокосно-пастбищных угодий как существующего вида разрешённого использования цеспезарий отличается, по существу, мораторием на перепашку.
  7. На основе государственных земельных фондов сформировать фонд Стабилизации и восстановления почвенного плодородия площадью 0,3-0,4 млн. га, установить на нём режим цеспезария.
  8. Формирование в южных и юго-восточных районах Оренбургской области «мясного пояса» - территориальной основы развития адаптивного степного животноводства.
  9. Активизация практических действий по реализации программ консервации малопродуктивных пахотных земель.
  10. Возвращение к идее организации в Оренбуржье сети фитомелиоративных станций для залужения малопродуктивных пахотных земель.
  11. Инвентаризация всех сохранившихся целинных степных эталонов и вторичных степей.
  12. Увеличение числа официально утверждённых степных памятников природы минимум вдвое.
  13. Дополнение списка категорий и видов охраняемых природных территорий с законодательным подтверждением возможности различных форм собственности на степные охраняемые природные территорий.
  14. Включение в региональную Красную Книгу ковыля Лессинга как исчезающий ландшафтообразующий вид.
  15. Региональное министерство лесного и охотничьего хозяйства дополнить структурой, ответственной за восстановление и рациональное использование степных пастбищ, и переименовать в министерство лесного, охотничьего и пастбищного хозяйства.
  16. В современной России имеются все условия и возможности для решения давно назревшего степного вопроса. Постановка государственной задачи экологической реставрации степей, возрождения диких степных копытных, не только поспособствует привлечению инвестиций, развитию науки, потребности в совершенствовании нанотехнологий, но и позволит раскрыть неиспользующийся конструктивный потенциал молодого поколения.

__________

[1] Володин В. М. Экологические основы оценки и использования плодородия почв / В. М. Володин. – М.: ЦИНАО. – 336 с.
[2] Миркин Б.М. Устойчивые агросистемы: мечта или реальность? / Природа. – 1994. - № 10. – с. 53-62.
[3] Научно-технический бюллетень по проблеме «Оптимизация агроландшафтов и адаптивно-ландшафтных систем земледелия», Вып. 1(70). / ВНИИ Институт земледелия и защиты почв от эрозии. - Курск, 2002. – 88 с.
[4] Климентьев А. И. Почвенно-экологические основы степного землепользования /А. И. Климентьев.– Екатеринбург: УрО РАН, 1997.- 248 с.
[5] Климентьев А.И., Тихонов В.Е. Эколого-гидрологический анализ эрозионной устойчивости агроландшафтов // Почвоведение. – 2001. - №6. – с. 756-766.
[6] Русанов А.М. Основные положения концепции пахотнопригодности земель / А. М. Русанов, В. М. Кононов // Оптимизация природопользования и охрана окружающей среды Южно-Уральского региона : материалы Рос. научно-практ. конф. – Оренбург, 1998. – С. 70-73.
[7] Русанов А.М. Концепция пахотопригодности земель: содержание и значение // Экономико-правовые и экологические проблемы землепользования в условиях рыночной экономики России и стран СНГ (методология, теория и практика хозяйствования). - Материалы международной научно-практической конференции. – Ч.2.- Оренбург: ОГАУ, 2003. – с. 114-118.
[8] Чибилёв А. А. Экологическая оптимизация степных ландшафтов / А. А.  Чибилев. – Екатеринбург : Наука, 1992. – 172 с.
[9] Чибилев А.А. и др. Геоэкологические аспекты создания модели устойчивого сельского хозяйства в Заволжско- Уральском степном субрегионе / А.А.Чибилев, С.В.Левыкин, Р.Ш.Ахметов // География и окружающая среда.- СПб, 2003.- С.86- 94.
[10] Земля: как оценить бесценное. Методические подход к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны / С. В. Левыкин [и др.] ; под общ. ред. С. В. Левыкина. – Новосибирск : Сиб. экол. центр, 2005. – 170 с.
[11] Чибилев А.А. и др. Геоэкологические аспекты создания модели устойчивого сельского хозяйства в Заволжско- Уральском степном субрегионе / А.А.Чибилев, С.В.Левыкин, Р.Ш.Ахметов // География и окружающая среда.- СПб, 2003.- С.86- 94.
[12] Левыкин С.В. Теория управления земельными ресурсами агроэкосистем на основе сохранения и реабилитации ландшафтно-биологического разнообразия степей. - Автореферат дисс. на соиск. уч. Степени доктора географических наук. – Астрахань, 2006. – 34 с.
[13] Николаев В.А. Адаптивная пространственно-временная организация агроландшафта // Вестник Московского университета, сер. 5. География. – 1999. - №1. – с.22-26. 
[14] Дзыбов Д.С. Агростепи. / Д. С. Дзыбов. – Ставрополь: АГРУС, 2010. – 256 с.
[15] Трофимов И.А., Трофимова Л.С., Яковлева Е.П. Травяные экосистемы в сельском хозяйстве России // Использование и охрана природных ресурсов в России. – 2010 г. – Вып. 4(112). – с. 37-40. 
[16] Мелешкин Д.С., Чибилёв А.А. (мл.) Особенности использования туристско-рекреационных ресурсов и перспективы развития сети ООПТ долины реки Урал // Вестник ОГУ. – Оренбург: Изд-во ОГУ, 2009. Спец. выпуск (октябрь'09) – С. 297-299.
[17] Мелешкин Д.С. Памятники природы долины реки Урал // Степи Северной Евразии: материалы IV междунар. симпоз. – Оренбург, 2006. – С. 468-469.
[18] Чернова О.В. Повышение репрезентативности естественных почв как механизм оптимизации и развития системы охраняемых территорий России // Использование и охрана природных ресурсов России. – 2010. – Вып. 4(112). – С. 53-56.
[19] Proceeding of the international conference on “Eurasian steppes: status threats and adaptation to climate change”. – Mongolia, 2010. 9-12 September 2010, Hustai National Park, Mongolia. 

Для того чтобы оставить комментарий вы должны авторизоваться на сайте! Вы также можете воспользоваться своим аккаунтом вКонтакте для входа!