Материалы VI Симпозиума (2012 год)

Степи Северной Евразии. Материалы VI международного симпозиума и VIII международной школы-семинара "Геоэкологические проблемы степных регионов" - Оренбург: ИПК "Газпромпечать", 2012. - 940 с.

Скачать (12,6 Mb PDF)

САРАНЧОВЫЕ И ЧЕЛОВЕК В СТЕПНЫХ ЛАНДШАФТАХ: ВРАГИ, СОСЕДИ, ДРУЗЬЯ?

GRASSHOPPERS, LOCUSTS AND MAN AT STEPPE LANDSCAPES: ENEMIES, NEIGHBOURS, FRIENDS?

 

М.Г. Сергеев

M.G. Sergeev

Новосибирский государственный университет

(Россия, 630090,  Новосибирск, ул. Пирогова, 2)

Novosibirsk State University

(Pirogova Street, 2, Novosibirsk, 630090, Russia)

Институт систематики и экологии животных СО РАН

(630091, Новосибирск, ул. Фрунзе, 11)

Institute of Systematics and Ecology of Animals, Siberian Branch,

Russian Academy of Sciences

(Frunze Street, 11, Novosibirsk, 630091, Russia)

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Характеризуется роль саранчовых в степных ландшафтах. Описывается их значение в нарушенных экосистемах, в том числе земледельческих и пастбищных. Обсуждаются взаимоотношения саранчовых и человека.

The role of grasshoppers and locusts is characterized for the steppe landscapes. Their significance is described of disturbed ecosystems, including agricultural fields and rangelands. Relationships between grasshoppers, locusts and man are discussed. 

Саранчовые –  одна из основных групп растительноядных животных в степных ландшафтах, как естественных, так и видоизмененных человеком. В степях Евразии они в течение теплого сезона могут потреблять свыше 10% веса зеленых частей трав [1, 10]. Особенно заметную роль саранчовые играют в районах с резко континентальным климатом [3, 7, 10]. В годы подъемов численности они могут уничтожать почти все надземные части травянистых растений и, кроме того, активно используют в пищу опад. Одна особь сибирских степных саранчовых средних размеров за всю жизнь потребляет примерно 3-3,5 г зеленых частей растений [5] – это примерно в 20 раз больше ее имагинального веса. Близкие оценки есть и для обитателей североамериканских прерий [11].

Кроме того, саранчовые при повреждении листьев также активизируют рост растений [12] и способствуют разрушению и быстрейшему возвращению растительной массы в круговорот вещества и энергии [10]. В кишечнике многих степных видов происходит скорее не переваривание, а измельчение и продырявливание листьев и стеблей злаков; кроме того, симбиотические микроорганизмы обогащают такие фрагменты витаминами группы B [10]. Установлено, что вспышка массового размножения саранчовых (итальянского пруса –  Calliptamus italicus) ведет к изменению путей миграции химических элементов внутри экосистемы и к трансформации геохимических характеристик среды в местах их обитания [4].

Воздушно-сухая биомасса саранчовых в пересчете на один объединенный километр достигает почти 50 кг в лесостепной зоне и превышает 130 кг –  в степной. В пределах лесостепной зоны в зональных ландшафтах средняя биомасса значительно возрастает от европейской части к Даурии (от 1,6 до 7,1 кг/га, с учетом других прямокрылых), в степной зоне наибольшие средние значения зарегистрированы в межгорных котловинах Алтае-Саянской горной системы (свыше 3 кг/га). В общем полоса, в пределах которой суммарный вес саранчовых достигает наибольших значений (более 1 кг/га воздушно-сухой массы), тянется по травянистым ландшафтам от Центральной Якутии к лесостепному Забайкалью, степям Тувы, опустыненным котловинам Юго-Восточного Алтая и, наконец, к полупустыням Восточного Казахстана [7]. Так как в пределах этой полосы продуктивность травянистых растений оценивается как наименьшая, то нагрузка на растительный покров со стороны саранчовых наиболее велика. Кроме того, очевидно, параллельно снижается воздействие и со стороны других травоядных животных, что, в частности, продемонстрировано для степей Внутренней Монголии [3].

Типичные для обитателей травостоя приспособления, трофические предпочтения, высокая подвижность позволяют саранчовым активно осваивать местообитания, созданные или преобразованные человеком, в первую очередь, поля различных культур, пастбища и сенокосы. Наложение антропогенных воздействий и климатических изменений приводит к нарастанию численности саранчовых, нередко - катастрофическому. Именно в такие периоды наносимый ими ущерб может превысить все допустимые пределы, и это заставляет обращаться к тем или иным методам управления их популяциями. Подобные проблемы связаны, в первую очередь, с видами, численность которых в отдельные годы может возрастать на порядки. Это так называемые стадные саранчовые (или просто саранча), для которых характерно формирование огромных скоплений личинок, или кулиг, движущихся в том или ином направлении, а затем и стай взрослых особей, которые нередко активно перелетают, в некоторых случаях - на большие расстояния. Именно стадные виды наносят основной ущерб в годы вспышек, уничтожая на своем пути почти все зеленые части растений. Но и их нестадные родственники (так называемые кобылки) могут размножаться в большом количестве и уничтожать растительный покров как в естественных ландшафтах, так и на полях.

С размножениями разных видов сталкивались еще жители Древней Руси. Так, в «Повести временных лет» описана страшная картина, наблюдавшаяся в конце XI  в.: «Пришла саранча 28 августа и покрыла землю и было смотреть страшно, шла она в северные страны, пожирая траву и просо». Более систематические исследования вредных саранчовых начались лишь в конце XIX в. После многолетнего затишья общая ситуация вновь стала достаточно сложной в 1921-1940 гг. В годы массовых размножений во многих регионах саранчовые почти полностью уничтожали травостой пастбищ и наносили существенный ущерб посевам. Распашка целинных земель и сельскохозяйственное освоение ряда регионов в конце 1950 – начале 1960-х гг. привели к резкому сокращению территорий, заселенных саранчовыми с высокой численностью, и к исчезновению многих классических очагов формирования вспышек их массового размножения [2, 8]. После «затишья»  новые подъемы численности итальянской саранчи в Нижнем Поволжье были отмечены в 1968-1969 гг., в 1972 г., в 1978-1983 гг. Распространение противоэрозионных технологий и связанное с ними расширение залежей, а также развитие перевыпаса во многих степных регионах привели в 1980-х гг. к новому обострению ситуации с саранчовыми.

Несмотря на массированное воздействие во время подъемов численности, применение даже таких сильнодействующих соединений, как ДДТ, и широкомасштабная распашка времен освоения целины не привели к решению саранчовой проблемы [2]. Вместе с тем воздействие человека на саранчовых и других прямокрылых может быть губительным, причем это относится к не только к редким видам с небольшими ареалами. На юге Западно-Сибирской равнины последние годы очень редка  когда-то многочисленная сибирская кобылка (Aeropus sibiricus), а популяция бескрылой кобылки (Podisma pedestris) в окрестностях Новосибирского Академгородка, видимо, исчезла. Воздействие человека может быть и позитивным. Так, перевыпас, создание противоэрозионных систем земеделия и появление залежей во многих случаях способствуют увеличению численности прямокрылых. В последние десятилетия на юго-востоке Западной Сибири идет расширение ареалов малой крестовички (Dociostaurus brevicollis), чернополосой (Oedaleus decorus) и голубокрылой кобылок (Oedipoda caerulescens), а также некоторых других видов. При этом они, как правило, используют созданные человеком местообитания. Расселение таких видов подтверждает прогноз, данный нами четверть века тому назад [6], но их присутствие заметно только в сообществах, складывающихся в сильно нарушенных местообитаниях, например, на перевыбитых участках, газонах, вдоль дорог. 

Хорошо известна общая обусловленность массовых размножений степных саранчовых климатическими флуктуациями, в частности неоднократным повторением засух, особенно в конце весны –  начале лета [2]. Однако точность долговременных метеорологических прогнозов практически не дает возможности использовать эту зависимость.

Результаты, полученные во время последнего подъема численности итальянской саранчи в Кулундинской степи (1999-2009 гг.), позволяют по-другому взглянуть на характер динамики как локальных популяций этого вида, так и сообществ саранчовых местных ландшафтов. Традиционно считается, что в пределах одного природного региона многолетние изменения поселений того или иного вида практически одинаковы и, по сути, характер их траекторий идентичен. Но наши исследования динамики популяций итальянской саранчи в Кулундинской степи в период максимума массового размножения, спада и депрессии позволили впервые выявить сложное, «волнообразное» перераспределение максимальных и минимальных плотностей в пространстве [8, 9]. Так, наибольшая численность в некоторых из изученных популяций отмечалась в 2000 г., а в других – на следующее лето. Также неодновременно происходил и выход из депрессии. Очевидно, подобная дифференциация определяется как спецификой генофонда каждой популяции, так и своеобразием заселенной территории. Оказалось также, что вспышка массового размножения саранчовых в степных ландшафтах не оказывает существенного влияния на динамику как всего сообщества этих насекомых, так и других видов.

Необходимо также отметить, что во внетропических районах Северного полушария многие районы формирования вспышек массового размножения совпадают с областями высокого разнообразия саранчовых и других прямокрылых насекомых. Нередко один и тот же ландшафт заселен как редкими видами, так и саранчовыми, численность которых время от времени резко увеличивается и, соответственно, значительно возрастает их воздействие на местные ландшафты. Каким должен быть выбор: «снять» вспышку, применив инсектициды, либо сохранить популяции местных эндемиков?  Или же искать совершенно иной путь – решать проблему на системном уровне?

Все это означает, что реально мы недооцениваем степных саранчовых и не уделяем им достаточного внимания. Необходимы многолетние исследования в области динамики и зонально-ландшафтного распределения их популяций и сообществ в естественных и нарушенных степных ландшафтах. На основании этих исследований станет возможным выделение критических местообитаний и временных промежутков,  существенных для понимания роли этого важнейшего компонента таких геосистем. Такие данные могут служить фундаментом для обоснования мониторинга и мер по управлению популяциями и населением саранчовых и поддержанию биоразнообразия.

Исследование выполнено благодаря частичной финансовой поддержке РФФИ и программ "Развитие научного потенциала высшей школы" и «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России». 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Камбулин В.Е., Бугаев Г.С. Значение нестадных саранчовых (Orthoptera, Acrididae) в злаковых ассоциациях западной части Центрального Казахстана и зоны ленточных боров Северо-Восточного Казахстана // Энтомологическое обозрение. 1980. Т. 59, № 3. С. 529-534.
  2. Лачининский А.В., Сергеев М.Г., Чильдебаев М.К., Черняховский М.Е., Локвуд Дж.А., Камбулин В.Е., Гаппаров Ф.А. Саранчовые Казахстана, Средней Азии и сопредельных территорий / Междунар. ассоциация прикладной акридологии, Ун-т Вайоминга. Ларами, 2002. 387 с.
  3. Локвуд Дж.А., Бомар Ч.Р., Уильямс С.Е., Додд Дж.Л., Цуан М., Ли Х. Экология насекомых в азиатских и североамериканских степях: поражающие различия и замечательное сходство // Сиб. экол.журн. 1997. Т. 4, № 3. С. 241-251.
  4. Пшеницына Л.Б., Сергеев М.Г., Куценогий К.П., Ковальская Г.А., Чанкина О.В. Применение метода РФА СИ для изучения миграции химических элементов в трофической цепи // Материалы XIV Рос.конф. по использованию синхротронного излучения. Новосибирск, 2002. С. 81.
  5. Рубцов И.А. О количестве пищи, поедаемой саранчовыми // Защита растений. 1932. № 2. С. 31-40.
  6. Сергеев М.Г. Закономерности распространения прямокрылых насекомых Северной Азии. Новосибирск: Наука, 1986. 237 с.
  7. Сергеев М.Г. Закономерности распределения насекомых-фитофагов в травянистых экосистемах Голарктики // Изв. АН. Сер. биол. 1998. № 4. С. 445-450.
  8. Сергеев М.Г. Вредные саранчовые России и сопредельных регионов: прошлое, настоящее, будущее // Защита и карантин растений. 2010. № 1. С. 18-22.
  9. Сергеев М.Г., Ванькова И.А. Закономерности динамики популяций итальянской саранчи Calliptamus italicus L. на юго-востоке Западно-Сибирской равнины // Сиб. экол.журн. 2005. Т. 12, № 3. С. 393-400.
  10. Стебаев И.В. Характеристика надпочвенного и напочвенного зоомикробиологических комплексов степных ландшафтов Западной и Средней Сибири // Зоол. журн. 1968. Т. 47, № 5. С. 661-675.
  11. Hewitt G.B., Onsager J.A. A method for forecasting potential losses from grasshopper feeding on northern mixed prairie forages // Journal of Rangeland Management. 1982. Vol. 35, № 1. P. 53-57.
  12. Olfert O.O., Mukerji M.K. Effects of acute simulated and acute grasshopper (Orthoptera: Acrididae) damage on growth rates and yield of spring wheat (Triticum aestivum) // Canadian Entomologist. 1983. Vol. 115, № 6. P. 629-639.

 

СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ КАК ЧАСТЬ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ

NORTHERN CAUCASUS AS A PART OF GREAT STEPPE


А.Ю. Воротилов, Г.М. Воротилова

A.U.Vorotilov, G.M.Vorotilova

ООО «ВОЛГОГРАДНЕФТЕПРОЕКТ»
(400078 г. Волгоград, пр.Ленина, 94А)
LIMITED LIABILITY COMPANY
VOLGOGRADNEFTEPROEKT
(400078 Volgograd, Pr, Lenina, 94A)
e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье прослеживается связь разных народов, живущих на юге Европы и их взаимообогащение на протяжении многих веков.

The article discloses relations between different peoples living in the south of Europe and their mutual enrichment for many centuries.

 

Кочевые народы сменяли друг друга, раскручивая спираль исторического развития этносов Европы и Азии. В междуречье Волги и Дона возникали и уходили в небытие государства и города, были проложены важные торговые пути между Востоком и Западом, возникали новые очаги культуры, верований, социальных и экономических отношений. Географически Кавказские горы разделяют Великий степной пояс Евразии. С севера и юга окружены степью, а с востока и запада морями. Поэтому Кавказские горы являются местом оседания степных кочевников, и собственно кавказские народы находились всегда в тесном взаимодействии со степью. Отсюда взаимопроникновение культур. Поэтому многие археологи считают, что формирование кавказского менталитета происходило и в наших Южно-Российских степях. Привольные Волго-Донские степи давали приют многим скотоводческим племенам. Занятие земледелием здесь было ограничено только приречными пойменными участками [1].

Казаки селились вдоль рек. Широкие, многокилометровые разливы рек требовали особых построек свайных. Воспоминания о них сохранились в названиях. «Чи- ганаки» — это и есть постройка на сваях. Черты свайной постройки легко читаются в современном казачьем жилище. Казачий курень - двухэтажный. Скорее всего, это не выросший до второго этажа «подклет», а воспоминание о сваях, на которых когда-то стояли жилища. Древнейшие поселения хазар располагались в низовьях рек. Да и совсем недавно еще в Черкасске весной и осенью казаки ездили, друг к другу в гости на лодках, а сам городок в периоды разливов был неприступен. Черты свайной постройки легко читаются в современном казачьем жилище. Первый этаж, как правило, не жилой, а хозяйственный. Считалось, что «жить нужно в дереве, а припасы хранить в камне» [2].

В центре первого этажа находится комната без окон, которую донские казаки называют «холодной» (может, отсюда это слово перекочевало в название камеры предварительного заключения, что была в каждой станице), кубанцы - «доливкой» (то есть нижняя, «долу», в отличие от горницы: «горний» — высокий, верхний). Веками отработанные приемы строительства позволяли так построить доливку, что в ней постоянно дул легкий сквознячок остывшего в окружавших «холодную» каморах воздуха. Каморы узким коридором окаймляют холодную по периметру. Когда-то здесь в нишах хранилось оружие. Узкая единственная дверь (обязательно открывающаяся вовнутрь, чтобы легко было подпереть ее бревном или камнем) вела на первый, заглубленный, этаж. Войти сюда можно было только по одному, согнувшись под низкой притолокой, и сразу ухнуть на две ступеньки вниз - мой дом - моя крепость. А в старину можно было грохнуться и ниже: прямо перед дверью устраивали «ловчий погреб» — яму с колом посредине, закрытую в обычное время деревянным щитом. Враг, ворвавшийся в курень, сразу же попадал туда. Не там ли отстреливался от врагов Кондратий Булавин? Вообще, в эту часть куреня «чужие» не ходили.

Гости обычно поднимались по широким ступеням («порожкам») на второй этаж и попадали на «балясы» — балкон-галерею, террасу, которая иногда окружала весь дом. В домах кавказских казаков эта лестница на второй этаж легко убиралась, а бревном со второго этажа запиралась нижняя дверь [2].

В г.Волгограде довольного много частных домов построенных по образу казачьего куреня. Таким примером может служить дом моего деда по материнской линии, который располагается в Дзержинском районе по ул. Исетской на «Кишечном поселке». Дом был с полуподвалом и большой верандой. Ворота были железные под кирпичной аркой. По этой арке был сделан жестяной узор так называемые «небесные хляби». Когда входишь в полуподвал, то можно упасть в яму, при входе был сделан погреб и если открываешь дверь, когда погреб открыт сразу падаешь в него, а на дне ставили иногда кол. В обычное время он закрыт дверью. Направо находится кухня, а налево обычный погреб. И наверх шла крутая лестница, которая сверху так же закрывается дверью, а дверь эта закрывается на крючок. У этой двери была ручка со стороны второго этажа, а с внутренней была прибита на коже палка, на которую она опиралась, когда была открыта. Со стороны второго этажа эта дверь была частью пола. Дальше входили через веранду на второй этаж, дверь была дубовая и очень мощная, она тоже запиралась. В середине дома была печь и вокруг нее были сквозные комнаты без дверей. Окна выходили на улицу и во двор. В полуподвале всегда было прохладно в любую жару и зимой хорошо сохранялось тепло. Был год, когда не было достаточно угля и на верху температура в комнатах опускалась до 5-6?С, а внизу опускалась только до 10-12 ?С, полуподвал позволял экономить топливо зимой. В городе и области сохранилось довольно много саманных полуземлянок, где комфортно летом и зимой, неожиданно видеть на такой землянке спутниковую антенну, это выглядит очень колоритно.

Много схожего в устройстве черкесских домов и дворов с казачьими куренями. Дома все круглые и с крытыми верандами, большой под домом подвал. К дому прирезана большая территория для выпаса молодняка и птицы. Огород занимает небольшую территорию. Все это наглядно предстало перед нами, когда мы были в с. Дранга в Абхазии. Хозяева к которым мы зашли, имели большой круглый дом, под домом подвал, но скорее полуподвал, потому, что уклон довольно значительный и с одной стороны он становится цокольным этажом. Вокруг дома крытая веранда, украшена местами резьбой, конек крыши так же украшен резьбой. Хозяева говорят, что дом построил дед. Весь двор представлял собой небольшой луг, по которому гуляли куры, гуси, утки.

Курень в классическом, древнейшем, забытом уже во времена половцев и неизвестном казакам виде это шестигранная или восьмиугольная бревенчатая юрта, которая до сих пор встречается в Якутии.

Многие исследователи отмечают особую любовь казаков к грушевым деревьям, которые являются тотемным деревом черкесов. В нашей области в саду обязательно присутствует груша. В нашем городе есть дореволюционный сад, где главное дерево груша, хотя сад этот сейчас довольно запущенный. В г. Урюпинске тоже есть дореволюционный грушевый сад, он охраняется как памятник природы.

Важную роль в хозяйстве казака отводилось скотоводству. В чистом виде казака-скотовода не было. Но тот, кто занимался земледелием, был в тоже время и скотоводом, т.к. почти каждый имел в своём хозяйстве быков, лошадей, коров, овец, верблюдов. Помимо того, что скот являлся основной тягловой силой, его также продавали, что приносило немалые доходы. Казак, снаряжаясь на службу, на вырученные деньги от продажи скота, покупал всю необходимую воинскую амуницию. К тому же он уходил на службу на своём собственном коне. Хозяйкой всего этого добра оставалось казачка после ухода мужа на войну [2].

Хочется рассказать про современных жителей Даниловского района. Живут они в

х. Попов это относится к Островскому сельскому поселению Даниловского района. Там очень интересно, все едят в основном на лошадях и старый и малый, на машине ездят только далеко, в город или районный центр. И до сих пор в хуторе и станицах сохраняется казачий уклад жизни. Там очень интересная природа обширные степи, пойменные леса у р. Медведицы с озерами, называемые местными Иорданями, и они чистые и глубокие как Байкал. Надо добавить ещё, что Даниловкой она называется по имени Данилы Ефремова Донского атамана, чьи угодья были здесь и который и собственно основал Даниловку как поселение.

В Даниловском районе внешность у казаков напоминает чем-то греческо-средиземноморский тип, но более приятный и аккуратный. На Дону у казаков в разных местах внешность немного отличалась. В г.г. Урюпинске, Серафимовиче, Ростове внешность у них гуно-половецкая, а на Чиру и Сальском округе больше славянского типа. Потому, что эти места дикие степные и здесь была возможность оседать беглым людям со славянских государств, среди казаков в этих местах немного больше светловолосых, чем в других местах. Среди Кубанских и Терских казаков то же больше светлых, чем у Донских.

Приехали другие мои знакомые в станицу Островскую и попадают как бы в Х1Х в., постройки в станице сохранились старые и передвижение по станице на лошадях по старинке. К счастью это наблюдается во многих хуторах и станицах, особенно в северной части нашей области. Когда мы были в Новониколаевском районе в х. Двойновском, отметили, что почти в каждом дворе, где есть казаки, содержатся лошади. Наш знакомый батюшка о. Димитрий так же имеет лошадь при наличии машины.

Исследователи считают, что кавказские народы - это степные племена, осевшие в горах в разные времена и сохранившие свои древние степные традиции. Собственно кавказские языки относятся к семито-хамитской макроязыковой семье (северная их ветвь). Осетины и армяне- потомки разного времени оседания ирано-ариев. Карачаи, азербайджанцы, турки и другие - это осевшие монголо-тюркоязычные племена. У кавказцев в одежде много от степняков. Примером могут служить башлыки, сапоги, черкески, папахи, шаровары, бурки [4].

Связь казаков с Абхазией прослеживается и по сей день. Много казаков сложили свои головы в борьбе за свободу Абхазии. В г .Новый Афон на центральной площади воздвигнут грандиозный памятник казакам воевавшим за свободу Абхазии. В городе Лыхны есть часовенка, внутри часовни есть плита с именами казаков, погибших на этой земле. По дороге в г. Сухум при въезде на мост через р. Кодор на отвесной скале так же вставлены портреты героев, в том числе и казаков, сражавшихся за свободу Абхазии. И таких примеров много.

Николай Васильевич Гоголь в свое время писал: «Казачество – это искра, высеченная из груди русского народа ударами бед». Казаки народ довольно грамотный, с довольно широким кругозором, он хорошо вписывается в природу и умеет её чувствовать и читать. Это в казачьем сословии развилось, благодаря его постоянным военным походам по всему свету. Среди казаков есть ученые биологи и географы, примером такого ученого может быть наш земляк уроженец ст. Букановской А.Ф Краснов, родной брат знаменитого генерала. Он создал один из самых знаменитых ботанических садов в г. Батуми. Он разнообразил флору всего Черноморского побережья и всех субтропиков Российской Империи. Делал это очень точно и грамотно, стараясь не нарушить местный ландшафт, вкрапляя в него экзотических представителей флоры со всего света. Им было завезено огромное количество самых разнообразных экзотических растений. Краснов проделал сложную работу, но создал по черноморскому побережью поистине райский уголок. А.Н. Красновым создал Батумский сад, в основу организации которого был положен географический принцип. Ему принадлежат большие заслуги в работах по акклиматизации многих субтропических культур на Кавказе, в особенности культуры чая [3]. Основу экспорта Абхазии составляют: мандарины, чай и даже мимоза, которую они нам привозят на 8 марта, а мандарины на новый год. Все это привез и акклиматизировал Краснов. В Батумском саду есть кокосовая роща, причем некоторые кокосы плодоносят. Сам ученый похоронен в одном из живописнейших мест Батумского ботанического сада, где ему воздвигнут памятник. Жители Кавказа пользуются благами, которые создал для них наш великий земляк. Но о нем и его делах мало кто помнит. По всему побережью сейчас растут пальмы, они плодоносят и сами распространяются, и так гармонично, что воспринимаются как эндемики [3].

Нам понравилось отношение абхазцев к природе, они стараются сажать декоративные кустарники и деревья, многолетние цветы. Видели там даже древовидную клещевину, как в Палестине. Собаки в Абхазии на удивление доверчивые, спокойные, красивые (похожие на спаниелей), не злобные – это потому, что их никто не трогает и не обижает как у нас в стране. В Абхазии воздух более влажный чистый и теплый, чем в пограничном Адлере.

Кавказ привлекал степняков наличием хороших пастбищ, наличием воды, благоприятным климатом, наличием торговых путей. Они устаивали здесь свои зимовья и стойбища, потом они здесь и оседали.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. В.И. Мамонтов. Далёкое прошлое Волго-Донских степей. Волгоград, 2010. С.1-48.
  2. Казаки / Под ред. В.А.Алмазова. С-Пб. С.87-89.
  3. Официальный сайт Правительства РФ. Раздел энциклопедия, тема Волгоградская область – история и краеведение. URL: www Кavkaz-uzel.ru.
  4. Нижневолжский археологический вестник. Волгоград, 2010. Вып 11. С.147.

СЕЗОННАЯ ИЗМЕНЧИВОСТЬ МОРФОЛОГИЧЕСКИХ ПРИЗНАКОВ PONTIA EDUSA F. (LEPIDOPTERA: PIERIDAE) В УСЛОВИЯХ ЮЖНО-УРАЛЬСКОЙ ЛЕСОСТЕПИ

SEASONAL VARIATION OF MORPHOLOGICAL FEATURES IN PONTIA EDUSA F. (LEPIDOPTERA: PIERIDAE) IN THE SOUTHERN URAL STEPPE ZONE

 

Т.С.Ослина, А.О.Шкурихин

T.S.Oslina, A.O.Shkurikhin

Институт экологии растений и животных УрО РАН

(620144, г. Екатеринбург, ул. 8 Марта, 202)

Institute of Plant and Animal ecology Ural branch of RAS

(202, 8 Marta street, Yekaterinburg, Russia, 620144)

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

В работе представлены результаты изучения сезонной изменчивости размеров и крылового рисунка Pontia edusa в условиях южно-уральской лесостепи. Выявлено сходство между осенними и весенними генерациями вида, прежде всего в степени меланизации базальной части крыльев. Полученные результаты трактуются как специфические адаптации имаго P. edusa, связанные с терморегуляцией.

In the present paper we studied the seasonal variation of size and wing color pattern of Pontia edusa in the Southern Ural steppe zone. The similarity was found between spring and autumn generations mainly in the degree of basal wing part melanization. The results are discussed as specific adaptations of P. edusa imago related to termoregulation. 

Введение. Термин «сезонные адаптации» очень широко используется в энтомологической эколого-физиологической литературе. А.Х.Саулич и Д.Л.Мусолиным было предложено под сезонными адаптациями понимать физиологические, биохимические, морфологические и поведенческие особенности, повышающие способность организмов выживать, максимально эффективно использовать ресурсы среды и формировать специфический тип годичного цикла в условиях выраженной сезонности климата [4]. К настоящему времени предложено несколько вариантов классификации сезонных адаптаций насекомых. Так, М.Таубер с соавторами разделяет все сезонные адаптации на три категории – покой, сезонные миграции и сезонный полифенизм [9]. Под сезонным полифенизмом понимают ежегодно повторяющуюся смену частот фенотипов под влиянием сезонных экологических факторов [8, 9]. Определенную сложность представляет анализ случаев, в которых трудно выделить дискретные морфы (фенотипы), на основе анализа частот которых, как правило, изучают полиморфизм в популяциях [4].

Ярким примером полифенизма как сезонной адаптации у насекомых является контроль окраски. У дневных чешуекрылых семейства Pieridae широко распространено явление полифенизма в окраске, прежде всего, в степени меланизации крыльев. Большинство авторов связывают явление полифенизма в степени меланизации с особенностями их терморегуляции [10, 5, 6].

В условиях лесостепной зоны Южного Урала для Pontia edusa (F.) характерен лёт с апреля по сентябрь, причем, весеннее поколение представлено мигрантами с более южных территорий. Их потомство формирует, как правило, одно летнее оседлое поколение, чье потомство вымерзает зимой. В благоприятные годы могут развиваться бабочки третьего, осеннего поколения, которые по величине напоминают бабочек весеннего поколения, а по окраске – летнего [3]. Лёт разных генераций рапсовой белянки в течение сезона происходит в сильно отличающихся погодных условиях. Принимая во внимание значение крылового рисунка белянок для терморегуляции, следует ожидать значительных различий крылового рисунка между генерациями.

Материалы и методы. Материалом для настоящей статьи послужили сборы P. edusa, сделанные с помощью стандартного энтомологического сачка во время маршрутных учетов в течение полевого сезона 2010 г. Учеты проводили в условиях полевого стационара, расположенного в Челябинской обл. (Каслинский р-н., пос. Метлино, 55° 46' с.ш., 60° 43' в.д.) с 13 мая по 14 сентября ежедневно, за исключением дождливых дней, в первой половине дня и в полуденные часы. Общая длина маршрутов составила около 5 км. Поселок Метлино расположен на берегу озера Кожакуль. Согласно схеме ботанико-географического районирования Челябинской области Б.П.Колесникова [2], данная территория расположена в лесостепной зоне Зауралья и Западно-Сибирской равнины, подзоне северной лесостепи.

В ходе исследования было собрано 522 самца и 370 самок P. edusa, из которых у 126 и 64 экземпляров соответственно были измерены площади крыльев и элементов крылового рисунка.

Анализ сезонной изменчивости проводили по измерениям площадей меланиновых элементов крылового рисунка. Для этого с помощью фотоаппарата Canon Eos 450D были получены цифровые изображения крыльев. Коллекция крыльев белянок хранится в лаборатории эволюционной экологии ИЭРиЖ УрО РАН. Затем в пакете программ Siams Mesoplant были измерены площади крыльев и элементов крылового рисунка - всего 18 признаков (рисунок 1). Все измерения были сделаны по левой стороне особи.

Рисунок 1. Схема измерения площадей меланиновых элементов крылового рисунка P. edusa (слева – дорзальная сторона, справа – вентральная сторона крыла)

Интенсивность окраски элементов рисунка оценивали визуально по бальной шкале: слабая окраска соответствовала 1 баллу, средняя степень интенсивности – 2 баллам, максимально интенсивная окраска – 3 баллам.

Статистическую обработку результатов проводили в программах Statistica 6.0 и Past 2.00.

Результаты и обсуждение. С целью изучения сезонной изменчивости площадей крыльев нами был проведен однофакторный дисперсионный анализ. Для этого выборка P. edusa была разделена на три подвыборки в соответствии с динамикой лёта весенней, летней и осенней генераций в течение лета 2010 года (рисунок 2).

Рисунок 2. Сезонная динамика относительного обилия самцов и самок P. edusa в окр. пос. Метлино (p – среднее обилие в декаду ± ошибка выборочной доли, I, II, III – весеннее, летнее и осеннее поколения, соответственно) 

Дисперсионный анализ признаков самцов P. edusa выявил достоверную зависимость площадей крыльев от времени лёта (F=4,86, p<0,01). Результаты апостериорного теста Тьюки показали, что площадь крыльев самцов осеннего поколения достоверно меньше площади крыльев самцов весеннего и летнего поколений, которые, в свою очередь, между собой не различаются. Для самок P. edusa достоверных различий не обнаружено, что возможно объясняется недостаточным объемом подвыборок (рисунок 3).

Рисунок 3. Результаты дисперсионного анализа изменчивости площадей крыльев P. edusa (среднее ± доверительный интервал) в зависимости от времени вылета генерации (А – самцы, Б – самки) 

Далее мы провели анализ главных компонент (PC) дисперсии площадей меланиновых элементов рисунка P. edusa для каждого пола в отдельности. Затем, на основании собственных чисел PC, провели канонический анализ различий по экспрессии меланиновых элементов крылового рисунка между тремя генерациями.

Канонический анализ площадей элементов крылового рисунка самцов Pontia edusa (рисунок 4А) показывает, что вдоль первой канонической оси проявились различия между поколениями. Весеннее поколение достоверно отличается от летнего (D2=2,43, р<0,01) и осеннего поколения (D2=2,77, р<0,01). Имаго летнего поколения достоверно отличаются от осеннего (D2=0,78, р<0,01). Канонический анализ площадей элементов крылового рисунка самок P. edusa (рисунок 4Б) выявил достоверные различия только между имаго летнего и осеннего поколений (D2=3,49, р<0,01).

Рисунок 4. Результаты канонического анализа площадей элементов крылового рисунка P. edusa ( А – самцы, Б – самки)

Для самцов и самок P. edusa осеннего поколения характерна большая площадь базального затемнения на дорзальной и вентральной сторонах передних крыльев, а также большая площадь пятен системы Е3 на дорзальной стороне передних и задних крыльев. Своеобразие весеннего поколения самок заключается в большем развитии базального затемнения на обеих сторонах передних крыльев, а также большей площадью пятен системы Е3 не только на дорзальной стороне передних и задних крыльев, но и на вентральной стороне переднего крыла.

Сезонную изменчивость интенсивности окраски элементов крылового рисунка оценивали с помощью критерия Краскела-Уоллеса. Анализ интенсивности окраски элементов крылового рисунка самцов P. edusa не выявил каких-либо различий между бабочками разных поколений. Самки P. edusa весеннего поколения отличаются от летнего и осеннего более интенсивной окраской базального затемнения дорзальной поверхности переднего крыла. А самки осеннего поколения отличаются от летнего более интенсивной окраской вентральной стороны заднего крыла.

Таким образом, анализ сезонной изменчивости площади элементов крылового рисунка P. edusa выявил сходство между осенними и весенними генерациями, проявившееся в большей степени развития базального затемнения и системы пятен Е3 как на дорзальной, так и вентральной стороне крыльев. Вероятнее всего, в основе этих трансформаций лежат фундаментальные онтогенетические (эпигенетические) процессы, от которых во многом зависит, как осуществляется процесс становления, формирования, поддержания и изменения природных популяций животных [1]. Для поливольтинных полифеничных видов характерна сложная система фенотипической детерминации, с определенной иерархией факторов, как внешних, так и генетически обусловленных, которая может изменяться в наиболее адаптивном направлении [7]. Полученные нами результаты можно трактовать как адаптации имаго разных поколений P. edusa к разными погодным условиям в течение их лёта.

Благодарности. Авторы выражают сердечную признательность д.б.н., профессору, зав. лаборатории эволюционной экологии ИЭРиЖ УрО РАН А.Г.Васильеву за содействие в организации исследования и ценные замечания, с. н. с. лаборатории эволюционной экологии ИЭРиЖ УрО РАН к.б.н. Захаровой Е.Ю. за помощь в обсуждении результатов.

Работа поддержана грантом РФФИ 11-04-00720-а, проектами 12-П-4-1048 Программы Президиума РАН и 12-С-4-1031 Программы фундаментальных исследований, выполняемых совместно организациями УрО, СО и ДВО РАН, а также НШ-5325.2012.4. 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Васильев А.Г. Эволюционно-экологический анализ устойчивости популяционной структуры вида (хроно-географический подход) / А.Г.Васильев, И.А.Васильева, В.Н.Большаков. Екатеринбург: Изд-во «Екатеринбург», 2000. 132 с.
  2. Колесников Б.П. Очерк растительности Челябинской области в связи с ее геоботаническим районированием // Флора и растительность Ильменского государственного заповедника им. В.И.Ленина. Свердловск: УФАН СССР, 1961. Вып. 8. С. 105-129.
  3. Львовский А.Л. Булавоусые чешуекрылые Восточной Европы / А.Л.Львовский, Д.В.Моргун. М.: Т-во научных изданий КМК, 2007. 443 с.
  4. Саулич А.Х. Времена года: Разнообразие сезонных адаптаций и экологических механизмов контроля сезонного развития полужесткокрылых (Heteroptera) в умеренном климате / А.Х.Саулич, Д.Л.Мусолин // Стратегии адаптаций наземных членистоногих к неблагоприятным условиям среды: Сборник памяти профессора Виктора Петровича Тыщенко (к семидесятилетию со дня рождения). СПб, 2007. Труды БиНИИ СПбГУ, Т. 53. С. 25–106.
  5. Espeland M. Ecomorphological and genetic divergence between lowland and montane forms of the Pieris napi species complex (Pieridae, Lepidoptera) / M. Espeland, K. Aagaard, T. Balstad et al. // Biol. Jour. of the Linnean Soc. 2007. Vol. 92. P. 727-745.
  6. Kingsolver J.G. Dissecting correlated characters: adaptive aspect of phenotypic covariation in melanization pattern of Pieris butterflies / J.G.Kingsolver, D.C.Wiernasz // Evolution. 1986. V. 43, N. 3. P. 491-503.
  7. Shapiro A.M. Polyphenism, Phyletic Evolution, and the Structure of the Pierid Genome / A.M.Shapiro // Journ. of Res. on the Lepidoptera. 1984. V. 23, N. 3. P. 177-195.
  8. Shapiro A.M. Seasonal Polyphenism / A.M. Shapiro // Evol. 1976a. V. 9. P. 259-333.
  9. Tauber M.J. Seasonal Adaptations of Insects / M.J.Tauber, C.A.Tauber, S.Masaki. N.Y. Oxford Univ. Press, 1986. 411 p.
  10. Watt W.B. Adaptive significance of pigment polymorphism in Colias I. Variation of melanin pigment in relation to thermoregulation / W.B.Watt // Evolution. 1968. V. 22, N. 3. P. 437-458.

СЕЛЕН В ПОЧВАХ СТЕПНЫХ ЭКОСИСТЕМ ДНЕСТРОВСКО-ПРУТСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ

SELENIUM IN SOILS OF STEPPE ECOSYSTEMS OF DNIESTER-PRUT INTERFLUVE

 

М.В. Капитальчук1, Н.А. Голубкина2, И.П. Капитальчук1

M.V. Kapitalchuk1, N.A. Golubkina2, I.P. Kapitalchuk1

1Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко

(Молдова, Тирасполь, e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

1Transdniestrian State University of T.G. Shevchenko

(Moldova, Tiraspol, e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

2Институт питания РАМН

(Россия, Москва, e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

2Institute of Nutrition Russian Academy of medical sciences

(Moscow, Russia, e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

 

В результате натурных исследований установлено, что содержание селена в степных почвах на территории Днестровско-Прутского междуречья варьирует в диапазоне 100–554 мкг/кг, а его среднее содержание составляет 244±65 мкг/кг. Максимальная средняя концентрация селена 290±97 мкг/кг наблюдается в типичных черноземах Бельцкой степи. В лесостепной области в почвах луговых степей содержание селена в среднем составляет 245±63 мкг/кг, а в условиях более сухого климата Буджакской степи – 236±60 мкг/кг. Содержание селена в степных почвах исследуемой территории в основном является оптимальным, лишь в отдельных почвенных ареалах отмечается дефицит микроэлемента.

As a result, field studies found that the selenium content in soils of the steppe in the Dniester-Prut interfluve varies in the range of 100-554 mkg / kg, and its average content was 244 ± 65 mkg / kg. The maximum average concentration of selenium is 290 ± 97 mkg / kg observed in typical chernozems of Balti steppe. In the forest-steppe region in the meadow steppe soils selenium content in an average of 245 ± 63 mkg / kg, and in a dry steppe climate Bugeac - 236 ± 60 mkg / kg. The content of selenium in the steppe soils in the study area generally is optimal only in certain ranges of soil micronutrient deficiencies noted.

Известно, что особенности миграции биогенных элементов в экосистемах, включая агроэкосистемы,  могут существенным образом влиять на здоровье человека. В ряду эссенциальных микроэлементов важная роль отводится селену, прежде всего, благодаря его значению в защите организма от оксидантного стресса. Недостаток потребления селена обусловливает высокую восприимчивость к инфекциям, повышает риск развития катаракты, болезней сердца, развития бесплодия у мужчин, заболеваниями многими формами рака [1].

Геохимическая неоднородность распределения селена и факторов, влияющих на его миграцию в компонентах экосистем, вызывают необходимость его мониторинга в объектах окружающей среды. При этом особую значимость имеют данные о содержании микроэлемента в почве, являющейся базовым звеном в его биологическом круговороте. Аридный климат степей, высокие значения pH, хорошая аэрация почв в целом создают благоприятные условия для усваивания селена растениями [1]. В то же время количество микроэлемента в почвах разных регионов может значительно варьировать в зависимости от его содержания в почвообразующих породах, а также за счет выноса за пределы экосистем его водорастворимых форм поверхностным и внутригрунтовым стоками и с урожаем сельскохозяйственных культур. Биодоступность селена почвы может быть затруднена в связи с присутствием значительного количества элементов-антагонистов.

Долгое время в Молдавии исследования по селену носили отрывочный характер. В последние годы было проведено его системное изучение в экосистемах долины Днестра, результаты которого обобщены в работе [2,4,10]. Однако территория Днестровско-Прутского междуречья Молдавии по-прежнему оставалась «белым пятном» в аспекте изученности селена.  С целью устранения этого пробела авторами в ходе полевых исследований были собраны и проанализированы образцы различных типов почв на данной территории. В настоящей работе представлены результаты исследования по содержанию селена в почвах степных экосистем Днестровско-Прутского междуречья.

Методика отбора проб и анализа. Образцы почв были собраны летом 2010 г. в ходе полевых экспедиций в пределах крупных ареалов распространения типов и подтипов почв Днестровско-Прутского междуречья. Ареалы почв выбирались с помощью Почвенной карты масштаба 1:200000. Образцы почв собирались профильно-гнездовым методом в пределах микро- и мезорельефа местности (на водоразделах, склонах, террасах, поймах). Содержание селена в почвенных образцах определялось микрофлуорометрическим методом [3] в Институте питания РАМН. Дополнительно использовались также данные о содержании микроэлемента в почвах долины Днестра, полученные ранее [2, 4]. В настоящей работе приводятся данные только для почвенного слоя 0–20 см.

Методика идентификации степных экосистем. В прошлом степная растительность в Молдавии располагалась преимущественно на двух равнинах – Бельцкой увалистой (Бельцкая степь) и Южно-Молдавской волнистой (Буджакская степь), разобщенных лесистой Центрально-Молдавской возвышенностью (Кодрами). При этом для Бельцкой степи, обладающей более благоприятными условиями увлажнения, характерны богаторазнотравные типчаково-ковыльные ассоциации, а в условиях более засушливого климата Буджакской степи – бедноразнотравные типчаково-ковыльные сообщества [5]. Хотя на территории Молдавии луговые степи, в их классическом виде, отсутствуют [5], некоторые исследователи, например, А.Ф. Урсу [6], выделяют лугово-степные экосистемы в лесостепных областях ее северной части и в пределах Тигечской возвышенности на юге.

В настоящее время вследствие хозяйственного освоения на территории Днестровско-Прутского междуречья степи, как тип растительности, почти исчезли из растительного покрова. Поэтому при проведении данного исследования  мы вынуждены были прибегнуть к косвенной идентификации бывших степных экосистем, располагавшихся ранее на месте нынешних сельскохозяйственных угодий. В качестве определяющего признака были приняты подтипы чернозема. В результате такого подхода, руководствуясь известной взаимосвязью типов растительности и почв [6, 7], типы степных экосистем были условно соотнесены со следующими ареалами различных подтипов почв: 1) лугово-степные на выщелоченных и оподзоленных черноземах, 2) богаторазнотравные типчаково-ковыльные на типичных черноземах, бедноразнотравные типчаково-ковыльные на обыкновенных, карбонатных и южных черноземах.

Результаты и их обсуждение. Данные по содержанию общего селена в почвах степных экосистем Днестровско-Прутского междуречья представлены в таблице 1. Прежде, чем перейти к обсуждению полученных результатов, отметим, что были установлены [8]  следующие пороговые значения концентрации селена в почве: менее 125 мкг/кг – область селенодефицита; 125-175 мкг/кг – маргинальная недостаточность; 175-3000 мкг/кг – область оптимума; более 3000 мкг/кг – область избытка микроэлемента.

Таблица 1

Содержание общего селена в почвах степных экосистем Днестровско-Прутского междуречья

 

Тип экосистемы

Кол-во почвенных ареалов

Диапазон значений, мкг/кг

Среднее значение, мкг/кг

Лугово-степные на выщелоченных и оподзоленных черноземах

 

15

 

185-410

 

245±63

Богаторазнотравные типчаково-ковыльные на типичных черноземах

 

12

 

190-554

 

290±97

Бедноразнотравные типчаково-ковыльные на обыкновенных, карбонатных и южных черноземах

 

70

 

100-370

 

236±60

Для всех типов

97

100-554

244±65

Сопоставляя данные, представленные в таблице 1, с указанными выше критериями, можно констатировать, что в исследованных ареалах почв для лугово-степных и богаторазнотравных типчаково-ковыльных экосистем содержание селена в пределах всего интервала наблюдаемых значений соответствует оптимальной области. В то же время количество микроэлемента в почве бедноразнотравных типчаково-ковыльных степей изменяется от селенодефицитных до оптимальных значений, с нахождением среднего значения в оптимальной области. В среднем повышенным валовым содержанием селена отличаются богаторазнотравные экосистемы на типичных черноземах.

Ареал с дефицитом селена выявлен для карбонатного чернозема (100 мкг/кг). Маргинальная недостаточность микроэлемента отмечалась в образцах обыкновенного (150 мкг/кг) чернозема. Отметим, что в исследованных почвенных образцах не зафиксировано ни одного случая с избытком микроэлемента. Вместе с тем в одном из ареалов обыкновенного чернозема, расположенного на надпойменной террасе Днестра, ранее был обнаружен максимум концентрации селена, равный 1933 мкг/кг [4]. Эти пробы мы исключили из статистических расчетов, так как очаг с повышенным содержанием селена был локальным и имел техногенное происхождение.

Как указывалось выше, концентрация микроэлемента в почвах различных генетических типов зависит от состава почвообразующих пород, окислительно-восстановительных и щелочно-кислотных условий почв. В почвообразующих породах Молдавии содержание селена изменяется в следующих пределах [9, с.23]: элювий третичных песков – 50-80 мкг/кг, известняки – 30-100 мкг/кг, коренные третичные глины – 400-600 мкг/кг. На рассматриваемой территории преобладают суглинистые почвы разного механического состава. Отсюда следует, что количество селена в верхнем слое почвы в среднем меньше его содержания в почвообразующих суглинках и глинах. В то же время в почвах с нейтральной и слабощелочной реакцией селен должен быть достаточно подвижным и легко перераспределяться по вертикальному профилю. Действительно, ранее нами было установлено, что на террасах реки Днестр в распределении селена по вертикальному профилю почв отмечаются следующие особенности [10]: 1) пониженное содержание селена в верхнем 20-сантиметровом слое почвы; 2) достижение максимума концентрации микроэлемента на глубине 40–70 см; 3) уменьшение содержания селена в почве при переходе к материнской породе.

Определенный интерес представляет характер распределения концентрации селена в почвах разных экосистем внутри наблюдаемого диапазона значений. Соответствующие распределения отображены на рисунке 1, из которого следует, что  все представленные на нем кривые имеют крутую левую ветвь в сторону низких значений концентраций и более пологую ветвь со шлейфом в сторону высоких значений концентрации. Модальные и средние значения концентрации селена в почвах лугово-степных и бедноразнотравных экосистем расположены в одном и том же интервале, в то время как кривая распределения селена в почвах для богаторазнотравных экосистем сдвинута относительно них вправо, в сторону более высоких значений.

Рис.1 Распределение значений концентрации Se в почвах лугово-степных (1), богаторазнотравных (2) и бедноразнотравных типчаково-ковыльных экосистем 

Для Молдавии является характерным в генетическом ряду черноземов уменьшение содержания многих микроэлементов при переходе от чернозема выщелоченного к типичному, а затем обыкновенному, карбонатному и южному [9]. Поэтому уменьшение селена в почве бедноразнотравных экосистем по сравнению с  почвами богаторазнотравных степей, располагающихся на типичных черноземах, представляется вполне закономерным, и обусловлено, в первую очередь, свойствами почвообразующих пород. В то же время причиной более низкого содержания микроэлемента в почвах луговых степей, видимо, является выщелачивание селена из верхнего горизонта почвы атмосферными осадками, которое здесь должно происходить с большей интенсивностью, чем в условиях богаторазнотравной и тем более бедноразнотравной степи. Действительно, для Северо-Молдавского плато, где преобладают лугово-степные экосистемы, среднегодовое количество осадков составляет 533-555 мм, в Бельцкой богаторазнотравной степи – 489-511 мм, Буджакской бедноразнотравной степи – 467-500 мм [6].

Выводы.

В почвах степных экосистем Днестровско-Прутского междуречья в целом наблюдается оптимальное содержание селена. Лишь в условиях бедноразнотравной типчаково-ковыльной степи, располагающейся на обыкновенных, карбонатных и южных черноземах, отмечены отдельные ареалы почв с содержанием микроэлемента, соответствующего областям его маргинальной недостаточности и селенодефицита.

Наибольшим содержанием селена отличаются типичные черноземы, свойственные богаторазнотравной типчаково-ковыльной степи.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Голубкина Н.А., Папазян Т.Т. Селен в питании: растения, животные, человек. М.: Печатный город, 2006.  254 с.
  2. Капитальчук М.В., Капитальчук И.П., Голубкина Н.А. Биогеохимия селена в Молдове // Bulletin of the Institute of geology and seismology MAS. 2007. №.1. Р.10-15.
  3. Капитальчук М., Тома С., Капитальчук И. Содержание селена в некоторых типах почв левобережных районов Днестра. // ?tiin?a Agricol?. №1. 2006. p. 11-16.
  4. Растения степей, известняковых склонов и сорные. Кишинев: «Штиинца», 1989.  304 с. (Сер. «Растительный мир Молдавии»).
  5. Урсу А.Ф. Почвенно-экологическое микрорайонирование Молдавии / Отв.ред. И.А.Крупеников. Кишинев: «Штиинца», 1980.  208 с.
  6. Атлас почв Молдавии / Отв. ред. И.А.Крупеников. Кишинев: «Штиинца», 1988. 176 с.
  7. Кирилюк В.П. Микроэлементы в компонентах биосферы Молдовы. Ch.: Pontos, 2006.  156 p.
  8. Капитальчук М.В., Капитальчук И.П. Особенности распределения селена по вертикальному профилю различных типов почв на территории Приднестровья // Вест.Приднестров.ун-та. Сер.Медико-биологические и химические науки. Тирасполь: Изд-во Приднестров.ун-та, 2009. №2(34). С.234- 237.
  9. Alfthan G., A micromethod for the determination of selenium in tissues and biological fluids by single-test-tube fluorimetry // Anal. Chim. Acta, 1984. Vol.65. P.187–194.
  10. Tan J., Zhu W., Wang W., Li R., Hou S., Wang D., and Yang L. Selenium in soil and endemic diseases in China. // Sci. Tot. Environ, 2002. Vol.284. P.227-235.

СИММЕТРИЙНЫЙ АНАЛИЗ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СТЕПНЫХ ЛАНДШАФТОВ ДНЕСТРОВСКО-ПРУТСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ

SYMMETRY ANALYSIS OF SPETIAL ORGANIZATION STEPPE LANDSCAPES OF DNIESTER-PRUT INTERFLUVE

 

И.П.Капитальчук

I.P.Kapitalchuk

Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко

(3300 MD, Тирасполь, Молдова, ул. 25 Октября, 128)

Transdniestrian State University of T.G. Shevchenko

(3300 MD Tiraspol, Moldova, 25 October st., 128)

e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Показана возможность применения метода симметрии для формально-логического описания ландшафтной организации территории. В качестве формальных параметров симметрии ландшафтов Днестровско-Прутского междуречья принята площадь разных типов степных природно-территориальных комплексов. Проведена оценка степени влияния поля солнечной радиации и характеристик  рельефа на параметры симметрии ландшафтной структуры. Показано проявление различных свойств симметрии в природно-территориальной организации междуречья. Установлено, что дифференциация степных ландшафтов междуречья обусловлена в основном влиянием рельефа.

The possibility of applying the method of symmetry for the formal-logical description of the organization of the landscape area. As the formal parameters of the symmetry of landscapes between the rivers Dniester and Prut area adopted for various types of steppe natural complexes. The estimation of the degree of influence of solar radiation field and the characteristics of the relief on the parameters of the symmetry of the landscape structure. Displaying a manifestation of different symmetry properties of the natural-territorial organization of the interfluve. It is established that the differentiation between the rivers of the steppe landscape is mainly due to the influence of topography. 

Днестровско-Прутское междуречье является уникальным объектом для ландшафтных исследований. Несмотря на небольшую протяженность в рамках границ Республики Молдова с севера на юг (всего 350 км), эта территория обладает значительным природным разнообразием. Здесь наблюдается сложное взаимодействие природно-территориальных комплексов (ПТК), относящихся к трем геоботаническим областям –  Европейской широколиственной лесной, Средиземноморской лесной и Евроазиатской степной [1, с.58].  Причем, провинции и округа этих областей на территории Днестровско-Прутского междуречья не следуют строгой последовательности в смене друг друга согласно широтной зональности, а образуют своеобразный конгломерат разнообразных ПТК. Причина образования столь пестрого ландшафтного узора в междуречье Днестра и Прута обусловлена главным образом спецификой геолого-геоморфологического каркаса этой территории [2].

Цель настоящей работы – показать проявление фундаментальных общегеографических закономерностей пространственной организации степных ландшафтов на территории Днестровско-Прутского междуречья с помощью объективных количественных показателей.

Степные ландшафты на территории Днестровско-Прутского междуречья в своем типичном выражении приурочены к двум геоботаническим округам – округу Бельцких богаторазнотравных типчаково-ковыльных степей и округу Буджакских бедно-разнотравных типчаково-ковыльных степей, разделенных лесной Центрально-Молдавской возвышенностью (Кодрами). На юге Буджакского округа фрагментарно представлены опустыненные степи [3]. В остальных природно-географических районах междуречья степи представлены в виде различных морфологических единиц ландшафта – местностей, урочищ, подурочищ и даже отдельных фаций. По мнению Т.С. Гейдеман и др. [3, с. 6] луговые степи как подтип степей в Молдавии отсутствует, хотя многие молдавские географы широко употребляют этот термин применительно к лесостепным районам и даже к Бельцкой богаторазнотравной степи [4–6]. В настоящей работе мы будем применять термин «лугово-степной» природно-территориальный комплекс, главным образом понимая под ним степной компонент лесостепи, а также  морфологический элемент степного  и лесного ландшафта, сформировавшегося на оподзоленных и выщелоченных черноземах.

Материалы и методы. Для объективного анализа пространственной организации степных ПТК применен симметрийный подход, который позволяет с помощью формально-логических представлений обосновать качественное своеобразие любого уровня пространственно-масштабной организации земной природы. При этом мы руководствовались понятиями и принципами симметрийного анализа, обобщенным и адаптированным В.Н. Солнцевым [7]  применительно к ландшафтным исследованиям. Следуя этим представлениям, симметрию вещественного объекта можно определить как устойчивые черты упорядоченности пространства, соответствующего этому объекту. Причем, «каждому целостному объекту свойственна своя индивидуальная симметрия, зафиксированная в его геометрической структуре» [7, с. 155].

Для выявления «устойчивых черт упорядоченности пространства» в нашем случае в качестве элементов его геометрической структуры следовало бы принять ареалы подтипов степей, определенным образом распределенных на изучаемой территории. Однако вследствие практически полной распашки степных участков выделить эти ареалы по характеру и структуре фитоценозов сегодня невозможно. В связи с эти пришлось прибегнуть к косвенным индикаторам – характерным почвам, которые свойственны тому или иному типу фитоценоза [4]. Таким образом, мы условно выделили следующие соотношения степных ПТК с подтипами черноземов:

  1. лугово-степные на оподзоленных и выщелоченных черноземах;
  2. богаторазнотравные типчаково-ковыльные на типичных черноземах;
  3. Бедноразнотравные типчаково-ковыльные на обыкновенных и карбонатных черноземах.

С помощью принятого нами индикатора оказалось невозможным выделить подтип ПТК опустыненных степей, так как они, также как и бедноразнотравные ПТК, соотносятся с обыкновенными и карбонатными черноземами  [3].

В качестве формальных параметров, характеризующих симметрию объекта, использовались относительные площади, занимаемые разными подтипами ПТК в этом объекте, и их соотношение. При этом в нашем случае именно соотношение площадей разных подтипов ПТК характеризует индивидуальную симметрию конкретного района (ландшафта).

В связи с тем, что степные ПТК идентифицировались по подтипам черноземов, площади которых определены в рамках почвенно-экологического микрорайонирования Молдавии [6], ключевыми для нашего исследования объектами приняты почвенные районы. В принципе почвенные районы, выделенные А.Ф. Урсу [6], соответствуют рангу ландшафта и в большинстве случаев пространственно совпадают с природно-географическими районами, определенными Н.Л. Рымбу [5], так как и в том и другом случае они отражают геоморфологическую структуру междуречья. Как указывалось выше, соотношение площадей ареалов подтипов степных ПТК в каждом почвенном районе характеризует его индивидуальную симметрию, а доминирующий подтип ПТК определяет тип района (лугово-степной, богаторазнотравный степной, бедноразнотравный степной).

Результаты и обсуждение. Рассмотрим сначала фоновую симметрию, которая должна формироваться под воздействием симметрии радиационного поля, проявляющейся в постепенном (без резких скачков) увеличении количества солнечной радиации в направлении с севера на юг. Под влиянием этого поля симметрия ландшафтного узора Днестровско-Прутского междуречья выражалась бы при движении к югу в плавной смене лесостепи, располагающейся в северной части рассматриваемой территории, сначала богаторазнотравной, а затем бедноразнотравной степью.

Формальное представление этой пространственной структуры с помощью принятых нами параметров заключалось бы в постепенном изменении соотношения площадей соответствующих подтипов степных ПТК с широтой. Эту симметрию можно отнести к типу волновых симметрий, так как под воздействием фонового поля радиации площади подтипов ПТК изменяются волнообразно. Действительно, площадь лугово-степных ПТК, доминирующих в северной части территории, должна уменьшаться к югу при одновременном нарастании площади богаторазнотравных ПТК, которая, достигнув максимума в определенной части территории, при дальнейшем продвижении на юг уступает доминирующее положение площади бедноразнотравным ПТК.

Как показывает рис. 1, реальная структура пространственной организации степных ПТК далека от подобной идеализации. Причем, диссимметрия по отношению к фоновому полю солнечной радиации проявляется как при рассмотрении характера изменения площади отдельных подтипов степных ПТК, так и при анализе соотношения площадей степных ПТК на уровне почвенных районов. 

Рисунок 1. Соотношение площадей (%) лугово-степных (1), богаторазнотравных (2) и бедноразнотравных (3) типчаково-ковыльных степных ПТК в районах Днестровско-Прутского междуречья в направлении «север–юг»

Действительно, доминирующее положение лугово-степных ПТК на Северо-Молдавском плато (I) южнее сменяется явным преобладанием богаторазнотравных типчаково-ковыльных ПТК на Бельцкой равнине (III), что, в принципе, соответствует симметрии широтной зональности. Однако при дальнейшем продвижении к югу эта симметрия резко нарушается в Центральных Кодрах (VII), где господствуют лесные ПТК, а доля степных участков всех подтипов составляет менее 10%. В Южных Кодрах (IX) степные ПТК снова занимают господствующее положение в ландшафтной структуре, но фоновая зональная симметрия относительно Бельцкой равнины не восстанавливается, так как здесь преобладают лугово-степные, а не богаторазнотравные типчаково-ковыльные  ПТК. Отметим, что в Южных Кодрах становится заметным (14%) присутствие бедноразнотравных типчаково-ковыльных ПТК, которые захватывают абсолютное господство в южных районах междуречья – Южномолдавской (XI) и Южнобессарабской (XIII) равнинах. Но в южной части междуречья также есть свой мощный азональный фактор, нарушающий фоновую симметрию – Тигечская лесостепная возвышенность (XII), имеющая специфическую индивидуальную симметрию, отличную от степного окружения.

Фоновая зональная симметрия в широтном направлении должна  отображаться  в ландшафтном узоре в виде одинакового соотношения площадей подтипов ПТК районов расположенных на одной широте. Представленный на рис. 2 широтный разрез Днестровско-Прутского междуречья по линии Припрутская возвышенность(II)–Бельцкая равнина(III)–Резинская возвышенность(V)–юго-западная окраина Волыно-Подольской возвышенности(VI) наглядно демонстрирует наличие явной диссимметрии ландшафтного узора по отношению к фоновому полю солнечной радиации. 

Рисунок  2. Соотношение площадей (%) лугово-степных (1), богаторазнотравных (2) и бедноразнотравных (3) типчаково-ковыльных степных ПТК в районах Днестровско-Прутского междуречья в направлении «запад–восток»

Обратим внимание на то, что рис. 1 и рис. 2 наглядно демонстрируют одно из важных свойств реальной симметрии – ее относительность, то есть ее зависимость от выделенных свойств или той внутренней структуры, которую мы в данный момент рассматриваем [7]. Так, на рис. 1 «отпечаток» широтной зональности прослеживается в виде уменьшения площади лугово-степных ПТК для последовательности районов «Северное Молдавское плато (I) – Южные Кодры (IX) – Тигечская возвышенность (XII)» и увеличении площади бедноразнотравных типчаково-ковыльных ПТК для последовательности «Центральные Кодры (VII) – Южные Кодры (IX) – Южномолдавская равнина (XI) – Южнобессарабская равнина (XIII)». На широтном разрезе (рис. 2) отмечается нарастание площади бедноразнотравных ПТК с запада на восток.

Несложно заметить даже из названия рассматриваемых районов, что особенности пространственной организации степных ПТК на Днестровско-Прутском междуречье, видимо, обусловлены главным образом спецификой геолого-геоморфологического каркаса территории. Более того, ранее с помощью статистических методов нам удалось показать, что природно-территориальная организация междуречья формируется в узком интервале значений фоновых гидротермических параметров, вследствие чего даже указанное выше проявление зональной симметрии является в первую очередь следствием понижения в направлении с севера на юг абсолютных отметок рельефа [2]. В симметрийном анализе этот факт подтверждается наличием «скрытой» симметрии, проявляющейся на пониженных элементах рельефа во всех лесостепных районах и даже в лесистых Цетральных Кодрах в виде формирования бедноразнотравных типчаково-ковыльных ассоциаций, которые становятся доминирующими по мере общего понижения абсолютных отметок рельефа на южных степных равнинах междуречья. Высотная дифференциация степных ПТК представлена на рис. 3.  

Высота,

м

 

260

 

240

Лугово-степные на оподзоленных и выщелоченных черноземах

 

220

200

Богаторазнотравные типч.-ковыльные на типичных черн-мах

 

180

160

 

 

Бедноразнотравные типчаково-ковыльные на обыкновенных и

карбонатных черноземах

140

 

120

100

80

60

40

20

 

0

Подтипы степных ПТК

Рисунок 3. Дифференциация степных ПТК Днестровско-Прутского междуречья в зависимости от абсолютной высоты рельефа

Схема высотной дифференциации степных ПТК является результатом обобщения данных о высоте распространения почв и коренных растительных ассоциаций, содержащихся в работах [2, 4, 5, 6]. Перекрытие высотных уровней разными подтипами ПТК свидетельствует о том, что высота рельефа является не единственным фактором, обусловливающим ландшафтную организацию территории. При более детальном анализе следует учитывать и другие параметры рельефа (экспозицию, крутизну и форму склонов, наличие дополнительного увлажнения, свойства почвообразующих пород и др.).

Согласно принципу соответствия (корреляции) между симметриями отдельного поля и объекта должно существовать определенное качественное и количественное взаимное соответствие которое поддается обнаружению и фиксации [7]. Результаты такой оценки представлены на рис. 4, где отображены взаимосвязи средневзвешенной высоты рельефа почвенных районов с площадью соответствующих подтипов степных ПТК. Анализ представленных здесь графиков показывает, что строгой функциональной зависимости между рассматриваемыми параметрами не наблюдается в силу значительного рассеяния эмпирических точек относительно аппроксимирующих кривых.

 

Рисунок 4. Изменение площади (%) лугово-степных (1), богаторазнотравных (2) и бедноразнотравных (3) типчаково-ковыльных степных ПТК в зависимости от

от средней приподнятости территории районов Днестровско-Прутского междуречья

Наилучшая аппроксимация во всех трех случаях достигается с помощью полинома  3-й степени, при этом величина достоверности аппроксимации (R2), рассчитанная с помощью встроенных функций программы Excel, составляет 0,46; 0,42 и 0,60 для лугово-степных, богаторазнотравных и бедноразнотравных ПТК соответственно. Несмотря на сравнительно невысокую степень корреляции между рассматриваемыми параметрами симметрии, аппроксимирующие кривые верно отображают общую закономерность смены доминирующего подтипа ПТК в зависимости от средней приподнятости территории соответствующего района (ландшафта). Причем, кривые на рис. 4 наглядно свидетельствуют о волнообразном характере данной симметрии.

Выводы

  1. Полученные результаты показывают, что симметрийнный анализ является эффективным формально-логическим методом для выявления закономерностей ландшафтной организации территории.
  2. Для Днестровско-Прутского междуречья фоновое поле солнечной радиации не является главным фактором пространственной дифференциации степных ПТК.
  3. Ведущим фактором ландшафтной организации междуречья является суперпозиция фонового поля гидротермических параметров с геолого-геоморфологическим каркасом рассматриваемой территории. При этом важная роль в дифференциации степных ПТК принадлежит высотным характеристикам рельефа.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Атлас Молдавской ССР. Москва: ГУ ГиК, 1978. 132 с.
  2. Капитальчук И.П. Геолого-геоморфологический каркас как основа природно-территориальной организации Днестровско-Прутского междуречья.// Проблемы региональной экологии, 2010. №1. С. 179-187.
  3. Растения степей, известняковых склонов и сорные. Серия «Растительный мир Молдавии». Кишинев: «Штиинца», 1989.  304 с.
  4. Атлас почв Молдавии. / Под ред. И.А.Крупенникова. Кишинев: «Штиинца». 1988.  176 с
  5. Рымбу Н.Л. Природно-географическое районирование Молдавской ССР / Отв. ред. Ю.Н.Цесельчук. Кишинев: «Штиинца», 1980.  148 с.
  6. Урсу А.Ф. Почвенно-экологическое микрорайонирование Молдавии / Отв. ред. И.А.Крупеников. Кишинев: «Штиинца», 1980.  208 с.
  7. Солнцев В.Н. Системная организация ландшафтов: (Проблемы методологии и теории). М.: Мысль, 1981.  239 с.

СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ КУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ

THE SYSTEM ANALYSIS OF RESULTS OF THE ORENBURG REGION CULTURAL SPACE’ DIFFERENTIATION

 

A.В.Любичанковский

A.V.Lyubichankovskiy

Оренбургский государственный университет

(460018, г. Оренбург, пр. Победы, 13, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

Orenburg State University

(460018, Orenburg, av. Victory, 13, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.)

 

В статье предпринята попытка системного анализа результатов дифференциации культурного пространства Оренбургской области.

In article attempt of the system analysis of results of differentiation of cultural space of the Orenburg region is given. 

Культурное гомогенное районирование, которое может рассматриваться как пространственная дифференциация, предполагает иерархическое деление. На глобальном уровне выделяют цивилизации. Выделение районов-таксонов более низкого иерархического уровня возможно в случаях, когда можно использовать какие-либо статистические показатели. Однотипные культурные районы могут быть выделены лишь по формальным признакам. В качестве таких признаков могут быть выбраны этнический, языковой, конфессиональный состав, самоидентификация  населения и другие признаки [3].

Нами предлагается пространственная дифференциация Оренбургской области по соотношению объектов культурного наследия. Делимитация гомогенных районов проведена по соотношению двух показателей: всех выявленных датированных археологических памятников и объектов культурного наследия, внесенных в официальный реестр Департамента по культуре и искусству Оренбургской области (эти объекты отражают историю Оренбуржья после включения ее территории в состав Российского государства).

 Территория Оренбургской области с древних времен являлась ареной взаимодействия оседлых и кочевых культур. Формирование территориальной структуры, как подчеркивает Т.И. Герасименко [1], происходило по типу диффузии и сопровождалось многочисленными заимствованиями. Происходило и воздействие элементов ландшафта на этот процесс. Задолго до начала российской колонизации регион пережил большую историю, о чем говорят многочисленные археологические памятники, топонимы, специфическая этническая культура, обогащенная многочисленными заимствованиями от предшественников и соседей.

По данным Департамента по культуре и искусству Оренбургской области на 01.01.2008 г. в ней  выявлено 1549 археологических объектов. Анализ сводного списка памятников археологии Оренбургской области показывает, что большинство из них не датировано - 1087 (70% всех выявленных объектов).

Анализ видовой и хронологической дифференциации всех выявленных датированных археологических объектов культурного наследия позволяет выделить первый культурно-географический этап развития пространства культурного наследия Оренбургской области – дороссийский - с древнейших времен до целенаправленного освоения данной территории Российским государством, начало которому было положено в 1735 году.

Ретроспективный анализ формирования и развития пространства культурного наследия Оренбургской области в XVIII-XX вв. проведен нами по списку объектов культурного наследия Оренбургской области в современных ее границах, представленный отделом охраны объектов культурного наследия департамента по культуре и искусству Оренбургской области. В нем указаны объекты культурного наследия области, выявленные на 01.01.2008 г. Все объекты культурного наследия были распределены по историческим эпохам, основанием выделения которых явилось традиционная для исторической науки периодизации истории России и Оренбургского края: XVIII век (с момента основания Оренбургской губернии в 1744 году), 1801-1861 годы, 1861 - февраль 1917 года, февраль 1917 года - 1922 год (период революции и гражданской войны), 1922-1991 годы (Советский период), 1992 год - по настоящее время (постсоветский период) [4].

Анализ видовой и хронологической дифференциации всех объектов культурного наследия, внесенных в официальный реестр, позволяет выделить еще 3 культурно-географических этапа развития пространства культурного наследия Оренбургской области: II этап - российской колонизации – с 1735 по 1917 гг. Данный этап подразделяется на 3 периода: 1 период – первоначальной российской колонизации - с 1735 по 1799 гг.; 2 период – активной российской колонизации – с 1800 по 1861 гг.; 3 период – наибольшей включенности в культурное пространство Российской империи - с 1861 по 1917 гг. III этап – советского развития – с 1917 по 1991 гг. Данный этап подразделяется на 2 периода: 1 период - поиска новых форм государственного и общественного устройства – с 1917 по 1921 гг.; 2 период  –  советской модернизации – с 1922 по 1991 гг. IV этап – постсоветский –  с 1991 года по настоящее время.

В настоящее время наблюдается процесс признания объектов памятниками культуры вне зависимости от их «советской» или «антисоветской» ценностной нагруженности. Вместе с тем наблюдается процесс осознанного поиска и охранения памятников, отражающих те события советской эпохи, которые ранее находились под запретом цензуры (в первую очередь, репрессии 1930-х гг. и «белая» составляющая гражданской войны). Одновременно в условиях сложного финансового положения наблюдается физическое разрушение целого ряда объектов культурного наследия. На современном этапе развития пространства культурного наследия сложилась гибридная, мозаично-ячеистая территориальная структура, с элементами линейно-узловой структуры объектов культурного наследия. Взаимодействуя и переплетаясь, разновременные слои пространства культурного наследия образуют сложный географический рисунок.

В результате гомогенного районирования, проведенного по соотношению всех выявленных датированных археологических памятников и объектов культурного наследия, внесенных в официальный реестр Департамента по культуре и искусству Оренбургской области можно выделить 4 характерных района с различным видовым преимуществом объектов культурного наследия.

  1. Западный район первоначального российского освоения территории Оренбуржья. Район, в котором преобладают объекты культурного наследия, внесенные в официальный реестр (120 объектов, внесенных в официальный реестр, из 188 общего числа объектов официального реестра и датированных археологических). Российская колонизация территории Оренбургской области шла по речным долинам. Так как гидрографическая сеть Оренбургской области лучше развита на западе ее территории, то здесь наблюдается и наибольшая представленность объектов культурного наследия, связанных с историей Российского государства.
  1. Восточный археологический район первоначального освоения территории Оренбуржья древними скотоводческими культурами. Район насыщен культурным наследием прежде всего за счет датированных археологических объектов (274 из 306). Этот район обладает большим количеством естественных пастбищных угодий, которые были необходимы древним скотоводческим культурам, поэтому здесь аккумулируется наибольшее количество археологических объектов культурного наследия.
  2. Центральный район - контактная зона объектов культурного наследия, отразившая наибольшую контактность древних скотоводческих культур территории Оренбургской области с российскими колонистами. Район, с равным участием в культурном наследии датированных археологических объектов культурного наследия и объектов культурного наследия, внесенных в официальный реестр (из 286 объектов по 143 каждого типа). Прослеживается корреляционная связь между видовым разнообразием объектов культурного наследия и временным интервалом освоения территории культурой. Так как освоение территории Оренбургской области до ее включения в состав Российской государственности шло с востока на запад и с юга на север, то видовое разнообразие археологических памятников в области резко уменьшается с востока на запад и с юга на север. Колонизация территории Оренбургской области Российской империей, наоборот, шла с запада на восток и с севера на юг, что обусловило аналогичное уменьшение видового разнообразия неархеологических объектов культурного наследия с запада и северо-запада на восток и юго-восток области. Центральный район отобразил срединное положение обеих тенденций.
  3. Город Оренбург. Административный центр российского освоения территории Оренбургской области. Район наиболее насыщен объектами, внесенными в официальный реестр (401 из 406 объектов). Большая социально-экономическая и политическая значимость административного центра обусловила большое количество и видовое разнообразие объектов его культурного наследия, отобразивших историю развития Оренбургской губернии, а затем и области.

Таким образом, ретроспективный анализ пространства культурного наследия Оренбургской области позволил определить процессы, обусловившие пространственно-временную трансформацию территориальной структуры объектов культурного наследия на разных исторических этапах развития: геополитические, освоенческие, расселенческие и духовные. Историко-географический подход к изучению процессов трансформации пространства культурного наследия позволил выявить специфические черты пространственно-временной организации культурного наследия региона: на дороссийском этапе первоначально сформировалась очаговая территориальная структура, затем - гомогенная; на этапе российской колонизации сформировалась линейно-узловая территориальная структура объектов культурного наследия; на советском этапе сформировалась мозаичная территориальная структура; на современном этапе развития пространства культурного наследия сложилась гибридная, мозаично-ячеистая территориальная структура, с элементами линейно-узловой структуры объектов культурного наследия. Взаимодействуя и переплетаясь, разновременные слои пространства культурного наследия образовали сложный географический рисунок. Территориальная дифференциация пространства культурного наследия Оренбургской области обусловила формирование четырех характерных районов с различной видовой насыщенностью объектами культурного наследия.

Отметим, что, территориальная дифференциация пространства культурного наследия Оренбургской области проводилась на основе датированных объектов культурного наследия, отнесенных к определенному времени. Число этих объектов периодически пополняется, что  меняет общую картину их расположения в пространстве региона. Значит,  сама картина районирования не может быть устойчивой. Она неизбежно будет меняться со временем.

Результаты проведенного районирования пространства культурного наследия Оренбургской области могут рассматриваться как  одна из сеток, задающая многообразие ее культурных ландшафтов. Культурный ландшафт – целостное сложное образование. Как правильно подчеркивает В.Л. Каганский, «массивы природного ландшафта сейчас часто существуют как компоненты культурного ландшафта. Представление о закономерностях культурного ландшафта описывает условия существования природных комплексов» [2]. Изучение же пространственных закономерностей культурного ландшафта позволяет выявить территории с разными типами взаимодействий природных и культурных компонентов, указать, где именно происходит и будет нарастать ренатурализация ландшафта, фиксировать зоны, в которых с оптимальным эффектом может быть создан эконет.  На наш взгляд, такой подход должен стать магистральным в изучении пространства культурного наследия Оренбургской области.

Подход должен быть системным и целевым. Это означает, что вначале задаются цели территориальной дифференциации пространства культурного наследия. Например, надо выделить районы традиционного вязания пуховых платков или районы гончарной работы, этнокультурные села, монастыри, святые источники, памятные места  и т. д. По целям проводится районирование. Оно на порядок или даже на несколько порядков сложнее того, что проведено в данной статье, так как, если следовать идеям В.Л. Каганского о культурных ландшафтах,  оно должно учитывать одновременно и разные типы взаимодействия природных и культурных компонентов территории.  Потом идет наложение полученных результатов, что позволяет выделить многоцелевые районы. Понятно, что они  наиболее перспективны и для практического использования и для дальнейшего развития.

Каждый район является открытой, сильно нелинейной системой. Эта открытость приводит к необходимости создания  устойчивого положительного имиджа территории, который  порождал бы у людей желание посещать эту территорию.  Это информационный аспект. Но есть еще и аспект доступности территории (дороги, транспорт, стоянки, организация питания и т. д.). Сильная нелинейность района может привести к разрушению сложившейся его структуры (хаосу), и лишь в исключительных случаях  к самоорганизации (возникновению новых, устойчивых структур). Другими словами, районами надо целенаправленно управлять. К тому же специфика каждого такого района порождает и специфику его управлением.

Существуют как прямые, так и опосредованные связи между выделенными районами по разным параметрам их характеристики. Необходимо  выделение этих связей и анализ возможных корреляций между ними. Это позволяет создавать математические модели функционирования и развития различных типов таких районов. Понятно, что это возможно лишь при предварительной классификации этих районов по определенным параметрам. Задача трудная, но корректно поставленная и рано или поздно она все равно  будет поставлена на повестку дня географических исследований культурных ландшафтов.

Этот системный подход должен на основе полученных результатов заканчиваться предложениями по развитию пространства культурного наследия Оренбургской области: формирование различных типов культурных ландшафтов (внерелигиозных на базе сакральных, литературных и этноландшафтных), которые могут стать важным ресурсом эффективного развития пространства культурного наследия Оренбургской области. 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Герасименко Т.И. Проблемы этнокультурного развития трансграничных регионов. Монография. СПб.: РТП ЛГУ, 2005. 235 с.
  2. Каганский В.Л. Пространственные закономерности культурного ландшафта современной России: Автореферат дис. … канд.геогр.наук.: 25.00.23, 25.00.24. М., 2012. 22 с.
  3. Файбусович Э.Л., Т.И. Герасименко. Регионалистика. Курс лекций. 2-е изд. исправленное и дополненное. Оренбург: ИПК ГОУ ОГУ, 2010. 94 с.
  4. Футорянский Л.И. История Оренбуржья. Оренбург: Оренбургское книжное издательство, 1996. 351 с.